Новая книга Д. Волконогова. Часть вторая

Новая книга Д. Волконогова. Часть вторая
~ 26 мин

Как видим, Вол­ко­го­нов вовсе не «про­зрел», а пере­шёл на точку зре­ния бур­жу­а­зии, име­ю­щей право на «дела­ние» своей рево­лю­ции и пола­га­ю­щей, что про­ле­та­риат дол­жен ей активно помо­гать, но никак не выду­мы­вать нечто своё, отлич­ное от её интересов.

Именно с дан­ной точки зре­ния Вол­ко­го­нов рас­смат­ри­вает (точ­нее, пере­смат­ри­вает) исто­рию совет­ского соци­а­ли­сти­че­ского госу­дар­ства, оце­ни­вает дей­ствия и пози­ции его дея­те­лей. Напри­мер, он пишет:

«Ленин лишён гиб­ко­сти, спо­соб­но­сти почув­ство­вать колос­саль­ные воз­мож­но­сти легаль­ной пар­ла­мент­ской дея­тель­но­сти»1 .

Это верно, что Ленин «был лишён гиб­ко­сти» в деле пре­вра­ще­ния рабо­чей пар­тии в пар­ла­мент­скую = бур­жу­аз­ную, как хотели мень­ше­вики. Но нужно учи­ты­вать непре­взой­дён­ную ленин­скую гиб­кость при исполь­зо­ва­нии легаль­ных («закон­ных») мето­дов в рево­лю­ци­он­ных целях.

С точки зре­ния бур­жу­аз­ного демо­крата, раз­гон Учре­ди­тель­ного Собра­ния боль­ше­ви­ками пре­сту­пен и веро­ло­мен. Ленин бы только посме­ялся над этим. Обы­ва­тель уди­вится: «Но ведь боль­ше­вики обе­щали Учре­ди­тель­ное Собра­ние! Выборы были про­ве­дены, сами в них участ­во­вали и всё равно разо­гнали. Не веро­лом­ство ли это?»

Если бы Вол­ко­го­нов «вдруг» не забыл разо­браться в харак­тере рево­лю­ций, что бы он сде­лал, оста­вайся он и сего­дня марк­си­стом, не писал бы он о веро­лом­стве боль­ше­ви­ков, кото­рого на самом деле и не было.

В усло­виях бур­жу­аз­ной рево­лю­ции лозунг Учре­ди­тель­ного Собра­ния был столь же есте­ствен­ным, сколь и необ­хо­ди­мым, а для боль­ше­ви­ков тем более име­ю­щий зна­че­ние. Этот лозунг поз­во­лял зна­чи­тельно про­дви­нуть поли­ти­че­скую борьбу. Учре­ди­тель­ное Собра­ние боль­ше­ви­ками рас­смат­ри­ва­лось как этап на пути к рево­лю­ции соци­а­ли­сти­че­ской, к дик­та­туре про­ле­та­ри­ата. После Октября этот лозунг поте­рял акту­аль­ность, но озна­чал откат назад, контрреволюцию.

Боль­ше­ви­кам неза­чем было быть веро­лом­ными. Они достигли своей цели и без Учре­ди­тель­ного Собра­ния. «Тем самым они лишили народ сво­боды», — кри­чит совре­мен­ный либе­рал. Обви­не­ние ста­рое, губи­тель­ное, давно опровергнутое.

Боль­ше­вики и не обе­щали сво­боду для всех, ибо отлично пони­мали, что такая «пол­ная сво­бода» воз­можна только при отсут­ствии госу­дар­ства как инсти­тута. Но ком­му­ни­сты — не анар­хи­сты. Они не поз­во­лят себе, в отли­чие от Вол­ко­го­нова, заяв­ле­ний, подоб­ных следующему:

«Посте­пенно, но неуклонно теря­лась глав­ная идея любой рево­лю­ции — сво­бода. Уже в самом начале она была заме­нена дру­гой — идеей вла­сти как пред­течи сво­боды»2 .

Но Вол­ко­го­нов тоже не отри­цает необ­хо­ди­мость вла­сти. Под­лин­ную, «циви­ли­зо­ван­ную» сво­боду для всех обес­пе­чи­вает либе­раль­ная власть. Сво­боду, но только в рам­ках бур­жу­аз­ной системы, зако­нов «демо­кра­ти­че­ского» пра­ви­тель­ства. Капи­та­лизм — это сво­бода для всех? Уже испы­ты­ваем, г. Волкогонов.

Как «пре­ступ­ный» харак­те­ри­зует автор Брест­ский мир. Обра­тите вни­ма­ние на то, что его оценка и в пер­вом изда­нии «Ста­лина», и в тре­тьем исправ­лен­ном (1991 год) сов­па­дает, и, как вы дога­ды­ва­е­тесь, она без­условно поло­жи­тель­ная. Нетрудно заме­тить, что г. Вол­ко­го­нов меняет одну «обще­че­ло­ве­че­скую» истину на дру­гую, пере­ходя с точки зре­ния одной пар­тии на сто­рону дру­гой (пожа­луй, нигде так выпукло не про­яв­ля­ется пар­тий­ность в исто­ри­че­ской науке, как в про­из­ве­де­ниях г. Волкогонова).

