20.10.2018 - LENIN CREW ~ 70 мин

20 авгу­ста 2018 г. груп­пой «Lenin Crew» была опуб­ли­ко­вана моя ста­тья «К кри­тике гно­сео­ло­гизма в интер­пре­та­циях марк­сист­ской фило­со­фии». Чита­те­лями был выска­зан ряд заме­ча­ний по сле­ду­ю­щим вопро­сам: о связи между речью и мыш­ле­нием чело­века, о мыш­ле­нии живот­ных, о пра­виль­но­сти пони­ма­ния прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия, утвер­жда­е­мого Э. В. Ильен­ко­вым в каче­стве мате­ри­а­ли­сти­че­ского, о связи между тео­рией и прак­ти­кой. В дан­ном пост­скрип­туме я поста­ра­юсь отве­тить на эти замечания.

Ответ философа психологу

В ком­мен­та­риях к посту «ВКон­такте», посвя­щён­ному пуб­ли­ка­ции выше­упо­мя­ну­той ста­тьи, марк­сист, пси­хо­лог и живот­но­вод Пётр Зво­нов утвер­ждает, что автор ста­тьи фак­ти­че­ски оши­ба­ется в вопросе о связи между речью и мыш­ле­нием чело­века в воз­расте 2–2,5 г., явля­ется сто­рон­ни­ком «монизма сверху» и при­пи­сы­вает поня­тий­ное мыш­ле­ние обе­зья­нам ошибочно.

Зво­нов пишет:

«В этом воз­расте у ребёнка наблю­да­ется то, что зовётся наглядно-дей­ствен­ное мыш­ле­ние — один из видов мыш­ле­ния, харак­те­ри­зу­ю­щийся тем, что реше­ние задачи осу­ществ­ля­ется с помо­щью реаль­ного, физи­че­ского пре­об­ра­зо­ва­ния ситу­а­ции, опро­бо­ва­ния свойств объ­ек­тов».

Однако слова и пред­ло­же­ния, про­из­но­си­мые ребён­ком в обсуж­да­е­мом воз­расте, уже не про­сто зву­ко­из­вле­че­ние эмо­ци­о­наль­ной при­роды или вос­про­из­ве­де­ние по памяти ассо­ци­и­ро­ван­ного с пред­ме­том зву­ко­вого сиг­нала при его узна­ва­нии в повтор­ном кон­такте. Это уже и про­стые пред­ло­же­ния с исполь­зо­ва­нием при­ла­га­тель­ных, наре­чий, пред­ло­гов и место­име­ний, и слож­но­со­чи­нён­ные пред­ло­же­ния с сою­зами, и раз­ли­че­ние поня­тий «один-много-мало-ни одного». Рефлексы? Да. Как и всё осталь­ное в даль­ней­шем интел­лек­ту­аль­ном раз­ви­тии чело­ве­че­ства, вклю­чая науч­ные тео­рии и пара­дигмы — рефлексы более высо­кого порядка. Но и к выше­ука­зан­ному дет­скому воз­расту эти рефлексы суще­ствуют уже в форме «насто­я­щего» кон­цеп­ту­ально-про­по­зи­ци­о­наль­ного мыш­ле­ния, здесь уже нужно думать прежде, чем гово­рить. И это если не затра­ги­вать пони­ма­ние обра­щён­ной речи, кото­рое раз­ви­ва­ется ещё раньше1 . В конце кон­цов, сам Л. С. Выгот­ский пишет, что «раз­ви­тие речи и мыш­ле­ния совер­ша­ется непа­рал­лельно и нерав­но­мерно. Кри­вые их раз­ви­тия мно­го­кратно схо­дятся и рас­хо­дятся, пере­се­ка­ются, вырав­ни­ва­ются в отдель­ные пери­оды и идут парал­лельно, даже сли­ва­ются в отдель­ных своих частях, затем снова раз­ветв­ля­ются. Это верно как в отно­ше­нии фило­ге­неза, так и онто­ге­неза»2 . Да ведь и эво­лю­ци­он­ное зна­че­ние инте­ри­о­ри­за­ции у выс­ших живот­ных заклю­ча­ется в воз­мож­но­сти отбора стра­те­гии пове­де­ния во внут­рен­нем плане, в сни­же­нии цены отбора с целой особи до стиля мышления.

Так что этот монизм — вовсе не «монизм сверху», а «монизм снизу», если исполь­зо­вать зоо­пси­хо­ло­ги­че­скую тер­ми­но­ло­гию В. А. Ваг­нера. Или иначе, по-фило­соф­ски: это монизм отра­же­ния как фун­да­мента выс­ших пси­хи­че­ских функ­ций (ВПФ), а не монизм мыш­ле­ния. Даже эти­мо­ло­ги­че­ски reflectio — отра­же­ние. Услов­ный рефлекс уни­вер­са­лен «снизу-вверх», даже если к уров­ням выше удоб­нее при­ме­нять иные опи­са­тель­ные и объ­яс­ни­тель­ные кон­струк­ции. Ведь не раз­ра­ба­ты­вают опе­ра­ци­он­ные системы сразу в машин­ных кодах, это неудобно. И при ком­пи­ля­ции может быть уте­рян весь «син­так­си­че­ский сахар» исход­ных кон­струк­ций. А в нашем это­лого-зоо­пси­хо­ло­ги­че­ском слу­чае такой кон­струк­цией может быть и антро­по­морф­ное «живот­ное поду­мало — живот­ное решило», кото­рое под­вер­га­лось кри­тике И. П. Пав­ло­вым, веро­ятно, лишь потому, что мно­гие «антро­по­мор­фи­сты» в те вре­мена, как пра­вило, отвер­гали услов­ные рефлексы как прин­цип объ­яс­не­ния ВПФ. Такой может быть и объ­яс­не­ние с помо­щью тео­рии функ­ци­о­наль­ных систем П. К. Ано­хина, и кон­нек­то­мика-когни­то­мика К. В. Ано­хина. Рефлекс, отра­же­ние при­об­ре­тают с каж­дым новым уров­нем всё больше услов­но­сти и охва­ты­вают всё более суще­ствен­ные связи дей­стви­тель­но­сти. И тут раз­ли­чие лишь в сте­пени суще­ствен­но­сти. Непра­вильно было бы отри­цать саму воз­мож­ность обра­зо­ва­ния услов­ного рефлекса на те суще­ствен­ные связи, о кото­рых гово­рится в рас­про­стра­нён­ных опре­де­ле­ниях кате­го­рии мышления.

Однако Ю. И. Семё­нов отри­цает, что И. П. Пав­лов учи­ты­вал воз­мож­ность этих «высо­ко­уров­не­вых кон­струк­ций». Семё­нов, по-види­мому, даже запо­до­зрил З. А. Зорину и её соав­то­ров в нечест­но­сти, но отме­чен­ная им3 про­блема с цита­той И. П. Пав­лова4 , как мне уда­лось уста­но­вить, свя­зана лишь с тех­ни­че­ской ошиб­кой ука­за­ния источ­ника. Пав­лов ведь дей­стви­тельно писал о временно́й связи и ана­ли­за­то­рах так:

«…было бы неоправ­ды­ва­е­мой пре­тен­зией утвер­ждать, что двумя опи­сан­ными общими меха­низ­мами исчер­пы­ва­ется раз навсе­гда вся выс­шая нерв­ная дея­тель­ность выс­шего живот­ного»5 .

Ана­лиз тек­стов, таким обра­зом, ока­зался полез­ным и для уста­нов­ле­ния исто­ри­че­ской истины. Как известно, «вос­пи­та­тель сам дол­жен быть вос­пи­тан»6 , и потому, будучи ещё и при­леж­ным «гер­ме­нев­том», для кото­рого «весь мир есть текст» (так думает обо мне Р. Фат­кул­лин), я решил вос­поль­зо­ваться пред­ло­жен­ными мне Зво­но­вым источ­ни­ками во благо про­све­ще­ния.

А в них можно про­чи­тать, напри­мер, следующее:

«…весьма зна­чи­мым эта­пом раз­ви­тия мыш­ле­ния ребёнка явля­ется этап, в про­цессе кото­рого малыш может один и тот же пред­мет назвать несколь­кими сло­вами. Это явле­ние наблю­да­ется, как пра­вило, в воз­расте около 2 лет и сви­де­тель­ствует о фор­ми­ро­ва­нии у ребенка такой умствен­ной опе­ра­ции, как срав­не­ние. На дан­ном этапе раз­ви­тия мыш­ле­ния в созна­нии ребенка про­ис­хо­дит про­цесс обна­ру­же­ния сход­ства или раз­ли­чия между пред­ме­тами и явле­ни­ями реаль­ного мира. В даль­ней­шем на основе опе­ра­ции срав­не­ния начи­нают раз­ви­ваться индук­ция и дедук­ция, кото­рые к 3-3,5 годам дости­гают уже доста­точно высо­кого уровня раз­ви­тия»7 .

Итак, фор­ми­ро­ва­ние срав­не­ния в 2 года. А что есть сравнение?

«Основ­ными логи­че­скими при­ё­мами фор­ми­ро­ва­ния поня­тий явля­ются ана­лиз, син­тез, срав­не­ние, абстра­ги­ро­ва­ние, обоб­ще­ние»8 .

Напомню и слова самого Зво­нова: «…мыш­ле­ние — это спо­соб­ность выде­лять сущ­ность явле­ния и фик­си­ро­вать его в поня­тии», а также при­веду ряд цитат автора зако­нов раз­ви­тия ВПФ:

«Слово все­гда отно­сится не к одному какому-нибудь отдель­ному пред­мету, но к целой группе или к целому классу пред­ме­тов. В силу этого каж­дое слово уже обоб­щает, и с пси­хо­ло­ги­че­ской точки зре­ния зна­че­ние слова прежде всего пред­став­ляет обоб­ще­ние. Но обоб­ще­ние, как это легко видеть, есть чрез­вы­чай­ный сло­вес­ный акт мысли, отра­жа­ю­щий дей­стви­тель­ность совер­шенно иначе, чем она отра­жа­ется в непо­сред­ствен­ных ощу­ще­ниях и вос­при­я­тиях»9 .

«Обоб­ще­ние пред­став­ляет собой акт мыш­ле­ния в соб­ствен­ном смысле слова». 

А зна­че­ние слова «пред­став­ляет собой неотъ­ем­ле­мую часть слова как тако­вого, оно при­над­ле­жит цар­ству речи в такой же мере, как и цар­ству мысли».

«В извест­ный момент, при­хо­дя­щийся на ран­ний воз­раст (около двух лет), линии раз­ви­тия мыш­ле­ния и речи, кото­рые шли до сих пор раз­дельно, пере­се­ка­ются, сов­па­дают и дают начало новой форме пове­де­ний, столь харак­тер­ной для чело­века»[1, с. 330].

Выгот­ский, поды­то­жи­вая пара­граф, повторяет:

«…в извест­ном пункте обе линии пере­се­ка­ются, после чего мыш­ле­ние ста­но­вится рече­вым, а речь — интел­лек­ту­аль­ной»10 .

«Из иссле­до­ва­ний про­цесса обра­зо­ва­ния поня­тий известно, что поня­тие — не про­сто сово­куп­ность ассо­ци­а­тив­ных свя­зей, усва­и­ва­е­мая с помо­щью памяти, не авто­ма­ти­че­ский умствен­ный при­знак, а слож­ный и под­лин­ный акт мыш­ле­ния»11 .

«Про­цесс раз­ви­тия поня­тий или зна­че­ний слов тре­бует раз­ви­тия целого ряда функ­ций (про­из­воль­ного вни­ма­ния, логи­че­ской памяти, абстрак­ции, срав­не­ния и раз­ли­че­ния), а все эти слож­ней­шие пси­хи­че­ские про­цессы не могут быть про­сто заучены и усво­ены»12 .

Теперь ещё один пред­ло­жен­ный для про­све­ще­ния источник:

«В воз­расте от полу­тора до двух с поло­ви­ной лет при нор­маль­ном темпе раз­ви­тия про­ис­хо­дит важ­ный сдвиг в рече­вых про­яв­ле­ниях малы­шей — они начи­нают исполь­зо­вать соеди­не­ние слов, появ­ля­ются пред­ло­же­ния, состо­я­щие из двух слов, грам­ма­ти­че­ски ещё не оформ­лен­ные»13 .

Правда, тут необ­хо­димо отме­тить, что «грам­ма­ти­че­ское раз­ви­тие ребёнка идёт впе­реди его логи­че­ского раз­ви­тия»[1, с. 344]. Но даже про­стые связи двух поня­тий в пред­ло­же­нии есть суждения.

