Деликатный ОВФ и грубые фальсификации «Голиафа» с «Голгофы»

Деликатный ОВФ и грубые фальсификации «Голиафа» с «Голгофы»
35 мин

После пары наших публикаций в «ВК»1 2 группа «Голгофа» 5 июня 2021 г. разместила у себя на сайте статью А. В. Лузина «Деликатный вопрос: материя и мышление (ответ Тутубалину и Серкову)»3 . Мы не будем разбирать всю статью Лузина с его апологией «философии праксиса» и т. п. А читатель сам может оценить основной иронический посыл лузинского полупротивопоставления диалектического материализма материализму вообще:

«Да, силён тот материализм, из которого напрочь выброшена идея историзма, идея развития! Итак, ни Маркс, ни даже Ленин в этом смысле — осторожнее, гегелевское головокружение! — не являлись материалистами, то есть „голыми“ материалистами. Маркс и Ленин были материалистами диалектическими…»4

Хорошенькое «то есть»! Сравните это с ясным утверждением В. И. Ленина о характере отношения материализма вообще и диалектического материализма, в частности:

«Ощущение, мысль, сознание есть высший продукт особым образом организованной материи. Таковы взгляды материализма вообще и Маркса — Энгельса в частности»5 ;

«…основная позиция не только марксистского, но всякого материализма, „всего предшествующего“ материализма: признание реальных объектов вне нас, каковым объектам „соответствуют“ наши представления. Эта азбука, касающаяся всего материализма вообще, неизвестна только российским махистам»6 .

Сравните позицию Лузина с ясной позицией Ф. Энгельса:

«Современный материализм — отрицание отрицания — представляет собой не простое восстановление старого материализма, ибо к непреходящим основам последнего он присоединяет ещё всё идейное содержание двухтысячелетнего развития философии и естествознания, как и самой этой двухтысячелетней истории»7 .

Сравните слова Лузина о каком-то «ущербе мышлению» от «парадигмы „материализм — идеализм“» с ясным утверждением К. Маркса:

«…я — материалист, а Гегель — идеалист. Гегелевская диалектика является основной формой всякой диалектики, но лишь после освобождения её от её мистической формы, а это-то как раз и отличает от неё мой метод»8 .

Лузин цитирует слова Ленина о том, что «умный идеализм ближе к умному материализму, чем глупый материализм»9 , считая, очевидно, что это не столько положительная оценка Лениным развития «умного идеализма» Гегеля в направлении, которое привело к умному материализму Маркса, писавшему вместе с Энгельсом о «противоположности материалистического и идеалистического воззрений»10 , сколько… хороший повод «задуматься о тех опасностях, которые кроются в парадигме „идеализм — материализм“»11 . Видимо, чтобы отказаться от «вредной» мысли о противоположности материалистического и идеалистического воззрений, обратив историю вспять?.. Ну, пока только «задуматься». Посмотрим, что Лузин пишет дальше.

Статья Лузина заявлена как ответ В. Тутубалину и В. Серкову. Не обращая особо внимания на блаженное растекание Лузина по метафорам и его лирические отступления с кирпичами и радиоприёмниками, ответим преимущественно на то, что́ является «критикой» Лузиным нашего автора, которого Лузин дважды записал в «пигмеи». Итак, приступим.

1

Лузин пишет:

«Философии остаётся только подсчитывать размеры того ущерба, который нанесла парадигма „материализм — идеализм“ мышлению. Кому не известна старая байка про „материализм“ Аристотеля, „материализм и идеализм“ в классической философии греков? Поэтому когда В. Тутубалин пишет, что о проблеме материализма и идеализма первыми задумались позитивисты второй волны, он стреляет в ногу или себе, или своему марксизму, потому что первым отмежевался от „материализма вообще“ не кто иной, как Карл Маркс»12 .

Прочитав этот фрагмент, задаёшься вопросами: Где это «В. Тутубалин пишет, что о проблеме материализма и идеализма первыми задумались позитивисты второй волны»? Где это Маркс отмежевался от «материализма вообще»? И как это Ленин, получается, не устыдился своей якобы «байки» в «Философских тетрадях» про материализм Аристотеля, Демокрита, Левкиппа и т. д.13 Увы, Лузин не приводит доказательств своих утверждений о Тутубалине и Марксе. А понимает ли Лузин, что, развивая свою мысль о якобы «байке» про материализм в классической греческой философии, доводя эту мысль до логического вывода в отношении всех, кто соглашался с этой якобы «байкой», он должен будет как-то объяснить и позицию Ленина? Ведь последний, удостоенный внимания Лузина лишь за фразу об «умном идеализме», наверное, должен быть достаточно умён, чтобы не ошибаться в характеристике философских воззрений античных мыслителей?