Если в «Ста­лине» про­тив­ни­ков Ленина в вопросе о Брест­ском мире Вол­ко­го­нов назы­вает «людьми фразы, пря­мо­ли­нейно и при­ми­тивно пони­мав­шими суть рево­лю­ци­он­ной чести», то в био­гра­фии Ленина счи­тает эту (свою же!) оценку вер­ной только «с точки зре­ния цинизма поли­тики». Но «с пози­ций морали и наци­о­наль­ного досто­ин­ства» их пози­ция должна заслу­жи­вать ува­же­ние3 .

Брест­ский мир, по мне­нию Вол­ко­го­нова, — не «спа­си­тель­ный шанс» для рево­лю­ции, как он пола­гал ещё три года назад, а «сви­де­тель­ство измены». Ника­кой про­зор­ли­во­сти и сме­ло­сти Ленин не про­явил, поскольку Гер­ма­ния была обре­чена, её доко­нала не соб­ствен­ная рево­лю­ция, а «Антанта». «Антанта» спасла Рос­сию от «уни­зи­тель­ного» мира. Спра­вед­ли­во­сти ради сле­дует ска­зать, что г. Вол­ко­го­нов не отме­тает вовсе какое-либо зна­че­ние гер­ман­ской рево­лю­ции, назы­вая её «козы­рем» Ленина, «кото­рый по воле рока ока­жется счаст­ли­вым»4 .

Сюжет с Брест­ским миром при­ме­ча­те­лен тем, что, во-пер­вых, потре­бо­вался Вол­ко­го­нову для изоб­ли­че­ния Ленина в непа­три­о­тизме, а, во-вто­рых, разъ­яс­няет, как сле­дует пра­вильно, в «обще­че­ло­ве­че­ском» смысле пони­мать патриотизм.

Понятно, что пат­ри­о­тизм — это любовь к Оте­че­ству, здесь Вол­ко­го­нов не ори­ги­на­лен. Оче­видно также, что такое абстракт­ное пони­ма­ние любви к Оте­че­ству г. Вол­ко­го­нов не рас­про­стра­няет на такое явле­ние, как совет­ский пат­ри­о­тизм, раз он счи­тает, что боль­ше­визм был чуже­ро­ден Рос­сии. Всё ста­но­вится на свои места, если мы зада­димся вопро­сом, какое Оте­че­ство, т. е. какую «поли­ти­че­скую, куль­тур­ную и соци­аль­ную среду» он пред­ла­гает любить. Ту, кото­рая у нас была на про­тя­же­нии семи деся­ти­ле­тий с лиш­ним, или ту, что про­су­ще­ство­вала несколько меся­цев с фев­раля по октябрь 1917 года? Да-да, вы пра­вильно пола­га­ете: Рос­сию, кото­рую мы тогда поте­ряли. Вол­ко­го­нов даже про­стил бы Керен­скому сепа­рат­ный мир с нем­цами, лишив­ший бы боль­ше­ви­ков этого козыря. В таком слу­чае ведь Керен­ский «мог бы не только сохра­нить власть, сбе­речь демо­кра­ти­че­ские заво­е­ва­ния, но и… изба­вить Рос­сию от деся­ти­ле­тий мук несво­боды»5 . Куда вот только делось пат­ри­о­ти­че­ское цело­муд­рие г. Вол­ко­го­нова? «Ленин при­хо­дит к пара­док­саль­ному выводу, глу­боко анти­па­три­о­ти­че­скому по своей сути: войну нужно похо­ро­нить даже ценой пора­же­ния Рос­сии», — кле­ве­щет либе­рал — «пат­риот»6 . И вдруг, как самый отъ­яв­лен­ный пора­же­нец и капи­ту­лянт, ого­ро­ши­вает: импе­ри­а­ли­сти­че­ская война никому не была нужна7 .

Да, Ленин был вра­гом бур­жу­аз­ного «оте­че­ства», нахо­дя­ще­гося под вла­стью «демо­кра­ти­че­ского» пра­ви­тель­ства. Но он был убеж­дён в том, что «про­ле­та­риат не может отно­ситься без­раз­лично и рав­но­душно к поли­ти­че­ским, соци­аль­ным и куль­тур­ным усло­виям своей борьбы, сле­до­ва­тельно, ему не могут быть без­раз­личны и судьбы его страны»8 .

«Рос­сия идёт теперь, — писал Ленин вскоре после под­пи­са­ния Брест­ского мира, — … к наци­о­наль­ному подъ­ёму, к вели­кой оте­че­ствен­ной войне… Мы обо­ронцы с 25 октября 1917 г. Мы за „защиту оте­че­ства“, но та оте­че­ствен­ная, к кото­рой мы идём, явля­ется вой­ной за соци­а­ли­сти­че­ское оте­че­ство»9 .

Тиль­зит­ский мир 1807 года, уни­зи­тель­ный для Рос­сии, как и пора­же­ния цар­ской Рос­сии в Крым­ской и рус­ско-япон­ской вой­нах, вызы­вали наци­о­наль­ный подъём, кото­рый вёл к тор­же­ству бур­жу­а­зии над фео­да­лиз­мом. Брест­ский мир про­буж­дал наци­о­наль­ный подъём, направ­ляв­ший раз­ви­тие по пути к социализму.