«Ребё­нок, кото­рый на слово „дом“ отве­чает боль­шой или на слово „дерево“ — „висят на нём яблоки“, дей­стви­тельно дока­зы­вает, что поня­тие все­гда суще­ствует только внутри общей струк­туры суж­де­ния как его неот­де­ли­мая часть»14 .

Не думаю также, что пра­во­мерно отри­цать у детей ука­зан­ного воз­раста такой тип непо­сред­ствен­ных умо­за­клю­че­ний, как, напри­мер, умо­за­клю­че­ние обра­ще­ния (S есть P, P есть S). Если же обра­титься к извест­ной схеме нор­маль­ного раз­ви­тия дет­ской речи, состав­лен­ной в 1973 г. Н. С. Жуко­вой по мате­ри­а­лам А. Н. Гвоз­дева, то в этом воз­расте (2-2,5 г. = 2 г. - 2 г. 6 мес.) отме­ча­ется ещё и появ­ле­ние сою­зов и, то, а, потому что, тогда, когда15 . За исклю­че­нием сде­лан­ных в 2005 г. М. Б. Ели­се­е­вой попра­вок к этой таб­лице по дру­гому, более ран­нему пери­оду (до 1 г. 8 мес. и 14 дн.), све­де­ния о кото­ром она под­вергла сомне­нию, при­во­ди­мые самой Ели­се­е­вой также в форме таб­лиц по мор­фо­ло­гии и син­так­сису отно­си­тельно новые дан­ные по пери­оду 2-2,5 г. не про­ти­во­ре­чат в обсуж­да­е­мом вопросе ука­зан­ным мною дан­ным Гвоз­дева — Жуко­вой16 , как и более позд­ним дан­ным Жуко­вой и её кол­лег (2011 г.)17 . И эта отме­чен­ная в таком воз­расте связь пред­ло­же­ний отра­жает связь суж­де­ний, откры­вая дорогу уже опо­сре­до­ван­ным умозаключениям.

К обсуж­да­е­мому воз­расту абстракт­ное мыш­ле­ние детей уже в такой необ­хо­ди­мой связи с речью, что момент детер­ми­на­ции послед­ней пер­вым нельзя отри­цать. И если это так, то у тех обу­чен­ных язы­кам-посред­ни­кам обе­зьян, о кото­рых Ю. И. Семё­нов пишет как о дости­га­ю­щих подоб­ного уровня интел­лекта чело­ве­че­ских детей, также име­ется кон­цеп­ту­ально-про­по­зи­ци­о­наль­ное мышление.

В ком­мен­та­риях мною при­во­ди­лась также ссылка на ста­тью С. В. Дро­бы­шев­ского, в кото­рой утвер­жда­ется, что «интел­лект шим­панзе при­бли­зи­тельно соот­вет­ствует тако­вому 3−4 лет­него ребёнка». А в каче­стве ещё одного аргу­мента в пользу того, что не только у чело­века, но и у дру­гих обе­зьян есть насто­я­щее поня­тий­ное мыш­ле­ние, можно при­ве­сти резуль­таты иссле­до­ва­ний мета­ко­гни­тив­ных спо­соб­но­стей обе­зьян в Колум­бий­ском уни­вер­си­тете18 . Исполь­зуя эту флей­вел­лов­скую тер­ми­но­ло­гию (не образы, а именно «зна­ния о зна­ниях», рефлек­сия), сами авторы этих ста­тей, Г. Тер­рейс с кол­ле­гами, веро­ятно, могут ещё оста­ваться скеп­ти­ками в отно­ше­нии интел­лекта обе­зьян уже не по при­чине раз­ли­че­ния типов или ста­дий мыш­ле­ния, а из-за общей уста­новки вос­при­ни­мать успеш­ные реше­ния обе­зьян даже в мета­ко­гни­тив­ной сфере как про­стое про­хож­де­ние теста вроде «китай­ской ком­наты». Но ведь это лишь пере­дви­гает про­блему от фик­са­ции «истин­ного поня­тий­ного мыш­ле­ния» в сто­рону опре­де­ле­ния того, что же счи­тать «истин­ным интел­лек­том вообще».

Таким же дрей­фом явля­ется сме­ще­ние акцента с одной пси­хи­че­ской функ­ции (мыш­ле­ние) на дру­гую (воля). «Пла­ва­ете!» — раз­да­ётся голос с дрей­фу­ю­щей льдины в сто­рону маяка. «Откуда у шим­панзе воля?» — вопро­ша­ю­щий явно пола­гает, что у них её нет. Однако иссле­до­ва­ния пока­зы­вают, что всё же есть. Так, В. Т. Фитч, ино­гда сомне­ва­ясь по этому поводу в дру­гих частях своей книги «Эво­лю­ция языка» (2010 г.), пишет:

«…есте­ствен­ное, видо­спе­ци­фи­че­ское исполь­зо­ва­ние жестов обе­зья­нами явля­ется воле­вым и наме­ренно инфор­ма­тив­ным, и жести­ку­ля­ция про­из­во­дится с осо­бым вни­ма­нием к пред­по­ла­га­е­мому состо­я­нию вни­ма­ния адре­сата (напри­мер, Leavens и др., 2005; Call и Tomasello, 2007; Cartmill и Byrne, 2007)»19 .

О воле­вом кон­троле у обе­зьян сооб­ща­ется и в дру­гих исследованиях:

«Утвер­жда­лось, что только люди имеют воле­вой кон­троль над их вока­ли­за­ци­ями, и что эта спо­соб­ность допус­кает эво­лю­цию речи. Здесь мы утвер­ждаем, что недав­ние иссле­до­ва­ния шим­панзе сви­де­тель­ствуют о том, что они дей­стви­тельно имеют опре­де­лён­ную сте­пень воле­вого кон­троля над их вока­ли­за­цией, а также лице­вой экс­прес­сией. <…> Спо­соб­ность шим­панзе с уча­стием воли созда­вать голо­со­вые сиг­налы и функ­ци­о­нально мани­пу­ли­ро­вать с их помо­щью соци­аль­ными аген­тами может быть важ­ным пред­ше­ствен­ни­ком в эво­лю­ции чело­ве­че­ского раз­го­вор­ного языка»20 .

А. Деб­ска пишет:

«Leavens с кол­ле­гами (2014), а также See (2014) дают убе­ди­тель­ные при­меры того, что мно­гие при­маты, и осо­бенно шим­панзе, в боль­шей мере имеют воле­вой кон­троль над своим голо­со­вым аппа­ра­том, чем пер­во­на­чально пред­по­ла­га­лось, и они могут исполь­зо­вать его для при­вле­че­ния вни­ма­ния ауди­то­рии»21 .

Зво­нов пишет, что живот­ное «оста­ётся на фазе, когда для „мыш­ле­ния“ необ­хо­димо непо­сред­ственно вос­при­ни­мать объ­екты». Но ведь, пола­гаю, ему изве­стен такой фено­мен, как экс­тра­по­ля­ция направ­ле­ния дви­же­ния у живот­ных. При всём его исчер­пы­ва­ю­щем объ­яс­не­нии услов­ными рефлек­сами или тол­ме­нов­скими «когни­тив­ными кар­тами», суть экс­тра­по­ля­ции именно в момен­тах, когда отсут­ствует это непо­сред­ствен­ное вос­при­я­тие. Или, напри­мер, харак­тер­ное раз­ли­че­ние таких двух мето­дов иссле­до­ва­ния пове­де­ния живот­ных, как «обход­ной путь» и «лаби­ринт», кото­рое заклю­ча­ется как раз в нали­чии или отсут­ствии непо­сред­ственно вос­при­ни­ма­е­мого объ­екта. И здесь я счи­таю необ­хо­ди­мым предот­вра­тить воз­мож­ный дрейф в дру­гую сто­рону — от мыш­ле­ния к целе­со­об­раз­ной дея­тель­но­сти, ибо в логике кате­го­рию цели можно обна­ру­жить разве что в тео­рии аргу­мен­та­ции, а не в раз­де­лах, посвя­щён­ных поня­тиям, суж­де­ниям и умо­за­клю­че­ниям. Вопрос ведь только о мыш­ле­нии. Более того, экс­пе­ри­менты М. К. Чена и его кол­лег с т. н. «обе­зья­ньей эко­но­ми­кой»22 прямо сви­де­тель­ствуют о том, что и капу­цины в своём мыш­ле­нии выхо­дят за пре­делы «непо­сред­ствен­ного вос­при­я­тия объ­ек­тов». А к отме­чен­ным у живот­ных Ф. Энгель­сом индук­тив­ным и дедук­тив­ным умо­за­клю­че­ниям совер­шенно логично доба­вить фик­си­ру­е­мые у них дру­гими иссле­до­ва­те­лями умо­за­клю­че­ния по ана­ло­гии23 .

Однако не буду более акцен­ти­ро­вать вни­ма­ние на всех этих «эффек­тах Дан­нинга-Крю­гера». Глав­ное — с фило­соф­ской, а не пси­хо­ло­ги­че­ской или живот­но­вод­че­ской, точки зре­ния — это то, что раз­ви­тие пси­хи­че­ских функ­ций, вообще эво­лю­ция форм отра­же­ния пред­по­ла­гает появ­ле­ние мыш­ле­ния на опре­де­лён­ном этапе, а не посто­ян­ное нали­чие его в струк­туре атри­бу­тов мате­рии, как счи­тает Э. В. Ильен­ков. Ведь не в одной только «Кос­мо­ло­гии духа» можно встре­тить это его поло­же­ние, столь близ­кое кар­те­ров­скому антроп­ному прин­ципу, да и теле­о­ло­гии вообще. В ста­тье «Суб­стан­ция» для «Фило­соф­ской энцик­ло­пе­дии» (1970 г.) тоже есть подоб­ный текст:

«В кате­го­рии суб­стан­ции само мыш­ле­ние (созна­ние) пред­став­ля­ется как один из её атри­бу­тов, гене­ти­че­ски свя­зан­ный со всеми дру­гими атри­бу­тами и их пред­по­ла­га­ю­щий»24 .

О непри­год­но­сти этого поло­же­ния для после­до­ва­тель­ной мате­ри­а­ли­сти­че­ской фило­со­фии гово­ри­лось, кажется, не так много, как надо было. «Насто­я­щее» же мыш­ле­ние доста­точно широко, чтобы утвер­ждать его нали­чие у бли­жай­ших род­ствен­ни­ков чело­века, но не настолько широко, чтобы стать состав­ля­ю­щей сущ­но­сти субстанции.

И, нако­нец, по срав­не­нию с пока­зав­шейся мне не вполне вер­ной оцен­кой Семё­но­вым широты кон­тин­гента обла­да­те­лей поня­тий­ного мыш­ле­ния в рам­ках всего био­ло­ги­че­ского раз­но­об­ра­зия, фун­да­мен­таль­ные фило­соф­ские ошибки гно­сео­ло­ги­стов пред­став­ля­ются гораздо боль­шей про­бле­мой в марк­сизме. Но вот заим­ство­ван­ное Семё­но­вым у И. Гер­сона объ­ек­таль­ное25 вполне может играть роль, близ­кую роли кате­го­рии объ­ек­тив­ного иде­аль­ного у М. А. Лиф­шица, и стать про­ход­ной для «фило­со­фии тож­де­ства» Э. В. Ильен­кова. Тре­вогу здесь вызы­вает спе­ци­фи­че­ское пони­ма­ние Семё­но­вым кате­го­рий про­стран­ства и вре­мени. На одной и той же стра­нице у него «время и про­стран­ство как формы чув­ствен­ного созер­ца­ния вто­ричны по отно­ше­нию ко вре­мени и про­стран­ству как фор­мам бытия мате­ри­аль­ного мира»26 , но отно­си­тельно послед­них почему-то ука­зы­ва­ется, что «суще­ствуя объ­ек­тивно-реально, они не мате­ри­альны, а объ­ек­тальны»27 . Семё­нов объясняет:

«…поня­тия объ­ек­тивно-реаль­ного и мате­ри­аль­ного не сов­па­дают пол­но­стью. Но этот вывод нико­гда не делался. А сде­лать его необ­хо­димо. Он и был сде­лан выше (6.2), когда рас­смат­ри­вался вопрос о при­роде инфор­ма­ции. Были вве­дены поня­тия само­бы­тия и въи­но­бы­тия, объ­ек­тивно-реаль­ное было под­раз­де­лено на мате­ри­аль­ное и объ­ек­таль­ное»28 .

В том месте он пишет следующее:

«…объ­ек­тивно-реаль­ное, но нема­те­ри­аль­ное можно было бы назвать объ­ек­таль­ным»29 .