Ленин считал некоторых из них материалистами. И то была оценка умного материалиста. Почему же для Лузина это «байка»?

2

Намекнув, что ему известно о линии И. Канта в философии второй половины XIX — первой четверти XX в., Лузин обращает внимание на линию О. Конта, точнее, второй этап позитивизма. Лузин утверждает, что авенариусовское «третье» махистами не было названо (на деле-то оно фигурировало у них под именем Erfahrung), что махизм «не отрицал материю» (ага, как Дж. Беркли не отрицал её в «житейском» её смысле14 ), и повторяет ильенковское приписывание «мыслящего тела» Спинозе, от каковой практики давно отказалась даже часть самих ильенковцев и их симпатизантов15 . Напомним: в текстах Спинозы выражение «мыслящее тело» (corpus cogitans) вообще не встречается16 .

3

Лузин рассуждает:

«„Критики“ Ильенкова приводят фразу, где тот пишет: махисты в своей борьбе с философией Маркса стремились рассечь диалектическое (живое, что суть полные синонимы) единство „онтологии“ (сущего, бытия) и „гносеологии“ (логики, сознания), а затем противопоставить их друг другу. В таком случае собственно весь материализм сводится к биологизму, физикализму, а материалистическое понимание сознания — к тому примитивному учению, которое в психологии называлось психофизиологическим (или психофизическим) параллелизмом. В таком понимании, где отсутствует представление о диалектическом единстве идей Человека и его деятельного бытия, материализм оказывается редуцированным до абстрактного, плохонького подобия уже помянутого сегодня Локка. Поэтому Тутубалин в чём-то прав: Ильенков действительно здесь прост, пусть и ломает голову паре-тройке „материалистов“ своим объяснением того, что значит не осознанное самими махистами рассечение онтологии и гносеологии»17 .

Однако Тутубалин, вопреки приписываниям Лузина, нигде не утверждал, что «Ильенков прост». Прост был расчёт Ильенкова на приписывание махистам онтологии в качестве раздела научной философии (якобы вследствие некоего «рассечения» «материалистической диалектики как теории развития и как теории познания» на онтологию и гносеологию). Ибо если крайне редко позитивистами и употребялось в положительном смысле слово «онтология», то не иначе как что-то, феноменалистически понимаемое ими в качестве простого инвентаря атомарных фактов («в пространстве единого опыта» и т. п.), либо одобряемое ими в качестве средства вненаучной поэтической стимуляции науки, а вовсе не как принимаемое ими название нужной философской дисциплины. Но, разумеется, на деле отказаться от онтологических допущений не удастся. И они у них были — субъективно-идеалистические. В отличие от преимущественно объективно-идеалистических у психофизических параллелистов, склонных более к «индуктивно-метафизическим» представлениям, чем к позитивистскому отрицанию «метафизики».

4

Лузин пишет:

«Тутубалин тут же бросается в бой, чтобы доказать, что никакими онтологией и гносеологией махисты не занимались!»18

О, вовсе нет. Опять приписывание. Махисты «монистически» (допущение Авенариуса: «я знаю только третье») склеивали воедино и ту, и другую, но первая при этом поглощалась второй. Или можно сказать другими словами: махисты имели формально растворённую в гносеологии субъективно-идеалистическую онтологию.

Ильенков и в своей последней крупной работе19 выступал против онтологии как философской дисциплины, причём так, что трудно было парировать этот его конкретный гносеологистский выпад против общей теории бытия, материи, развития. Расчёт был прост, а реализация не так проста. Приписав махистам то, что они отвергали, Ильенков, сам отвергавший онтологию, попытался на словах максимально дистанцироваться от позитивистов, максимально выставить как позитивистов сторонников относительной самостоятельности дисциплин «онтология» и «гносеология» в составе философии, а также максимально усложнить возможности критики его самого, чтобы таковая выглядела как попытка оправдания позитивизма. Но без подтасовки этого нельзя было сделать.