Этот подъём дал осно­ва­ние Ленину заявить:

«Пат­ри­о­тизм чело­века, кото­рый лучше будет три года голо­дать, чем отдать Рос­сию ино­стран­цам, — это насто­я­щий пат­ри­о­тизм, без кото­рого мы три года не про­дер­жа­лись бы. Без этого пат­ри­о­тизма мы не доби­лись бы защиты Совет­ской рес­пуб­лики, уни­что­же­ния част­ной соб­ствен­но­сти… Это — луч­ший рево­лю­ци­он­ный пат­ри­о­тизм»10 .

Спу­стя семь деся­ти­ле­тий оте­че­ствен­ная бур­жу­а­зия смогла взять соци­аль­ный реванш, пре­кра­тив «холод­ную войну» между капи­та­лиз­мом и соци­а­лиз­мом ценой раз­вала «соци­а­ли­сти­че­ского оте­че­ства» — СССР и раз­вя­зы­ва­ния на зна­чи­тель­ной его тер­ри­то­рии граж­дан­ских войн. А идео­ло­ги­че­скую «холод­ную» войну внутри уже самой Рос­сии про­дол­жают вол­ко­го­новы, резуны и прочие.

Будучи не в силах дока­зать шпи­он­ство Ленина в пользу Гер­ма­нии, Вол­ко­го­нов доволь­ству­ется сле­ду­ю­щим «убий­ствен­ным» выводом:

«Фак­ти­че­ски Гер­ма­ния в импе­ри­а­ли­сти­че­ской войне про­тив Рос­сии имела союз­ни­ками не только Австро-Вен­грию, Тур­цию и Бол­га­рию, но и боль­ше­ви­ков»11 .

Обра­тите вни­ма­ние, как выго­ра­жи­вает Вол­ко­го­нов «пат­ри­о­тич­ное» цар­ское пра­ви­тель­ство. Ока­зы­ва­ется, не оно раз­вя­зало и вело импе­ри­а­ли­сти­че­скую войну, а боль­ше­вики, чтобы пре­вра­тить её в войну граж­дан­скую. Не импе­ри­а­ли­сти­че­ская война стала при­чи­ной рево­лю­ций и граж­дан­ской войны, «пио­не­рами, вдох­но­ви­те­лями, зачи­на­те­лями» её Вол­ко­го­нов без­ого­во­рочно объ­яв­ляет боль­ше­ви­ков12 .

Если в книге «Ста­лин» (1991 год) Вол­ко­го­нов утвер­ждал, что «глав­ным ката­ли­за­то­ром и вдох­но­ви­те­лем этой войны была ино­стран­ная воен­ная интер­вен­ция», то сего­дня он без тени сомне­ния уже не счи­тает импе­ри­а­ли­сти­че­ские госу­дар­ства «основ­ными гене­ра­то­рами страш­ной рос­сий­ской меж­до­усо­бицы»13 . При этом Вол­ко­го­нов не утруж­дает себя доказательствами.

А мы на это вновь отве­тим сло­вами писа­теля Г. Уэллса из книги «Рос­сия во мгле»:

«Не ком­му­низм, а евро­пей­ский импе­ри­а­лизм втя­нул эту огром­ную, рас­ша­тан­ную, обанк­ро­тив­шу­юся импе­рию в шести­лет­нюю изну­ри­тель­ную войну. И не ком­му­низм тер­зал эту стра­да­ю­щую и, быть может, поги­ба­ю­щую Рос­сию суб­си­ди­ро­ван­ными извне непре­рыв­ными напа­де­ни­ями, втор­же­ни­ями, мяте­жами, душил её чудо­вищно жесто­кой бло­ка­дой. Мсти­тель­ный фран­цуз­ский кре­ди­тор, тупой англий­ский жур­на­лист несут гораздо боль­шую ответ­ствен­ность за эти смерт­ные муки, чем любой ком­му­нист».

Ещё совсем недавно Вол­ко­го­нов не сомне­вался и в том, что крас­ный тер­рор был отве­том на тер­рор белый. Сего­дня, не сму­ща­ясь и всё так же без дока­за­тельств, он утверждает:

«Крас­ный тер­рор вызвал и тер­рор белый, но там ини­ци­а­тива, в основ­ном, при­над­ле­жала низо­вой массе как реак­ция на боль­ше­вист­ские бес­чин­ства»14 .

Как видим, Вол­ко­го­нов не про­сто выго­ра­жи­вает бело­гвар­дей­ских вое­на­чаль­ни­ков, он откро­венно даёт понять: белый тер­рор был спра­вед­лив, тем более его ини­ци­и­ро­вали массы (вот, когда Вол­ко­го­нов вспом­нил о массах!).

Таким обра­зом, Вол­ко­го­нов не про­тив тер­рора вообще, он одоб­ряет «спра­вед­ли­вый» тер­рор. Он даже про­из­но­сит пане­ги­рик фран­цуз­ским яко­бин­цам, кото­рые «вос­пе­вали тер­рор во имя сво­боды»15 и пыта­лись «силой сво­его духа» (!!!) «пере­де­лать исто­рию». Но что «нрав­ственно» бело­гвар­дей­цам и яко­бин­цам, — в конеч­ном счёте, они хотели того же, за что высту­пает г. Вол­ко­го­нов, — боль­ше­ви­кам «без­нрав­ственно».

