Истоки итальянского коммунистического подполья. Часть первая

Истоки итальянского коммунистического подполья. Часть первая

О «Красных бригадах» и прочих вооружённых коммунистических организациях Италии и в нашей стране, и за рубежом написано и сказано немало лжи. Поразительно, но самое мощное городское партизанское движение Европы, на протяжении десятилетий находившееся под прицелом телекамер и полицейских винтовок, имевшее заграничные филиалы и сотрудничавшее с палестинским Сопротивлением, так и не получило объективного освещения и критической оценки.

Честные и пронзительные мемуары, вроде тех, которые оставил после себя экс-«бригадист» Просперо Галлинари, и добросовестные исследования историков и публицистов, искренне пожелавших разобраться в вопросе, затерялись среди тонны низкокачественной журналистики, плаксивых раскаяний отступников и ренегатов вроде Альберто Франческини, сенсационных «разоблачений», конспирологического бреда и бульварной публицистики, нацеленных на дегуманизацию и криминализацию облика бойцов коммунистического подполья.

Отличилась в этом и советская пропаганда эпохи Брежнева, немало «поработавшая» над образом бойцов итальянской городской герильи. Похищение Альдо Моро 1в советской прессе было расценено как «драматическое событие, направленное на подрыв республиканского строя» («Правда», 17 марта 1978 г.), а акция «Красных бригад» оказалась «тщательно разработанным планом, к которому причастны силы международной реакции» (там же). На следующий день в «Известиях» заговорили о «варварском акте террористов» и «вылазке провокаторов», на всякий случай добавив, что генеральный секретарь ИКП тоже резко осудил преступление.

Вслед за ревизионистской советской прессой (и вторящей ей буржуазной западной) заслуженный «терроролог» В.В. Витюк в своём опусе «Под чужими знамёнами» 2, не жалея цветастых эпитетов, говорит о «террористическом шабаше» (с. 29), «толпах разнузданных юнцов» (с. 40), «бандитских акциях» (там же), «кровавых буйствах» (с. 41), «левотеррористическом пожаре» (с. 42), «садистской комедии» (с. 91) [применительно к ликвидации лидера Христианско-демократической партии А. Моро]. Не отставал в тональности инвектив и его «единомышленник» Светозар Эфиров, признанный «специалист» по левому терроризму. Верно, что итальянское сопротивление не породило таких ярких лидеров, теоретиков и практиков городской герильи, как К. Маригелла или У. Майнхоф, имена которых прогремели по всему миру. Витюк не без злорадства вторит журналистам, что «Ренато Курчо — „исторический лидер“ „Красных бригад“ — личность довольно бесцветная, и только пресса придала ему репутацию значительной фигуры» (с. 102). Сложным остаётся и вопрос отношения «бригадистов» к классической стратегии революционного марксизма, «кодифицированной» Третьим Интернационалом.

Конечно, пропагандистские материалы «бригадистов» содержат неоднократные заверения о приверженности ленинской и сталинской линии на пролетарскую революцию в эпоху империализма, о понимании своей борьбы в русле «революционного авангарда», который провозглашали «Красные бригады», а впоследствии и отделившиеся от них группы. Италия воспринималась ими как «слабое звено» империализма (для неё использовался акроним «SIM», «Stato Imperialista delle Multinazionali» — «империалистическое государство корпораций»).

В то же время в идеологических истоках «бригадистов», их интеллектуальном «бэкграунде», круге чтения остаётся немало тёмных мест 3: скажем, среди активистов коммунистического подполья было немало верующих католиков. Верно и то, что движение, число активных участников которых насчитывало на пике своей активности десятки тысяч человек, бросивших вызов всей политической системе буржуазного государства, допустило ряд серьёзных ошибок и понесло неоправданно высокие, подчас невосполнимые потери. Однако отрицательный результат — тоже результат, и совершенно очевидно, что опыт людей, отчаянно боровшихся с капиталистической системой и успешно противостоявших поднимающим голову неофашистским группировкам, достоин свежего критического взгляда и самого внимательного изучения.

