Новая книга Д. Волкогонова

Новая книга Д. Волкогонова
~ 27 мин

Необходимое предисловие

Этот текст я напи­сал два­дцать три года назад, на кани­ку­лах. Я окон­чил чет­вёр­тый курс ист­фака ПГУ и купил све­жий труд Д. Вол­ко­го­нова о Ленине. Я кур­со­вую не писал так увле­чённо, как рецен­зию на этот двух­том­ник. Настолько лёг­кой для «тре­ни­ровки» пока­за­лась мне, начи­на­ю­щему исто­рику, эта меша­нина из вол­ко­го­нов­ских измыш­ле­ний! Можно ска­зать, что на нём я отта­чи­вал своё иссле­до­ва­тель­ское и лите­ра­тур­ное мастерство.

Это пер­вый боль­шой научно-​публицистический опыт в моей жизни. Он состоит из двух частей: письма Вол­ко­го­нову и соб­ственно самой рецен­зии на книгу. Хотя текст имеет пря­мого адре­сата и обра­ща­ется прямо к нему, писал я, конечно, без надежды, что он про­чтёт мой скром­ный труд. Ско­рее, это было напи­сано для ком­му­ни­стов, разо­шед­шихся в то время, кто куда, и пред­на­зна­чено для пуб­ли­ка­ции в ком­му­ни­сти­че­ской прессе. За содей­ствием я обра­тился к про­фес­со­рам М. Г. Сус­лову и Р. И. Косо­ла­пову. Они стали пер­выми чита­те­лями моей рецен­зии. А Михаил Гри­го­рье­вич оста­вил много помет на полях, и этот руко­пис­ный экзем­пляр для меня осо­бенно дорог.

Бла­го­даря Ричарду Ива­но­вичу Косо­ла­пову мой труд был опуб­ли­ко­ван в жур­нале «Изм» в одном из номе­ров 1996 году (к сожа­ле­нию, у меня не сохра­нился). А письмо Вол­ко­го­нову, с кото­рого начи­на­ется рецен­зия, было напе­ча­тано в перм­ском изда­нии «Ком­му­нист Запад­ного Урала», изда­вав­шемся обко­мом КПРФ. По правде ска­зать, я тогда рас­счи­ты­вал на боль­шую дис­кус­сию и на то, что мой скром­ный труд вольётся в общий хор борьбы за сохра­не­ние ленин­ского насле­дия. Но рецен­зию, в конеч­ном итоге, про­чи­тали немно­гие. А пар­тии, сохра­нив­шие ком­му­ни­сти­че­ские назва­ния, погрязли в меж­пар­тий­ных усобицах.

Я бы, может, не обра­тился снова к этому тек­сту, если бы не обна­ру­жил, что спу­стя два­дцать лет Вол­ко­го­нов снова стал вос­тре­бо­ван в Рос­сии. В 2013 году в изда­тель­стве «Эксмо» вышло пере­из­да­ние двух­том­ника под заго­лов­ком «Ленин. Жрец тер­рора». Но добило меня, когда я уви­дел в новей­шем школь­ном учеб­нике по исто­рии, ини­ци­и­ро­ван­ном самим пре­зи­ден­том Рос­сии В. Пути­ным, зада­ние, пред­ла­га­ю­щее деся­ти­класс­ни­кам выска­зать своё отно­ше­ние к выска­зы­ва­нию Д. Вол­ко­го­нова, что «тра­гизм совет­ской исто­рии был пред­опре­де­лён ленин­ским экс­пе­ри­мен­том»1 . Мне каза­лось, что этот автор уже забыт. Ан нет! Ока­зы­ва­ется, я заблуждался.

Поскольку мне как педа­гогу, по всей види­мо­сти, при­дётся выпол­нять это зада­ние с уча­щи­мися, постольку моя рецен­зия на книгу Вол­ко­го­нова снова ста­но­вится необ­хо­ди­мой. И я решил вер­нуться к этому тек­сту. Сна­чала была мысль опуб­ли­ко­вать эту ста­тью для более широ­кой ауди­то­рии, чем в 1994 году, а потом про­дол­жить, так ска­зать, в свете новых исто­ри­че­ских реа­лий. Я долго думал — под­вер­гать текст правке или нет, и решил оста­вить его аутен­тич­ным, пусть и с огре­хами и воз­мож­ными нару­ше­ни­ями пра­вил рус­ского языка. Мне этот текст лично дорог. А ещё я поду­мал, что он сам по себе свое­об­раз­ный доку­мент эпохи, отра­жав­ший состо­я­ние умов в начале 1990-​х годов после рас­пада СССР и раз­грома ком­му­ни­сти­че­ского дви­же­ния, и может пред­став­лять опре­де­лён­ный науч­ный инте­рес для буду­щих иссле­до­ва­те­лей общественно-​политической борьбы в тот период.

Пуб­ли­кую этот текст в двух выпус­ках. А в тре­тьей части пред­по­ла­гаю дать рецен­зию на рецен­зию и пораз­мыш­лять, почему Вол­ко­го­нов снова вос­тре­бо­ван и каким целям слу­жит сего­дня. Ведь учеб­ники, тем более еди­ные — это не про­сто писа­ния каких-​то авто­ров, а отра­же­ние опре­де­лён­ной госу­дар­ствен­ной линии и офи­ци­аль­ный взгляд на исто­рию в жела­е­мом госу­дар­ству направлении.

Я буду при­зна­те­лен за заме­ча­ния к тек­сту и с готов­но­стью отре­а­ги­рую на них при напи­са­нии заклю­чи­тель­ной части.