И тут же уверяет:

«Суще­ство­ва­ние двух видов объ­ек­тив­ного бытия ни в коем слу­чае не озна­чает бытия двух объ­ек­тив­ных миров. Суще­ствует один и только один един­ствен­ный объ­ек­тив­ный мир — мате­ри­аль­ный мир, мир мате­рии, только одна суб­стан­ция — мате­ри­аль­ная. Въи­но­бы­тие нераз­рывно свя­зано с само­бы­тием. Его нет и не может быть без само­бы­тия, оно может суще­ство­вать и суще­ствует только в само­бы­тии. Объ­ек­таль­ное не имеет само­сто­я­тель­ного бытия. Оно суще­ствует только в мате­ри­аль­ном и иначе суще­ство­вать не может»30 .

На деле «само­бы­тие» и «въи­но­бы­тие» — это про­сто суб­стан­ция и акци­ден­ция. В мате­ри­а­ли­сти­че­ском монизме суб­стан­ция одна — мате­рия. Всё осталь­ное — акци­ден­ции, не име­ю­щие само­сто­я­тель­ного бытия. Одни из них атри­буты (все­об­щие свой­ства), дру­гие — модусы (част­ные, непо­сто­ян­ные, непо­все­мест­ные свой­ства). Напри­мер, про­стран­ство, время, отра­же­ние — атри­буты мате­рии. Отра­же­ние мате­ри­аль­ного в высо­ко­ор­га­ни­зо­ван­ном мате­ри­аль­ном — модус мате­рии, ибо высо­кая орга­ни­за­ция тре­бу­ется здесь как усло­вие такой формы отра­же­ния. Вот эта форма отра­же­ния и явля­ется иде­аль­ным (образ­ным или поня­тий­ным). Да, в какой-то момент высо­ко­ор­га­ни­зо­ван­ная мате­рия ста­но­вится спо­соб­ной отра­жать и сам этот про­цесс отра­же­ния, т. е. воз­ни­кают «мысли о мыс­лях», в т. ч. о чужих. Но един­ствен­ная суб­стан­ци­аль­ная объ­ек­тив­ная реаль­ность, суще­ству­ю­щая до, вне, неза­ви­симо от нашей явля­ю­щейся её отра­же­нием инди­ви­ду­аль­ной или кол­лек­тив­ной субъ­ек­тив­ной реаль­но­сти, не остав­ляет места ни для какого «объ­ек­таль­ного». И я всё ещё наде­юсь, что ника­ким кра­е­уголь­ным кам­нем оно и для самого Семё­нова не явля­ется и может быть без сожа­ле­ния им же эли­ми­ни­ро­вано из марк­сист­ского фило­соф­ского дискурса.

Ответ «герменевта» «практику»

Про­па­ган­дист группы «Engels» Рауф Фат­кул­лин своей замет­кой «Гер­ме­нев­тика под видом марк­сизма» обра­тил вни­ма­ние на часть моей ста­тьи, оза­глав­лен­ную «Прин­цип тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия — это иде­а­лизм». Автор заметки пишет:

«Кри­тику я все­гда пред­став­лял себе как выяв­ле­ние в кри­ти­ку­е­мом тек­сте линии аргу­мен­та­ции и поиск в ней логи­че­ских оши­бок (соб­ственно, эта заметка именно так и устро­ена, если очи­стить её от мемов). Ну, или выяв­ле­ние рас­хож­де­ний между тео­ре­ти­че­скими постро­е­ни­ями автора и реаль­но­стью, эмпи­ри­че­скими фак­тами. У дьячка Ленин­ского при­хода метод иной. Из тек­стов Ильен­кова он в самом начале даёт фраг­мент, в кото­ром Э. В. гово­рит о своём пони­ма­нии „тож­де­ства“. И в конце он даёт вывод, к кото­рому при­хо­дит Ильен­ков к концу ста­тьи. Весь путь аргу­мен­та­ции, кото­рым Ильен­ков при­хо­дит из пункта А в пункт Я авто­ром опу­щен как несу­ще­ствен­ный. В итоге автор про­ти­во­по­став­ляет непо­нятно как полу­чив­шийся (поскольку про­пу­щена вся цепочка рас­суж­де­ний) вывод Ильен­кова сво­ему выводу, кото­рый тоже непо­нятно откуда выве­ден. „Нетож­де­ственны и всё!“».

Итак, если очи­стить заметку от мемов, пре­тен­зия, соб­ственно, одна: недо­ста­точ­ное вни­ма­ние к тек­сту ста­тьи Ильен­кова, где послед­ний обос­но­вы­вает допу­сти­мость не только иде­а­ли­сти­че­ского, но уже и мате­ри­а­ли­сти­че­ского (!) прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия31 . Однако обви­не­ние в необос­но­ван­ном игно­ри­ро­ва­нии «цепочки рас­суж­де­ний» лишь фор­мально выгля­дит спра­вед­ли­вым. Я дей­стви­тельно созна­тельно опу­стил «весь путь аргу­мен­та­ции», кото­рый счёл несу­ще­ствен­ным с самого начала. Но почему я это сде­лал? У меня отме­чено, что ста­тья Ильен­кова уже начи­на­ется с явной под­та­совки — пря­мого при­пи­сы­ва­ния Энгельсу геге­лев­ского прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия. Мною были при­ве­дены слова М. Н. Рут­ке­вича об этой мани­пу­ля­ции32 , после кото­рой сле­до­ва­ние по «цепочке рас­суж­де­ний» было бы выяс­не­нием того, чем жёл­тый чёрт отли­ча­ется от чёрта синего.

Вме­сто того, чтобы опро­вер­гать отдель­ные зве­нья этой цепочки, в кото­рых тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия необъ­яс­ни­мым обра­зом при­пи­сы­ва­лось мате­ри­а­ли­стам, я в своей ста­тье при­вёл выска­зы­ва­ния марк­си­стов о том, что этот прин­цип — явный иде­а­лизм. Однако то, что было при­ве­дено в каче­стве доку­мен­таль­ного сви­де­тель­ства, было вос­при­нято как «непо­нятно откуда».

Но как же пройти весь этот «невер­ный путь невер­ных путей», звено за зве­ном, дабы убе­дить чита­теля в неправоте Ильен­кова без ука­за­ния на то, что мате­ри­а­ли­сты не при­дер­жи­ва­лись прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия? Ведь обра­ще­ние к тек­сту всё равно в итоге может быть объ­яв­лено «гер­ме­нев­ти­кой», в кото­рую «насто­я­щие прак­тики», по их сло­вам, «не играют». Сам же Ильен­ков не пишет в своей ста­тье о том, почему марк­си­сты пред­по­чи­тали назы­вать это «тож­де­ство» иде­а­лиз­мом, он пол­но­стью игно­ри­рует эти их выска­зы­ва­ния, кото­рые были при­ве­дены в моей ста­тье, но вновь про­игно­ри­ро­ваны, на этот раз уже Фат­кул­ли­ным. Я, конечно, каюсь, что не ука­зал на это «бревно в глазу» с самого начала.

Ну что же, давайте раз­бе­рём эту ветхую кон­струк­цию «тож­де­ства», выни­мая из неё такие несу­щие брёвна. В пре­ди­сло­вии к своей ста­тье Ильен­ков пишет, что «пра­виль­ному пони­ма­нию ленин­ского тезиса о сов­па­де­нии диа­лек­тики, логики и тео­рии позна­ния сильно мешало невер­ное пред­став­ле­ние о „тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия“ как геге­льян­ском прин­ципе, утвер­див­ше­еся в нашей фило­соф­ской лите­ра­туре в годы гос­под­ства культа лич­но­сти Ста­лина. Рас­суж­де­ние, осно­вы­ва­ю­ще­еся на этом пред­став­ле­нии, стро­и­лось при­мерно сле­ду­ю­щим обра­зом. Диа­лек­тика и логика не одно и то же; ведь диа­лек­тика — это уче­ние о бытии, а логика — уче­ние о мыш­ле­нии, а поскольку мыш­ле­ние и бытие — вещи раз­ные, постольку нельзя гово­рить об их тож­де­стве. Здесь ска­зы­ва­ется именно боязнь прин­ципа „тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия“ как про­яв­ле­ния якобы „геге­льян­щины“. Рож­дена же эта боязнь про­стой неосве­дом­лён­но­стью. Раз­ве­ять эту боязнь необ­хо­димо, и для этого целе­со­об­разно обра­титься, в част­но­сти, к исто­рии домарк­сист­ской фило­со­фии»33 .

Так что же полу­ча­ется, когда К. Маркс, Ф. Энгельс, Г. В. Пле­ха­нов и В. И. Ленин задолго до вся­ких куль­тов лич­но­сти выска­зы­ва­лись об этом прин­ципе как о спе­ку­ля­тив­ном, мисти­че­ском, явно иде­а­ли­сти­че­ском, сплош­ном вздоре, без­условно реак­ци­он­ной тео­рии, то, по Ильен­кову, надо пола­гать, это тоже было вызвано «про­стой неосве­дом­лён­но­стью»? Видимо, так, раз при­ни­мать во вни­ма­ние тек­сты клас­си­ков — это недо­стой­ная «гер­ме­нев­тика», «дер­ри­да­ри­ан­ство», да и вообще «omnium malorum».

После пре­ди­сло­вия пер­вый пара­граф ста­тьи Ильен­кова начи­на­ется так:

«Прежде всего нужно уста­но­вить неко­то­рые бес­спор­ные факты. Пер­вый: в тезисе о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия ничего спе­ци­фи­че­ски геге­лев­ского не было и нет. Этот тезис при­ни­мали, кроме Гегеля, и Спи­ноза и Фей­ер­бах. И вто­рой факт: тож­де­ство в диа­лек­тике вообще (в том числе и в геге­лев­ской) вовсе не есть мета­фи­зи­че­ское „одно и то же“. Это все­гда тож­де­ство раз­лич­ного, тож­де­ство про­ти­во­по­лож­но­стей»34 .

Однако то, что якобы «этот тезис при­ни­мали, кроме Гегеля, и Спи­ноза и Фей­ер­бах», далеко не факт. Если у Спи­нозы отож­деств­ля­ется бог и при­рода (deus sive natura), то у Фей­ер­баха тож­де­ственна самой себе сущ­ность при­роды и чело­века, тож­де­ственны живой мате­ри­аль­ный чув­ству­ю­щий субъ­ект и мате­ри­аль­ный чув­ствен­ный объ­ект. Это далеко не то же самое, что тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия. Вот как Фей­ер­бах пишет об этом обна­ру­жи­ва­е­мом в чув­ствен­но­сти тож­де­стве мате­ри­аль­ного субъ­екта и мате­ри­аль­ного объ­екта:

«Тож­де­ство субъ­екта и объ­екта — лишь абстракт­ная мысль в само­со­зна­нии, есть истина и дей­стви­тель­ность только в чув­ствен­ном созер­ца­нии чело­века чело­ве­ком»35 .

«Тож­де­ство субъ­екта и объ­екта, кото­рое мы только что обо­зна­чили как сущ­ность пси­хо­ло­гии, в осо­бен­но­сти при­ме­нимо к моз­го­вому акту и акту мысли. Моз­го­вой акт есть высо­чай­ший акт, обос­но­вы­ва­ю­щий или обу­слов­ли­ва­ю­щий нашу самость, — акт, кото­рый поэтому не может вос­при­ни­маться как отли­ча­ю­щийся от нас. <…> В моз­го­вом акте как высо­чай­шем акте дея­тель­ность про­из­воль­ная, субъ­ек­тив­ная, духов­ная и дея­тель­ность непро­из­воль­ная, объ­ек­тив­ная, мате­ри­аль­ная тож­де­ственны, нераз­ли­чимы»36 .

«С помо­щью суще­ства того же рода, но дру­гого пола мы про­из­во­дим вне нас подоб­ные нам суще­ства; при помощи существ дру­гого рода, с кото­рыми мы сме­ши­ва­емся только посред­ством наших орга­нов еды, мы вос­про­из­во­дим самих себя. Но про­цесс про­из­вод­ства как в пер­вом, так и во вто­ром смысле явля­ется дей­стви­тель­ным, под­лин­ным, чув­ственно обос­но­ван­ным, а не транс­цен­дент­ным, фан­та­сти­че­ским тож­де­ством субъ­екта и объ­екта»37 .

«Бла­го­со­сто­я­ние же есть не что иное как тож­де­ство, един­ство субъ­екта и объ­екта, голод и жажда потому и явля­ются мучи­тель­ными ощу­ще­ни­ями, ощу­ще­ни­ями нездо­ро­вья, что здесь это един­ство нару­шено, что без питья и еды я поло­вин­ча­тый, не цель­ный чело­век»38 .

«Пища и питьё — это повсе­днев­ное, а потому не вызы­ва­ю­щее удив­ле­ния и даже пре­зи­ра­е­мое вопло­ще­ние при­роды и ста­нов­ле­ние чело­века. Но она ста­но­вится чело­ве­ком только вслед­ствие тож­де­ства субъ­екта и объ­екта, кото­рое обна­ру­жи­ва­ется для нас в чув­стве бла­го­со­сто­я­ния»39 .