В тени растиражированных в буржуазной прессе лидеров радикальной коммунистической альтернативы, многие из которых ныне переродились в богемных фигур и беззубых «гражданских» активистов, остаются фигуры простых рабочих, пожертвовавших своим личным комфортом, свободой, а нередко и жизнью ради борьбы с буржуазным государством. И опыт участия в решительной и бескомпромиссной борьбе таких рабочих активистов, разочаровавшихся в беспомощных профсоюзных играх и двусмысленной политике «Коммунистической партии Италии», некогда одной из крупнейших и влиятельнейших политических сил в Европе, требует самого пристального внимания и серьёзного изучения. Наш очерк не преследует цели дать развёрнутую картину вооруженной борьбы итальянских леворадикалов — материалов по этой теме предостаточно (и на вполне доступных языках). Вместо этого мы обратимся к истокам движения, следуя вехам политической биографии одного из его виднейших представителей — Просперо Галлинари 4.

«Человек — социальное существо, которое живёт во взаимодействии с другими социальными существами. По этой причине я полагаю, что общественное бытие, имеющее политическое и культурное происхождение, классовая принадлежность являются основами, подноготной человека…».

Такими словами Просперо Галлинари, тяжело больной заключённый, ни в чём не раскаявшийся и так и не признавший буржуазное «правосудие», предварял свои воспоминания, вышедшие в свет в 2006 году, за шесть лет до своей смерти. Среди бойцов итальянского вооружённого коммунистического подполья, представленного в 1970−80-х годах целым спектром организаций — «Красными бригадами», «Первой линией», «Пролетарской автономией», «Вооружёнными пролетарскими ячейками» и другими группами — были самые разные люди с разным прошлым. Здесь хватало выходцев из консервативной мелкобуржуазной среды (Марио Моретти 5), образованной университетской молодёжи, как правило, студентов гуманитарных факультетов (выпускниками университета в Тренто были «исторические лидеры» «бригадистов» Ренато Курчо и Маргерита Кагол), но было здесь и немало радикализировавшихся профсоюзных активистов и простых промышленных рабочих севера Италии, что, кстати, не без досады признавали и их обличители. Неслучайно, что первая «атака», растянувшаяся почти на четыре года, была нацелена на «фабрику» — нервный узел и квинтэссенцию противоречий капиталистической экономики.

Марио Моретти, в юности устроившийся техником в итальянский филиал «Сименс» в Милане и завязавший тесные связи с профсоюзными деятелями, вспоминает своё промежуточное, подвешенное положение привилегированного звена в производственном процессе, не позволявшее ему, тем не менее, ассоциировать себя с интересами собственника. В первые годы существования (1970−74 годы) «Красные бригады» действовали в тени бурлящего рабочего движения североитальянских предприятий (Pirelli, SitSiemens, Sesto, Torino), где они имели некоторый, пусть и кратковременный, успех: коммунистически ориентированные рабочие, относясь к «бригадистам» с настороженной, сдержанной симпатией, спорили с их активистами, не соглашались с ними, однако не выдавали их и время от времени распространяли их «летучие» листовки (volatini) 6, впервые появившиеся на предприятии Sit Siemens в Милане. Неслучайно Моретти прямо заявляет, что «Красные Бригады по большей части происходят из фабричной среды» 7. Можно также вспомнить и трагическую судьбу генуэзского рабочего Франческо Берарди, преданного в 1979 году профсоюзным активистом Гвидо Росса, который незамедлительно поплатился за это жизнью.

Большая группа будущих «бригадистов» происходила из коммунистической молодёжи традиционно левацкого городка Реджио-нель-Эмилия. Среди них наибольший интерес представляет опыт борьбы и политического становления Просперо Галлинари — представителя деклассированной молодёжи, выходца из среды сельского пролетариата.