Так, цитируя ленинское замечание о взглядах С. А. Суворова20 — о сходстве суворовского упоминания «всеобщей теории бытия»21 с высмеянным Энгельсом у Е. Дюринга рецидивом гегелевского учения о чистом бытии, бытии вообще и т. п.22 , — Ильенков далее рассуждает об «онтологии» (взятой им в кавычки), как о «конкретно-научных представлениях» и «натурфилософских обобщениях» о строении материи (хотя это далеко не идентично конструкциям гегелевской онтологии)23 . Ильенков называет эти представления и обобщения «формой» материализма в противоположность гносеологии как его «сути»24 . Но у Суворова «всеобщая теория бытия» неотделима от этой «сути», ведь его так называемый «реализм» «принципиально отрицает бытие, стоящее за „пределами“ познания, вне его общих определений»25 . Какое уж тут «рассечение» онтологии и гносеологии!

5

Лузин продолжает:

«Только надо бы добавить, что настолько же Ильенков и прав, насколько прост. Не как абстрактный материалист, но как философ, стоящий на позициях диалектического материализма. До крайности простое и в то же время истинное суждение Эвальда Васильевича о несчастных махистах Тутубалин толкует с позиции цели, чтобы показать, как „скачущий между идеализмом и материализмом“ Ильенков пытается протащить идеализм в материалистический раёк. Не мне судить, какими целями задавался покойный Эвальд Васильевич, но с ним на пару в модели наших пигмеев принялся скакать и отец философии практики:
„Если в развитой буржуазной системе каждое экономическое отношение предполагает другое … и если, таким образом, каждое полагаемое (jedes Gesetze) есть одновременно предполагаемое (Voraussetzung) [а лучше перевести: каждое положенное служит предпосылкой иного положенного — А. Л.], то это отношение имеет место в любой [!!! — А. Л.] органической [дохохотался Тутубалин над „живым единством“… — А. Л.] системе“ (Карл Маркс) {4}»

Сноска 4 лузинского текста — это «Marx K. Grundrisse der Kritik der politischen Ökonomie, S. 189». Место и год издания Лузиным не приведены; копируя у Ильенкова, он не удосужился выяснить, что это Moskau, Verlag für fremdsprachige Literatur, 193926 .

Тут должен быть мем для Лузина: «да что ты, чёрт побери, такое несёшь?!» Разве вопрос об органическом единстве живых систем и взаимополагании экономических отношений — это то же самое, что вопрос о «полагании» идеального материальным, основной вопрос философии?! Разве последний — об отношении производства и потребления, купли и продажи, спроса и предложения и т. п.?! Разве это растворение отношений субстанциальности и причинности во взаимодействии не есть апология плюрализма, теории факторов и того самого релятивизма, в котором Лузин — и так уже релятивист в отношении основного вопроса философии — бездоказательно обвиняет Д. И. Дубровского?!

Получив абстракцию единства, взаимодействия, взаимополагания и т. п. от разных типов органических материальных отношений, Лузин «уличает» Тутубалина в преждевременном хохоте над этим «живым единством». Но конкретику, специфику отношения идеального к материи, отличие этого отношения от других Лузин старается игнорировать. А ведь интересный факт: даже в сборнике «Ильенковских чтений» отважились поместить статью Е. Ф. Солопова, который, мягко критикуя Ильенкова, пишет, что «подмена идеального абстрактным инобытием одного в другом — это уход от выбора между материализмом и идеализмом, это внесение путаницы в решение данного вопроса»27 .

6

Лузин выдумывает какое-то комбинированное «представление» «Дубровского — Тутубалина о мышлении как субъективном восприятии действительности» и, принижая эту свою выдумку в сравнении… с атрибутивной концепцией отношения мышления к материи, пытается выдать представление о мышлении как модусе материи за «гносеологическую робинзонаду». Но, во-первых, мышление не есть восприятие. Не надо путать чувственный и рациональный уровни познания. Во-вторых, мышление, как и ощущения и восприятие, образуют субъективную реальность. Однако при всей «субъективности» мышление (как и чувственное познание) отражает независимую от него материальную действительность (прежде всего, хотя в предмет мышления может уже рефлексивно входить оно само, отражающее опять-таки, в конечном итоге, объективную реальность). Мышление — это высшая форма психической деятельности, наиболее сложный познавательный процесс, представляющий собой обобщённое отражение высокоразвитым живым существом существенных связей и отношений предметов, явлений и ситуаций. Неужто надо всякий раз напоминать, что ощущения, восприятие и мышление есть субъективная реальность, отражающая объективную?