А про тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия Фей­ер­бах пишет совсем по-другому:

«Гегель раз­мно­жает и рас­щеп­ляет про­стую тож­де­ствен­ную самой себе сущ­ность при­роды и чело­века, чтобы насиль­ственно рас­торг­ну­тое опять насиль­ственно при­ми­рить»40 .

«Про­слав­лен­ное спе­ку­ля­тив­ное тож­де­ство духа и мате­рии, бес­ко­неч­ного и конеч­ного, боже­ствен­ного и чело­ве­че­ского — не что иное, как зло­счаст­ное про­ти­во­ре­чие новей­шего вре­мени: тож­де­ство веры и без­ве­рия, тео­ло­гии и фило­со­фии, рели­гии и ате­изма, хри­сти­ан­ства и язы­че­ства — на его высо­чай­шей вер­шине, на вер­шине мета­фи­зики»41 .

«Тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия, цен­траль­ный пункт фило­со­фии тож­де­ства, есть неиз­беж­ное след­ствие и реа­ли­за­ция поня­тия Бога как суще­ства, смысл и сущ­ность кото­рого содер­жит бытие»42 .

«Между тем бытие, не отли­чен­ное от мыш­ле­ния, бытие, состав­ля­ю­щее лишь пре­ди­кат, или опре­де­ле­ние разума, есть только мыс­лен­ное, абстракт­ное бытие, в дей­стви­тель­но­сти же совсем не бытие. Итак, тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия выра­жает только тож­де­ство мыш­ле­ния с самим собою»43 .

«Если реаль­ность мысли есть мыс­лен­ная реаль­ность, то реаль­ность мысли опять-таки есть лишь мысль, таким обра­зом, мы оста­ёмся при тож­де­стве мысли с самой собой, оста­ёмся в иде­а­лизме, а такой иде­а­лизм от субъ­ек­тив­ного иде­а­лизма отли­ча­ется лишь тем, что он обни­мает всё содер­жа­ние дей­стви­тель­но­сти и пре­вра­щает её в опре­де­лён­ность мысли»44 .

«Объ­ект, дан­ный вме­сте с мыш­ле­нием или с ним тож­де­ствен­ный, есть только мысль»45 .

«Абсо­лют­ная фило­со­фия тож­де­ства совер­шенно извра­тила точку зре­ния истин­но­сти. Есте­ствен­ная точка зре­ния чело­века, точка зре­ния отли­чия Я и Ты, субъ­екта и субъ­екта, есть истин­ная, абсо­лют­ная точка зре­ния, сле­до­ва­тельно, также точка зре­ния фило­со­фии»46 .

«И тот чело­век, кото­рый, как боль­шин­ство людей, вырос и живёт в состо­я­нии тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия, кото­рый не раз­ли­чает между мыс­лью, или пред­став­ле­нием, и пред­ме­том, — тот чело­век счи­тает это небы­тие под­лин­ным бытием после смерти, поскольку он пред­став­ляет его себе как бла­жен­ство в про­ти­во­по­лож­ность к стра­да­ниям дей­стви­тель­ной жизни»47 .

По Фей­ер­баху, тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия «выра­жает не что иное, как тож­де­ство мыш­ле­ния с самим собой»48 .

«Истин­ная сущ­ность суе­ве­рия — это тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия, кото­рое охотно оправ­ды­вает вся­кую бес­смыс­лицу и нашло свое логи­че­ское завер­ше­ние в delirium tremens бер­лин­ской фило­со­фии откро­ве­ния»49 .

«Тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия во вся­ком слу­чае исто­ри­че­ски вполне оправ­дано; оно также, если пони­мать его пра­вильно, явля­ется субъ­ек­тив­ным, эсте­ти­че­ским прин­ци­пом. Но если это тож­де­ство выска­зы­вают абсо­лютно как уни­вер­саль­ный прин­цип, то оно ста­но­вится прин­ци­пом поли­ти­че­ского дес­по­тизма, рели­ги­оз­ного суе­ве­рия и спе­ку­ля­тив­ных фоку­сов»50 .

«Абсо­лют­ное тож­де­ство или, ско­рее, абсо­лют­ная пута­ница про­ти­во­по­лож­но­стей и пред­ме­тов в этой обла­сти, как и в дру­гих обла­стях, не про­лила истин­ного света на спор­ное явле­ние, но оку­тала его мисти­че­ской тьмой»51 .

Вто­рой факт, о кото­ром пишет Ильен­ков, был хорошо зна­ком Фей­ер­баху и марк­си­стам, цитаты кото­рых про­тив прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия уже были при­ве­дены в моей преды­ду­щей ста­тье. Так почему же эти мыс­ли­тели, пони­мая и при­ни­мая диа­лек­ти­че­ское тож­де­ство раз­лич­ного, тож­де­ство про­ти­во­по­лож­но­стей, не при­ни­мали тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия? Почему не счи­тали его част­ным слу­чаем общего прин­ципа един­ства и борьбы противоположностей?

Под­сказку для ответа на этот вопрос даёт уже сам Фей­ер­бах в при­ве­дён­ной выше цитате: как абсо­лют­ный прин­цип, это тож­де­ство ста­но­вится «прин­ци­пом поли­ти­че­ского дес­по­тизма, рели­ги­оз­ного суе­ве­рия и спе­ку­ля­тив­ных фоку­сов». А исто­ри­че­ской тенью этого тож­де­ства явля­ется онто­ло­ги­че­ский аргу­мент, выве­де­ние бога из пол­ноты бытия.

Именно таким это тож­де­ство, неза­ви­симо от наме­ре­ний, делает Ильен­ков, утвер­ждая, что оно «пароль на право входа в науч­ную фило­со­фию, в пре­делы её пред­мета»52 . Он при­пи­сы­вает это тож­де­ство боль­шему числу фило­со­фов, чем сле­дует, почти под­ме­няет вопро­сом о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия основ­ной вопрос фило­со­фии о пер­вич­но­сти мате­рии по отно­ше­нию к мыш­ле­нию, ста­вит этот прин­цип тож­де­ства на место ленин­ской тео­рии отра­же­ния и укреп­ляет тем самым отвер­га­е­мую на сло­вах скры­тую геге­лев­скую онтологию.

Ленин заме­чал подоб­ного рода ошибки, напри­мер, у И. Дицгена.

«Что и мысль и мате­рия „дей­стви­тельны“, т. е. суще­ствуют, это верно. Но назвать мысль мате­ри­аль­ной — зна­чит сде­лать оши­боч­ный шаг к сме­ше­нию мате­ри­а­лизма с иде­а­лиз­мом. В сущ­но­сти, это ско­рее неточ­ность выра­же­ния у Диц­гена, гово­ря­щего в дру­гом месте пра­вильно: „Дух и мате­рия имеют, по край­ней мере, то общее, что они суще­ствуют“ (80). „Мыш­ле­ние есть телес­ная работа, — гово­рит Диц­ген. — Для мыш­ле­ния я нуж­да­юсь в веще­стве, о кото­ром можно мыс­лить. Это веще­ство дано нам в явле­ниях при­роды и жизни… Мате­рия есть гра­ница духа; он не может выйти за пре­делы мате­рии. Дух есть про­дукт мате­рии, но мате­рия есть боль­шее, чем про­дукт духа…“ (64)»53 .

У Диц­гена Ленин отме­чает близ­кое рас­ши­ри­тель­ной трак­товки мыш­ле­ния «прямо невер­ное место: „Поня­тие мате­рии надо рас­ши­рить. Сюда отно­сятся все явле­ния дей­стви­тель­но­сти, сле­до­ва­тельно, и наша спо­соб­ность позна­вать, объ­яс­нять“ (141). Это пута­ница, спо­соб­ная только сме­шать мате­ри­а­лизм и иде­а­лизм под видом „рас­ши­ре­ния“ пер­вого. Ухва­титься за подоб­ное „рас­ши­ре­ние“ — зна­чит забыть основу фило­со­фии Диц­гена, при­зна­ние мате­рии за пер­вич­ное, за „гра­ницу духа“. И через несколько строк Диц­ген, в сущ­но­сти, поправ­ля­ется сам: „Целое управ­ляет частью, мате­рия — духом“ (142)… „В этом смысле мы можем рас­смат­ри­вать мате­ри­аль­ный мир,… как первую при­чину, как творца неба и земли“ (142). Что в поня­тие мате­рии надо вклю­чить и мысли, как повто­ряет Диц­ген в „Экс­кур­сиях“ (стр. 214 цит. кн.), это пута­ница, ибо при таком вклю­че­нии теряет смысл гно­сео­ло­ги­че­ское про­ти­во­по­став­ле­ние мате­рии духу, мате­ри­а­лизма иде­а­лизму, на како­вом про­ти­во­по­став­ле­нии Диц­ген сам наста­и­вает. Что это про­ти­во­по­став­ле­ние не должно быть „чрез­мер­ным“, пре­уве­ли­чен­ным, мета­фи­зи­че­ским, это бес­спорно (и в под­чер­ки­ва­нии этого состоит боль­шая заслуга диа­лек­ти­че­ского мате­ри­а­ли­ста Диц­гена). Пре­делы абсо­лют­ной необ­хо­ди­мо­сти и абсо­лют­ной истин­но­сти этого отно­си­тель­ного про­ти­во­по­став­ле­ния суть именно те пре­делы, кото­рые опре­де­ляют направ­ле­ние гно­сео­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний. За этими пре­де­лами опе­ри­ро­вать с про­ти­во­по­лож­но­стью мате­рии и духа, физи­че­ского и пси­хи­че­ского, как с абсо­лют­ной про­ти­во­по­лож­но­стью, было бы гро­мад­ной ошиб­кой»54 .

Однако Ильен­ков пыта­ется заме­нить это про­ти­во­по­став­ле­ние не вклю­че­нием (как Диц­ген), а тож­де­ством, и именно в той сфере, кото­рую сам огра­ни­чи­вает гно­сео­ло­гией из-за сво­его отно­ше­ния к пред­мету фило­со­фии. Кон­спек­ти­руя «Уче­ние о Бытии» геге­лев­ской «Науки логики», Ленин пишет, что «диа­лек­тика есть уче­ние о том, как могут быть и как бывают (как ста­но­вятся) тож­де­ствен­ными про­ти­во­по­лож­но­сти»55 . Но даже у Г. В. Ф. Гегеля, по мере раз­вёр­ты­ва­ния его системы, воз­ни­кают иные связи между кате­го­ри­ями, не только отлич­ные от пре­вра­ще­ний друг в друга бытия и ничто, от рефлек­сии тож­де­ства и раз­ли­чия, но и выхо­дя­щие за пре­делы адап­ти­ро­ван­ной им фих­тев­ской три­ады тезис-анти­те­зис-син­тез. И как кон­крет­ные, напол­нен­ные содер­жа­нием поня­тия, мыш­ле­ние и бытие не могут быть тож­де­ственны на самом деле. Это, в част­но­сти, про­яв­ля­ется в том, что мате­рия есть суб­стан­ция, а мыш­ле­ние лишь её модус, а не атри­бут. У Гегеля суб­стан­ция пере­хо­дит к атри­буту, а от него к модусу, но это лишь пере­ход поня­тий.

Ильен­ков пишет далее:

«Диа­лек­тика вообще усмат­ри­вает реаль­ное тож­де­ство в акте пере­хода, пре­вра­ще­ния про­ти­во­по­лож­но­стей друг в друга, в дан­ном слу­чае — в акте пере­хода или пре­вра­ще­ния дей­стви­тель­но­сти (бытия) в мысль, а мысли в дей­стви­тель­ность. И такое тож­де­ство — повсе­дневно осу­ществ­ля­е­мый каж­дым чело­ве­ком факт. Каж­дый, позна­вая вещь, пре­вра­щает её в поня­тие; и каж­дый, реа­ли­зуя свой замы­сел в поступке, в акте изме­не­ния вещи, пре­вра­щает своё поня­тие в вещь. Ника­кой „геге­льян­щины“ в этом, конечно, нет»56 .

Конечно, даже Ленин, ком­мен­ти­руя Гегеля, писал, что «мысль о пре­вра­ще­нии иде­аль­ного в реаль­ное глу­бока: очень важна для исто­рии. Но и в лич­ной жизни чело­века видно, что тут много правды. Про­тив вуль­гар­ного мате­ри­а­лизма. NB. Раз­ли­чие иде­аль­ного от мате­ри­аль­ного тоже не без­условно, не überschwenglich»57 . Но ни в этих сло­вах Ленина, ни вообще в ленин­ской кон­цеп­ции отра­же­ния этот пере­ход не явля­ется «тож­де­ством» или «отож­деств­ле­нием». Да и реаль­ность у Гегеля не то же самое, что дей­стви­тель­ность, сущ­ность, суб­стан­ция, материя.