Здесь надо сказать, что в итальянской деревне долгое время, вплоть до середины двадцатого века, сохранялись средневековые по своей сути аграрные отношения: на юге (в Сицилии, Апулии и Калабрии) господствовали латифундии, встречавшиеся также и в округе Рима, на севере же бытовала кабальная аренда и испольщина. Вплоть до 1948 года в деревне повсеместно встречались унизительные феодальные подношения «сеньорам"-арендодателям. Совсем юный Галлинари, родившийся в застойной аграрной провинции Реджио-Эмилии, очень болезненно ощутил понижение статуса его родителей-крестьян: будучи мелкими сельскими арендаторами, они перешли в категорию испольщиков — медзадров. Совсем рано он ощутил и социальные контрасты, разделявшие деревню. В юном возрасте Галлинари стал вести хозяйство, работая на земле… Несмотря на всё это, политическая жизнь итальянской провинции бурлила. Реджио-нель-Эмилия, провинциальная столица, традиционно считалась «красным» городом. Галлинари, очевидно, пользуясь понятийным аппаратом Антонио Грамши, одного из основателей Компартии Италии, говорит о настоящей культурной борьбе, которые развернули низовые организации КПИ против «христианских демократов», в которую непосредственно были вовлечены сельские и городские рабочие. В дело шли и такие нехитрые приёмы, как организация праздников и кинопоказов, в которых коммунисты буквально сражались за рабочих и крестьян и отбивали их у своих политических противников.

Пожалуй, самым важным здесь было наличие определённой революционной традиции и богатого опыта борьбы — прямого наследия итальянского Сопротивления времён фашистского режима и нацистской оккупации. В этой традиции были воспитаны множество будущих бойцов «Красных бригад» — выходцев из Реджио-Эмилии — сам Галлинари, Лауро Аццолини, Альберто Франческини, Роберто Оньибене, Тонино Пароли, Фабрицио Пелли.

Впоследствии «исторический лидер» Красных бригад Альберто Франческини, вступивший в «Федерацию юных коммунистов» в 15 лет, прямо утверждал, что борьба «бригатистов» была прямым продолжением партизанской борьбы Сопротивления. Без этой традиции в принципе невозможно понять невероятный размах леворадикальной борьбы в Италии, оставившей далеко позади громкие акции западногерманских левых.

Клич «Ag vol Lenin!» («Так хочет Ленин!»), раздававшийся на местных заводах ещё в 1920-х годах, прошёл жернова фашистского террора, с ликованием раздавался в кровавые месяцы 1943 года, когда казалось, что освобождение так близко, и был как никогда актуален в послевоенное время.

Победа в борьбе с фашистским режимом отнюдь не привела к смене общественно-политического и экономического строя. Сильны были право-консервативные круги. Ведущие позиции в промышленности по-прежнему принадлежали таким монополистам, как FIAT и «Монтекатини». В 1946 году к управлению автомобильной компанией FIAT вернулся Витторио Валлетта, отстранённый от правления в 1945 году за коллаборационизм и симпатии к фашистскому режиму. Следующим тревожным сигналом стало покушение на лидера КПИ Пальмиро Тольятти в 1948 году. Несмотря на вспыхнувшую волну гнева и возмущения, коммунисты и бывшие партизаны по-прежнему терпеливо ждали директив сверху, а партия, сверху донизу пропитанная духом соглашательства и реформизма, невозмутимо требовала «сохранять спокойствие», лицемерно предлагая разойтись по домам или вернуться к работе на буржуазных заводах.

Постепенно в среде промышленного и сельского пролетариата нарастало горькое ощущение преданного Сопротивления и растущее разочарование в прежних методах борьбы, которые, несмотря на относительно высокую дисциплинированность и организованность движения, не только не дали сколько-нибудь ощутимых политических результатов, но и обернулись прямыми репрессиями. Это привело к гибели многих активистов, увольнениям и многочисленным арестам рабочих. До переоценки личности П. Тольятти, его роли в сворачивании революционной линии КПИ, «двоедушия» и предательской позиции партии было ещё далеко: лишь спустя десятилетия члены «Красных бригад», уже находясь в заключении и подводя итоги своей десятилетней борьбы, не просто обвинят КПИ в ревизионизме, соглашательстве и череде компромиссов с праволиберальным режимом, но и объявят партию ни много ни мало «торговым посредником» между итальянской буржуазией и странами «социал-империализма» (так презрительно «бригадисты» отзывались о Восточном блоке). Тем не менее, новые веяния не заставили себя долго ждать уже в конце 1950-х и особенно в начале 1960-х годов. И для этого потребовалась смена поколений. Неслучайно Галлинари заявляет, что линия разлома в партии первоначально проходила между руководящими кадрами и молодыми активистами.

