Воспитание и самовоспитание

Воспитание и самовоспитание
~ 24 мин

Педа­го­гика, как тео­рия, так и прак­тика вос­пи­та­ния, еще не уде­ляет доста­точ­ного вни­ма­ния чело­ве­че­ской лич­но­сти — ста­нов­ле­нию ее твор­че­ских сил и спо­соб­но­стей, фор­ми­ро­ва­нию иде­а­лов, инте­ре­сов, наклон­но­стей. Если недо­статки в вос­пи­та­нии не осо­бенно ярко бро­са­ются в глаза, когда речь идет о малы­шах, то по отно­ше­нию к под­рост­кам забве­ние лич­но­сти может при­ве­сти и нередко при­во­дит к тяже­лым последствиям.

Отро­че­ство и ран­няя юность — это воз­раст интел­лек­ту­аль­ного, нрав­ствен­ного, обще­ствен­ного само­утвер­жде­ния лич­но­сти. В этом воз­расте нор­маль­ное духов­ное раз­ви­тие школь­ника зави­сит от того, насколько глу­боко про­ис­хо­дит его само­утвер­жде­ние во всех сфе­рах дея­тель­но­сти и отно­ше­ний в кол­лек­тиве — в интел­лек­ту­аль­ной жизни, в труде, в фор­ми­ро­ва­нии мораль­ных убеж­де­ний. Под­ро­сток ста­но­вится насто­я­щим чело­ве­ком лишь тогда, когда он науча­ется при­стально всмат­ри­ваться не только в окру­жа­ю­щий его мир, но и в самого себя, когда он стре­мится познать не только вещи и явле­ния вокруг себя, но и свой внут­рен­ний мир, когда силы его души направ­лены на то, чтобы сде­лать самого себя лучше, совер­шен­нее. Речь идет о само­вос­пи­та­нии во всех сфе­рах духов­ной жизни.

При­смот­римся вни­ма­тельно к вос­пи­та­тель­ной работе с под­рост­ками в шко­лах. Чем она отли­ча­ется от вос­пи­та­ния малы­шей? Нередко — ничем. Под­ро­сток, как и малыш-пер­во­класс­ник, часто высту­пает лишь в каче­стве объ­екта вос­пи­та­ния. Все вни­ма­ние вос­пи­та­теля сосре­до­то­чено на том, чтобы вло­жить в его голову как можно больше зна­ний об окру­жа­ю­щем мире, как можно больше науч­ных и мораль­ных истин. Под­ро­сток много познает и много знает, но он не познает и не знает самого себя. Ведь нрав­ствен­ные истины ста­но­вятся досто­я­нием, богат­ством души лишь тогда, когда они добыты, при­об­ре­тены, пере­житы, когда они само­сто­я­тельно пре­вра­щены в лич­ные убеж­де­ния. Учи­тель часто, уж слиш­ком часто напо­ми­нает под­ростку: ты уже не малень­кий, заду­майся над своей судь­бой, над своим буду­щим. Но, для того чтобы чело­век заду­мы­вался над своим буду­щим, он дол­жен что-то делать для вос­пи­та­ния самого себя, в чем-то испы­ты­вать, про­ве­рять свои силы, зака­лять себя. Но много ли такой само­про­верки, само­за­калки в его духов­ной жизни?

Возь­мем то, что всеми педа­го­гами счи­та­ется самым силь­ным сред­ством вос­пи­та­ния,— труд. Нельзя ска­зать, что под­ростки тру­дятся мало. Но стал ли этот труд само­вос­пи­та­нием, само­утвер­жде­нием? Свой труд они часто рас­смат­ри­вают лишь как обязанность.