«Ощущение есть результат воздействия объективно, вне нас существующей вещи в себе на наши органы чувств, такова теория Фейербаха. Ощущение есть субъективный образ объективного мира, мира an und für sich»28 .

И это не только изложение мыслей Фейербаха, Ленин с ним здесь вполне согласен.

«„Как это пошло, — писал Л. Фейербах, — отказывать ощущению в том, что оно есть евангелие, извещение (Verkündung) от объективного спасителя“. Как видите, странная, чудовищная терминология, но совершенно ясная философская линия: ощущение открывает человеку объективную истину. „Моё ощущение субъективно, но его основа или причина (Grund) объективна“»29 .

Да, мышление не восприятие, не ощущение. Но ужели мышлению, надстраивающемуся над ними, терять характер субъективной реальности только потому, что оно шире и глубже, чем они, отражает реальность объективную, являясь при этом свойством высокоразвитой части последней?! И в-третьих, выставлять отличие индивидуального мышления человека от мышления человечества в качестве основания для принятия атрибутивной концепции отношения мышления к материи нельзя. Человечество тоже не есть что-то, существующее всегда и везде. Человечество — лишь часть мира, часть материи. И тот факт, что некоторые другие высшие животные тоже мыслят30 , расширяет границы этого модуса, но не делает мышление атрибутом материи.

7

Лузин пишет:

«Чувство пассивно, „идеальное действие“, мысль, познание, в которых отражено познание человечества вообще и познание с помощью накопленного человечеством багажа, посредством человеческого общества, активно»31 .

Цитату из современной психологической литературы (а не Вюрцбургской школы и т. п.) о том, что чувственное познание активно, можно прочитать здесь32 , набрав при поиске на странице: «отличие восприятия в его развитых формах от ощущений».

8

Лузин приводит слова А. М. Деборина (снова с неточным указанием источника), которые Тутубалин ранее цитировал в комментарии от 8 апреля 2021 г.33 :

«Можно и должно, например, признать, что жизнь, субъективность, мышление, понятие являются необходимыми ступенями в процессе диалектического развития субстанции, материи. Но именно потому, что они — формы проявления единой материальной субстанции, они суть лишь „модификации“ последней»34 .

Лузин, правда, не задаётся вопросом, почему деборинцы перешли от «неоспинозизма» к отрицанию положения о мышлении как о всеобщем свойстве материи (деборинец Ю. В. Франкфурт, впрочем, критиковал гилозоизм, например, ещё в 1925 г.35 ). Прежний плехановский «неоспинозизм» был наиболее слабым местом деборинцев в их дискуссии с механистами; деборинцам пришлось скорректировать свою позицию под воздействием критики атрибутивной концепции мышления со стороны разных авторов. И уж это исправление ошибки гораздо важнее неточного указания Дебориным ступеней развития материи, о котором Лузин пишет в своём первом примечании.

9

Покритиковав «релятивиста Дубровского», напугав читателя духом Беркли и Юма, Лузин пишет:

«У Гегеля и Платона психика, мышление, дух в сущности противоположен материальному миру; в философии Платона сознание, мистифицированное и названное идеей, тем не менее, представлено универсальными, всеобщими, не зависящими от произвола отдельного человека идеями. В этом и заключена сила диалектического взгляда: здесь отношение материи и мышления рассматриваются не как отношение абстрактного мыслящего человека, а как материи и Человека, человеческого общества как целого. Человек рассматривается по отношению к другим биологическим видам или неживой природе не по частям — не рука человека сравнивается с рукой шимпанзе или желудок homo sapiens с желудком черепахи, — а как целое, как конкретный вид к другому конкретному виду. Позиция неодеборинцев (Тутубалин и компания) фактически смешивает эти два уровня: отношение к материи отдельных единиц человеческого общества и несводимого к этим единицам целого к этой самой материи. Не просто смешение понятий, но неспособность диалектически преодолеть возникшее противоречие — такова причина возникшего схоластического спора»36 .