Письмо Д. Волкогонову

г.Волкогонов,

Вряд ли, рабо­тая над кни­гой «Три­умф и тра­ге­дия», Вы пред­по­ла­гали, что ста­нете авто­ром пер­вого в нашей стране поли­ти­че­ского порт­рета В. И. Ленина. Если б знали, навер­ное, не спе­шили бы с выпус­ком трёх исправ­лен­ных изда­ний томов о Ста­лине. Впро­чем, не сомне­ва­юсь, скоро появится чет­вёр­тое пере­ра­бо­тан­ное изда­ние Вашей пер­вой био­гра­фии. Дело в том, что все книги т. н. три­ло­гии «Вожди» не свя­заны между собой общей кон­цеп­цией. Содер­жа­ние пер­вой книги (прежде всего всё, что каса­ется Ленина) абсо­лютно про­ти­во­ре­чит третьей.

Как же Вы объ­яс­ните сей фено­мен? А-​а, книгу о Ста­лине, ока­зы­ва­ется, Вы писали 15 лет, «видя в Ленине незем­ную без­греш­ность». В созна­нии чело­века, «про­шед­шего мучи­тель­ную эво­лю­цию взгля­дов от ста­ли­ни­ста, через дол­гую марк­сист­скую орто­док­сию к пол­ному отри­ца­нию боль­ше­вист­ской тота­ли­тар­но­сти», «басти­оны лени­низма… пали послед­ними»2 .

Столь дол­гое «про­зре­ние», однако, не поме­шало Вам выпу­стить три изда­ния «Ста­лина» за три (!) года. Тре­тье появи­лось в 1991 году, ещё до печаль­ного авгу­ста. «Басти­оны», как надо пони­мать, еще не пали. А когда это про­изо­шло? «…Когда я осо­знал исто­ри­че­ский крах ленин­ского „дела“», — отве­ча­ете Вы3 . Именно тогда начали книгу о Ленине? Сразу после запрета КПСС? Или с начала 1992 года? Как бы там ни было, дол­жен Вам заме­тить, весьма корот­кий про­ме­жу­ток вре­мени потре­бо­вался Вам, чтобы осво­бо­диться от «ленин­ской коль­чуги дог­ма­тизма», по срав­не­нию с теми пят­на­дца­тью годами, кото­рые Вы отдали «очи­ще­нию» лени­низма от скверны сталинизма.

Впро­чем, Вы навер­няка не сожа­ле­ете, что отдали «уто­пии луч­шие годы своей жизни», будучи «жре­цом ленин­ской схо­ла­стики»4 . Вы даже иро­ни­зи­ру­ете над собой:

«Мы ещё не пред­став­ляем, сколь убо­гими и смеш­ными в сво­еём идо­ло­по­клон­стве будем выгля­деть для людей из 21 века»5 .

Но что поде­ла­ешь, про­ща­ете Вы себя, — «все были обя­заны носить идео­ло­ги­че­скую одежду — эту духов­ную уни­форму обес­че­ло­ве­че­ния лич­но­сти»6 . Вы заблуж­да­е­тесь. Сами же пишете: была интел­ли­ген­ция, спо­соб­ная на про­тест, на интел­лек­ту­аль­ное сопро­тив­ле­ние7 . Вот вы к тако­вой дей­стви­тельно не принадлежали.

«… Мы узнали НЕЧТО иное, нежели нам вну­шали дол­гие деся­ти­ле­тия», — интри­гу­ете Вы обы­ва­теля8 . Это нечто — неиз­вест­ные мате­ри­алы доселе закры­тых архи­вов Полит­бюро, ЦК КПСС, «кото­рые пора­зи­тельно быстро лишают облик вождя боже­ствен­ного нимба»9 . Конечно, Вы име­ете в виду 3724 неопуб­ли­ко­ван­ных ленин­ских доку­мента (помните, кото­рые Вы хотели издать отдель­ными сбор­ни­ками под назва­нием «Неиз­вест­ный Ленин»?). Какое же откры­тие Вы сде­лали бла­го­даря им? Ока­зы­ва­ется, этот дедушка с доб­рым при­щу­ром глаз мог гово­рить очень жесто­кие вещи, а его теле­граммы вре­мён Граж­дан­ской войны должны леде­нить душу.

Впро­чем, в порыве само­раз­об­ла­че­ния Вы ого­ва­ри­ва­е­тесь (жаль, только к концу пер­вого тома):

«Чтобы знать Ленина, под­лин­ного, насто­я­щего, не обя­за­тельно было ждать вскры­тия „ленин­ских тай­ни­ков“. Даже опуб­ли­ко­ван­ный Ленин, если бы наша мысль не была пара­ли­зо­вана мно­го­лет­ней про­па­ган­дой, мог давно выгля­деть в наших гла­зах иным…»10 .

Ой ли! В Ваших ли гла­зах испы­тан­ного бойца идео­ло­ги­че­ского фронта, верой и прав­дой (или неправ­дой) испол­няв­шего свой граж­дан­ский и про­фес­си­о­наль­ный долг штат­ного воен­ного про­па­ган­ди­ста, полу­чав­шего за это, помимо зар­платы, зва­ния, пре­мии, чины?

Хоть Вы и гово­рите, что «любая власть… сколь необ­хо­дима [конечно, очень мно­гим она даёт хлеб насущ­ный — А. Ч.], столь и порочна»11 , тем не менее не счи­тали для себя пороч­ным все­гда нахо­диться при ней и её обслу­жи­вать, как это дела­ете и сей­час. Вам щедро (ком­му­ни­сты, ско­рее, были скупы) опла­тят Ваши бла­го­род­ные граж­дан­ские порывы и спра­вед­ли­вое жела­ние угодить.