Итак, автор не про­сто реа­би­ли­ти­рует, он пре­воз­но­сит «белые ризы», «хру­сталь „белой идеи“» и готов оправ­дать белый тер­рор во имя этой идеи.

А потому не может про­стить боль­ше­ви­кам царе­убий­ство. Сле­дует напом­нить, что пози­ция боль­ше­ви­ков в отно­ше­нии Нико­лая II не скры­ва­лась, чему можно найти под­твер­жде­ние в опуб­ли­ко­ван­ных сочи­не­ниях Ленина. Видимо, г. Вол­ко­го­нов, будучи чле­ном КПСС, как Ленин, счи­тал Нико­лая «раз­бой­ни­ком, достой­ным казни».

Как известно, и при жизни наш послед­ний импе­ра­тор все­об­щей любо­вью и при­зна­нием не поль­зо­вался. Зва­ние «Кро­ва­вый» он полу­чил неспро­ста. Вот что писал о нём зна­ме­ни­тый юрист А. Ф. Кони:

«Мне кажется, что искать объ­яс­не­ния мно­гого, при­вед­шего в конце кон­цов Рос­сию к гибели и позору, надо не в умствен­ных спо­соб­но­стях Нико­лая II, а в отсут­ствии у него сердца, бро­са­ю­ще­гося в глаза в целом ряде его поступ­ков».

Начало его цар­ство­ва­ния озна­ме­но­ва­лась «Ходын­кой», когда в резуль­тате «народ­ных гуля­ний» погибло около 5 тысяч чело­век (офи­ци­ально — 1389). Когда вече­ром на теле­гах раз­во­зили трупы, Нико­лай II тан­це­вал на балу во фран­цуз­ском посоль­стве, несмотря на просьбу посла отсро­чить этот бал.

9 января 1905 г. он не захо­тел встре­титься с наро­дом (140 тысяч чело­век), при­шед­шим пода­вать ему пети­цию о своем тяжё­лом поло­же­нии, нака­нуне трус­ливо сбе­жал в Цар­ское Село. Рас­стрел, учи­нён­ный его дядей, вели­ким кня­зем Вла­ди­ми­ром Алек­сан­дро­ви­чем (петер­бург­ским гене­рал-губер­на­то­ром), вызвал около 4600 уби­тых и раненых.

Поис­тине, нет пре­дела лице­ме­рию Волкогонова.

«…Ленин отка­зы­вал всем, абсо­лютно всем, иметь право на дру­гую точку зре­ния и счи­тать её вер­ной»16 .

«Ари­сто­кра­ти­че­ский интел­лект не допус­кает оскор­би­тель­ного уни­же­ния своих оппо­нен­тов»17 .

Но не воз­бра­ня­ется же Вол­ко­го­нову обо­звать Ста­лина «фор­мен­ным пира­том», Ежова «физи­че­ским и умствен­ным кре­ти­ном», Ленина — «Анти­хри­стом». А к совре­мен­ным нео­ло­гиз­мам: «совки», «красно-корич­не­вые», «ком­муно-фаши­сты» вол­ко­го­нов­ский «ари­сто­кра­ти­че­ский интел­лект» ника­кого отно­ше­ния не имеет?

Право, г. Вол­ко­го­нов, само по себе ещё ничего не зна­чит. Кре­стья­нин, тем более кулак, капи­та­лист и назы­ва­ю­щий себя либе­ра­лом интел­ли­гент не могут и не будут думать так, как Ленин, боль­ше­вики, ком­му­ни­сти­че­ский про­ле­та­риат, если сами, конечно, не захо­тят. Но их объ­ек­тив­ное поло­же­ние, образ жиз­не­де­я­тель­но­сти не делают и не сде­лают убеж­дён­ными соци­а­ли­стами, тем более марк­си­стами, без риска поте­рять это самое поло­же­ние. Абсо­лютно ясно, что в любом раз­де­лён­ном и неод­но­род­ном обще­стве не суще­ствует «рав­но­пра­вия» точек зре­ния, тем более мно­же­ства «рав­но­прав­ных» истин. Гос­под­ствует, в конеч­ном счёте, только одна точка зре­ния, одна «истина» гос­под­ству­ю­щего класса, выда­ва­е­мая за «обще­че­ло­ве­че­скую». Кем бы вы были, г. Вол­ко­го­нов, сего­дня, если бы вдруг не «про­зрели»?

Не только в «веро­лом­стве, непо­сле­до­ва­тель­но­сти, дву­ли­чии» изоб­ли­чает Вол­ко­го­нов Ленина.

«В поли­тике так бывает», — готов про­щать наш био­граф. «Но какова в этом слу­чае мораль?» — пате­ти­че­ски вопро­шает он18 .

Чтобы разо­гнать Учре­ди­тель­ное Собра­ние, пишет этот исто­рик, Ленин исполь­зо­вал «дема­го­ги­че­ский» приём — гово­рить от имени народа. С тех пор «любое сомни­тель­ное дея­ние при­кры­ва­лось мифи­че­ской „волей народа“»19 .