От кри­тики кан­ти­ан­ского агно­сти­цизма и декар­тов­ского дуа­лизма Ильен­ков пере­хо­дит к фило­со­фии Спи­нозы. В преды­ду­щей ста­тье я уже уде­лял вни­ма­ние спе­ци­фике ильен­ков­ской рецеп­ции идей Спи­нозы о суб­стан­ции, атри­бу­тах, моду­сах и «мыс­ля­щем теле». Вто­рой пара­граф ста­тьи Ильен­ков посвя­щает Фей­ер­баху, игно­ри­руя те его выска­зы­ва­ния, кото­рые направ­лены про­тив прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия. Дей­стви­тель­ное отно­ше­ние Фей­ер­баха к этому прин­ципу уже при­во­ди­лось в этой ста­тье чуть выше.

Любо­пы­тен здесь абзац, в кото­ром про­ис­хо­дит «выве­де­ние» из един­ства «мыс­ля­щего и чув­ственно-созер­ца­ю­щего чело­века» тож­де­ства «мыс­ли­мого» и «чув­ственно-созер­ца­е­мого» миров.

«Един­ству (нераз­дель­но­сти) этого субъ­екта соот­вет­ствует и един­ство (нераз­дель­ность) объ­екта, окру­жа­ю­щего чув­ственно-пред­мет­ного мира. Как мыс­ля­щий и чув­ственно-созер­ца­ю­щий чело­век — это один и тот же чело­век, а не два раз­ных суще­ства, коор­ди­ни­ру­ю­щие свои вза­и­мо­от­но­ше­ния с помо­щью бога или абсо­лют­ного духа, так и „мыс­ли­мый“, с одной сто­роны, и „чув­ственно-созер­ца­е­мый“ мир, с дру­гой, — это опять-таки один и тот же (а именно реаль­ный) мир, а не два раз­ных мира»58 .

С этим можно было бы согла­ситься, вот только реаль­ный мир бес­ко­нечно больше, чем отра­жа­е­мая его часть в инди­ви­ду­аль­ной и обще­ствен­ной мысли, несмотря на всю уни­вер­саль­ную отра­жа­ю­щую спо­соб­ность послед­ней, но «бла­го­даря» теку­щему объ­ёму чело­ве­че­ских знаний.

Отме­чая недо­статки фило­со­фии Фей­ер­баха, Ильен­ков пишет:

«…не в созер­ца­нии, а в пред­метно-прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти чело­век нахо­дится в непо­сред­ствен­ном кон­такте с при­ро­дой, в непо­сред­ствен­ном „един­стве“ или „тож­де­стве“ с нею. В созер­ца­нии инди­вид нахо­дится с нею в опо­сред­ство­ван­ном един­стве и опо­сред­ству­ю­щим зве­ном высту­пает прак­тика»59 .

Однако же это дру­гое «един­ство» и «тож­де­ство»: речь о чело­веке и при­роде, а не о мыш­ле­нии и бытии.

«Фей­ер­бах видит это „непо­сред­ствен­ное един­ство“ (тож­де­ство) субъ­екта и объ­екта, мыш­ле­ния и бытия, поня­тия и пред­мета — в созер­ца­нии. К Маркс и Ф. Энгельс видят это „непо­сред­ствен­ное един­ство“ (т. е. тож­де­ство) субъ­екта и объ­екта, мыш­ле­ния и бытия, поня­тия и пред­мета — в прак­тике, в пред­метно-прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти»60 .

И снова непра­во­мер­ная попытка пред­ста­вить фей­ер­ба­хов­ское тож­де­ство чело­века-субъ­екта и при­роды-объ­екта как тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия.

Здесь к при­ве­дён­ной мною в преды­ду­щей ста­тье цитате Пле­ха­нова я добавлю ещё две:

«На самом деле мате­ри­а­лизм при­знаёт един­ство субъ­екта и объ­екта, а вовсе не тож­де­ство их. И это хорошо выяс­нено было опять-таки Фей­ер­ба­хом»61 .

«Един­ство между мыш­ле­нием и бытием вовсе не озна­чает и не может озна­чать тож­де­ства между ними. Здесь высту­пает перед нами одна из самых важ­ных черт, отли­ча­ю­щих мате­ри­а­лизм от иде­а­лизма»62 .

В какой же момент Ильен­ков начал чув­ство­вать то, что якобы видят Маркс и Энгельс, непо­нятно. Ведь они нигде не пишут о «тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в прак­тике» и кри­ти­куют этот прин­цип тож­де­ства вообще, а Ленин — ещё и бог­да­нов­ское «тож­де­ство обще­ствен­ного созна­ния и обще­ствен­ного бытия», в частности.

Ильен­ков про­дол­жает в этом бог­да­нов­ском ключе:

«Мыс­лит лишь чело­век, нахо­дя­щийся в един­стве с обще­ством, с обще­ственно про­из­во­дя­щим свою мате­ри­аль­ную и духов­ную жизнь обще­ственно-исто­ри­че­ским кол­лек­ти­вом. В этом прин­ци­пи­аль­ное отли­чие Маркса от Фей­ер­баха. Чело­век, изъ­ятый из спле­те­ния обще­ствен­ных отно­ше­ний, внутри и посред­ством кото­рых он осу­ществ­ляет свой чело­ве­че­ский кон­такт с при­ро­дой (т. е. нахо­дится в чело­ве­че­ском един­стве с нею), мыс­лит так же мало, как и „мозг“, изъ­ятый из тела чело­века»63 .

Здесь Ильен­ков прямо рас­хо­дится с Энгель­сом и Лени­ным в пони­ма­нии прин­ци­пи­аль­ного отли­чия марк­сизма от мате­ри­а­лизма пред­ше­ству­ю­щего, кото­рый, по их сло­вам, был 1) меха­ни­сти­чен, 2) анти­диа­лек­ти­чен, 3) неисто­ри­чен64 . Именно с сохра­не­нием иде­а­лизма «вверху», в обла­сти обще­ствен­ной науки, с непо­ни­ма­нием исто­ри­че­ского мате­ри­а­лизма, с непо­ни­ма­нием опре­де­лён­ной соци­ально-поли­ти­че­ской анга­жи­ро­ван­но­сти и детер­ми­на­ции чело­ве­че­ских мыс­лей свя­зан тре­тий пункт, а вовсе не с тем, что вне обще­ства якобы нет мышления.

И что зна­чит мыс­лить много или мало? Что зна­чит изъ­я­тие из спле­те­ния обще­ствен­ных отно­ше­ний? Много ли мыс­лил древ­ний раб, вынуж­ден­ный еже­дневно выпол­нять моно­тон­ную изну­ри­тель­ную работу вплоть до своей поги­бели? Мало ли мыс­лил некий древ­ний фило­соф, счи­тав­ший раб­ство есте­ствен­ным фено­ме­ном, и уже в силу этого далё­кий от задач непо­сред­ствен­ного прак­ти­че­ского соци­аль­ного пре­об­ра­зо­ва­ния? Можно ли поэтому счи­тать отсут­ству­ю­щим в спле­те­нии обще­ствен­ных отно­ше­ний его глав­ное насле­дие, тео­ре­ти­че­ское? Ведь эле­менты ари­сто­те­лев­ской логики стали частью фило­соф­ских систем Нового вре­мени и вошли в ту самую «Науку логики» Гегеля, кото­рая ока­зала зна­чи­тель­ное вли­я­ние на раз­ви­тие рево­лю­ци­он­ного дви­же­ния вообще. А Маркс, напи­сав вес­ной 1845 г. «Тезисы о Фей­ер­бахе», кото­рые иным «прак­ти­кам» пред­став­ля­ются чем-то вроде анти­фи­ло­соф­ской инструк­ции, не только не отка­зы­ва­ется от тео­ре­ти­че­ской дея­тель­но­сти, но и раз­во­ра­чи­вает, сов­местно с Энгель­сом, эти тезисы до объ­ём­ной «Немец­кой идео­ло­гии». В самих «Тези­сах» Маркс не отож­деств­ляет мыш­ле­ние с прак­ти­кой и бытием вообще, а реко­мен­дует сохра­нять един­ство мыш­ле­ния и прак­тики, не допус­кать изо­ля­ции одного от другого:

«Спор о дей­стви­тель­но­сти или недей­стви­тель­но­сти мыш­ле­ния, изо­ли­ру­ю­ще­гося от прак­тики, есть чисто схо­ла­сти­че­ский вопрос»65 .

Да и можно ли вообще «много мыс­лить», огра­ни­чи­вая пред­мет фило­со­фии мыш­ле­нием? Можно ли «много мыс­лить», сходу бро­са­ясь тво­рить «прак­тику», когда за послед­ней стоит оши­боч­ная тео­рия, замас­ки­ро­ван­ная отдель­ными обще­из­вест­ными поло­же­ни­ями марк­сизма? Ильен­ков пишет:

«Мате­ри­а­ли­сти­че­ское реше­ние про­блемы тож­де­ства про­ти­во­по­лож­но­стей мыш­ле­ния и дей­стви­тель­но­сти состоит в том, что дей­стви­тель­ность рас­смат­ри­ва­ется как веду­щая, опре­де­ля­ю­щая сто­рона внутри этого тож­де­ства. Геге­лев­ская же диа­лек­тика эту роль при­пи­сы­вает мыш­ле­нию»66 .

Да, у геге­льян­цев мир есть момент раз­ви­тия идеи, у марк­си­стов же идея есть момент раз­ви­тия мира. Но речь тут всё же должна быть о вклю­че­нии идеи, или мыш­ле­ния как момента в состав мира, а не о тож­де­стве или отож­деств­ле­нии. А это «тож­де­ство» как раз и про­тас­ки­ва­ется через име­но­ва­ние мыш­ле­ния атри­бу­том и вклю­че­ние в таком виде в сущ­ность суб­стан­ции-мате­рии (т. е. по-спинозовски).

«В прин­ципе „тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия“ (или, дру­гими сло­вами, в утвер­ди­тель­ном ответе на вопрос, суще­ствует ли такое тож­де­ство) заклю­ча­ется прежде всего при­зна­ние факта пре­вра­ще­ния, пере­хода дей­стви­тель­но­сти в мысль, реаль­ного в иде­аль­ное, пред­мета в поня­тие и обратно»67 .

Но у Маркса, Энгельса, Пле­ха­нова и Ленина иде­аль­ным счи­та­ется мате­ри­аль­ное, отра­жён­ное в высо­ко­ор­га­ни­зо­ван­ной мате­рии. Но никак не «отож­деств­лён­ное» каким-то фокус­ни­че­ским путём. Суть ленин­ской тео­рии позна­ния в отра­же­нии, а не в «отож­деств­ле­нии». Именно в отра­же­нии, а не «отож­деств­ле­нии» заклю­ча­ется это пре­вра­ще­ние мате­ри­аль­ного в идеальное.

«Нетож­де­ственны и всё!» — так опи­сы­вает мою пози­цию по вопросу тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия Фат­кул­лин. «Тож­де­ственны и всё!» — такова на самом деле исход­ная пози­ция Ильен­кова, ибо именно он при­пи­сы­вает мате­ри­а­ли­стам те мысли, кото­рые не под­твер­жда­ются их тек­стами, ана­лиз кото­рых столь пре­зри­тельно назван Фат­кул­ли­ным «гер­ме­нев­ти­кой».

«Как мы видим, для вер­ного хоругве­носца важно, чтобы тек­сты соот­вет­ство­вали букве Канона. Как там дело обстоит в дей­стви­тель­ном мире — его не каса­ется. Ведь для этого же при­дется иссле­до­вать мир­скую жизнь, а так не хочется поки­дать тёп­лую и уют­ную келью!»

Но вот к напи­сан­ному быв­шим оби­та­те­лем, дума­ется, не менее тёп­лой и уют­ной кельи дома писа­тель­ского коопе­ра­тива в Камер­гер­ском пере­улке Москвы пре­тен­зий у Фат­кул­лина, конечно же, нет. Да и могут ли быть? Ведь дей­стви­тель­ный мир не был пред­ме­том для про­фес­си­о­наль­ного фило­софа Ильен­кова. Не пред­мет он и для отваж­ного мемо­прак­тика на суро­вых засне­жен­ных бар­ри­ка­дах… мышления.

«Кто устрем­ля­ется к выс­шей цели, тот зани­мает более высо­кое место; вер­ней­шее же сред­ство напра­вить свой взгляд вверх — это изу­чать вели­кую книгу при­роды, кото­рая и явля­ется насто­я­щим пред­ме­том фило­со­фии», — так писал упо­мя­ну­тый Фат­кул­ли­ным Гали­лей68 .