Вы правы, Ваша книга «будет под­вер­гаться сомне­нию, опро­вер­гаться, оспа­ри­ваться, раз­об­ла­чаться». Гре­шен, но я решил вне­сти свою лепту в это дело… «Мы это так умеем делать!» — вос­кли­ца­ете Вы12 . Не знаю, как полу­чится у меня. Себя же Вы, г. Вол­ко­го­нов, уже давно раз­об­ла­чили и опровергли.

Часть первая

Дмит­рий Анто­но­вич уве­ряет, что напи­сал бес­при­страст­ную книгу, при­дер­жи­ва­ясь прин­ципа: ни хулы, ни апо­ло­ге­тики13 . Зря уве­ряет. Обра­тите вни­ма­ние на его про­ку­рор­ский тон. Итак,

Обви­не­ние первое.

«За всё время пре­бы­ва­ния у вла­сти Ленин только и делал: рек­ви­зи­ро­вал, отби­рал, лишал, изы­мал, репрес­си­ро­вал… Заводы, фаб­рики, банки, хлеб, дороги, лич­ные цен­но­сти, дома, квар­тиры, одежда… театры, лицеи, типо­гра­фии… ото­брано всё»14 .

Обви­не­ние второе.

Боль­ше­ви­кам «уда­лось раз­жечь войну внутри самого кре­стьян­ства, стра­вить зажи­точ­ных мужи­ков с без­зе­мель­ными, худо­соч­ными, пло­хими работ­ни­ками»15 .

Ленин вино­вен также в том, что

  • «похо­ро­нил пер­вое в исто­рии Рос­сии демо­кра­ти­че­ское правительство;
  • уни­зил Рос­сию пре­ступ­ным миром;
  • разо­гнал Учре­ди­тель­ное собрание;
  • лик­ви­ди­ро­вал имев­ши­еся граж­дан­ские сво­боды и права человека;
  • раз­ру­шил эко­но­мику гигант­ской страны;
  • низ­вёл Советы до при­датка пар­тий­ных комитетов;
  • изгнал цвет наци­о­наль­ной интел­ли­ген­ции за пре­делы отечества;
  • лик­ви­ди­ро­вал рос­сий­скую социал-демократию;
  • уни­что­жил цар­скую семью;
  • пода­вил в крови там­бов­ское, крон­штадт­ское, дон­ское, яро­слав­ское и дру­гие народ­ные восстания;
  • почти уни­что­жил церковь;
  • с помо­щью тер­рора, голода и раз­вя­зан­ной граж­дан­ской войны в стране погу­бил в Рос­сии 13 мил­ли­о­нов чело­ве­че­ских жиз­ней»16 .

Вот так, будто вос­крес­шие все враги Ленина устами Вол­ко­го­нова сво­дят счёты с ком­му­ни­стами, с Лени­ным за своё исто­ри­че­ское пора­же­ние в октябре 1917 году.

Всё «про­зре­ние» Дмит­рия Анто­но­вича заклю­ча­ется в том, что он про­сто пере­шёл на точку зре­ния вра­гов Ленина, на сто­рону бур­жу­аз­ной пар­тии, класса капи­та­ли­стов, низ­верг­ну­того 80 лет назад и воз­рож­да­ю­ще­гося сего­дня. Вол­ко­го­нов ушёл на службу этому классу. Исто­ри­че­ская наука тоже попа­дает ему в слу­жанки. Пожа­луй, Вол­ко­го­нов ста­но­вится при­знан­ным вождём рос­сий­ской бур­жу­аз­ной исто­рио­гра­фии, вытес­ня­ю­щей марк­сист­скую фило­со­фию истории.

Тем инте­рес­нее разо­браться, какова же она, совре­мен­ная рос­сий­ская исто­ри­че­ская наука. На каких мето­до­ло­ги­че­ских осно­вах стоит? Какие при­ёмы иссле­до­ва­ния при­ме­ня­ются? Что про­ти­во­по­став­ля­ется марксизму?

За обра­зец, пре­тен­ду­ю­щий стать шедев­ром обнов­ля­ю­щейся науки, мы и взяли книгу «Ленин».

Пожа­луй, все иде­а­ли­сти­че­ские, субъ­ек­ти­вист­ские исто­ри­че­ские школы про­шлых веков не пере­ще­го­ляют тво­ре­ния Д. Вол­ко­го­нова, в кото­рых роль лич­но­сти в исто­рии дово­дится поис­тине до кос­ми­че­ских масштабов.

Если образ Ста­лина в обще­ствен­ном созна­нии уже прочно ассо­ци­и­ру­ется едва ли не с мон­стром, то Ленин пода­ется ещё более все­мо­гу­щим Антихристом.

«Ещё ни одному чело­веку в исто­рии не уда­ва­лось в таких мас­шта­бах и каче­стве изме­нять огром­ное обще­ство»17 .

ОН «изме­нил миро­вое соот­но­ше­ние поли­ти­че­ских сил»;

ОН «пере­кроил карту пла­неты»;

ОН «вызвал к жизни мощ­ное соци­аль­ное дви­же­ние на кон­ти­нен­тах»18 ;

ОН «силой при­вил в Рос­сии, не оста­но­вив­шись перед столь страш­ными потря­се­ни­ями», идею ком­му­низма19 .

И, несмотря на то, что Ленин «изме­нил… пере­кроил… вызвал… при­вил…», он всё-​таки «вели­кий и бес­по­щад­ный уто­пист, воз­на­ме­рив­шийся с помо­щью про­ле­тар­ского кулака раз­моз­жить череп ста­рому и создать обще­ство, идея кото­рого роди­лась в его вос­па­лен­ном мозгу»20 .