Но Вол­ко­го­нов вынуж­ден при­знать «непо­слуш­ность народа» Учре­ди­тель­ному Собра­нию. И даже более. Боль­ше­ви­ков под­дер­жало больше людей, чем Ель­цина в сен­тябре 1993 года! Роспуск Совет­ской вла­сти спу­стя почти 75 лет после раз­гона учре­ди­ловки тоже оправ­ды­вался «волей народа»:

«…над пар­ла­мен­том дол­жен сто­ять не ленин­ский съезд [Съезд народ­ных депу­та­тов РСФСР — А. Ч.], а только Бог и Народ»20 .

И уж совсем некстати осуж­де­ние боль­ше­ви­ков за «раде­ние о бла­го­по­лу­чии одних ценой жал­кого про­зя­ба­ния мно­гих»21 на фоне того, что сотво­рила «шоко­вая терапия».

Я, наде­юсь, убе­дил чита­теля, что всем рас­суж­де­ниям Вол­ко­го­нова о сво­боде, демо­кра­тии, пат­ри­о­тизме, его обли­че­ниям наси­лия и без­нрав­ствен­но­сти — грош цена. Теперь перей­дём к ана­лизу кон­крет­ных иссле­до­ва­тель­ских при­ё­мов Вол­ко­но­гова как историка.

Нужно сразу ого­во­риться, что все факты в книге подо­браны и подо­гнаны таким обра­зом, чтобы они апри­ори соот­вет­ство­вали уста­нов­лен­ной схеме и при­званы лишь обли­чать боль­ше­вист­ский «экс­пе­ри­мент» и его глав­ного «творца». Сам по себе этот метод анти­на­учен, да, бог с ней, с нау­кой. Если автор счи­тает науч­ным пред­став­ле­ние о дви­же­нии миро­вой исто­рии «от бюро­кра­тии и тота­ли­тар­но­сти к демо­кра­тии и циви­ли­зо­ван­но­сти»22 , пусть будет так.

Но надо же при этом быть в ладах с эле­мен­тар­ной логи­кой. Чего стоит, напри­мер, фраза:

«…ате­изм стал важ­ной состав­ной частью свет­ской рели­гии»23 .

Зна­ете, это уже нечто ору­эл­лов­ское: ате­изм = рели­гия. Или такое:

«…соци­а­ли­сти­че­ское стро­и­тель­ство у нас было под­ме­нено стро­и­тель­ством госу­дар­ствен­ным»24 .

Это что-то из арсе­нала анархизма.

Нельзя обойти и «малень­кую» неточ­ность: Вол­ко­го­нова «пора­жает настой­чи­вость Ленина дока­зать, что та фило­соф­ская школа, кото­рая допус­кает суще­ство­ва­ние рели­гии, не явля­ется науч­ной»25 .

Дмит­рий Анто­но­вич, наверно, хотел ска­зать: «… допус­кает суще­ство­ва­ние бога». Ну, поду­ма­ешь, неболь­шая про­сти­тель­ная небреж­ность. Можно оспа­ри­вать суще­ство­ва­ние бога, но не рели­гии, здесь г. Вол­ко­го­нов напрасно кле­ве­щет на марксизм.

Делать апри­ор­ные выводы и под­би­рать под них факты — излюб­лен­ный, давно про­ве­рен­ный приём Вол­ко­го­нова. Вот что он пишет на стра­нице 289 в томе 2:

«…крем­лёв­ское руко­вод­ство, захва­чен­ное бесов­ством поиска вра­гов, уже не верит никому. На одном из аген­тур­ных сооб­ще­ний Зорге Ста­лин нало­жил резо­лю­цию: „Прошу мне больше немец­кой дез­ин­фор­ма­ции не при­сы­лать“».

Ни слова о том, какое сооб­ще­ние напра­вил Зорге, о чём оно. Мы, чита­тели, оста­ёмся в неве­де­нии, правду или ложь сооб­щал Зорге.

Сна­чала Вол­ко­го­нов гово­рит правду. Потом её опро­вер­гает. Конеч­ный вывод (лжи­вый!) пре­под­но­сится как истина. Вот как, допу­стим, он опи­сы­вает дело неко­его Кисе­лёва26 , при­го­во­рён­ного рево­лю­ци­он­ным три­бу­на­лом к рас­стрелу. Тот обра­тился за помо­щью к пред­се­да­телю СНК. Ленин, как пишет, Вол­ко­го­нов, «ушёл от жела­ния разо­браться в суще­стве тра­ге­дии». Всё верно. Ленин, кото­рый, судя из его записки, при­во­ди­мой исто­ри­ком, фак­тов не знал и пере­дал дело Дзер­жин­скому. Обыч­ный рядо­вой слу­чай, поду­мает чита­тель. Неясно только, для чего он пона­до­бился Вол­ко­го­нову? Ока­зы­ва­ется, вот для чего.

«Для Ленина отяг­ча­ю­щим обсто­я­тель­ством яви­лось то, что Кисе­лёв „был плехановцем“».