Важную роль в этом сыграла международная ситуация. Итальянские коммунистические силы того времени (не в пример нынешним!) даже в провинции благодаря органам печати чутко реагировали на изменения в мире. Ощущалось растущее разочарование в забюрократизированном СССР, с содроганием и живым интересом следили за размахом коммунистической, антиколониальной и антиимпериалистической борьбы на Кубе, в Конго, Анголе, Алжире.

В то же время КПИ, опасаясь изоляции, позорно поддерживала более-менее дружеские отношения с Французской коммунистической партией, чья позиция по Алжиру была, по сути, чудовищным предательством декларируемых принципов интернационализма и поддержки антиимпериалистической борьбы колониальных народов 8.

Начиная с 1964 года, по воспоминаниям Галлинари, наблюдался растущий интерес к вооруженной борьбе в Индокитае, в первую очередь, во Вьетнаме, однажды уже победившем в тяжёлой и неравной войне с французским колониализмом. Ультраправый террор в Испании, Греции и США мобилизовал силы «Федерации юных коммунистов» Реджио в манифестациях против расизма и фашизма. И, самое важное, трагические события 1960-х годов, расширяя, обогащая горизонт стратегического мышления коммунистов, предлагали «ключ» к прочтению возможных сценариев развития ситуации у себя дома, на итальянской почве. Рос интерес к личностям Че Гевары, Малколма Икса. Интерес к освободительным и антиколониальным движениям среди бригатистов не угасал и в следующих десятилетиях: в будущем они внимательно изучали опыт тупамарос, иранских социалистов, бойцов эритрейского сопротивления. Большое впечатление на коммунистов оказало рождение качественного международного марксистского журнала «Monthly Review» в самом сердце империалистической реакции — в США. Наконец, раскол коммунистического мира во главе с его ключевыми игроками — СССР, Китаем и Кубой — стал уже свершившимся фактом и приучал, волей-неволей, мыслить самостоятельно, а не ждать директив от беспомощных партийных структур, которые заняли сдержанную и настороженную позицию по отношению к освободительным движениям в странах Третьего Мира. Знаковым моментом стала смерть Пальмиро Тольятти в августе 1964 года. Лучио Коллетти, известный итальянский марксист, впоследствии перешедший на неолиберальные позиции, покинул партию в этом же году, признав, что в 1956−64 году и советский режим, и западные коммунистические партии, насквозь бюрократизированные и консервативные, оказались неспособными к перестройке и возврату к принципам революционного марксизма 9. В 1965 году китайские коммунисты в своей резолюции признали принципиальные расхождения с линией Пальмиро Тольятти. Галлинари признаётся, возможно, не без некоторого преувеличения, что эта резолюция стала, своего рода, «священным текстом», в котором его поколение искало ответы на животрепещущие вопросы революционной борьбы на самом Западе 10. Эти изменения проникали в среду коммунистов Реджио как через официальные партийные каналы, так и через те тревожные сведения о поднимающем голову фашизме и угрозе государственного переворота, которые в те месяцы распространялись и циркулировали по стране. Испания и Греция были слишком близко — не только в прямом, но и в переносном смысле. «Свист сабель» («rumore di sciabole») носился по стране. И это были не пустые слова. Ещё в 1960 кратковременно существовавший кабинет одиозного политика Фернандо Тамброни, отличившегося авторитарными и фашистскими тенденциями и открыто поставившего на неофашистское «Итальянское социальное движение» (ИСД), предпринял ряд кровавых мер против манифестантов-коммунистов, протестовавших против проведения съезда ИСД в Генуе. В июле того же года в Реджио-Эмилии были убиты пятеро манифестантов. Всё это оставило неизгладимое впечатление как на бывших партизанах Сопротивления, так и на молодом поколении. Более того, немало активистов были поражены выжидательной и трусливой политикой КПИ. В 1962 году события повторились в Турине: на пьяцца Статуто итогом забастовки промышленных рабочих стали ожесточённые столкновения с полицией. Как и следовало ожидать, и в этот раз КПИ и СПИ осудили насилие, возложив вину на неких «провокаторов», внедрившихся в рабочую среду. 9 октября 1963 года стачка строительных рабочих переросла в ожесточённые столкновения с десятками пострадавших и арестованных. 33 рабочих были осуждены на два года тюрьмы. В следующем году в Баттипалье (пров. Салерно, юж. Италия) сельскохозяйственные рабочие и крестьяне, обвинённые в захвате земли, были жестоко разогнаны полицией. Наконец, в 1967 году стали известны планы государственного переворота, готовившегося в 1964 году президентом Антонио Сеньи в сотрудничестве с командующим карабинерами Джованни де Лоренцо, итальянскими и американскими спецслужбами, связанными с так называемой операцией «Гладио» 11. Раскалывалась и сама КПИ. В 1965−66 годах наблюдался выраженный разлад между «левым крылом» во главе с Пьетро Инграо, ставшим впоследствии непримиримым критиком советского «реального социализма» и половинчатого реформизма КПИ, и «правым» крылом, в котором выделялся «исторический лидер» КПИ Джорджио Амендола. На XI партийном конгрессе 1966 года предсказуемо победила правоцентристская линия. Но всё это проходило в тени высоких столичных кабинетов. В глубоко провинциальном Реджио борьба протекала иначе. Галлинари в этой связи вспоминает показательный случай. 15 октября 1967 года, вскоре после гибели легендарного Эрнесто Гевары, он решил проявить солидарность: вывесив на балконе своей партийной секции все найденные на складах знамёна, в том числе флаги КПИ и ФМИК, он запустил на проигрывателе революционные песни. Доверив ключи своему сослуживцу, взяв с него обещание сменить пластинки, Просперо вернулся к работе. Как и следовало ожидать, местный партийный секретарь взбесился и повелел снять все флаги, вдобавок заявив, что не ему, Галлинари, решать, за кого борется и по кому скорбит партия. Ведь Че Гевара, даром что признанный коммунист, был ещё и троцкистом (!) и авантюристом. И никакие споры тут не помогли: он-то ведь секретарь, а Галлинари всё ещё мальчишка.