Итак, смешение понятий. Только вот кем? Где? Когда? Обратим внимание на три типа отношений из перечисленных Лузиным: мышления к материи, мыслящего человека к материи, мыслящего человечества к материи. И вот именно Лузин смешивает отношение мышления к материи с отношением мыслящего человечества к материи. Мышление отдельного человека? Фи! Для «диалектика» Лузина он только абстракция. А вот для Энгельса, например, это далеко не так:

«Суверенно ли человеческое мышление? Прежде чем ответить „да“ или „нет“, мы должны исследовать, что такое человеческое мышление. Есть ли это мышление отдельного единичного человека? Нет. Но оно существует только как индивидуальное, мышление многих миллиардов прошедших, настоящих и будущих людей»37 .

Лузин, однако, хотел сказать нечто большее. И для этого ему нужно было превратить позиции разных авторов — Деборина, Дубровского, Тутубалина — в нечто меньшее. А лучшей объединительной формулой для этого стал приписываемый им всем лозунг:

«Мимолётное субъективное переживание — всё, Человек как существо историческое, сугубо общественное — ничто»38 .

Но, разумеется, ничего подобного они никогда не утверждали.

10

Лузин всё пытается доказать: мышление — никак не модус материи. Почему? Оказывается, «в контексте этой дискуссии материя имплицитно рассматривалась не как материя вообще, а как материя в отношении к факту возникновения мышления; материя, ставшая существенным основанием возникновения и развития планеты Земля как такого пространства, в рамках которого оказалось возможным возникновение и самой жизни, а за ней — мышления. Иначе говоря, материя планеты Земля и материя за её пределами в контексте спора о мышлении — суть разные материи. Материя Луны не породила ни жизни, ни сознания. Вне Земли предмет спора потерял бы всякий смысл, потому что рассматривать мышление как продукт развития материи за пределами этой планеты по известным причинам невозможно. Таким образом, обе позиции (мышление как атрибут и мышление как модус) должны сознаться в том, что они рассматривают не абстрактную материю „как она есть“, а как конкретную материю планеты Земля, в ходе развития которой возникли вода — здесь Земля точно не одинока, и всё же речь идёт об этом событии как моменте развития жизни, — сама жизнь и, наконец, мышление. Это замечание опрокидывает всю суть спора»39 .

Нисколько! Это замечание есть неудачная попытка за счёт подмены тезиса избежать поражения в споре, ибо факт возникновения мышления означает только то, что мышление есть модус, а не атрибут материи. А из закономерного характера процесса возникновения и развития мышления нельзя выводить никакую телеологию, которую Лузин, кстати, выстраивает, утверждая, что «сама суть бытия Земли — в существовании человека»40 . При этом Лузин ещё и считает, что «гибель мышления значило бы гибель любого проявления жизни»41 .

11

Зато пространство и время для Лузина, оказывается, не атрибуты материи самой по себе, а только в её восприятии человеком:

«…материя становится протяжённой, темпоральной только в восприятии человека, а не сама по себе — объективная реальность, согласно современной физике, может быть рассмотрена за пределами четырёхмерного пространственно-временного континуума, то есть протяжённость и темпоральность становятся атрибутами материи только в восприятии человека. До возникновения Человека, человеческого общества как носителя мышления, нет не только мышления, но нет ни темпоральности, ни протяжённости… Это нисколько не подрывает ни существо материи, ни позиции диалектического материализма, а, наоборот, делает понимание материи конкретным»42 .

Но ведь это уже не «гегелевское головокружение», а какой-то поворот к Канту, к его «априорным формам чувственности», а в перспективе — к принципиальной координации Авенариуса! Неужто Лузина так впечатлила упомянутая им работа О. Либмана «Кант и эпигоны»?

12

Лузин заявляет:

«Таким образом, деятельность, материя, не просто является фундаментом мышления, как заявлял Тутубалин, а охватывает это мышление целиком, задаёт саму суть мышления, его категории. И так порождённый деятельностью, дискурс „возвращается“ в неё, испытывая преобразование в переходе от идеальной к материальной реальности. Возвращаясь к метафоре наполненного вязкой жидкостью пузыряНа этом „зорбе“ Лузин пару раз прокатился в своём тексте. — LC., следует подытожить: человек не „действует“ в целом, не барахтается в этом пузыре, а сам является его сутью, сам есть часть его внутренней природы, и в то же время — поэтому в такой системе он куда более свободен, чем абстрактная „свобода“ философии Нового времени — самая существенная, как результат, её часть»43 .