«Ленин­ский мак­си­ма­лизм и ради­ка­лизм, помно­жен­ные на его волю и одер­жи­мость» сыг­рали реша­ю­щую роль в фор­ми­ро­ва­нии системы21 .

Вот таким сверхъ­есте­ствен­ным мифо­ло­ги­че­ским героем (точ­нее, зло­деем) пред­стаёт Ленин. И всё это пода­ется под соусом «исто­ри­че­ского Ленина».

Если это исто­рия, то что такое мифология?

Мне все­гда каза­лось, что такой под­ход, сво­дя­щий исто­ри­че­ские про­цессы к дей­ствиям, интри­гам вели­ких лич­но­стей, заго­вор­щи­ков, «про­фес­си­о­наль­ных рево­лю­ци­о­не­ров», как-​то умуд­ря­ю­щихся решать судь­бо­нос­ные вопросы, «рас­по­ла­га­ясь» над «соци­аль­ными и эко­но­ми­че­скими про­цес­сами», давно прой­ден­ный нау­кой этап.

Но Вол­ко­го­нова не сму­щают даже логи­че­ские несу­раз­но­сти, неиз­беж­ные при таком под­ходе. Даже слово «массы» он зака­вы­чи­вает, как будто и нет такого субъ­екта в истории.

«Ленин думал не о чело­веке, а о „массе“, кото­рой хотел создать кон­струк­цию ком­му­ни­сти­че­ской жизни, рож­дав­шу­юся в его голове»22 .

Исто­рия, в пред­став­ле­нии Дмит­рия Анто­но­вича, это «выда­ю­щи­еся акции», это лабо­ра­то­рия, в кото­рой про­во­дятся экс­пе­ри­менты по реа­ли­за­ции «книж­ных схем», а народ всего лишь под­опыт­ный кро­лик, объ­ект мани­пу­ля­ций, «ока­зав­шийся в руках боль­ше­ви­ков» и нахо­дя­щийся в «глу­бо­ком затме­нии созна­ния». Народ, «право кото­рого узур­пи­ро­вали», словно сле­пого, «насильно повели», «насиль­ственно осчаст­лив­ли­вали», «заста­вили молиться» какие-​то могу­ще­ствен­ные поводыри.

И муча­ется Вол­ко­го­нов над «нераз­ре­ши­мой» загад­кой, «как вели­кий народ поз­во­лил так экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать над своей судь­бой»23 , и почему «боль­ше­вики уце­лели, когда стало ясно, что они выра­жают инте­ресы лишь „про­фес­си­о­наль­ных рево­лю­ци­о­не­ров“»24 . Впро­чем, не заме­чая этого, Вол­ко­го­нов тут же раз­би­вает все свои построения:

«Боль­ше­визм… смог найти струну, зву­ча­ние кото­рой отра­зило инте­ресы боль­шин­ства наро­дов Рос­сии»25 .

Чув­ству­ете, как неустой­чив, как колеб­лется бур­жу­аз­ный либе­рал? Он, в сущ­но­сти, боится масс, пре­зи­рает их, стре­мится их не заме­чать, но всё же вынуж­ден при­зна­вать очевидное.

Либе­ра­лов бес­по­коит не «узур­па­ция» прав народ­ных, а непо­сред­ствен­ное твор­че­ство масс, «сти­хия народ­ная», то, что они все­гда име­но­вали и име­нуют «низ­мен­ными народ­ными инстинк­тами», а Вол­ко­го­нов — дру­гими сло­вами: «помра­че­нием народ­ной души».

Таким обра­зом, Вол­ко­го­нов эле­мен­тарно пута­ется в вопросе о субъ­ек­тах исто­ри­че­ского про­цесса и их роли. И не стре­мится в этом разо­бра­тья, ибо это зна­чило бы при­знать заслуги марк­сизма в раз­ра­ботке этого вопроса, а для его вра­гов это рав­но­значно «дог­ма­ти­че­ской узо­сти». Народ у вол­ко­го­но­вых — аморф­ная, инерт­ная масса, при­год­ная только для экс­пе­ри­мен­тов. Един­ствен­ный субъ­ект исто­рии, ока­зы­ва­ется, некая абстракт­ная Личность.

Ленин, пишет Вол­ко­го­нов, «был пев­цом рабо­чего класса, хотя отво­дил ему лишь роль основ­ной силы его пар­тии. Про­блема лич­но­сти, её прав и сво­бод все­гда сто­яла у Ленина на третьем-​десятом местах»26 . Обра­тите вни­ма­ние, для Вол­ко­го­нова пар­тия — это не форма само­ор­га­ни­за­ции класса (с точки зре­ния марк­сизма, выс­шая), а опять же орга­ни­за­ция отдель­ных лич­но­стей, «уда­вов», пожи­ра­ю­щих рабо­чих «кро­ли­ков». Вол­ко­го­нов даже не заме­чает отсут­ствие логики в своём сочи­не­нии. Если Ленин был пев­цом рабо­чего класса, то, сле­до­ва­тельно, рев­ни­те­лем прав и сво­бод лич­но­сти рабо­чего (кстати, доводя до при­зна­ния выс­шей формы их про­яв­ле­ния — созда­ния про­ле­тар­ского государства).