Всё это толкало к партийным и внепартийным дебатам, самостоятельному чтению и напряжённой и непрерывной уличной борьбе, не прекращавшейся ни днём, ни ночью. Вспоминая эти годы, Галлинари признаётся, что не раз засыпал со своими первыми книгами, зачитанными до дыр — с «Манифестом…» К. Маркса, «Железной пятой» Дж. Лондона, «Матерью» Горького, которые, по его собственным словам, так же вписаны в традицию итальянского Сопротивления, как и «Монте-Роза спустилась в Милан» Пьетро Секкьи. Частная жизнь юного Просперо проходила в тесном общении с соратниками по борьбе — нередко более старшего возраста, чем он сам, студентами и рабочими. Юный Галлинари, трудившийся по семь дней в неделю, стеснялся своих натруженых, мозолистых рук, своей юношеской полноты, был робок с женщинами и вынужден был ежедневно противостоять уродливому социальному расизму, естественному для косной провинциальной среды, где нередко можно было услышать наказы матерей, увещевавших своих дочерей ни в коем случае «…en spusar mai un cuntadein!» («никогда не выходить замуж за крестьянина»). В семнадцать лет он был горд считать себя «крестьянином-коммунистом». Оказавшись в среде студентов профессионального училища, внимающих его идеям, он чувствовал, как его борьба, труд и ограниченный, но реальный политический опыт представляли значимость для этих молодых людей. Раскол между старыми и молодыми членами партии постепенно переставал ощущаться как простой поколенческий разрыв — ведь речь шла о серьёзных политических разногласиях. С момента конфликта с партийным секретарём это стало, наконец, ясно и самому Галлинари. КПИ, жившая прошлым днём, мифом о Сопротивлении, в повседневной борьбе, по его словам, шла по пути бесконечных уступок и компромиссов. А в ушах Галлинари в то же время раздавались слова Че: «десять, сто, тысяча Вьетнамов»! Через Реджио той же осенью 1967 года прошёл «марш мира» против североамериканской агрессии во Вьетнаме, который впервые включил в себя представителей «непарламентских» левых — геваристов и троцкистов из Четвёртого Интернационала. Галлинари вовлекается в пропагандистскую работу, проделывая 30−40 километров в день, чтобы выступать на фабричных советах, школьных ассамблеях, в театрах. В то же время официальная повестка КПИ и «Федерации юных коммунистов», призывавшая к совместным (с демохристианами) и подчёркнуто «мирным» акциям протеста против политики США в Индокитае, с одними лишь зажжёнными свечами и без флагов и символики, начинала откровенно раздражать активистов. В конце-концов случился открытый конфликт, граничащий с провокацией. В поездке за город, на холмы, куда юные активисты отправились в конце лета, распевая революционные песни, почти на вершине горы Кусна молодые коммунисты столкнулись с непредвиденным препятствием: дорогу им преградило стадо, ведомое двумя пастухами. Галлинари с товарищами задался резонным вопросом, что делало стадо на горе, где почти не растёт трава, и бедным животным приходилось обгладывать скудные ростки и коренья? Но самым поразительным было другое: в одном из «пастухов» без труда узнали активиста КПИ из Реджио. Несмотря на испорченный отдых, молодые люди не подали вида, но сомнений теперь не оставалось: партийные функционеры всерьёз взялись за молодёжь, готовясь чинить низовой, не подконтрольной партии деятельности самые мелочные препятствия.