Но во имя борьбы с дик­та­том фило­со­фии этот пред­мет гно­сео­ло­ги­стами пере­да­ётся част­ным нау­кам. Берите суве­ре­ни­тета, сколько хотите! Фило­соф­ские вопросы есте­ство­зна­ния? Поми­луйте! Как можно! Это ж на деле только фило­соф­ские вопросы мыш­ле­ния, тож­де­ствен­ного бытию в прак­тике и через практику!

Ответ всем страждущим experimentum crucis

Сто­ле­ти­ями про­ти­во­стоят друг другу линия Пла­тона и линия Демо­крита. И пола­гать, что предъ­яв­ле­ние какого-то изо­ли­ро­ван­ного прак­ти­че­ского резуль­тата мгно­венно убе­дит иде­а­ли­стов в оши­боч­но­сти их миро­воз­зре­ния, было бы таким же иде­а­лиз­мом. Иде­а­лизм и рели­гия до поры до вре­мени смо­гут адап­ти­ро­ваться под любой такой «прак­ти­че­ский резуль­тат», как это пока­зы­вает, напри­мер, совре­мен­ное их бла­го­склон­ное отно­ше­ние к тео­рии эво­лю­ции или даже идеи «обра­ще­ния робо­тов в хри­сти­ан­скую веру». Известно, напри­мер, такое утвер­жде­ние одного пре­сви­те­ри­ан­ского пастора:

«I don't see Christ's redemption limited to human beings» («Я не вижу Хри­стово искуп­ле­ние огра­ни­чен­ным только для людей»).

Есть и попытка сде­лать одним из аргу­мен­тов в пользу силь­ной вер­сии искус­ствен­ного интел­лекта «непро­ти­во­ре­чи­вость ИИ и Биб­лии… „И создал Гос­подь чело­века по образу и подо­бию сво­ему…“. Исходя из этих слов, мы можем заклю­чить, что поскольку Гос­подь, во-пер­вых, создал нас, а во-вто­рых, мы по своей сути подобны ему, то мы вполне можем создать кого-либо по образу и подо­бию чело­века»69 .

При­чина такой живу­че­сти иде­а­лизма и рели­гии — в том, что, кроме гно­сео­ло­ги­че­ских, у них есть и соци­аль­ные корни. Поэтому одним только «сры­ва­нием цве­тов с цепей» идею о бес­смер­тии души не изжить, а уж тем более если она замас­ки­ро­вана ещё и марк­сист­ской тер­ми­но­ло­гией, т. е. сло­вами людей, наме­рен­ных разо­браться и с самими «цепями». В этом смысле совер­шенно наив­ным выгля­дит утвер­жде­ние одного из ком­мен­та­то­ров моей про­шлой ста­тьи, Дмит­рия Панина:

«…нет Загор­ска — нет Ильен­кова, нет инте­реса».

Ведь ядро этой научно-иссле­до­ва­тель­ской про­граммы, если исполь­зо­вать тер­ми­но­ло­гию уче­ника Д. Лукача И. Лака­тоса, сфор­ми­ро­ва­лось до того, как Загор­ский экс­пе­ри­мент под­вер­нулся в каче­стве эле­мента защит­ного пояса этой про­граммы. И пожерт­во­вав им, «гно­сео­ло­ги­че­ское» направ­ле­ние смо­жет ещё долго суще­ство­вать, обре­тая адеп­тов из числа при­вер­жен­цев кон­цеп­ции атри­бу­тив­но­сти мыш­ле­ния по отно­ше­нию к мате­рии и сто­рон­ни­ков прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия.

Панин заяв­ляет далее:

«В марк­сизме всё, что у нас есть, есть только в прак­тике, поэтому вопрос, что за её пре­де­лами — вопрос празд­ный».

Ну, в каком-нибудь соци­о­кон­струк­тив­ном иде­а­лизме — пожа­луй­ста, в марк­сизме же — нет! Маркс пишет в 1-м томе «Капи­тала»:

«Все­гда оста­ётся извест­ный мате­ри­аль­ный суб­страт, кото­рый суще­ствует от при­роды, без вся­кого содей­ствия чело­века. Чело­век в про­цессе про­из­вод­ства может дей­ство­вать лишь, как дей­ствует сама при­рода, т. е. может изме­нять лишь формы веществ. Более того. В самом этом труде фор­ми­ро­ва­ния он посто­янно опи­ра­ется на содей­ствие сил при­роды»70 .

Но, может быть, у Энгельса дру­гая точка зрения?

«Суще­ствен­ней­шей и бли­жай­шей осно­вой чело­ве­че­ского мыш­ле­ния явля­ется как раз изме­не­ние при­роды чело­ве­ком, а не одна при­рода как тако­вая, и разум чело­века раз­ви­вался соот­вет­ственно тому, как чело­век научался изме­нять при­роду. Поэтому нату­ра­ли­сти­че­ское пони­ма­ние исто­рии — как оно встре­ча­ется, напри­мер, в той или дру­гой мере у Дрей­пера и дру­гих есте­ство­ис­пы­та­те­лей, сто­я­щих на той точке зре­ния, что только при­рода дей­ствует на чело­века и что только при­род­ные усло­вия опре­де­ляют повсюду его исто­ри­че­ское раз­ви­тие, — стра­дает одно­сто­рон­но­стью и забы­вает, что и чело­век воз­дей­ствует обратно на при­роду, изме­няет её, создаёт себе новые усло­вия суще­ство­ва­ния. От „при­роды“ Гер­ма­нии, какой она была в эпоху пере­се­ле­ния в неё гер­ман­цев, оста­лось чер­тов­ски мало. Поверх­ность земли, кли­мат, рас­ти­тель­ность, живот­ный мир, даже сами люди бес­ко­нечно изме­ни­лись, и всё это бла­го­даря чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, между тем как изме­не­ния, про­ис­шед­шие за это время в при­роде Гер­ма­нии без чело­ве­че­ского содей­ствия, ничтожно малы»71 .

Итак, по Энгельсу, дея­тель­ность, прак­тика есть суще­ствен­ней­шая и бли­жай­шая основа чело­ве­че­ского мыш­ле­ния, однако тут имеет место хотя и воз­рас­та­ю­щее, но всё же именно обрат­ное воз­дей­ствие на при­роду, явно пред­по­ла­га­ю­щее и пря­мое воз­дей­ствие её самой, т. е. такое, о кото­ром не дол­жен забы­вать ни один марк­сист, стре­мя­щийся сквозь прак­тику, как «бли­жай­шую основу», добраться до дей­стви­тель­ной суб­стан­ции — мате­рии, объ­ек­тив­ной реальности.

В про­шлой ста­тье я лишь сооб­щил номера стра­ниц «Мате­ри­а­лизма и эмпи­рио­кри­ти­цизма», где Ленин выра­жает своё отно­ше­ние к кате­го­рии прак­тики. Имеет смысл при­ве­сти его слова полностью.

«Точка зре­ния жизни, прак­тики должна быть пер­вой и основ­ной точ­кой зре­ния тео­рии позна­ния. И она при­во­дит неиз­бежно к мате­ри­а­лизму, отбра­сы­вая с порога бес­ко­неч­ные измыш­ле­ния про­фес­сор­ской схо­ла­стики. Конечно, при этом не надо забы­вать, что кри­те­рий прак­тики нико­гда не может по самой сути дела под­твер­дить или опро­верг­нуть пол­но­стью какого бы то ни было чело­ве­че­ского пред­став­ле­ния. Этот кри­те­рий тоже настолько „неопре­де­лё­нен“, чтобы не поз­во­лять зна­ниям чело­века пре­вра­титься в „абсо­лют“, и в то же время настолько опре­де­лё­нен, чтобы вести бес­по­щад­ную борьбу со всеми раз­но­вид­но­стями иде­а­лизма и агно­сти­цизма»72 .

«А. Пуан­каре ссы­ла­ется на кри­те­рий прак­тики. Но он только пере­дви­гает этим вопрос, а не решает его, ибо этот кри­те­рий можно тол­ко­вать и в субъ­ек­тив­ном и в объ­ек­тив­ном смысле»73 .

«Праг­ма­тизм высме­и­вает мета­фи­зику и мате­ри­а­лизма и иде­а­лизма, пре­воз­но­сит опыт и только опыт, при­знаёт един­ствен­ным кри­те­рием прак­тику, ссы­ла­ется на пози­ти­вист­ское тече­ние вообще, опи­ра­ется спе­ци­ально на Оствальда, Маха, Пир­сона, Пуан­каре, Дюгема, на то, что наука не есть „абсо­лют­ная копия реаль­но­сти“, и… пре­бла­го­по­лучно выво­дит изо всего этого бога в целях прак­ти­че­ских, только для прак­тики, без вся­кой мета­фи­зики, без вся­кого выхода за пре­делы опыта»74 .

Однако при­ве­де­ние цитат может вызвать и такую реак­цию, какую можно уви­деть в ком­мен­та­рии Джа­вида Мамедова:

«Читать Ленин­крю одно удо­воль­ствие. Ника­ких ссы­лок на науч­ные иссле­до­ва­ния с целью под­твер­дить либо опро­верг­нуть поло­же­ния мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­тики бытия/​общества/​мышления. Вме­сто этого бес­ко­неч­ное число отсы­лок к ска­зан­ному теми или иными марк­сист­скими авто­ри­те­тами по поводу этих самых поло­же­ний. Ребята, вас даже кри­ти­ко­вать не за что (все доводы в пользу вер­но­сти аксиом замкнуты в круг отсы­лок к авто­ри­те­там и их тек­стам, чистей­ший игнор науки и её исле­до­ва­ний), ведь это как с дог­ма­ти­че­ской рели­гией, в кото­рой зна­че­ние имеет лишь ска­зан­ное авто­ри­те­тами церкви. Про­сто поиски свя­того Гра­аля, обе­ща­ю­щего нам помощь на поприще поли­ти­че­ского осво­бож­де­ния, в свя­тых писа­ниях. Про­сто стыдно»[30, к. 773].

Оста­вим в сто­роне при­ве­дён­ные мною в про­шлой ста­тье ссылки на изыс­ка­ния иссле­до­ва­тель­ской группы исто­рии фило­со­фии совет­ского и пост­со­вет­ского пери­ода при сек­торе гума­ни­тар­ных экс­пер­тиз и био­э­тики ИФРАН. Ведь исто­рия, навер­ное, не наука для Маме­дова. Оста­вим в сто­роне мою ссылку на текст Семё­нова, посвя­щён­ный это­ло­ги­че­ским и зоо­пси­хо­ло­ги­че­ским иссле­до­ва­ниям. Ведь пройти по ссылке для Маме­дова — тоже, навер­ное, гран­ди­оз­ный кре­сто­вый поход. Оста­вим в сто­роне при­ве­дён­ные мною назва­ния сбор­ни­ков и мно­го­том­ни­ков, кото­рые Панин пред­ла­гал «выки­нуть на свалку в первую оче­редь», но в кото­рых ссы­лок на есте­ствен­но­на­уч­ные и обще­ствен­но­на­уч­ные иссле­до­ва­ния всё же предо­ста­точно. Хотя и это для Маме­дова, навер­ное, тоже цитат­ники свя­щен­ных писаний.

Но назва­ние, тему, цель и пред­по­ла­га­е­мую ауди­то­рию ста­тьи нельзя остав­лять в сто­роне, чтобы не выдви­гать непо­мер­ных тре­бо­ва­ний к автору. Как можно было вооб­ра­зить, что этот спор между фило­соф­скими тече­ни­ями внутри марк­сизма (хотя и с целью обви­нить оппо­нен­тов в отступ­ле­нии от оного) дол­жен стать демон­стра­цией какого-либо «реша­ю­щего иссле­до­ва­ния» по «поло­же­ниям мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­тики», когда даже под­верг­ну­тый сомне­нию в упо­мя­ну­том в ста­тье источ­нике75 Загор­ский экс­пе­ри­мент дал лишь резуль­таты част­ного харак­тера — в пси­хо­ло­гии, а не в фило­со­фии?! Стала ли его гно­сео­ло­гистская интер­пре­та­ция свя­тым Гра­алем, «диа­лек­ти­че­ски» тож­де­ствен­ным «кипя­щему чай­нику»? Ещё как. И, навер­ное, мно­гие мате­ри­а­ли­сты из числа немарк­си­стов будут, как ошпа­рен­ные, бегать от этого «выда­ю­ще­гося дости­же­ния совет­ской науки миро­вого уровня», пони­мая, что этот свя­той кипя­ток — во имя идеи, что мозг лишь «внеш­нее усло­вие для мыш­ле­ния»[16], а иде­аль­ное — «не в голове, а с помо­щью головы в реаль­ной пред­мет­ной дея­тель­но­сти»76 .