Таким обра­зом, мето­до­ло­ги­че­ские пред­по­сылки, кото­рых при­дер­жи­ва­ется Вол­ко­го­нов, лишают вся­кой цен­но­сти его рас­суж­де­ния о демо­кра­тии как форме дви­же­ния, борьбы, «твор­че­ства» реаль­ных субъ­ек­тов обще­ствен­ного раз­ви­тия, осо­зна­ю­щих свои инте­ресы. По поня­тиям Вол­ко­го­нова — это рав­но­значно… бланкизму.

В пол­ном соот­вет­ствии с таким ста­рым как мир, пред­став­ле­нием Вол­ко­го­нов убеж­дает чита­те­лей в том, что, «осуж­дая блан­кизм на сло­вах, Ленин, не колеб­лясь при­бе­гал к нему в реша­ю­щие моменты»27 . Вол­ко­го­нову не отка­жешь в изоб­ре­та­тель­но­сти: объ­еди­нив в одном пред­ло­же­нии и правду, и ложь, он, видимо, пола­гает, что их гар­мо­ния и лежит в основе вся­кого объ­ек­тив­ного исследования.

Если приём Вол­ко­го­нова и нов, то обви­не­ние Ленина в блан­кизме он повто­ряет с чужих слов, кото­рых в своё время живому Ленину при­шлось выслу­шать немало. Может быть, сего­дняш­няя про­фес­си­о­наль­ная исто­ри­че­ская наука счи­тает сви­де­тель­ства и субъ­ек­тив­ные мне­ния оче­вид­цев и участ­ни­ков собы­тий исти­ной послед­ней инстан­ции, но почему тогда Вол­ко­го­нов оста­вил без вни­ма­ния пози­цию самого Ленина на эти обви­не­ния. Необя­за­тельно даже шту­ди­ро­вать все 55 томов ленин­ских сочи­не­ний, доста­точно найти по пред­мет­ному ука­за­телю в «Спра­воч­ном томе» всё, что Ленин гово­рил или писал о блан­кизме. Или Дмит­рий Анто­но­вич нашёл в откры­тых им более трёх тыся­чах ленин­ских доку­мен­тах нечто такое, поз­во­ля­ю­щее не усо­мниться более в блан­кизме Ленина? Нет, таких доку­мен­тов Вол­ко­го­нов не приводит.

Мы пони­маем, почему Вол­ко­го­нов ничего не сооб­щает об отно­ше­нии самого Ленина к обви­не­ниям в его адрес. Живой Ленин мог успешно посто­ять за себя и камня на камне не оста­вить от кле­вет­ни­че­ских измышлений.

То, что писано пером, то не выру­бишь топо­ром. О нём можно только умол­чать. Но вра­гам Ленина не удастся изъ­ять, зако­пать, сжечь, скрыть в спе­ц­хра­нах все 653 мил­ли­она экзем­пля­ров ленин­ских сочи­не­ний. А это озна­чает, что и сего­дня кле­вета бес­сильна перед без­глас­ным Лениным.

«К числу наи­бо­лее злост­ных и едва ли не наи­бо­лее рас­про­стра­нён­ных извра­ще­ний марк­сизма, — писал Ленин в ста­тье „Марк­сизм и вос­ста­ние“, — … при­над­ле­жит оппор­ту­ни­сти­че­ская ложь, будто под­го­товка вос­ста­ния, вообще отно­ше­ние к вос­ста­нию, как к искус­ству, есть „блан­кизм“.

Вождь оппор­ту­низма Берн­штейн уже снис­кал себе печаль­ную славу обви­не­нием марк­сизма в блан­кизме, и нынеш­ние оппор­ту­ни­сты в сущ­но­сти ни на йоту не под­нов­ляют и не „обо­га­щают“ скуд­ные „идеи“ Берн­штейна, крича о блан­кизме…

Вос­ста­ние, чтобы быть успеш­ным, должно опи­раться не на заго­вор, не на пар­тию, а на пере­до­вой класс. Это, во-​первых. Вос­ста­ние должно опи­раться на рево­лю­ци­он­ный подъём народа. Это, во-​вторых. Вос­ста­ние должно опи­раться на такой пере­лом­ный пункт в исто­рии нарас­та­ю­щей рево­лю­ции, когда актив­ность пере­до­вых рядов народа наи­боль­шая, когда всего силь­нее коле­ба­ния в рядах вра­гов и в рядах сла­бых поло­вин­ча­тых нере­ши­тель­ных дру­зей рево­лю­ции. Это, в-​третьих. Вот этими тремя усло­ви­ями поста­новки вопроса о вос­ста­нии и отли­ча­ется марк­сизм от бланкизма».

«Воен­ный заго­вор, — про­дол­жает и кон­кре­ти­зи­рует Ленин в „Письме к това­ри­щам“ за несколько дней до пет­ро­град­ского воору­жен­ного вос­ста­ния, — есть блан­кизм, если его устра­и­вает не пар­тия опре­де­лён­ного класса, если его устро­и­тели не учли поли­ти­че­ского момента вообще и меж­ду­на­род­ного в осо­бен­но­сти, если на сто­роне этой пар­тии нет дока­зан­ного объ­ек­тив­ными фак­то­рами сочув­ствия боль­шин­ства народа, если раз­ви­тие собы­тий рево­лю­ции не при­вело к прак­ти­че­скому опро­вер­же­нию согла­ша­тель­ских иллю­зий мел­кой бур­жу­а­зии, если не заво­ё­вано боль­шин­ство при­знан­ных „пол­но­моч­ными“ или иначе себя пока­зав­ших орга­нов рево­лю­ци­он­ной борьбы вроде „Сове­тов“, если в армии (буде дело про­ис­хо­дит во время войны) нет вполне назрев­шего настро­е­ния про­тив пра­ви­тель­ства, затя­ги­ва­ю­щего неспра­вед­ли­вую войну про­тив воли народа, если лозунги вос­ста­ния (вроде „вся власть Сове­там“, „земля кре­стья­нам“, „немед­лен­ное пред­ло­же­ние демо­кра­ти­че­ского мира всем вою­ю­щим наро­дам в связи с немед­лен­ной же отме­ной тай­ных дого­во­ров и тай­ной дипло­ма­тии“ и т. п.) не при­об­рели широ­чай­шей извест­но­сти и попу­ляр­но­сти, если пере­до­вые рабо­чие не уве­рены в отча­ян­ном поло­же­нии масс и в под­держке деревни, под­держке, дока­зан­ной серьёз­ным кре­стьян­ским дви­же­нием или вос­ста­нием про­тив поме­щи­ков и защи­ща­ю­щего их пра­ви­тель­ства, если эко­но­ми­че­ское поло­же­ние страны вну­шает серьёз­ные надежды на бла­го­при­ят­ное раз­ре­ше­ние кри­зиса мир­ными и пар­ла­мент­скими средствами».