Школа дает под­ростку обшир­ные зна­ния о чело­веке, об исто­ри­че­ском пути чело­ве­че­ства. Но в какой мере этот про­цесс овла­де­ния зна­ни­ями слу­жит само­вос­пи­та­нию? Нередко учи­тель, изла­гая мате­риал, обра­ща­ется к созна­нию абстракт­ного уче­ника, не учи­ты­вает осо­бен­но­стей школь­ни­ков, сидя­щих перед ним. И зна­ния о чело­веке, кото­рые под­ро­сток «усва­и­вает», вос­при­ни­ма­ются им бес­страстно, рав­но­душно, он с оди­на­ко­вым рав­но­ду­шием «усва­и­вает» и то, что в листьях рас­те­ний под дей­ствием сол­неч­ных лучей обра­зу­ется орга­ни­че­ское веще­ство, и то, что Томазо Кам­па­нелла 30 лет про­си­дел в тем­нице, гордо отвер­гая соблаз­ни­тель­ные пред­ло­же­ния полу­чить сво­боду и бла­го­по­лу­чие в обмен на отказ от своих убеждений.

Класс­ный руко­во­ди­тель, пио­нер­ская и ком­со­моль­ская орга­ни­за­ции немало забо­тятся о том, чтобы под­ростки были заняты делом, при­но­ся­щим пользу людям. Но во что пре­вра­ща­ется порой для отдель­ных ребят эта дея­тель­ность? Опять же в повин­ность. Отно­ше­ния с людьми, в кото­рых под­ро­сток не утвер­ждает себя, не чув­ствует, что он пере­дает свои зна­ния и уме­ния дру­гому чело­веку и бла­го­даря этому сам ста­но­вится лучше, тяго­тят маль­чи­ков и дево­чек. Не потому ли рав­но­душно отно­сятся мно­гие под­ростки к таким «про­за­и­че­ским» делам, как помощь инва­ли­дам, ста­ри­кам? Нельзя ска­зать, что они делают это с неохо­той, но труд этот часто не ока­зы­вает обла­го­ра­жи­ва­ю­щего вли­я­ния. Чело­век до 17—18-летнего воз­раста чув­ствует себя только вос­пи­ту­е­мым. Он только вос­пи­ты­ва­ется кем-то, а сам никого не вос­пи­ты­вает. Он не вос­пи­ты­вает и сам себя, потому что не само­утвер­жда­ется в мно­го­крат­ных чело­ве­че­ских отно­ше­ниях с дру­гими людьми. Я глу­боко убеж­ден в том, что сде­лать под­ростка вос­пи­та­те­лем млад­шего това­рища — это одна из самых слож­ных, нелег­ких и важ­ных задач нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния. Само­вос­пи­та­ние, строго говоря, начи­на­ется с заботы чело­века о дру­гом чело­веке, со стрем­ле­ния уви­деть в нем что-то хоро­шее — то, что есть во мне самом.

Мно­гие педа­гоги уве­рены, что под­рост­ков надо как можно больше «охва­ты­вать» все­воз­мож­ными меро­при­я­ти­ями, при­вле­кать к дея­тель­но­сти куль­турно-про­све­ти­тель­ных учре­жде­ний, спор­тив­ных орга­ни­за­ций. Стал под­ро­сток пре­ступ­ни­ком или нару­шил нормы морали — все сокру­ша­ются: мало у нас клу­бов, моло­деж­ных кафе, спор­тив­ных пло­ща­док и залов; вынуж­дены под­ростки соби­раться у подъ­ез­дов — отсюда и без­над­зор­ность и пре­ступ­ность. Такое тол­ко­ва­ние исто­ков зла вво­дит в заблуж­де­ние и семью, и обще­ствен­ность, и ком­со­мол, и школу. В этом объ­яс­не­нии — стрем­ле­ние покрепче взять под­ростка за руку и не отпус­кать его от себя, боязнь того, что, ока­зав­шись наедине с самим собой, он не устоит перед дур­ным при­ме­ром, иску­ше­нием и соблазнами.

