публицистика

Открытое письмо Фарах Диба

В 1967 г.в немецкой газете «Конкрет» вышло «Окрытое письмо Фарах Диба», написанное Ульрикой Марией Майнхоф — одной из лидеров и теоретиков «Фракции Красной Армии» (RAF). «Письмо» адресовано третей жене иранского шаха Мохаммеда Реза Пехлеви, которая написала о своей шахской жизни в газету «Нойен Ревю». Ссылаясь на то, что откровения Фарах Диба вводят читателей в заблуждение, Ульрика Майнхоф устроила ликбез о бедственной жизни рядовых иранцев, не забыв перечислить некоторые «заслуги» шаха на внутриполитическом поприще.

Добрый день, фрау Пехлеви 1!

Идея написать Вам возникла у меня во время чтения «Нойен ревю» за 7–14 мая, на страницах которого Вы описали свою шахскую жизнь. При этом у меня сложилось впечатление, что Вы плохо информированы о жизни в Иране. По этой причине Вы вводите в заблуждение также и читателей немецкого иллюстрированного журнала.

Вот Вы, в частности, пишете: «Лето в Иране очень жаркое, и, как и большинство иранцев, я ездила со своей семьей на Персидскую Ривьеру – на Каспийское море».

«Как и большинство иранцев»? Вы уверены, что ничего не преувеличиваете? В Белуджистане и Мекране 2, например, «большинство иранцев» – 80 % – страдают врожденным сифилисом. И «большинство иранцев» – это крестьяне с годовым доходом менее 100 долларов на семью. А у большинства иранских женщин умирает каждый второй ребенок – понимаете, 50 из 100 – от голода, бедности и болезней. А дети, которые вынуждены ткать ковры по 14 часов в день, – они что, тоже ездят – в большинстве – на Персидскую Ривьеру на Каспийское море?

Когда летом 1959 года Вы вернулись из Парижа и отправились на Каспийское море, Вы, оказывается, «сильно изголодались по персидскому рису и особенно по нашим особенным фруктам, по нашим сладостям, по всему тому, из чего состоит настоящая персидская трапеза и что можно найти только в Иране».

Должна Вам сказать, что большинство иранцев тоже изголодалось – и не только по сладостям, но и по простому куску хлеба. Для крестьян Мехдиабада, например, «настоящая персидская трапеза» состоит из размоченной в воде соломы – и в каких-нибудь 150 километрах от Тегерана крестьяне подняли восстание против [правительственной] кампании по борьбе с соломенными чучелами, поскольку эти чучела являются их основной пищей. А еще можно жить, питаясь корнями растений и косточками фиников – жить недолго, конечно, и нехорошо, но изголодавшиеся иранские крестьяне пытаются. И умирают в 30 лет (это – средний срок жизни иранца). Но Вы еще молоды, Вам всего лишь 28 лет. У Вас впереди еще целых 2 прекрасных года – годы, которые действительно «можно найти только в Иране».

Тегеран [при возвращении из Парижа] Вы тоже нашли изменившимся: «Дома росли как грибы после дождя, улицы стали шире и ухоженней. Мои подруги тоже изменились: похорошели, стали настоящими молодыми дамами».

При этом Вы умышленно не заметили жилищ «миллионов внизу», например, не заменили тех 200 тысяч человек, что живут в южной части Тегерана, в «вырытых в земле пещерах и переполненных людьми глинобитных лачугах, похожих на крольчатники», как писала «Нью-Йорк таймс». Разумеется, шахская полиция тоже делает все возможное, чтобы такие картины не оскорбляли Ваш взор. Когда в 1963 году тысячи бездомных искали себе жилье в строительном карьере, сотни полицейских вышибли их оттуда – чтобы не оскорблять эстетические чувства тех, кто ездит летом на Каспийское море. Шах считает вполне допустимым, что его подданные живут в таких скотских условиях. Недопустимым он считает – как для себя, так и для Вас, – чтобы эти подданные попадались на глаза.