Но это в Реджио. А в стране в это время начались захваты университетов — сначала в Тренто, «кузнице» леворадикальной молодёжи, затем в Пизе, а после, зимой 1967−68 годов — и в других учебных центрах. Симптоматичными стали заголовки в духе «В Италии как во Вьетнаме» — так была озаглавлена глава в работе известного леворадикального издателя и публициста Джанджакомо Фельтринелли 12, посвящённой опасности государственного переворота в Италии. Ренато Курчо, будущий лидер «бригадистов», цитирует бразильского революционера Марсело ди Андради, воспринимавшего лабиринты городского асфальта как ближайшие джунгли для герильи, а вооруженную борьбу — как «магистральный путь борьбы классовой». Постепенно приходило осознание того, что прежние методы борьбы с необходимостью должны быть пересмотрены; всё чаще раздавались голоса в пользу военно-политической альтернативы. Как и по всей Европе, 1968-й год был ознаменован всплеском рабочего и студенческого движения. Самое важное, что на трибунах и площадках, у микрофонов была налажена связь, диалог рабочих и студентов. Бастовали рабочие туринского FIAT, студенты захватывали университеты и переходили к решительным действиям. 1 марта 1968 года на Валле Джулия в Риме случилось настоящая битва между полицией и университетской молодёжью: сотни пострадавших (включая 148 полицейских и 478 студентов), четырёх арестованных и 228 задержанных, восемь сгоревших полицейских машин… Прогремевший по всему миру «68-й год» пришёл в Реджио только в следующем, 1969-м, в год грандиозной профсоюзной мобилизации промышленных рабочих, когда на весь мир прогремели события «жаркой осени» 13. В феврале 1969 года планировался визит Никсона и ожидаемо обострились антиамериканские настроения. Повсеместно звучали характерные лозунги: «Вон Италию из НАТО, вон НАТО из Италии!». Ощущались эти настроения и в Эмилии-Романье, ведь относительно недалеко, в местечке Мирамаре близ Римини, находилась американская военная база. Именно Мирамаре избрали местом своей манифестации коммунисты. Сюда съехалась молодёжь из Тренто, Пизы, Милана, Турина, Рима. Всем им было, что сказать американцам: Вьетнам, события в Латинской Америке, от контрреволюционной высадки в Заливе Свиней до убийства Че Гевары, ожесточали коммунистических активистов и толкали их к решительным действиям. Потасовки и столкновения с полицией были незамедлительно расценены местными представителями КПИ как результат деятельности провокаторов, что сильно разозлило манифестантов, схлестнувшихся с партийными функционерами. Попытки наладить диалог ни к чему не приводили. Новое поколение, вдохновлявшееся Че Геварой и Мао, и косные партийные функционеры говорили на разных языках и совершенно не слышали друг друга. Невнятные слова партийных бюрократов об «итальянском пути» к социализму больше никого не устраивали. Теракт в Милане на Пьяцца Фонтана 12 декабря 1969 года, унёсший жизни семнадцати человек, в котором полицейские власти незамедлительно обвинили «анархоидов», стал точкой невозврата 14. Спустя 25 лет сомнений у коммунистической молодёжи больше не оставалось. Больше никаких иллюзий по поводу природы этого буржуазно-полицейского государства. Причем прояснилось в голове не только у коммунистов: даже умеренные социалисты и либеральные демократы всерьёз заговорили об угрозе фашистского путча на манер Греции. Оживлялись теоретические дискуссии, заново были открыты и прочитаны Люксембург, Троцкий, Лукач, восхищались Че Геварой и китайской «культурной революцией». Массово появлялись летучие листовки, газеты левой ориентации, которые нередко, как это обычно бывает, ограничивались 1−2 номерами. На левом фланге стихийно зарождаются многочисленные объединения «внепарламентской левой»: «Борьба продолжается», «Рабочая власть», «Служить народу», «Манифест», «Рабочий авангард», «Пролетарская левая» и т. д. Среди этих леворадикальных объединений был и прямой предшественник «Красных бригад» — миланский «Городской политический коллектив» (Collettivo Politico Metropolitano, ГПК), первым (в августе 1970 года) объявивший о переходе к вооружённой борьбе. И неслучайно, что именно в Реджио-Эмилии в том же месяце восемьдесят делегатов «Пролетарской левой» и ГПК объединяются для обсуждения и координирования действий в рамках новой стратегии.