Но можно ли счи­тать это вос­пи­та­нием? Ведь в жизни чело­веку нередко при­дется оста­ваться один на один со своей сове­стью. Под­ро­сток дол­жен не только осте­ре­гаться, как бы зло не при­липло к нему, но и активно бороться про­тив зла. Разве можно научить чело­века жить, если посто­янно опа­саться, как бы жизнь не оста­вила его наедине с труд­но­стями. Наше стрем­ле­ние как можно надеж­нее орга­ни­зо­вать жизнь уча­щихся дохо­дит под­час до абсурда. Ком­со­моль­ские орга­ни­за­ции тре­буют, чтобы даже в выход­ные дни в шко­лах был орга­ни­зо­ван кол­лек­тив­ный отдых под­рост­ков, чтобы даже в вос­кре­се­нье учи­теля их раз­вле­кали, сле­дили, чтобы не попали они в дур­ную ком­па­нию. Вся эта псев­до­за­бота о нрав­ствен­но­сти под­ростка будит тре­вож­ные мысли: кого же мы вос­пи­ты­ваем? В душе чело­века, кото­рого до зре­ло­сти боятся рас­пе­ле­нать, пере­карм­ли­вают удо­воль­стви­ями и радо­стями, посе­ля­ются пустота и скука. Он не знает, куда девать время. Семья, отец, мать бра­тья и сестры, дедушка и бабушка, домаш­ние обя­зан­но­сти — все это кажется ему буд­нич­ным, серым, не сто­я­щим внимания.

И если учи­теля, ком­со­моль­ские орга­ни­за­ции, жалея под­ростка, ищут, чем бы его занять, думают, какие орга­ни­зо­вать для него вос­крес­ные раз­вле­че­ния, то все мы про­яв­ляем по отно­ше­нию к школь­нику пол­ней­шее без­раз­ли­чие, так как не учим его само­сто­я­тельно и с тол­ком исполь­зо­вать сво­бод­ное время.

Вос­пи­та­ние, побуж­да­ю­щее к само­вос­пи­та­нию,— это и есть, по моему глу­бо­кому убеж­де­нию, насто­я­щее вос­пи­та­ние. Учить само­вос­пи­та­нию неиз­ме­римо труд­нее, чем орга­ни­зо­вать вос­крес­ное вре­мя­пре­про­вож­де­ние; неиз­ме­римо труд­нее и слож­нее, чем схва­тить под­ростка за руку и не выпус­кать его до тех пор, пока он не вышел из стен школы, пока его не опья­нил воз­дух, сво­бод­ный от запре­тов и регла­мен­та­ции. Только вос­пи­та­ние, побуж­да­ю­щее к само­вос­пи­та­нию, может решить эту труд­ную про­блему. В этом убеж­дает мно­го­лет­ний опыт вос­пи­та­тель­ной работы в школе, где я рабо­таю почти чет­верть века.

С чего и когда начи­нать само­вос­пи­та­ние? «Побе­дить самого себя — самая нелег­кая победа»,— гла­сит ста­рин­ная муд­рость. С этого и начи­на­ется позна­ние самого себя, начи­на­ется само­вос­пи­та­ние. Начи­нать учить чело­века само­ор­га­ни­за­ции, уме­нию, если это тре­бу­ется, «заста­вить себя» надо в дет­стве и ран­нем отро­че­стве, в воз­расте от 7 до 10—11 лет. Если же этот период упу­щен, в даль­ней­шем неиз­бежно вста­нет про­блема перевоспитания.

В дет­стве и ран­нем отро­че­стве школь­ник вос­при­им­чив к сове­там стар­ших, он с инте­ре­сом делает то, что полезно, нужно, необ­хо­димо; начи­нает наблю­дать за собой, раз­ли­чать и оце­ни­вать в себе хоро­шее и пло­хое. Педа­гог сове­тует маль­чи­кам и девоч­кам: под­ни­май­тесь рано утром, не позже шести часов, а летом — в пять часов, делайте утрен­нюю гим­на­стику, рабо­тайте два часа в это утрен­нее время — и умственно, над кни­гой, и физи­че­ски, в саду,— поли­вайте дере­вья, уха­жи­вайте за цве­тами. Дети при­хо­дят в школу и рас­ска­зы­вают — кто чего сумел добиться: одному уда­ется «заста­вить себя», дру­гому не уда­ется. Посте­пенно в победе над сво­ими сла­бо­стями — ленью, нера­ди­во­стью — дети начи­нают видеть извест­ную воле­вую доб­лесть, они увле­чены делом, кото­рое пона­чалу кажется игрой. На нашем школь­ном участке у каж­дого уче­ника есть дере­вья, кото­рые летом надо несколько раз полить. Класс­ные руко­во­ди­тели не назна­чают вре­мени, когда надо выпол­нить эту работу. Каж­дый при­хо­дит тогда, когда най­дет нуж­ным. Тем не менее школь­ники с боль­шим инте­ре­сом отно­сятся к этому само­сто­я­тель­ному труду.