Но положение в городах еще относительно терпимое. «Я видел детей, – читаем мы в путевых заметках о Южном Иране, – которые, словно черви, копаются в навозе и питаются сорной травой и протухшей рыбой». Конечно, Вы можете законно радоваться, что это – не Ваши дети. Но все равно это – дети.

Вы пишете: «В области науки и искусства Германия занимает – как и Франция, Англия, Италия и другие великие культурные нации – ведущие позиции. И это сохранится и в будущем».

Так правит шах. Что касается ФРГ, может быть, Вы лучше оставите область прогнозов [западно]германским политикам от культуры – они все-таки больше Вас в этом понимают. А сами, может быть, скажете нам откровенно, что 85 % населения Ирана неграмотно и что из 15 миллионов иранских крестьян (а это 96 % населения) читать умеют только 514 480 человек? И что 2 миллиарда долларов помощи, выделенных Ирану на развитие после свержения Мосаддыка 3 в 1953 году, «растворились в воздухе» (по заключению американских наблюдательных советов) – вместе со школами и больницами, которые должны были быть построены на эти деньги? И теперь шах направляет в деревни армию – говорит, это для того, чтобы учить бедняков. «Армия знаний», так это называется. Люди будут рады, конечно: солдаты заставят их забыть голод и жажду, болезни и смерть. Люди помнят, что шах сказал – с редким цинизмом – Губерту Хэмфри: «Благодаря американской помощи армия в хорошей форме, она в состоянии справиться с гражданским населением. Армия не готовится воевать с русскими, она готовится сражаться с иранским народом».

Вы пишете: «Шах – простой человек, конечно, он личность выдающаяся, но в то же время он – добропорядочный человек, как обычный, рядовой гражданин».

Это звучит, мягко говоря, несколько эвфемистически – если вспомнить, что одна только монополия на плантации опийного мака ежегодно приносит шаху миллионы [долларов США], если вспомнить, что еще в 1953 году героин был неизвестным в Иране наркотиком, а сегодня – из-за шахской «инициативы» – 20 % иранцев зависимы от героина. Людей, занимающихся такими делами, у нас обычно называют не «добропорядочными», а криминальными – и изолируют от «обычных, рядовых граждан».

Вы пишете: «Единственное отличие моего мужа от других мужчин – в его звании, в том, что на него возложена куда большая ответственность и несравненно более тяжелая ноша».

Кем, интересно, «возложена»? Иранский народ не просил его править Ираном, а если кто и просил, то это была одна американская секретная служба (Вы знаете, какая – ЦРУ) – и, между прочим, не бесплатно. Куда пропала иностранная помощь, выделенная на развитие страны, сказать пока не представляется возможным: те украшения, о которых мы знаем, что это он их Вам подарил, – диадема за 1,2 миллионов марок ФРГ, брошь за 1,1 миллиона марок ФРГ, кольца с бриллиантами за 210 тысяч марок ФРГ, бриллиантовые браслеты, золотая сумочка – до 2 миллиардов все-таки пока не дотягивают.

Но Вы не беспокойтесь: Запад не будет столь мелочен, чтобы не простить шаху пару миллиардов украденных долларов, торговлю опиумом и щедро раздаваемые взятки деловым людям, родственникам, секретным службам – ну, и еще немножко украшений для Вас. Он же ведь – гарант того, что вновь, как при Мосаддыке, не будет национализирована нефтяная промышленность – во всяком случае, не раньше, чем иссякнут нефтяные запасы и истекут сроки подписанных шахом договоров. Он ведь – гарант того, что ни один доллар не попадет в школы (в которых, не дай бог, иранский народ сможет овладеть знаниями – и затем использовать полученные знания в своих интересах). Он ведь – гарант того, что иранская нефть не будет использована для создания иранской промышленности и полученная валюта не пойдет на закупки сельскохозяйственной техники и создание систем мелиорации, чтобы оросить землю и обуздать голод. Он ведь – гарант того, что бунтующих студентов и школьников будут и впредь сажать под арест, а тех депутатов парламента, для кого благосостояние страны – не пустой звук, будут хватать, пытать, убивать. Он ведь – гарант того, что 200-тысячная армия, 60-тысячная тайная служба и 33-тысячная полиция, хорошо вооруженные и откормленные на американские деньги и руководимые 12 тысячами американских «советников», будут и впредь держать страну в страхе. И поэтому никогда [при шахе] не произойдет того, что является единственным спасением Ирана: национализации нефтяной промышленности, как это случилось 1 мая 1951 года при Мосаддыке. Нельзя резать курицу, несущую золотые яйца. И что такое миллионы, которые шах переводит на свои счета в швейцарские банки в Санкт-Морице, по сравнению с миллиардами, которые приносит иранская нефть «Бритиш петролеум ойл компани», «Стандарт ойл», «Калтекс», «Ройял Датч – Шелл» и другим английским, американским и французским фирмам? 4 Видит бог, это и есть «куда большая ответственность и несравненно более тяжелая ноша», которую шах должен нести во имя прибылей западного мира – в отличие от других мужчин.