В первых же месяцах 1969 года группа единомышленников (в их числе и Галлинари) находит пристанище (т.н. «Аппартаменто») на верхнем этаже одного из домов Реджио на улице Сан Пьетро, неподалёку от центрального комитета местной партийной организации. Здесь, в свободной обстановке, хотя и бессистемно, активно изучались Мао, Фанон и Че, бурно обсуждались насущные политические вопросы, читались новые, доселе незнакомые коммунистической молодёжи вещи, скажем, знаменитые «Красные тетради», выпускавшиеся в 1961−66 гг. Раньеро Панциери, известным теоретиком «операизма», а также тексты другого знаменитого операиста — Марио Тронти. Переосмысливались события недавнего прошлого, до того известные будущим бригадистам лишь в пересказах официозных партийных газет «Унита» и «Ринашита». От фрустрации и бессильной злобы через вдумчивый анализ действительности молодые активисты приходили к формированию собственной, самостоятельной позиции, новой политической идентичности и новой коммунистической стратегии. Здесь, в «Аппартаменто» в Реджио, пересекались пути молодёжи из «Федерации юных коммунистов», социалистических организаций, анархистов и католиков из «One Way», близких к латиноамериканской «теологии освобождения». И в то же время для многих посещение этого чердака становилось точкой невозврата: они попросту исключались из партии. Но далеко не всех этот факт по-настоящему расстраивал. Так рождается «Рабоче-студенческий политический коллектив». До вооружённой политики остаются считанные месяцы. Для юного Просперо Галлинари и его единомышленников и соратников настоящая борьба только начинается.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Примечания