И, нако­нец, из «Дет­ской болезни «левизны» в коммунизме»:

«Бро­сить один только аван­гард в реши­тель­ный бой, пока весь класс, пока широ­кие массы не заняли пози­ции либо пря­мой под­держки аван­гарда, либо, по край­ней мере, бла­го­же­ла­тель­ного ней­тра­ли­тета по отно­ше­нию к нему и пол­ной неспо­соб­но­сти под­дер­жать его про­тив­ника, было бы не только глу­по­стью, но и пре­ступ­ле­нием. А для того, чтобы дей­стви­тельно широ­кие массы тру­дя­щихся и угне­тён­ных капи­та­лом дошли до такой пози­ции, для этого одной про­па­ганды, одной аги­та­ции мало. Для этого нужен соб­ствен­ный поли­ти­че­ский опыт этих масс».

Пожа­луй, довольно?

Так что же такое «блан­кизм»?

«Блан­кизм… дей­ствия ото­рван­ных от масс оди­но­чек, демо­ра­ли­зу­ю­щие рабо­чих, оттал­ки­ва­ю­щие от них широ­кие круги насе­ле­ния, дез­ор­га­ни­зу­ю­щие дви­же­ние, вре­дя­щие рево­лю­ции»28 .

Блан­ки­сты отри­цали клас­со­вую борьбу. Д. Вол­ко­го­нов — тоже. А что оста­ётся чело­веку, отри­ца­ю­щему клас­со­вую борьбу масс, как не сво­дить вели­кие исто­ри­че­ские битвы к коз­ням, интри­гам, подви­гам или заго­во­рам «вели­ких лич­но­стей», к дей­ствиям кучки «про­фес­си­о­наль­ных рево­лю­ци­о­не­ров», «клас­со­вых даль­то­ни­ков» либо «вели­ких рефор­ма­то­ров», «либе­ра­лов», «эко­но­ми­стов» и т. д., и т. п. Боль­ше­вики, говоря сло­вами Ленина, «в подоб­ной узо­сти воз­зре­ний не повинны». Про­стим эту узость Волкогонову.

Но не про­стим ему ложь и кле­вету. Вол­ко­го­нов не про­сто собрал всё нега­тив­ное, что писа­лось и гово­ри­лось о Ленине его про­тив­ни­ками. Вол­ко­го­нов изощ­рён­нее их. Он при­бе­гает к сво­ему люби­мому при­ёму про­ти­во­по­став­ле­ния: образ чело­века будет непри­гляд­нее, если он высве­чи­ва­ется на фоне «чистого» обла­го­ро­жен­ного исто­ри­че­ского героя. Таким на время стал сам Ленин на фоне демо­ни­зи­ру­е­мого Ста­лина. Сего­дня же Вол­ко­го­нов нисколько не сомне­ва­ется: «Ста­лин — самый вер­ный лени­нец», «Ста­лин — про­дол­жа­тель дела сво­его учителя».

«Мы редко заду­мы­ва­лись, — пишет сего­дня Дмит­рий Анто­но­вич, — над тем, что гене­ти­че­ские корни без­за­ко­ний, убий­ствен­ной кол­лек­ти­ви­за­ции, страш­ных чисток конца трид­ца­тых годов, в конце войны и после­во­ен­ного „нака­за­ния“ целых наро­дов воз­никли именно в после­ок­тябрь­ской соци­аль­ной прак­тике боль­ше­ви­ков»29 .

Вол­ко­го­нов при­зы­вает к себе в союз­ники блан­ки­стов (кото­рых назы­вает «роман­ти­ками»), яко­бин­цев, кото­рым он отнюдь не сим­па­ти­зи­рует, но одним, корот­ким заме­ча­нием, что яко­бин­ский тер­рор был во имя сво­боды, он обла­го­ра­жи­вает их по срав­не­нию с дру­гим «яко­бин­цем» Лениным.

Даже апо­ло­ге­ти­че­ские вос­по­ми­на­ния Троц­кого о вожде Вол­ко­го­нов пре­па­ри­рует так, чтобы опо­ро­чить Ленина. Вол­ко­го­нов про­ти­во­по­став­ляет Ленина Марксу, а марк­сизм — ленинизму.

«Ленин обрёк себя лишь на дог­ма­ти­че­ское ком­мен­ти­ро­ва­ние выда­ю­ще­гося уче­ния»30 .

И как же Вол­ко­го­нов «обла­го­ра­жи­вает» Маркса и марксизм?

«Его [Ленина] марк­сизм явно одно­бо­кий, блан­кист­ский, сверх­ре­во­лю­ци­он­ный»31 .