Но, может быть, Вы привыкли думать не о презренных деньгах, а об аграрной реформе? 6 миллионов долларов шах тратит на то, чтобы иранские правительственные PR-компании по всему миру выглядели как благотворительные общества. И они нас «просветили»: до аграрной реформы 85 % сельскохозяйственных земель Ирана принадлежали крупным землевладельцам, помещикам, а теперь – всего лишь 75 %. Аж целых 25 % земель принадлежат теперь крестьянам, которые при учетной ставке в 10 % годовых должны выкупить эти земли в течение 15 лет 5. Так что теперь иранский крестьянин «свободен»: он получает не 1/5 урожая, как прежде, а 2/5 (одну пятую – за работу, вторую – за землю, которая ему принадлежит). А оставшиеся 3/5 получает и будет и дальше получать помещик, который продал крестьянину только землю, но не оросительные системы, посевной материал и тягловый скот. Так посредством «аграрной реформы» иранского крестьянина удается сделать еще более зависимым, еще более беспомощным и еще более уступчивым. Поистине шах – «интеллигентный, одухотворенный» человек, как Вы очень правильно заметили.

Вы пишете о том, как озабочен шах вопросом о наследнике престола: «По этому пункту иранская конституция непреклонна. Шахиншах Ирана должен иметь сына, который в один прекрасный день взойдет на иранский трон, в чьи руки шах передаст судьбу Ирана… По этому пункту конституция строга и непреклонна» 6.

Как интересно! А почему же во всех остальных пунктах иранская конституция шаху безразлична? Почему он – вопреки конституции – сам назначает парламент и почему все парламентарии перед началом работы обязаны подписать прошение об отставке с открытой датой? Почему в Иране нельзя издать ни строчки без предварительной цензуры? Почему на территории университета в Тегеране нельзя собираться больше, чем трем студентам вместе? Почему министру юстиции в правительстве Мосаддыка вырвали глаза? Почему судебные процессы проходят при закрытых дверях? Почему пытки стали нормой иранской юстиции? Или в этих пунктах конституция не так «строга и непреклонна»?

Вот – для наглядности – пример пыток в Иране:

«В полночь 19 декабря 1963 года следователь начал допрос. Сначала он спрашивает меня и записывает ответы. Затем он переходит к вопросам о вещах, которые меня не касались или о которых я ничего не знал. Я мог лишь ответить ему, что ничего не знаю. Следователь ударил меня в лицо, а затем резиновой дубинкой стал бить по кистям рук – сначала по правой, затем по левой. Он повредил мне обе кисти. После каждого нового вопроса он снова бил. Потом он заставил меня голым сесть на горячую электроплитку. В конце [пытки] он взял плитку и прижимал ее к моему телу, пока я не потерял сознание. Когда я снова пришел в себя, он вновь стал задавать те же вопросы. Он принес бутылку с кислотой из другой комнаты, вылил содержимое в мензуру и окунул дубинку в сосуд…»

Вы удивляетесь, что президент ФРГ, зная обо всех этих зверствах, пригласил к себе Вас и Вашего мужа? Мы – нет. Расспросите-ка его о том, как строить концентрационные лагеря и возводить в них бараки. Он большой специалист в этой области 7.