Очень важ­ное место в само­вос­пи­та­нии зани­мает физи­че­ская закалка. У каж­дого уче­ника дома есть душ; надо заста­вить себя под­няться на рас­свете, иску­паться, при­чем делать это надо еже­дневно. Тот, кто живет вблизи пруда,— купа­ется. Зимой маль­чики и девочки в 9—10-летнем воз­расте учатся обти­рать тело сне­гом. Это дело не про­стое, надо много упор­ства и силы воли, чтобы регу­лярно выпол­нять эту про­це­дуру. И если бы учи­тель про­сто застав­лял ребят — ничего не вышло бы. Мно­гие обма­ны­вали бы его, уве­ряли, что они делают все, что от них тре­бу­ется, а на самом деле нежи­лись бы в посте­лях. Все дело в том, что надо заста­вить самого себя. Ребята откро­венно рас­ска­зы­вают, кому что уда­ется. Тот, кто никак не решится набрать в ведро снегу, снять рубашку, рас­те­реть тело холод­ными хло­пьями,— обра­ща­ется за помо­щью. Это исклю­чи­тельно важ­ная сто­рона само­вос­пи­та­ния, самодисциплины.

Дис­ци­плина труда, режим дня, физи­че­ская закалка, укреп­ле­ние здо­ро­вья — все это сферы духов­ной жизни и по мере при­бли­же­ния чело­века к воз­расту ран­ней юно­сти они все проч­нее вхо­дят в само­вос­пи­та­ние. Если в дет­стве чело­век пере­жил удо­вле­тво­ре­ние от того, что ему уда­лось пре­одо­леть свои сла­бо­сти, он начи­нает кри­ти­че­ски отно­ситься к себе. А с этого и начи­на­ется то позна­ние самого себя, без кото­рого не может быть ни само­вос­пи­та­ния, ни само­дис­ци­плины. Как бы хорошо ни усвоил, ни запом­нил, ни понял малень­кий чело­век, что лень — это плохо, но если это чув­ство не заста­вило его взять себя в руки, нико­гда он не ста­нет чело­ве­ком силь­ной воли.

Мы не про­во­дим утрен­ней гим­на­стики в школе — каж­дый делает зарядку, обти­ра­ется сне­гом или водой, при­ни­мает душ только дома. В этом деле между маль­чи­ками и девоч­ками уже в 10 —11-лет­нем воз­расте начи­на­ется мол­ча­ли­вое сорев­но­ва­ние. В этой сфере — в уме­нии заста­вить себя — надо прежде всего раз­ви­вать соревнование.

В 7—8-летнем воз­расте каж­дый уче­ник сажает в школь­ном саду дерево. Оно сажа­ется на память о доро­гом чело­веке, при­чем каж­дый про­из­во­дит посадку инди­ви­ду­ально. С пер­вого взгляда кажется, что здесь игно­ри­ру­ется роль кол­лек­тив­ного труда, его вос­пи­та­тель­ная сила. На самом же деле это под­линно кол­лек­тив­ный труд. Каж­дый орга­ни­зует себя не только потому, что чув­ствует отвра­ще­ние к лени, но и потому, что не хочет, чтобы дру­гие счи­тали его без­воль­ным. Уход за дере­вьями длится лет пять-шесть. На чет­вер­том или пятом году обу­че­ния каж­дый уче­ник сажает еще одно дерево и уха­жи­вает за ним до окон­ча­ния школы. Это кол­лек­тив­ный сад, поэтому тру­диться обя­зан каж­дый уче­ник. Никто тебя не будет застав­лять рабо­тать, рабо­тай сам по сове­сти — эта мысль вну­ша­ется всем укла­дом вза­и­мо­от­но­ше­ний в кол­лек­тиве. Никто не напо­ми­нает под­ростку, что его труд все­гда на виду у това­ри­щей, он сам это чувствует.