Как в своё время либе­ралы, так и сего­дня Вол­ко­го­нов выра­жает сим­па­тию ран­нему Марксу, ещё не став­шему соб­ственно марк­си­стом, т. е. рево­лю­ци­он­ным тео­ре­ти­ком. Про­ти­во­по­став­ле­ние осно­во­по­лож­ни­ков уче­ния, поиск про­ти­во­ре­чий в марк­сизме — приём ста­рый, Вол­ко­го­нов и здесь не откры­вает Америки.

«Ленин на сло­вах согла­ша­ясь с Марк­со­выми выво­дами эво­лю­ци­он­ного созре­ва­ния рево­лю­ци­он­ной ситу­а­ции, — пишет сей „защит­ник“ марк­сизма, — пере­нёс свой акцент на воз­мож­ность ради­каль­ного фор­ми­ро­ва­ния этого про­цесса путём акти­ви­за­ции масс, созда­ния ими своих орга­ни­за­ций и пар­тий»32 .

Вол­ко­го­нов обра­ща­ется с обще­ством как меха­ни­че­ской систе­мой, искус­ственно создан­ной чело­ве­ком, рас­счи­тан­ной и функ­ци­о­ни­ру­ю­щей по напе­рёд задан­ному алго­ритму. Дмит­рий Анто­но­вич ока­зался бы прав, если бы был в состо­я­нии убрать из исто­рии мыс­ля­щих, обла­да­ю­щих само­со­зна­нием и волей людей. Он мыс­лит исто­ри­че­скую необ­хо­ди­мость без слу­чай­но­сти и сво­боды, и чело­веку ничего не оста­ётся, кроме как ждать, поко­ряться и тер­петь. Не надо такую фило­со­фию при­пи­сы­вать Марксу.

Отри­ца­ние клас­со­вой борьбы (кото­рую Вол­ко­го­нов мас­ки­рует под выра­же­нием «соци­аль­ный расизм») и дик­та­туры класса выдаёт Вол­ко­го­нова с голо­вой. И тем не менее он исполь­зует марк­сизм в борьбе про­тив Ленина, ста­ра­тельно вну­шая, что Ленин настолько зло­дей, что даже Маркс содрог­нулся бы при его имени. (Вол­ко­го­нов даже пере­фра­зи­ро­вал извест­ную фразу Маркса, кото­рый якобы имел бы осно­ва­ние не счи­тать себя марк­си­стом, коль Ленин тако­вым себя называет).

Итак, враг марк­сизма взял на себя защиту Маркса от его убеж­дён­ного после­до­ва­теля. Фено­ме­нально! Пора спа­сать марк­сизм от услуг таких «бла­го­де­те­лей»!

Можно ли раз­ру­шить марк­сизм исти­ной? Дока­зать это никто не спо­со­бен, и Д. Вол­ко­го­нов идёт по давно испы­тан­ному пути. Он борется с марк­сиз­мом посред­ством лжи. Чего стоит, напри­мер, его заяв­ле­ние о «несу­раз­но­стях» марк­сизма, кото­рый якобы отвер­гает «глу­бин­ный дви­га­тель эко­но­ми­че­ского про­гресса — инте­ресы»33 . С чего это вдруг Вол­ко­го­нов заго­во­рил об инте­ре­сах? Из его книги можно понять, что только Мораль (так в тек­сте) и «обще­че­ло­ве­че­ская истина» — под­лин­ные цен­ность и дви­га­тели исто­рии. Слава богу, Вол­ко­го­нов Марксу это не при­пи­сы­вает. Но он делает «откры­тие» похлеще:

«…Маркс почти ничего не гово­рил о дик­та­туре про­ле­та­ри­ата»34 .

Это-​де «слу­чай­ная идея… встре­ча­ю­ща­яся у Маркса, кажется, раз-​другой [!!! — А. Ч.]… совсем не как ору­дие вла­сти»35 . Как же так, г. Вол­ко­го­нов! Вы же назы­вали «без­бреж­ную дик­та­туру» «пер­во­род­ным гре­хом» марк­сизма36 . Кто здесь кого опро­вер­гает: Вол­ко­го­нов Маркса, Маркс Вол­ко­го­нова или Вол­ко­го­нов Волкогонова?

«Как можно увя­зать дик­та­туру одного класса (а точ­нее, пар­тии) с при­зна­нием прин­ци­пов наро­до­вла­стия, сво­боды и равен­ства всех граж­дан? Ведь это соци­аль­ный расизм!» — выхо­дит из себя Дмит­рий Анто­но­вич37 . «…Разве сов­ме­стима спра­вед­ли­вость… с дик­та­ту­рой? По какому праву один класс без­ого­во­рочно коман­дует дру­гим?» — вопро­шает он38 . Отве­чаю: по такому, какому капи­та­лист рас­по­ря­жа­ется рабо­чей силой наём­ного работ­ника, фео­дал — кре­пост­ным кре­стья­ни­ном, рабо­вла­де­лец — рабом. Кто из них «соци­аль­ный расист»: бога­тый или бед­ный? Экс­плу­а­та­тор или вос­став­ший про­тив него эксплуатируемый?

Почи­тайте, какой вздор кос­ми­че­ского мас­штаба несёт чело­век, когда-​то изу­чав­ший марк­сист­скую фило­со­фию исто­рии: Лени­ным «все­мир­ная исто­рия» якобы рас­кла­ды­ва­ется исклю­чи­тельно по «полоч­кам» революции.