Но где это Тутубалин утверждал, что «деятельность, материя, просто является фундаментом мышления»? Им в статьях и комментариях к ним было потрачено довольно много времени и усилий для напоминания: одним отношением «субстанция — акциденция» в основном вопросе философии не отделаться, а из вариантов свойств субстанции (атрибут или модус) необходимо выбрать правильный в существующей философской терминологии. А вот Лузин всё и свёл к отношению выделенных им курсивом понятий: «основание» — «результат». Результат чего? Не материи как объективной реальности, а, оказывается, «Земли-материи». Ну ладно, как бы то ни было, для подступа к решению основного вопроса философии отношение основания и результата хоть лучше аристотелевского взаимообращаемого отношения материи и формы или делёзианского упрощённого отношения содержания и выражения.

13

Лузин утверждает:

«Тутубалин играется с идеей „живого единства“, родня её с идеей „unauflösliches“ (нерасщепимого, неразложимого) у махистов. Здесь ярко проступает что угодно, только не его диалектический материализм. Отождествить бытие-для-себя с „нерастворимым“, а по сути сводимым, — это надо постараться или не понять Гегеля, или презреть Маркса!»44

Но Тутубалину нет нужды «роднить» «живое единство» гегелевской философии с неразрывной координацией Р. Авенариуса и единством «живого опыта» А. А. Богданова. Сами эти системы родственны друг другу своим идеализмом. Махист Богданов в своей «Тектологии» называет приближением к ней диалектику Гегеля45 .

Махист О. И. Гельфонд пишет:

«Вопрос об отношении мышления к бытию, этот центральный вопрос всякой философской системы, не переставал занимать всю идеалистическую философию, начиная с Декарта; и разрешение своё проблема эта получила в идеалистической философии сначала у Спинозы, а окончательно в системе Гегеля, который пришёл к заключению о существовании тождества между мышлением и бытием. К такому же ответу пришла и позитивная философия, которая в работах Маха, Авенариуса и отчасти Дицгена доказала, что мышление и бытие тождественны. Таким образом, как идеалисты, так и позитивисты произвели синтез мышления и бытия, пришли к монизму»46 .

14

Лузин пишет об Ильенкове:

«Приправленные трибунальским душком обвинения в идеализме могли сыпаться только на его работы, но не на его личность: не было в его биографии „пятен“, за которые можно было бы уцепиться»47 .

Ну, когда-то их у этого Голиафа вполне ясно разглядел один Давид48 . Жаль только, что последний и сам, по-видимому, отстранился от марксизма. Однако до этого момента, даже подвергаясь давлению и осуждению со стороны некоторых официальных структур, возглавляемых симпатизантами Ильенкова, его оппонент, тем не менее, смело сообщал широкой общественности и о фальсификациях Ильенковым результатов упомянутого Лузиным Загорского эксперимента, и о поведении Ильенкова в отношении некоторых его участников.

Все четверо испытуемых в эксперименте не были слепыми и глухими от рождения, а утратили зрение и слух в довольно позднем возрасте. А потому Ильенков препятствовал публикации книги «Обретёшь друзей»49 (среди авторов которой были двое из знаменитой «Загорской четвёрки»), ведь сообщаемая в книге правда противоречила гельвецианской парадигме ильенковской интерпретации «концепции „искусственного“ формирования человеческой психики». С. А. Сироткин сообщал:

«…столкновение с Э. В. Ильенковым выражалось в форме эмоциональной, личностной, но суть его была в том, что он не мог допустить ни малейших сомнений в своей правоте, а наши рассказы о своей жизни, о жизни слепоглухих невольно вели к расшатыванию концепции. Недаром его обвинения в наш адрес носили идеологический, политический характер. Так, он не раз заявлял, что книга „Обретёшь друзей“ чернит советскую систему науки, является клеветой на советскую научную систему воспитания»50 .

Лузин много пишет о чувственности, но ведь не каким-то там ужасным «трибуналом», а самим участником эксперимента сказано:

«…философская, общеметодологическая интерпретация концепции Э. В. Ильенковым, в которой роль деятельностного начала абсолютизирована в ущерб чувственности, заводит практическую тифлосурдопедагогику в тупик»51 .