Но раз моё пони­ма­ние одного из затро­ну­тых в про­шлой ста­тье вопро­сов (о мыш­ле­нии чело­века и дру­гих живот­ных), ока­за­лось недо­ста­точ­ным именно для сту­дента МГППУ, то к напи­сан­ному выше для Зво­нова добавлю слова из ста­тьи в отно­си­тельно недав­нем номере жур­нала «Экс­пе­ри­мен­таль­ная пси­хо­ло­гия», изда­ва­е­мого alma mater самого Мамедова:

«Мно­го­лет­ние экс­пе­ри­менты с серыми воро­нами пока­зали, что они спо­собны к выс­шим фор­мам абстракт­ного мыш­ле­ния: спон­тан­ному сопо­став­ле­нию по ана­ло­гии. Напри­мер, если по усло­вию задачи нужно выби­рать мень­ший из несколь­ких кру­гов, то и при предъ­яв­ле­нии несколь­ких квад­ра­тов птица тоже выбе­рет мень­ший»77 .

Дума­ется, что чело­век не глу­пее вороны, и при предъ­яв­ле­нии ему в каче­стве фило­соф­ского ори­ен­тира «ска­зан­ного теми или иными» авто­ри­те­тами, выбе­рет, веро­ят­нее всего, наи­ме­нее уяз­ви­мое логи­че­ски и фак­ти­че­ски. Что же каса­ется «реше­ния» глав­ных фило­соф­ских (и не только) про­блем чело­ве­че­ства «прак­ти­че­ским» путём, то, хотя оно и дей­стви­тельно заклю­ча­ется в устра­не­нии опре­де­ля­ю­щих их мате­ри­аль­ных пред­по­сы­лок, сама эта дея­тель­ность не может быть осу­ществ­лена без рево­лю­ци­он­ной тео­рии.

«Убеж­дён­ные в том, что рево­лю­ци­он­ной тео­рией, слу­жа­щей зна­ме­нем для рево­лю­ци­он­ного дви­же­ния, может быть в насто­я­щее время только уче­ние науч­ного соци­а­лизма и клас­со­вой борьбы, рус­ские социал-демо­краты будут всеми силами рас­про­стра­нять его, охра­нять от лже­тол­ко­ва­ний, вос­ста­вать про­тив вся­ких попы­ток свя­зать ещё моло­дое рабо­чее дви­же­ние в Рос­сии с менее опре­де­лён­ными док­три­нами»78 .

Как видим, Ленину было не всё равно, каковы тол­ко­ва­ния марк­сизма. Но Панин пишет:

«Да напле­вать, кто что ска­зал, „в железе“ резуль­тат пока­жите».

По сло­вам Ленина, «без рево­лю­ци­он­ной тео­рии не может быть и рево­лю­ци­он­ного дви­же­ния»79 . Но для Панина, повто­рюсь, «всё, что у нас есть, есть только в прак­тике, поэтому вопрос, что за её пре­де­лами — вопрос празд­ный».

Ленин пишет:

«…с мод­ной про­по­ве­дью оппор­ту­низма обни­ма­ется увле­че­ние самыми узкими фор­мами прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти. А для рус­ской социал-демо­кра­тии зна­че­ние тео­рии уси­ли­ва­ется <…> тем, что наша пар­тия только ещё скла­ды­ва­ется, только ещё выра­ба­ты­вает свою физио­но­мию и далеко ещё не закон­чила сче­тов с дру­гими направ­ле­ни­ями рево­лю­ци­он­ной мысли, гро­зя­щими совлечь дви­же­ние с пра­виль­ного пути»80 .

Сей­час обсто­я­тель­ства отда­лённо похо­жие, но Панин ещё не закон­чил совсем с дру­гим — с благотворительностью:

«…задача диа­лек­ти­че­ского мате­ри­а­лизма — сде­лать что-то полез­ное».

Вот только пока Панин рекла­ми­ро­вал «что-то полез­ное» (Загор­ский экс­пе­ри­мент), им же самим было обна­ру­жено, что «судя по сайту интер­ната, там всё РПЦ окку­пи­ро­вала». Так это или нет, дело вто­ро­сте­пен­ное. Но что-то же оно должно под­ска­зы­вать чело­веку, выра­жав­шему чуть ранее недоумение:

«„Ну, мы типа про­тив бур­жу­а­зии, а бур­жу­а­зия за иде­а­лизм, поэтому иде­а­лизм это плохо, пнят­ненько“. Где тут связь с реаль­но­стью — неиз­вестно».

Как счи­тает Панин, «нор­маль­ная борьба начи­на­ется с того, что „вот, смот­рите, какую клё­вую шту­ко­вину МЫ СДЕ­ЛАЛИ. Нра­вится? Вот, нам диа­лек­тика помогла. И мы сей­час вам рас­ска­жем доступ­ным язы­ком, что это такое“. А борьба аль­тер­на­тивно ода­рён­ных начи­на­ется с того, что „нужно про­честь всего Маркса, Энгельса, Ленина, Дебо­рина и 500 томов совет­ской маку­ла­туры с бес­ко­неч­ных кон­фе­рен­ций без­дель­ни­ков, тогда при­хо­дите“. Зачем их читать — непо­нятно, никто этого тол­ком объ­яс­нить не может».

Вот ведь «диа­лек­тика»! Потре­би­тель, должно быть, объ­ек­тивно нуж­да­ется в пол­ной, досто­вер­ной инфор­ма­ции о про­дукте, но даже её готов полу­чать в виде «клё­вой шту­ко­вины», а не в виде подроб­ных тео­ре­ти­че­ских све­де­ний. Однако о том, зачем их читать, уже вполне доход­чиво напи­сано в одной из ста­тей, раз­ме­щён­ных на сайте LC. Там ука­зано, к чему при­во­дит забве­ние тео­рии: к бес­по­лез­ному акти­визму, эко­но­мизму, рабо­че­любв­сту, хво­стизму, рефор­мизму и эклек­ти­че­ским «объ­еди­ни­тель­ным» проектам.

«Энгельс при­знаёт не две формы вели­кой борьбы социал-демо­кра­тии (поли­ти­че­скую и эко­но­ми­че­скую), — как это при­нято делать у нас, — а три, ставя наряду с ними и тео­ре­ти­че­скую борьбу»81 .

Но Панину до тео­рии дела нет. Ведь «нор­маль­ная борьба» у него начи­на­ется с «клё­вой шту­ко­вины», но тут же ею и закан­чи­ва­ется. Потому что «клюют» на неё при­вер­женцы «тео­ло­гии осво­бож­де­ния», психо-шизо-дазайн-ана­ли­тики, экзи­стен­ци­ально-фено­ме­но­ло­ги­че­ские «марк­си­сты», «спе­ку­ля­тив­ные мате­ри­а­ли­сты», «нега­тив­ные диа­лек­тики» и много кто ещё. В этой весё­лой ком­па­нии, рату­ю­щей за «прак­тику», так назы­ва­е­мая «куль­тур­ная геге­мо­ния про­ле­та­ри­ата» ока­зы­ва­ется надёжно защи­щён­ной от сотен наво­дя­щих уны­ние совет­ских фоли­ан­тов. Тут можно про­толк­нуть вели­ко­леп­ные лозунги! «Think globally, act locally!» «Дорога в тысячу ли начи­на­ется с одного шага!» «Начни с себя!» Ну и про­чую «духов­ную революцию».

Вот так.

«Пре­не­бре­жи­тель­ное отно­ше­ние к тео­рии, уклон­чи­вость и виля­ние по отно­ше­нию к соци­а­ли­сти­че­ской идео­ло­гии неми­ну­емо играет на руку идео­ло­гии бур­жу­аз­ной»82 .

«По нашему мне­нию, отсут­ствие тео­рии отни­мает право суще­ство­ва­ния у рево­лю­ци­он­ного направ­ле­ния и неиз­бежно осуж­дает его, рано или поздно, на поли­ти­че­ский крах»83 .

«Вели­чай­шее в мире осво­бо­ди­тель­ное дви­же­ние угне­тён­ного класса, самого рево­лю­ци­он­ного в исто­рии класса, невоз­можно без рево­лю­ци­он­ной тео­рии»84 .

А рево­лю­ци­он­ная тео­рия невоз­можна без после­до­ва­тель­ного мате­ри­а­ли­сти­че­ского пони­ма­ния мира, без борьбы с гно­сео­ло­гиз­мом в интер­пре­та­циях тек­стов клас­си­ков марк­сизма. И разве сам Ильен­ков не зани­ма­ется тол­ко­ва­нием марк­сизма? Напри­мер, он назы­вает Маркса и Пле­ха­нова «вели­кими „спи­но­зи­стами“»85 , пыта­ется пред­ста­вить Энгельса спи­но­зи­стом за счёт интер­пре­та­ции раз­ли­чия атри­бута и модуса как раз­ли­чия чистых абстрак­ций необ­хо­ди­мо­сти и слу­чай­но­сти. Но это попытка с негод­ными средствами.

Энгельс пишет в 1880-1881 гг.:

«Беда, однако, в том, что меха­низм (также мате­ри­а­лизм XVIII века) не может выбраться из абстракт­ной необ­хо­ди­мо­сти, а потому также и из слу­чай­но­сти. Для него тот факт, что мате­рия раз­ви­вает из себя мыс­ля­щий мозг чело­века, есть чистая слу­чай­ность, хотя и необ­хо­димо обу­слов­лен­ная шаг за шагом там, где это про­ис­хо­дит. В дей­стви­тель­но­сти же мате­рия при­хо­дит к раз­ви­тию мыс­ля­щих существ в силу самой своей при­роды, а потому это с необ­хо­ди­мо­стью и про­ис­хо­дит во всех тех слу­чаях, когда име­ются налицо соот­вет­ству­ю­щие усло­вия (не обя­за­тельно везде и все­гда одни и те же)»86 .

Ильен­ков при­во­дит этот текст Энгельса и заявляет:

«Вот чем отли­ча­ется мате­ри­а­лизм умный, диа­лек­ти­че­ский от мате­ри­а­лизма меха­ни­сти­че­ского, зна­ю­щего и при­зна­ю­щего одну лишь раз­но­вид­ность „необ­хо­ди­мо­сти“, ту именно, кото­рая опи­сы­ва­ется на языке меха­ни­сти­че­ски тол­ку­е­мой физики и мате­ма­тики. Да, только при­рода в целом, пони­ма­е­мая как бес­ко­неч­ное в про­стран­стве и вре­мени целое, порож­да­ю­щее из себя свои соб­ствен­ные част­ные формы, обла­дает в каж­дый момент вре­мени, хотя и не в каж­дой точке про­стран­ства, „всем богат­ством своих атри­бу­тов“, т. е. таких свойств, кото­рые вос­про­из­во­дятся в её составе с необ­хо­ди­мо­стью, а не по слу­чайно-чудес­ному сте­че­нию обсто­я­тельств, кото­рого так же хорошо могло бы и не про­изойти»87 .

Однако атри­бут и модус напол­нены бо́льшим содер­жа­нием и про­ти­во­стоят друг другу не в каче­стве чистых необ­хо­ди­мо­сти и слу­чай­но­сти. Их раз­ли­чие есть прежде всего раз­ли­чие все­об­щего и част­ного, что обу­слов­ли­ва­ется дей­стви­тель­ными атри­бу­тами мате­рии — про­стран­ством и вре­ме­нем. Ильен­ков упо­ми­нает «част­ные формы», но отка­зы­ва­ется сле­до­вать в этом направ­ле­нии. И, как видим, неверно пони­мает и кате­го­рию атри­бута, давая ему воз­мож­ность быть все­гда, но не везде. Раз­ви­тие, тем самым, по-геге­лев­ски огра­ни­чи­ва­ется раз­вёр­ты­ва­нием в про­стран­стве, но не во вре­мени. Но сами атри­буты суб­стан­ции спу­стя четыре года после пуб­ли­ка­ции ста­тьи в «Фило­соф­ской энцик­ло­пе­дии»88 уже каким-то див­ным антис­пи­но­зов­ским обра­зом «вос­про­из­во­дятся». Стало быть, порож­да­ются и достойны гибели? Или только порож­да­ются? Как бы то ни было, тут совсем не далеко и до деми­урга, и до зако­но­мер­ного пре­вра­ще­ния всего гно­сео­ло­ги­че­ского «Загор­ска» в тео­ло­ги­че­ский «Сер­гиев Посад». Хро­ника этой «эво­лю­ции» уже была доста­точно ярко опи­сана в ста­тьях Романа Голо­би­ани89 .