Как же так, законно воз­му­тимся мы, Ленин в дело не вни­кал, фак­тов не знал, про­сто пере­дал его для раз­би­ра­тель­ства дру­гим лицам, как же он мог выно­сить при­го­вор? Откуда это выте­кает? За что кон­кретно был осуж­дён Кисе­лёв? Вол­ко­го­нов тоже решил не вни­кать в суще­ство дела. Зачем? Жела­е­мый эффект достиг­нут. Ленин осуждён.

Тот же приём про­ти­во­ре­чия при опи­са­нии там­бов­ского «народ­ного» вос­ста­ния в 1921 году. Для лик­ви­да­ции кре­стьян­ского выступ­ле­ния Буха­рин «доби­вался и добился-таки, хотя лишь как наме­ре­ние [!? — А. Ч.], осу­ще­ствить [так в тек­сте — А. Ч.] „скостку“, облег­чить поло­же­ние кре­стьян». Ленин вроде бы согла­сился и «пред­ло­жил вызвать в Там­бов Анто­нова — Овсе­енко, чтобы вме­сте с эко­но­ми­че­скими мерами при­ме­нить и меры воен­ные».

Итак, Вол­ко­го­нов вроде не отри­цает наме­ре­ния боль­ше­ви­ков отме­нить досрочно в губер­нии прод­раз­вёрстку. Но что это? «Вообще, как посчи­тал Ленин и дру­гие члены Полит­бюро, нужны совсем не эко­но­ми­че­ские меры, а кара­тель­ные …, — читаем чуть дальше. — Вос­ста­ние было утоп­лено в крови… Буха­рин совсем не под­хо­дил для репрес­сив­ных дей­ствий, он пытался решать про­блему эко­но­ми­че­ски и поли­ти­че­ски»27 .

Таким обра­зом, у чита­теля созда­ётся жела­е­мое впе­чат­ле­ние об исклю­чи­тель­ной жесто­ко­сти боль­ше­ви­ков. При этом Вол­ко­го­нов умал­чи­вает: досроч­ная отмена прод­раз­вёрстки в ходе подав­ле­ния вос­ста­ния — не наме­ре­ние, а реаль­ный факт.

Умол­ча­ние — при­выч­ное ору­жие Вол­ко­го­нова — разит напо­вал. Напри­мер, он заяв­ляет: в ленин­ских декре­тах «речь совсем не шла о сво­боде как выс­шей цен­но­сти, как глав­ной цели рево­лю­ции». При этом пре­воз­но­сятся «Билль о пра­вах» англий­ской бур­жу­аз­ной рево­лю­ции 1689 года, аме­ри­кан­ская Декла­ра­ция неза­ви­си­мо­сти 1776 года, «сфор­му­ли­ро­вав­шие в каче­стве фун­да­мен­таль­ных целей своих соци­аль­ных потря­се­ний права чело­века и его сво­боды»28 . И ни слова о «Декла­ра­ции прав экс­плу­а­ти­ру­е­мого народа» рос­сий­ской соци­а­ли­сти­че­ской революции.

Ино­гда Вол­ко­го­нов забы­вает ссы­латься на пер­во­ис­точ­ники. Откуда, напри­мер, взяты огром­ные цифры жертв в Граж­дан­ской войне, анти­со­вет­ских мяте­жей, репрес­сий?29

Без ссы­лок обхо­дится Вол­ко­го­нов при цити­ро­ва­нии: Зино­вьева30 , Ста­лина31 и даже при­во­дит целые диа­логи32 .

Само­уве­рен­ность ино­гда под­во­дит Вол­ко­го­нова. Нельзя без улыбки читать следующее:

«Как я мог уста­но­вить (не нашёл ни одного сви­де­тель­ства!)…»33

Осо­бенно инте­ре­сен сюжет о голоде в Рос­сии 1921 года. Изна­чально иссле­до­ва­ние этой про­блемы под­чи­нено цели: дока­зать, что голод и раз­руха не были при­о­ри­тет­ными в поли­тике боль­ше­ви­ков. «…Ни разу, нигде, ни в одной строчке Ленина не про­зву­чало раз­ду­мье над тем, почему боль­ше­ви­кам, на про­тя­же­нии марта — октября 1917 года уве­ренно брав­шим на себя обя­за­тель­ство немед­ленно дать народу всё, о чем тот меч­тает, не уда­лось до пово­рота к нэпу при­не­сти ему ничего, кроме раз­рухи, граж­дан­ской войны, голода и тер­рора», — цити­рует Вол­ко­го­нов Д. Штур­мана и замечает:

«Видимо, не это было основ­ным, ведь глав­ное было сде­лано: власть была в руках пар­тии! Ленин мог пола­гать, что этот исто­ри­че­ский факт был его оправ­да­нием»34 .

Он здесь не ори­ги­на­лен: был ли в исто­рии какой-либо пра­ви­тель, все­рьёз пола­гав­ший, что власть можно дер­жать, орга­ни­зо­вав «раз­руху, голод, тер­рор»? Если были, судьба их печальна. Напом­ним один исто­ри­че­ский факт. В 1911 году в раз­гар сто­лы­пин­ской аграр­ной реформы жесто­кий голод охва­тил 30 млн кре­стьян Повол­жья, а Рос­сия и в этот год выво­зила хлеб за гра­ницу. Но исто­рик-про­ку­рор видимо счи­тает, что достой­ным было бы постра­дать за такие реформы.