15

А что в итоге? Начав статью с патетической фразы о советской «великой и ужасной» и современной «пустой и безобразной» философиях, сам Лузин, завершая текст, демонстрирует вторую своими «обнадёживающими» словами:

«И всё же разграничение материализма и идеализма не лишено смысла, пускай и принесло больше вреда, чем пользы»52 .

Думается, если бы не необходимость указать на массу подтасовок в статье Лузина, одной этой цитаты было бы достаточно для понимания того, что́ собой представляют надменные «гиганты» мысли, свысока смотрящие на «пигмеев».

Список литературы

  1. Богданов А. А. Тектология: Всеобщая организационная наука. — 6-е изд. — М., 2019. — 680 с.
  2. Гельфонд О. И. Философия Дицгена и современный позитивизм // Очерки по философии марксизма: Философский сборник. — СПб., 1908. — С. 243−290.
  3. Деборин А. М. Гегель и диалектический материализм // Гегель Г. В. Ф. Сочинения. Т. 1, ч. 1: Энциклопедия философских наук. Ч. 1. Логика. — М.; Л., 1930. — С. XI-CIII.
  4. Дубровский Д. И. Феномен слепоглухоты. Ещё раз о Загорском эксперименте (о фактах фальсификации, её защитниках и об актуализации проблемы) // Философские науки. — 2018. — № 1. — С. 89−117.
  5. Ильенков Э. В. Ленинская диалектика и метафизика позитивизма: (Размышления над книгой В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»). — М., 1980. — 175 с.
  6. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М., 1967−1981.
  7. Лузин А. В. Деликатный вопрос: материя и мышление (ответ Тутубалину и Серкову) // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  8. Майданский А. Д. Понятие мышления у Ильенкова и Спинозы // Вопросы философии. — М., 2002. — № 8. — С. 163−173.
  9. Майданский А. Д. «Вещь мыслящая» — душа или просто тело? // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  10. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд. — М., 1955−1981.
  11. Сериккалиева Э. К., Сироткин С. А., Суворов А. В. Обретёшь друзей. — Алма-Ата, 1978. — 333 с.
  12. Слепоглухонемота: исторические и методологические аспекты. Мифы и реальность. — 2-е изд. — М., 2018. — 194 с.
  13. Солопов Е. Ф. Э. В. Ильенков об идеальном // Э. В. Ильенков: проблема единства и целостности философско-мировоззренческих взглядов. Материалы XXI Международной научной конференции «Ильенковские чтения», 26−27 апреля 2019, г. Москва. — СПб., 2019. — С. 106−112.
  14. Суворов С. А. Основания социальной философии // Очерки по философии марксизма: Философский сборник. — СПб., 1908. — С. 291−328.
  15. Тутубалин В. А. К критике гносеологизма в интерпретациях марксистской философии // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  16. Тутубалин В. А. «Материализм» Ильенкова как протаскивание идеализма в диамат: [аннотация и комментарии] // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  17. Тутубалин В. А. Наши гносеологи. В защиту материализма: [аннотация и комментарии] // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  18. Тутубалин В. А. Постскриптум к критике гносеологизма // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  19. Тутубалин В. А. Философия и психология на грани гносеологизма // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  20. Франкфурт Ю. В. Об одном извращении марксизма в области психологии // Красная новь. — 1925. — № 4. — С. 163−186.
  21. Marx K. Grundrisse der Kritik der politischen Ökonomie. — M., 1939. — 764 S.