Послесловие

Маркс, Энгельс, Ленин, конечно же, не были ника­кими «непо­гре­ши­мыми про­ро­ками». Это были обыч­ные люди, совер­шав­шие и при­зна­вав­шие тео­ре­ти­че­ские и прак­ти­че­ские ошибки. И выше­ука­зан­ный мною фраг­мент неза­вер­шён­ной и неиз­дан­ной при жизни Энгельса «Диа­лек­тики при­роды» — фраг­мент о неиз­беж­но­сти появ­ле­ния мыс­ля­щих существ — явля­ется, в силу широты обоб­ще­ния, пожа­луй, самым про­бле­ма­ти­че­ским. Дума­ется, что для уста­нов­ле­ния тут истины необ­хо­димо апел­ли­ро­вать именно к «длин­ному и труд­ному раз­ви­тию фило­со­фии и есте­ство­зна­ния», чтобы пред­став­ле­ние о дей­стви­тель­ном фило­ге­незе разума не пре­вра­ти­лось в кас­кад спе­ку­ля­тив­ных геге­лев­ских триад, воз­вра­ща­ю­щих нас к теле­о­ло­гии. Под­черкну, что этот фраг­мент у Энгельса завер­ша­ется ссыл­кой на Ж. Б. Ламарка, хорошо извест­ного своим уче­нием о внут­рен­нем «стрем­ле­нии к совер­шен­ство­ва­нию», при­су­щем всему живому. Но сей­час, спу­стя более века после появ­ле­ния хро­мо­сом­ной тео­рии наслед­ствен­но­сти, я хотел бы обра­тить вни­ма­ние чита­те­лей на видео­лек­цию «Неиз­бе­жен ли разум?» того же Дро­бы­шев­ского, после­до­ва­тельно раз­би­ра­ю­щего усло­вия появ­ле­ния и даль­ней­шего раз­ви­тия мыс­ля­щих существ, а также неко­то­рые попят­ные дви­же­ния на этом пути90 .

Необ­хо­димо понять, что проч­ный союз марк­сист­ской фило­со­фии и есте­ство­зна­ния воз­мо­жен лишь на основе после­до­ва­тельно мате­ри­а­ли­сти­че­ского реше­ния основ­ного вопроса фило­со­фии об отно­ше­нии мыш­ле­ния и бытия, без спе­ку­ля­ций об их тож­де­стве, без утвер­жде­ния мыш­ле­ния в каче­стве атри­бута мате­рии, без сведе́ния пред­мета фило­со­фии к мыш­ле­нию. Именно такое огра­ни­че­ние пред­мета фило­со­фии (гно­сео­ло­гизм) было одним из попят­ных шагов в раз­ви­тии совет­ской марк­сист­ской фило­со­фии и оста­ётся ретро­град­ным трен­дом фило­со­фии постсоветской.




При­ме­ча­ния

  1. Жукова Н. С., Мастю­кова Е. М., Фили­чева Т. Б. Лого­пе­дия. Основы тео­рии и прак­тики. – М., 2011. - 288 с., с. 35, 37.
  2. Выгот­ский Л. С. Пси­хо­ло­гия. – М., 2000. – 1008 с., с. 320.
  3. Семё­нов Ю. И. Вве­де­ние в науку фило­со­фии: Кн. 5. Про­блема истины. Мыш­ле­ние, воля и мозг., с. 152-153.
  4. Зорина З. А., Смир­нова А. А. О чём рас­ска­зали «гово­ря­щие обе­зьяны»: Спо­собны ли выс­шие живот­ные опе­ри­ро­вать сим­во­лами? с. 64.
  5. Пав­лов И. П. Два­дца­ти­лет­ний опыт объ­ек­тив­ного изу­че­ния выс­шей нерв­ной дея­тель­но­сти (пове­де­ния) живот­ных. – М., 1973. – 659 с., с.87.
  6. Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния. – 2-е изд. – М., 1955-1981., т. 3, с. 2.
  7. Раз­ви­тие мыш­ле­ния в онто­ге­незе // [Элек­трон­ный ресурс] (дата обра­ще­ния: 2018.08.30).
  8. Гет­ма­нова А. Д. Учеб­ник логики. – М., 2002. – 448 с., с. 35.
  9. Выгот­ский Л. С. Пси­хо­ло­гия., с. 269.
  10. Выгот­ский Л. С. Пси­хо­ло­гия., с. 331.
  11. Выгот­ский Л. С. Пси­хо­ло­гия., с. 389.
  12. Выгот­ский Л. С. Пси­хо­ло­гия., с. 389.
  13. Мыш­ле­ние и речь в онто­ге­незе // [Элек­трон­ный ресурс] (дата обра­ще­ния: 2018.08.30).
  14. Выгот­ский Л. С. Пси­хо­ло­гия., с. 384.
  15. Жукова Н. С., Мастю­кова Е. М., Фили­чева Т. Б. Пре­одо­ле­ние задержки рече­вого раз­ви­тия у дошколь­ни­ков.
  16. Ели­се­ева М. Б. Раз­ви­тие речи у ребёнка: взгляд линг­ви­ста с. 22-23.
  17. Жукова Н. С., Мастю­кова Е. М., Фили­чева Т. Б. Лого­пе­дия. Основы тео­рии и прак­тики, с. 48-49.
  18. Kornell N., Son L., Terrace H. S. Transfer of metacognitive skills and hint seeking in monkeys; Morgan G., Kornell N., Kornblum T., Terrace H. S. (2013). Retrospective and prospective metacognitive judgments in rhesus macaques (Macaca mulatta); Terrace H. S., Son L. K. Comparative metacognition.
  19. Fitch W. T. The evolution of language. – Cambridge, с. 440.
  20. Hopkins W. D., Taglialatela J. P., Leavens D. A. Do chimpanzees have voluntary control of their facial expressions and vocalizations // Primate communication and human language: vocalisation, gestures, imitation and deixis in humans and non-humans, с. 71.
  21. Dębska A. Pointing in the right direction. A discussion of The evolution of social communication in primates, eds. M. Pina and N. Gontier, c. 182.
  22. Chen M. K., Lakshminarayanan V., Santos L. How basic are behavioral biases? Evidence from capuchin monkey trading behavior; Chen M. K., Lakshminarayanan V., Santos L. The evolution of our preferences: Evidence from capuchin-monkey trading behavior.
  23. Thompson R. K. R., Oden D. L. Categorical perception and conceptual judgments by nonhuman primates: The paleological monkey and the analogical ape.
  24. Фило­соф­ская энцик­ло­пе­дия, с.152-153.
  25. Семё­нов Ю. И. Вве­де­ние в науку фило­со­фии: Кн. 2. Веч­ные про­блемы фило­со­фии: От про­блемы источ­ника и при­роды зна­ния и позна­ния до про­блемы импе­ра­ти­вов чело­ве­че­ского пове­де­ния., с. 26.
  26. Семё­нов Ю. И. Вве­де­ние в науку фило­со­фии: Кн. 2. Веч­ные про­блемы фило­со­фии: От про­блемы источ­ника и при­роды зна­ния и позна­ния до про­блемы импе­ра­ти­вов чело­ве­че­ского пове­де­ния., с. 143.
  27. Семё­нов Ю. И. Вве­де­ние в науку фило­со­фии: Кн. 2. Веч­ные про­блемы фило­со­фии: От про­блемы источ­ника и при­роды зна­ния и позна­ния до про­блемы импе­ра­ти­вов чело­ве­че­ского пове­де­ния., с. 143.
  28. Семё­нов Ю. И. Вве­де­ние в науку фило­со­фии: Кн. 2. Веч­ные про­блемы фило­со­фии: От про­блемы источ­ника и при­роды зна­ния и позна­ния до про­блемы импе­ра­ти­вов чело­ве­че­ского пове­де­ния., с. 143.
  29. Семё­нов Ю. И. Вве­де­ние в науку фило­со­фии: Кн. 2. Веч­ные про­блемы фило­со­фии: От про­блемы источ­ника и при­роды зна­ния и позна­ния до про­блемы импе­ра­ти­вов чело­ве­че­ского пове­де­ния., с. 122.
  30. Семё­нов Ю. И. Вве­де­ние в науку фило­со­фии: Кн. 2. Веч­ные про­блемы фило­со­фии: От про­блемы источ­ника и при­роды зна­ния и позна­ния до про­блемы импе­ра­ти­вов чело­ве­че­ского пове­де­ния., с. 122.
  31. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика — тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки. – М., 1964. – С. 21-54.
  32. Рут­ке­вич М. Н. Акту­аль­ные про­блемы ленин­ской тео­рии отра­же­ния.
  33. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика – тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки. – М., 1964, с.21-22.
  34. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика – тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки. – М., 1964, с. 22.
  35. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 132-133.
  36. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 148
  37. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 422.
  38. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 423.
  39. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 423
  40. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 72.
  41. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 113-114.
  42. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 117.
  43. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 117.
  44. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 126
  45. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 127.
  46. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 143
  47. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 237.
  48. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 288.
  49. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 288.
  50. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 288.
  51. Фей­ер­бах Л. Сочи­не­ния: в 2 т. – М., 1995. – Т. 1., с. 399.
  52. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика – тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки. – М., 1964., с. 53.
  53. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 18, с. 257.
  54. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 18, с. 258-259.
  55. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 29, с. 98.
  56. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика – тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки., с. 22.
  57. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 29, с. 104.
  58. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика – тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки. – М., 1964., с. 39.
  59. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика – тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки. – М., 1964., с. 43.
  60. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика – тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки. – М., 1964., с. 43.
  61. Пле­ха­нов Г. В. Избран­ные фило­соф­ские про­из­ве­де­ния. – М., 1957. – Т.3., с. 142.
  62. Пле­ха­нов Г. В. Избран­ные фило­соф­ские про­из­ве­де­ния. – М., 1957. – Т.3., с. 143.
  63. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика – тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки., с. 46.
  64. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 18, с. 253.
  65. Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния. – 2-е изд., т. 3, с.2
  66. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика – тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки., с. 53.
  67. Ильен­ков Э. В. Вопрос о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в домарк­сист­ской фило­со­фии // Диа­лек­тика – тео­рия позна­ния. Исто­рико-фило­соф­ские очерки., с. 54.
  68. Гали­лей Г. Диа­лог о двух глав­ней­ших систе­мах мира пто­ло­ме­е­вой и копер­ни­ко­вой., с. 21.
  69. Сот­ник С. Л. Про­ек­ти­ро­ва­ние систем искус­ствен­ного интел­лекта. – 2-е изд., с. 8-9.
  70. Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния. – 2-е изд., т. 23, с. 51-52.
  71. Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния. – 2-е изд., т. 20, с. 545-546.
  72. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 18, с. 145-146.
  73. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 18, с. 309.
  74. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 18, с. 363.
  75. Дуб­ров­ский Д. И. Фено­мен сле­по­глу­хоты. Ещё раз о Загор­ском экс­пе­ри­менте (о фак­тах фаль­си­фи­ка­ции, её защит­ни­ках и об акту­а­ли­за­ции про­блемы) // Фило­соф­ские науки. – 2018. – № 1. – С. 89-117.
  76. Ильен­ков Э. В. Фило­со­фия и куль­тура., с. 216.
  77. Рез­ни­кова Ж. И. Срав­ни­тельно-пси­хо­ло­ги­че­ские аспекты онто­ге­не­ти­че­ского раз­ви­тия пове­де­ния: экс­пе­ри­мен­таль­ные иссле­до­ва­ния // Экс­пе­ри­мен­таль­ная пси­хо­ло­гия. – М., 2015. – Т. 8. № 2., с. 80.
  78. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 2., с. 450.
  79. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 2., с. 462; 18, т. 6, с. 24.
  80. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 6, с. 24.
  81. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 6, с. 25.
  82. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 6, с. 374
  83. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 6, с. 379.
  84. Ленин В. И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний. – 5-е изд., т. 27, с. 11.
  85. Ильен­ков Э. В. Диа­лек­ти­че­ская логика. Очерки исто­рии и тео­рии. – М., 1974., с. 41.
  86. Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния. – 2-е изд., т. 20, с. 523-524.
  87. Ильен­ков Э. В. Диа­лек­ти­че­ская логика. Очерки исто­рии и тео­рии. – М., 1974., с. 40.
  88. Фило­соф­ская энцик­ло­пе­дия. – М., 1970. – Т. 5, с. 151-154.
  89. Голо­би­ани Р. Ф. Основ­ной вопрос совет­ской фило­со­фии // [Элек­трон­ный ресурс] (дата обра­ще­ния: 2018.08.10); Голо­би­ани Р. Ф. При­клю­че­ния одной фило­соф­ской школы // [Элек­трон­ный ресурс] (дата обра­ще­ния: 2018.09.30).
  90. Дро­бы­шев­ский С. В. Неиз­бе­жен ли разум? // [Элек­трон­ный ресурс] (дата обра­ще­ния: 2018.09.30).