И если на какое-то время лень берет верх, то това­рищи прямо назо­вут под­ростка лоды­рем, без­дель­ни­ком. Пори­цают и высме­и­вают они не про­сто лень, а сла­бо­во­лие, неже­ла­ние пре­одо­леть свои сла­бо­сти, взять себя в руки. К такой нрав­ствен­ной оценке лич­но­сти осо­бенно чув­стви­те­лен под­ро­сток: он как бы видит себя гла­зами дру­гих людей. В этом и заклю­ча­ется сущ­ность того позна­ния самого себя, кото­рое играет столь важ­ную роль в само­утвер­жде­нии. Не может быть и речи о позна­нии каж­дым под­рост­ком самого себя, если нет в кол­лек­тиве высо­кой тре­бо­ва­тель­но­сти, обще­ствен­ной оценки его нрав­ствен­ного облика, труда, поведения.

Очень бога­тые воз­мож­но­сти для само­вос­пи­та­ния откры­вает умствен­ный труд, уче­ние. Уже в IV—V клас­сах мы побуж­даем уче­ни­ков к зна­чи­тель­ному воле­вому уси­лию: «Попро­буй заста­вить себя выпол­нить все домаш­ние зада­ния с шести до восьми утра,— сове­тует учи­тель,— ты убе­дишься, как это облег­чит твой умствен­ный труд, даст много сво­бод­ного вре­мени». Посте­пенно под­ростки убеж­да­ются, что заня­тия в утрен­ние часы неиз­ме­римо пло­до­твор­нее, чем после уро­ков. За один час утром можно сде­лать столько, сколько не сде­ла­ешь и за три часа днем.

Но дело не только в этом. То, что день школь­ника начи­на­ется с труда, что он застав­ляет себя его выпол­нить, отчи­ты­ва­ется в этом перед своей сове­стью, играет исклю­чи­тельно важ­ную роль в нрав­ствен­ном вос­пи­та­нии. Они учатся ценить время, доро­жат сво­бод­ными мину­тами. Лишь тот, кто уже в годы отро­че­ства познал радость труда, пере­жил гор­дость и удо­вле­тво­ре­ние от того, что ему уда­лось заста­вить себя рабо­тать регу­лярно, доро­жит сво­бод­ным вре­ме­нем и умеет его исполь­зо­вать. Не про­сто труд, но само­вос­пи­та­ние в труде — глав­ное лекар­ство от без­дум­ного времяпрепровождения.

Не один год меня бес­по­коит, почему под­ростки с таким неже­ла­нием читают инте­рес­ные книги — науч­ные, худо­же­ствен­ные, почему их увле­кает лишь лег­кое чтиво — при­клю­чен­че­ская бел­ле­три­стика, одно­днев­ные мотыльки, не остав­ля­ю­щие ника­кого следа. Я убе­дился, что под­ростки часто не знают, что такое под­лин­ное чте­ние — вдум­чи­вое про­ник­но­ве­ние в смысл про­чи­тан­ного, игра умствен­ных сил, насла­жде­ние худо­же­ствен­ными цен­но­стями. Одна из при­чин духов­ной пустоты — отсут­ствие под­лин­ного чте­ния, кото­рое захва­ты­вает ум и сердце, вызы­вает раз­ду­мья об окру­жа­ю­щем мире и о самом себе, застав­ляет всмат­ри­ваться, вду­мы­ваться в слож­но­сти чело­ве­че­ской души, думать над своей судь­бой, над буду­щим. Как сде­лать умную и кра­си­вую книгу сред­ством само­вос­пи­та­ния? Как доби­ваться, чтобы уче­ника при­вле­кали не только маг­ни­то­фон и радиола, не только танц­пло­щадка и кино, а и умные, кра­си­вые книги? Под­рост­ков надо учить читать, и мы создали «ком­нату мысли», в кото­рой собрано несколько сот самых умных и самых кра­си­вых книг.