  1. Самая громкая акция «Красных бригад», заключавшаяся в похищении и последующей ликвидации крупного итальянского буржуазного политика, христианского демократа Альдо Моро (1916−1978), ответственного за т.н. «исторический компромисс» между правыми и коммунистической партией, члены которой (впервые в Европе с 1940-х гг.) были введены в правительство в 1976 г., что являло собой заключительный этап перерождения некогда мощной и влиятельной партии в беззубую союзницу итальянской буржуазии. Был похищен бойцами римской колонны «Красных бригад» 16 марта 1978 г., допрошен и предан революционному правосудию 9 мая 1978 г.
  2. Цит. по: Витюк В.В. Под чужими знамёнами. Лицемерие и самообман «левого» терроризма. М., 1985
  3. Среди «бригадистов», действительно, было довольно мало людей, теоретически подготовленных в марксистской традиции. Сложным остаётся и прояснение мотивов и классовой позиции таких «интеллектуалов», как криминолог и доцент Джованни Сенцани или литературовед Энрико Фенци. Немало вопросов вызывает аффиляция с «бригадистами» таких тёмных фигур, как философа и искусствоведа Коррадо Симиони.
  4. Gallinari P. Un contadino nella metropoli. Ricordi di un militante delle Brigate Rosse. Milano, 2012.
  5. Марио Моретти (р. 1946) —итальянский леворадикальный активист, стоявший у истоков создания «Красных бригад» и ставший одной из ключевых фигур в их структурах после ареста и гибели т.н. «исторических лидеров» движения. Решительный и беспощадный, он много сделал для реорганизации боевых групп и тыловых служб и стал главным организатором похищения и ликвидации А. Моро. В 1981 г. он был арестован и приговорён к шести пожизненным срокам, но в 1997 г. на условиях т.н. «семилиберта» («полусвободы») получил разрешение работать на гражданской службе с обязательством каждый день возвращаться в тюрьму.
  6. Moretti M. Brigate Rosse. Una storia italiana. Intrevista di Carla Mosca e Rossana Rossanda. Milano, 1994. P. XXI.
  7. Там же. Стр. 7.
  8. Оппортунистическая, лицемерная и двусмысленная позиция французской коммунистической партии по поводу позорной колониальной войны сделала её мишенью для леворадикальных критиков всех мастей. В 1957 г. Ж.-П. Сартр открыто обвинил французских коммунистов в недостаточно решительном осуждении действий озверевших колониальных войск в Алжире. Действительно, партийная пропаганда и антивоенные меры, метавшиеся между «ленинскими догмами» и нуждами «реальной политики», требовавшими уважать «ценности» Французской республики, не имели никакого эффекта на ход войны и скорейшее заключение мира.
  9. http://www.generation-online.org/p/Colletti_Anderson.pdf (см. знаменитое интервью П. Андерсона с Л. Коллетти)
  10. Gallinari P. Указ. соч. Стр. 40.
  11. «Гладио» — название серии контрреволюционных мер, предпринятых североамериканской разведкой в Европе по противодействию коммунистической угрозе.
  12. Фельтринелли Джанджакомо («Джанджи», «Освальдо», 1926—1972) — итальянский леворадикальный публицист и издатель, основатель Института по изучению рабочего движения (1949) и одноименного миланского издательского дома (1954), выпустившего, в частности, «Боливийские дневники» Че Гевары. В 1968 г. пытался установить контакты с сардинскими националистами, рассчитывая создать в Сардинии партизанский очаг по аналогии с Кубой и Вьетнамом. С декабря 1969 г. на нелегальном положении, занимался организацией и финансированием вооружённого коммунистического подполья (т.н. «Группа партизанского действия», 1970). По официальной версии, погиб при транспортировке взрывчатки.
  13. «Жаркая осень» — принятое в литературе и публицистике название событий 1969 г., ставших прелюдией к «свинцовым семидесятым».
  14. Речь идёт о теракте в помещении Итальянского национального банка в Милане, в котором первоначально были обвинены анархисты (один из которых при невыясненных обстоятельствах погиб, находясь в задержании), а позднее — неофашистские активисты и агенты спецслужб. Несмотря на то, что виновные так окончательно и не были выявлены (последний процесс по делу состоялся совсем недавно, в 2000—2005 годах.), теракт послужил толчком к радикализации левых студенческих движений, запустив маховик революционного террора т.н. «свинцовых семидесятых».