Про­ил­лю­стри­руем ещё «при­емы» г. Вол­ко­го­нова. Вот как он опи­сы­вает рас­пре­де­ле­ние 1) кон­фис­ко­ван­ных цер­ков­ных богатств и 2) денег на «миро­вую революцию»:

  1. «…часть шла в рас­по­ря­же­ние непо­сред­ственно Полит­бюро, в фонд Комин­терна, на нужды ГПУ, на „госу­дар­ствен­ное стро­и­тель­ство“, и лишь неболь­шая [какая именно? — А. Ч.] часть пере­па­дала для закупки про­до­воль­ствия». «…Нема­лая часть оста­ва­лась на местах для нужд мест­ных вла­стей» [какая часть? Для каких целей? — А. Ч.]35 .
  2. На одном из засе­да­ний комис­сии Комин­терна в 1922 года рас­пре­де­лили 5536400 золо­тых руб­лей. «По име­ю­щимся дан­ным [у кого? Откуда? Нет ссы­лок — А. Ч.] Сов­нар­ком на про­до­воль­ствие голо­да­ю­щим истра­тил в том году в три раза мень­шую сумму»36 .

Как вам такой при­ём­чик? Автор сооб­щает о засе­да­нии Полит­бюро в ноябре 1921 года, кото­рое еди­но­гласно откло­нило хода­тай­ство комис­сии по улуч­ше­нию жизни детей37 . Логика Вол­ко­го­нова по-дет­ски про­ста: откло­нили — зна­чит, жизнь детей не бес­по­коит, сле­до­ва­тельно, боль­ше­вики бес­че­ло­вечны. Но ни слова о том, что именно было откло­нено Полит­бюро и почему.

Вол­ко­го­нов не назы­вает коли­че­ство засе­да­ний Полит­бюро, рас­смат­ри­вав­ших про­блему голода. Он выби­рает лишь одно (!) засе­да­ние, на кото­ром вопрос об изда­нии писем и днев­ни­ков быв­шей импе­ра­трицы, видите ли, рас­смат­ри­вался подроб­нее и осно­ва­тель­нее, чем про­блема голода.

Вол­ко­го­нов делает поис­тине эпо­халь­ные… без­до­ка­за­тель­ные выводы. «Сотни тысяч, мил­ли­оны архив­ных дел ЦК КПСС, КГБ, — заяв­ляет он с таким видом, будто он все эти мил­ли­оны доку­мен­тов дос­ко­нально изу­чил, — сви­де­тель­ствуют: „ленин­ское Полит­бюро“ и после смерти его осно­ва­теля во имя дости­же­ния цели не гну­ша­лось ника­кими, даже самыми гряз­ными, сред­ствами»38 ; «идео­ло­ги­че­ские, поли­ти­че­ские вопросы в ленин­ском госу­дар­стве все­гда имели при­о­ри­тет перед вопро­сами эко­но­ми­че­скими, соци­аль­ными»39 . Однако при­во­ди­мая на с. 389 вто­рого тома сводка вопро­сов, рас­смат­ри­вав­шихся на засе­да­ниях Полит­бюро в 1973 года, не даёт повода для таких умозаключений.

Ещё одно заяв­ле­ние такого рода: лабо­ра­то­рии по сохра­не­нию тела Ленина вла­сти уде­ляли «неиз­ме­римо боль­шее вни­ма­ние, чем нашей бед­ной меди­цине»40 . Воис­тину меща­нин мыс­лит исклю­чи­тельно гиперболами.

Не устоял Вол­ко­го­нов перед иску­ше­нием пофан­та­зи­ро­вать на тему: «А что, если бы…?» «…Если бы в 1917 году боль­ше­вики не свер­шили пере­во­рот, — пишет наш автор, — если бы „фев­раль“ устоял… это была бы вели­кая демо­кра­ти­че­ская дер­жава, зани­ма­ю­щая пере­до­вые пози­ции по всем направ­ле­ниям. А, глав­ное, Рос­сия не рас­па­лась бы, как СССР, поскольку боль­ше­вики и Ленин не лик­ви­ди­ро­вали бы губерн­ское деле­ние»41 .

Для нас пред­став­ляет осо­бен­ный инте­рес, как бур­жу­аз­ная наука в лице г. Вол­ко­го­нова объ­яс­няет при­чины раз­вала СССР и кру­ше­ния социализма.

Гос­под­ству­ю­щему классу срочно нужна удоб­ная схема. «Холод­ная война» про­тив ком­му­ни­стов, очер­не­ние совет­ской исто­рии, совет­ских вождей укреп­ляют бур­жу­аз­ные порядки. Необ­хо­димо взва­лить на ком­му­ни­стов вину и за раз­вал СССР и крах системы, за это и берётся «при­двор­ный лето­пи­сец» Волкогонов.

Не опа­са­ясь быть ули­чён­ным в анти­ис­то­ризме, Вол­ко­го­нов даёт понять: при­чина рас­пада СССР в самом факте его созда­ния. При этом автор лице­мерно взды­хает: хоть «совет­ская импе­рия» и «пред­стала перед миром в своём гре­хов­ном вели­чии»42 , «жаль, до бес­ко­неч­но­сти жаль, что погиб Союз»43 .