В этой ком­нате поста­вили шкаф с кни­гами о жизни заме­ча­тель­ных людей, о выда­ю­щихся бор­цах за сво­боду и сча­стье народа, о муже­стве духов­ной непо­ко­ле­би­мо­сти людей, кото­рые пред­по­чли смерть, муче­ния, дол­гие годы тюрьмы отказу от истины,— о Томазо Кам­па­нелле и Алек­сан­дре Улья­нове, о Юли­усе Фучике и Камо, о Мусе Джа­лиле и гене­рале Кар­бы­шеве. Книги о таких людях — это энцик­ло­пе­дия само­вос­пи­та­ния юно­ше­ства. Без иде­ала нет стержня чело­ве­че­ской лич­но­сти, а иде­аль­ное ярче всего отра­жено и запе­чат­лено в кни­гах. Само­вос­пи­та­ние — это срав­не­ние, изме­ре­ние самого себя извест­ной мер­кой. И очень важно, чтобы еди­ни­цей изме­ре­ния стала жизнь муже­ствен­ных людей.

Рас­ска­зы­вая о жизни Алек­сандра Улья­нова и Томазо Кам­па­неллы, учи­тель пока­зал школь­ни­кам книги, из кото­рых они могут узнать много инте­рес­ного о их жизни. Цель была достиг­нута — под­ростки с увле­че­нием читали эти книги. Читаль­ный зал посте­пенно ста­но­вился оча­гом пол­но­кров­ной духов­ной жизни, у ребят появи­лись спе­ци­аль­ные тет­ради и запис­ные книжки, где каж­дый откро­венно раз­го­ва­ри­вал с самим собой. Это очень важ­ная сту­пенька само­вос­пи­та­ния, на нее под­ни­ма­ется лишь тот, кто уви­дел в нрав­ствен­ных богат­ствах чело­ве­че­ства обра­зец для себя, у кого воз­никло горя­чее жела­ние взять для себя что-то из цен­но­стей, добы­тых, заво­е­ван­ных, выстра­дан­ных человечеством.

Море книг окру­жает школь­ника, их много тысяч. Одни из них абсо­лютно ней­тральны — в них нет ничего ни для ума, ни для сердца. Дру­гие — про­сто вредны. Дока­зано, что самый усерд­ный чита­тель за всю жизнь может про­чи­тать не больше двух тысяч книг. Как тре­бо­ва­тельно и строго надо отби­рать эти книги, как умело ука­зы­вать юно­ше­ству путь к ним. Прежде чем под­ро­сток най­дет книгу, чте­ние кото­рой ста­но­вится целым эта­пом, как бы пово­рот­ным пунк­том в его жизни, с каж­дым надо гово­рить отдельно. Это нелег­кий труд. В педа­го­ги­че­ском кол­лек­тиве нередко при­хо­дится пре­одо­ле­вать рав­но­ду­шие, инерт­ность. Нельзя про­сто ждать встречи под­ростка с «его» кни­гой, надо стре­миться рас­крыть ее под­лин­ную кра­соту — лишь тогда про­изой­дет эта встреча.

Изу­чая инте­ресы, склон­но­сти, спо­соб­но­сти под­рост­ков, педа­гоги сове­туют им читать научно-попу­ляр­ную лите­ра­туру. Глав­ное в том, чтобы чте­ние посте­пенно стало интел­лек­ту­аль­ной потреб­но­стью, про­буж­дало чув­ство радо­сти позна­ния. Мы счи­таем, что не нашли тро­пинки к сердцу уче­ника, если он не при­стра­стился к чте­нию науч­ной лите­ра­туры. После того как про­чи­тано несколько книг в читаль­ном зале, после того как школь­ник почув­ство­вал радость позна­ния, он берет книги для само­сто­я­тель­ного чтения.