Вы не хотите узнать об Иране побольше? Недавно в Гамбурге вышла книга Вашего земляка, который, как и Вы, интересуется немецкой наукой и культурой, который, как и Вы, читал Канта, Гегеля, братьев Гримм и братьев Манн. Книга Бахмана Нируманда под названием «Иран: модель развивающейся страны или диктатура свободного мира?» – с послесловием Ганса Магнуса Энценсбергера, издательство «Ророро», актуальная серия, № 945, март 1967  8. Именно из этой книги взяты факты и цифры, с которыми я Вас вкратце ознакомила. Я не знаю, есть ли такие люди, которые после прочтения этой книги могут спокойно спать по ночам, не стыдясь того, что происходит у Вас на родине.

Мы не хотим Вас оскорбить. Но мы не хотим и того, чтобы [западно]германскую общественность оскорбляли такие вещи, как Ваша статья в «Нойен ревю».

С глубоким уважением,

Ульрика Мария Майнхоф

1967

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Примечания

  1. Фарах Диба – третья жена последнего иранского шаха Мохаммеда Реза, второго представителя династии Пехлеви. Поэтому ниже У. Майнхоф демонстративно и вызывающе называет Фарах Диба «фрау Пехлеви».
  2. Исторические области на юго-востоке Ирана, населенные, наряду с этническими персами, также белуджами и арабами; при шахе входили в состав останов (провинций) Систан и Белуджистан, Хормозан и Керман.
  3. Мохаммед Мосаддык был премьер-министром Ирана в 1951–1953 гг. Он добился принятия в 1951 г. закона о национализации нефтяной промышленности Ирана; национализировал крупнейшую Англо-иранскую нефтяную компанию (АИНК), а в ответ на подрывные действия Лондона разорвал в 1952 г. дипломатические отношения с Великобританией. Ограничил власть шаха. 19 августа 1953 г. в результате организованного ЦРУ военного переворота Мосаддык был свергнут и арестован, а затем осужден на 3 года заключения.
  4. По соглашению, заключенному шахом с Международным нефтяным консорциумом в 1954 г., нефтяные разработки Ирана передавались этому консорциуму на таких условиях: «Бритиш петролеум» – 40 %, «Ройял Датч – Шелл» – 14 %, американским компаниям – 40 % и «Компани франсез де петроль» – 6 %. Доходы делились между шахом и консорциумом по принципу «пятьдесят на пятьдесят».
  5. Ирония У. Майнхоф станет понятна, если осознать, что при ставке в 10 % годовых при условии равных выплат стоимость выкупа за 15 лет вырастет – в зависимости от способа начисления процентов – в 1,8, или в 2, или в 2,5, или даже в 4 с лишним раза (а если запаздывать с выплатами – еще больше). А нужно еще сделать поправку на инфляцию!
  6. У. Майнхоф специально выделяет эти слова Фарах Диба, поскольку брак с первой женой Мохаммеда Реза Пехлеви – Сорайей – был расторгнут под тем формальным предлогом, что Сорайя не родила сына-наследника. При этом Мохаммед Реза содержал во дворце гарем из 200 наложниц и приобрел позорную славу насильника дворцовых служанок.
  7. У. Майнхоф имеет в виду скандал, разразившийся в 1967 г. вокруг президента ФРГ Генриха Любке после публикаций в прессе материалов, разоблачавших его нацистское прошлое (во времена гитлеризма Любке проектировал бараки в нацистских концлагерях). В марте 1968 г. журнал «Штерн» потребовал отставки президента. В результате разразившегося скандала политический истеблишмент ФРГ пошел на досрочные президентские выборы, что позволило избежать отставки Любке и заменить его на посту президента внешне приличным способом.
  8. Б. Нируманд – политэмигрант из Ирана, проживавший тогда в Западном Берлине. Его книга, содержащая большое количество цифр и фактов и опровергающая шахскую пропаганду, произвела огромное впечатление на западногерманские левые и либеральные круги. Г.М. Энценсбергер – знаменитый в 60–70-е гг. западногерманский леворадикальный поэт, критик и эстетик.