Примечания

  1. Тутубалин В. А. «Материализм» Ильенкова как протаскивание идеализма в диамат: [аннотация и комментарии] // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  2. Тутубалин В. А. Наши гносеологи. В защиту материализма: [аннотация и комментарии] // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  3. Лузин А. В. Деликатный вопрос: материя и мышление (ответ Тутубалину и Серкову) // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  4. Там же.
  5. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М., 1967−1981, т. 18, с. 50.
  6. Там же, с. 105.
  7. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд. — М., 1955−1981, т. 20, с. 142.
  8. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд. — М., 1955−1981, т. 32, с. 448.
  9. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М., 1967−1981 т. 29, с. 248.
  10. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд. — М., 1955−1981, т. 3, с. 15.
  11. Лузин А. В. Деликатный вопрос: материя и мышление (ответ Тутубалину и Серкову) // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  12. Там же.
  13. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М., 1967−1981, т. 29, с. 254−255 и др.
  14. См. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М., 1967−1981, т. 18, с. 21.
  15. См., напр., Майданский А. Д. «Вещь мыслящая» — душа или просто тело? // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  16. Майданский А. Д. Понятие мышления у Ильенкова и Спинозы // Вопросы философии. — М., 2002. — № 8, с. 166.
  17. Лузин А. В. Деликатный вопрос: материя и мышление (ответ Тутубалину и Серкову) // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  18. Там же.
  19. Ильенков Э. В. Ленинская диалектика и метафизика позитивизма: (Размышления над книгой В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»). — М., 1980. — 175 с.
  20. Ильенков Э. В. Ленинская диалектика и метафизика позитивизма: (Размышления над книгой В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»). — М., 1980, с. 130−131.
  21. Суворов С. А. Основания социальной философии // Очерки по философии марксизма: Философский сборник. — СПб., 1908, с. 294.
  22. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М., 1967−1981, т. 18, с. 354−355.
  23. Ильенков Э. В. Ленинская диалектика и метафизика позитивизма: (Размышления над книгой В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»). — М., 1980, с. 133.
  24. Там же, с. 134.
  25. Суворов С. А. Основания социальной философии // Очерки по философии марксизма: Философский сборник. — СПб., 1908, с. 291.
  26. Marx K. Grundrisse der Kritik der politischen Ökonomie. — M., 1939. — 764 S.
  27. Солопов Е. Ф. Э. В. Ильенков об идеальном // Э. В. Ильенков: проблема единства и целостности философско-мировоззренческих взглядов. Материалы XXI Международной научной конференции «Ильенковские чтения», 26−27 апреля 2019, г. Москва. — СПб., 2019, с. 110.
  28. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М., 1967−1981, т. 18, с. 120.
  29. Там же, с. 132.
  30. См. об этом в Тутубалин В. А. К критике гносеологизма в интерпретациях марксистской философии // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13); Тутубалин В. А. Постскриптум к критике гносеологизма // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  31. Лузин А. В. Деликатный вопрос: материя и мышление (ответ Тутубалину и Серкову) // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  32. Тутубалин В. А. Философия и психология на грани гносеологизма // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  33. Тутубалин В. А. «Материализм» Ильенкова как протаскивание идеализма в диамат: [аннотация и комментарии] // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13), thread 4940, reply 5009.
  34. Деборин А. М. Гегель и диалектический материализм // Гегель Г. В. Ф. Сочинения. Т. 1, ч. 1: Энциклопедия философских наук. Ч. 1. Логика. — М.; Л., 1930, с. XCIII.
  35. См. Франкфурт Ю. В. Об одном извращении марксизма в области психологии // Красная новь. — 1925. — № 4, с. 171.
  36. Лузин А. В. Деликатный вопрос: материя и мышление (ответ Тутубалину и Серкову) // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  37. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд. — М., 1955−1981, т. 20, С. 87.
  38. Лузин А. В. Деликатный вопрос: материя и мышление (ответ Тутубалину и Серкову) // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  39. Там же.
  40. Там же.
  41. Там же.
  42. Там же.
  43. Там же.
  44. Там же.
  45. Богданов А. А. Тектология: Всеобщая организационная наука. — 6-е изд. — М., 2019, с. 136−137.
  46. Гельфонд О. И. Философия Дицгена и современный позитивизм // Очерки по философии марксизма: Философский сборник. — СПб., 1908, с. 249.
  47. Лузин А. В. Деликатный вопрос: материя и мышление (ответ Тутубалину и Серкову) // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).
  48. Дубровский Д. И. Феномен слепоглухоты. Ещё раз о Загорском эксперименте (о фактах фальсификации, её защитниках и об актуализации проблемы) // Философские науки. — 2018. — № 1, с. 89−117.
  49. Сериккалиева Э. К., Сироткин С. А., Суворов А. В. Обретёшь друзей. — Алма-Ата, 1978. — 333 с.
  50. Слепоглухонемота: исторические и методологические аспекты. Мифы и реальность. — 2-е изд. — М., 2018, с. 64.
  51. Там же, с. 62.
  52. Лузин А. В. Деликатный вопрос: материя и мышление (ответ Тутубалину и Серкову) // [Электронный ресурс]. (дата обращения: 2021.06.13).