Труд при­нято назы­вать вели­ким вос­пи­та­те­лем. Но он ста­но­вится могу­чей вос­пи­та­тель­ной силой лишь при усло­вии, если чело­век утвер­ждает в труде сам себя, познает свои силы, спо­соб­но­сти, даро­ва­ния. Труд ста­но­вится под­лин­ным вос­пи­та­те­лем лишь тогда, когда он стал для чело­века люби­мым. Как важно, чтобы в под­рост­ко­вом воз­расте среди мно­же­ства видов дея­тель­но­сти каж­дый нашел как раз ту тро­пинку, идя по кото­рой он най­дет свое сча­стье. Чув­ство лич­ного досто­ин­ства, чести, явля­ю­ще­еся как бы духов­ным стерж­нем лич­но­сти, при­об­ре­та­ется бла­го­даря тому, что чело­век видит сам себя — свое мастер­ство, твор­че­ство — в резуль­та­тах сво­его труда. Мы доби­ва­емся, чтобы каж­дый под­ро­сток нашел себя в труде. В школе сей­час 240 ребят. Для них мы создали десятки угол­ков люби­мого труда, где каж­дый может заняться инте­рес­ным делом, испы­тать свои силы, спо­соб­но­сти. Эти уголки — в мастер­ских и рабо­чих ком­на­тах, в теп­ли­цах и в пло­до­вом саду, на школь­ной пасеке и на живот­но­вод­че­ской ферме кол­хоза, в био­ло­ги­че­ском и агро­хи­ми­че­ском каби­нете, в радио­ла­бо­ра­то­рии, в школь­ной бри­гаде юных механизаторов.

Важно, чтобы каж­дый под­ро­сток имел еже­дневно несколько часов сво­бод­ного вре­мени, кото­рое он мог по сво­ему жела­нию и выбору исполь­зо­вать для поис­ков люби­мого дела. Почему, закон­чив школу и посту­пив на работу, юноша томится, не зная, куда девать сво­бод­ное время? Потому что в школь­ные годы у него не было сво­бод­ного вре­мени, он не понял, не почув­ство­вал, что время — это огром­ное благо, даю­щее чело­веку духов­ные богат­ства. Самое нелег­кое дело нашего кол­лек­тива — это борьба за целе­со­об­раз­ное исполь­зо­ва­ние под­рост­ками, юно­шами и девуш­ками сво­его сво­бод­ного вре­мени. Сколько уси­лий при­хо­дится при­ла­гать к тому, чтобы ребята при­выкли гото­вить уроки рано утром, чтобы вто­рая поло­вина дня была у них сво­бод­ной. Но это не без­де­лье, это период напря­жен­ного труда и для уча­щихся и для нас, вос­пи­та­те­лей. Лень и раз­бол­тан­ность — самые страш­ные враги юности.

В руко­вод­стве про­цес­сом само­вос­пи­та­ния самая глав­ная труд­ность, от кото­рой хоте­лось бы предо­сте­речь моло­дых учи­те­лей и руко­во­ди­те­лей школ,— это наро­чи­тость, искус­ствен­ность воз­дей­ствия. С боль­шим тру­дом при­хо­дится доби­ваться, чтобы под­ро­сток не почув­ство­вал, что его куда-либо вовле­кают с опре­де­лен­ной целью. В каж­дой мастер­ской, рабо­чей ком­нате, в теп­лице, на учебно-опыт­ном участке уча­щи­еся выпол­няют тру­до­вую задачу, тре­бу­ю­щую про­дол­жи­тель­ного вре­мени. Напри­мер, в сле­сар­ной мастер­ской они делают сеялку для учебно-опыт­ного участка. Учи­тель дает зада­ние на весь период от начала до завер­ше­ния работы. Он про­ве­ряет пра­виль­ность обра­ботки дета­лей; ребята обра­ща­ются к нему за помо­щью. Однако рабо­тают они совер­шенно само­сто­я­тельно. Радость тру­до­вого успеха делает под­ростка созна­тель­ным, само­сто­я­тель­ным, изле­чи­вает от дет­ской бес­по­мощ­но­сти и потре­би­тель­ских настро­е­ний. Вос­пи­тать душу школь­ника — это зна­чит добиться, чтобы каж­дый вло­жил свою энер­гию, ум, волю, изоб­ре­та­тель­ность в мате­ри­аль­ные резуль­таты труда, уви­дел себя в тво­ре­нии своих рук, своей мысли. Нас очень тре­во­жит судьба уча­ще­гося, кото­рый к 13—14-летнему воз­расту не пере­жил чув­ства удо­вле­тво­ре­ния от соб­ствен­ного труда. Это — корень чело­ве­че­ского досто­ин­ства, это вме­сте с тем и источ­ник тре­бо­ва­тель­но­сти к самому себе. Лишь тому хочется стать лучше, кто уже пере­жил радость успеха.