То же отсут­ствие кон­кретно-исто­ри­че­ского под­хода в основе сле­ду­ю­щего заяв­ле­ния Волкогонова:

«…октябрь­ская победа, фан­та­сти­че­ски неожи­дан­ная, неле­пая, ска­зочно лёг­кая, была непре­хо­дя­щим симп­то­мом гря­ду­щего пора­же­ния не только Ленина, но и лени­низма».

Вол­ко­го­нова даже не сму­щает, что рас­суж­дая ана­ло­гич­ным обра­зом, можно пер­вого Рома­нова обви­нить в печаль­ном конце монар­хии и дина­стии. Оче­видно, что при таком под­ходе мы полу­чим мно­же­ство «рав­но­прав­ных» истин при усло­вии, что «истина» Вол­ко­го­нова пре­тен­дует на «обще­че­ло­ве­че­скую».

Вто­рую при­чину кру­ше­ния системы Вол­ко­го­нов мас­ки­рует под неопре­де­лён­ным сло­вом «само­рас­пад». Это про­дик­то­вано един­ственно стрем­ле­нием скрыть непо­сред­ствен­ных дей­ству­ю­щих лиц этой драмы, сле­до­ва­тельно, оправ­дать их поступки, от кото­рых уже якобы ничего не зависело.

«…Моно­лит­ная система, создан­ная боль­ше­ви­ками, могла суще­ство­вать лишь в бес­ко­неч­ной войне: с окру­жа­ю­щими про­тив­ни­ками, внут­рен­ними „вра­гами“, потен­ци­аль­ными агрес­со­рами, с раз­ными ина­ко­мыс­ля­щими, иными, нежели ком­му­ни­сти­че­ская, идео­ло­ги­ями. Как только выяс­ни­лось, то боль­шин­ство этих угроз мифи­че­ские [! — А. Ч.], система рух­нула»44 .

Вол­ко­го­нова не сму­щает про­ти­во­ре­чие с кон­цеп­цией соб­ствен­ной книги, согласно кото­рой та Рос­сия рух­нула не сама по себе, а исклю­чи­тельно из-за большевиков.

Страшно наблю­дать, что вытво­ряет с исто­рией Вол­ко­го­нов и про­чие «бор­зо­писцы». Пора, до зарезу необ­хо­димо начи­нать и рас­ши­рять дви­же­ние в защиту науки, про­тив бур­жу­аз­ных фаль­си­фи­ка­то­ров исто­рии. Дого­вор о граж­дан­ском согла­сии, в кото­ром гово­рится о недо­пу­сти­мо­сти иска­же­ния исто­ри­че­ских фак­тов, уже не спасает!

Лето 1994 г.

Нашли ошибку? Выде­лите фраг­мент тек­ста и нажмите Ctrl+Enter.

При­ме­ча­ния

  1. «Ленин», т. 1, с. 151.
  2. «Ленин», т. 1, с. 135.
  3. «Ленин», т. 1, с. 337.
  4. «Ленин», т. 1, с. 337.
  5. «Ленин», т. 1, с. 285.
  6. «Ленин», т. 2, с. 425.
  7. «Ленин», т. 1, с. 133.
  8. ПСС, т. 17, с. 190.
  9. ПСС, т. 36, с. 82.
  10. ПСС, т. 42, с. 124.
  11. «Ленин», т. 1, с. 208.
  12. «Ленин», т. 1, с. 349.
  13. «Ленин», т. 1, с. 350.
  14. «Ленин», т. 1, с. 331.
  15. «Ленин», т. 1, с. 125.
  16. «Ленин» т. 2, с. 185.
  17. «Ленин», т. 2, с. 461.
  18. «Ленин», т. 2, с. 434.
  19. «Ленин», т. 1, с. 132-133.
  20. «Ленин», т. 1, с. 313.
  21. «Ленин», т. 2, с. 257.
  22. «Ленин», т. 1, с. 286.
  23. «Ленин», т. 2, с. 226.
  24. «Ленин», т. 2, с. 455.
  25. «Ленин», т. 2, с. 245.
  26. «Ленин», т. 1, с. 166-167.
  27. «Ленин», т. 2, с. 91.
  28. «Ленин», т. 1, с. 135.
  29. «Ленин», т. 2, с. 212.
  30. «Ленин», т. 2, с. 329.
  31. «Ленин», т. 1, с. 138.
  32. «Ленин», т. 2, с. 434.
  33. «Ленин», т. 2, с. 438.
  34. «Ленин», т. 1, с. 134.
  35. «Ленин», т. 2, с. 215–216.
  36. «Ленин», т. 2, с. 284.
  37. «Ленин», т. 1, с. 128.
  38. «Ленин», т. 2, с. 140.
  39. «Ленин», т. 2, с. 321.
  40. «Ленин», т. 2, с. 376.
  41. «Ленин», т. 2, с. 385.
  42. «Ленин», т. 2. с. 201.
  43. «Ленин», т. 2, с. 420.
  44. «Ленин», т. 1, с. 246.