«Чем Ленин лучше и глубже тех учё­ных, кото­рые клас­си­фи­ци­ро­вали исто­ри­че­ский про­цесс по монар­хам, вой­нам, гео­гра­фи­че­ским откры­тиям и коло­ни­аль­ным заво­е­ва­ниям? Для мыс­ли­теля, пре­тен­до­вав­шего волей боль­ше­ви­ков на вла­сти­теля дум ХХ сто­ле­тия, сей под­ход, дей­стви­тельно прав Бер­дяев, явля­ется „духов­ной реак­ци­он­но­стью“»39 .

Абсо­лютно лживы измыш­ле­ния Вол­ко­го­нова, что в «ленин­ской тео­рии соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ции… не было места ни пред­ста­ви­тель­ным (выбор­ным) учре­жде­ниям, ни непо­сред­ствен­ной демо­кра­тии», поскольку этим «важ­ней­шим атри­бу­там» боль­ше­вики якобы про­ти­во­по­ста­вили соци­а­ли­сти­че­скую рево­лю­цию40 .

Вол­ко­го­нов как истый либе­рал под непо­сред­ствен­ной демо­кра­тией пони­мает исклю­чи­тельно рефе­рен­думы, про­во­дя­щи­еся по воле власть пре­дер­жа­щих раз в десятилетия.

Клас­со­вая борьба «народа», тру­дя­щихся масс: стачки, митинги, вос­ста­ния, избра­ние своих клас­со­вых орга­ни­за­ций (в т. ч. сове­тов), нако­нец, граж­дан­ская война про­тив экс­плу­а­та­то­ров — вот, что счи­тают марк­си­сты пря­мой и пред­ста­ви­тель­ной демо­кра­тией, а пре­вра­ще­ние клас­со­вых орга­ни­за­ций про­ле­та­ри­ата в госу­дар­ствен­ные органы в резуль­тате соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ции — есть выс­шее дости­же­ние рабо­чей демо­кра­тии. Для либе­раль­ного бур­жуа соци­а­ли­сти­че­ская рево­лю­ция — ано­ма­лия, неле­пость, «шрам» на теле исто­рии. Вол­ко­го­нов выно­сит при­го­вор рево­лю­циям «в пользу эво­лю­ции и реформ»41 .

В октябре 1917 года, ока­зы­ва­ется, была не соци­а­ли­сти­че­ская, а боль­ше­вист­ская рево­лю­ция42 и даже не рево­лю­ция, а всего лишь пере­во­рот. Посо­чув­ствуем г. Вол­ко­го­нову, если он вдруг «поза­был» отли­чия рево­лю­ций от пере­во­ро­тов. Но вот как осу­ще­ствить пере­во­рот, если «заго­вор ока­зался ненуж­ным»43 , этот исто­рик не объясняет.

Зато весьма пре­воз­но­сит рево­лю­цию (sic!) бур­жу­аз­ную, фев­раль­скую, когда Рос­сия по его «глу­бо­чай­шему [так ли? — А. Ч.] убеж­де­нию встала „на рельсы демо­кра­тии и циви­ли­за­ции“».

Лето 1994 г.

Нашли ошибку? Выде­лите фраг­мент тек­ста и нажмите Ctrl+Enter.

При­ме­ча­ния

  1. Исто­рия Рос­сии. 10 класс. Учеб. для обще­об­ра­зо­ват. орга­ни­за­ций. В 3-​х частях. Ч. 3; под ред. А. В. Тор­ку­нова. — М.: Про­све­ще­ние, 2016. С.13.
  2. «Ленин», т. 1, с. 11.
  3. «Ленин», т. 2, с. 439.
  4. «Ленин», т. 2, с. 75.
  5. «Ленин», т. 1, с. 12.
  6. «Ленин», т. 1, с. 38-39.
  7. «Ленин», т. 1, с. 201.
  8. «Ленин», т. 1, с. 10.
  9. «Ленин», т. 1, с. 10.
  10. «Ленин», т. 1, с. 324.
  11. «Ленин», т.2, с. 77.
  12. «Ленин», т. 1, с.32-33.
  13. «Ленин», т. 2, с. 422.
  14. «Ленин», т. 2, с. 211.
  15. «Ленин», т. 2, с. 163.
  16. «Ленин», т. 2, с. 438.
  17. «Ленин», т. 2, с. 129.
  18. «Ленин», т. 1, с. 125.
  19. «Ленин», т. 2, с. 252.
  20. «Ленин», т. 1, с. 234.
  21. «Ленин», т. 2, с. 460.
  22. «Ленин», т. 1, с. 313.
  23. «Ленин», т. 1, с. 291.
  24. «Ленин», т. 1, с. 138.
  25. «Ленин», т. 1, с. 139.
  26. «Ленин», т. 2, с. 248.
  27. «Ленин», т. 1, с. 71.
  28. В. И. Ленин. Собр. соч., 4 –е изд., т. 11, с. 189.
  29. «Ленин», т. 1, с. 378.
  30. «Ленин», т. 2, с. 246.
  31. «Ленин», т. 1, с. 83.
  32. «Ленин», т. 1, с. 124.
  33. «Ленин», т. 2, с. 78.
  34. «Ленин», т. 1, с. 75.
  35. «Ленин», т. 2, с. 318, 319.
  36. «Ленин», т. 1, с. 12.
  37. «Ленин», т. 1, с. 129.
  38. «Ленин», т. 1, с. 76.
  39. «Ленин», т. 2, с. 233.
  40. «Ленин», т. 1, с. 133.
  41. «Ленин», т. 1, с. 286.
  42. «Ленин», т. 1, с. 164.
  43. «Ленин», т. 1, с. 294.