В школе есть еще несколько угол­ков, в кото­рых вос­пи­ты­ва­ется увле­чен­ность, одер­жи­мость. Это — уго­лок труд­ных дел, малой меха­ни­за­ции, селек­ции и гене­тики. Без страст­ной увле­чен­но­сти люби­мым делом, без твор­че­ского труда, в кото­ром чело­век забы­вает о вре­мени, мы не пред­став­ляем себе фор­ми­ро­ва­ния лич­но­сти подростка.

Назову еще одну сферу духов­ной жизни школь­ни­ков, в кото­рой ярко про­яв­ля­ется само­вос­пи­та­ние. Это забота о дру­гом чело­веке, работа, в кото­рой под­ро­сток отдает дру­гому чело­веку частицу сво­его труда, ума, силы воли, зна­ний, мастер­ства. Начи­на­ется это с малого — стар­шие чем-то помо­гают малы­шам. Педа­гог гово­рит семи­класс­ни­кам: «Вы изу­ча­ете фран­цуз­ский язык, а малень­кие дети — вто­ро­класс­ники и тре­тье­класс­ники— тоже хотят научиться гово­рить по-фран­цуз­ски. Может быть, кто-нибудь из вас возь­мется за это дело?» Нахо­дятся десять жела­ю­щих иметь несколько уче­ни­ков. Через две-три недели трое «учи­те­лей» отпа­дают, осталь­ные семь с каж­дым днем все больше увле­ка­ются инте­рес­ным делом, раду­ются успеху малень­ких питом­цев. Семи­класс­ники при­ни­мают близко к сердцу тре­воги и вол­не­ния малы­шей, ста­но­вятся их дру­зьями. Они забо­тятся уже не только о том, чтобы под­опеч­ные запом­нили слова и пра­вильно про­из­но­сили фразы, но их вол­нует успе­ва­е­мость своих «уче­ни­ков». Им хочется, чтобы стал лучше тот малень­кий чело­век, в кото­ром они уже оста­вили что-то свое. Это жела­ние — один из самых важ­ных исто­ков само­вос­пи­та­ния. Искус­ство и мастер­ство вос­пи­та­ния заклю­ча­ется, по моему глу­бо­кому убеж­де­нию, в том, чтобы для каж­дого под­ростка это стало духов­ной потреб­но­стью. Только тогда, когда под­ро­сток уви­дел в дру­гом чело­веке частицу своей духов­ной кра­соты, он начи­нает по-насто­я­щему вос­пи­ты­вать себя.

Дружба с малы­шами — очень важ­ная сто­рона вос­пи­та­ния нрав­ствен­ного само­со­зна­ния. Мы доби­ва­емся, чтобы в ее основе были инди­ви­ду­аль­ные увле­че­ния, чтобы свою увле­чен­ность кни­гой, твор­че­ским тру­дом под­ро­сток пере­да­вал дру­гим ребя­там. Вокруг под­рост­ков, увле­чен­ных тру­дом в мастер­ских, в лабо­ра­то­риях, в рабо­чих ком­на­тах, созда­ются группы ребят, кото­рым тоже хочется зани­маться инте­рес­ными делами. Так воз­ни­кают дет­ские тех­ни­че­ские и сель­ско­хо­зяй­ствен­ные кружки, руко­во­ди­тели кото­рых — сами школь­ники. Осо­бенно при­вле­кает детей труд в круж­ках юных меха­ни­за­то­ров. Под­рост­кам самим, как и детям, хочется играть, но они уже стре­мятся при­бли­зить игру к насто­я­щему труду. Вме­сте они запус­кают и оста­нав­ли­вают малень­кий дви­га­тель, управ­ляют игру­шеч­ным авто­мо­би­лем, с увле­че­нием мон­ти­руют модель элек­три­че­ской желез­ной дороги. Во всех этих делах труд соче­та­ется с игрой, под­ро­сток чув­ствует себя стар­шим, малыши ждут от него ответа на мно­го­чис­лен­ные вопросы. Между детьми уста­нав­ли­ва­ются инте­рес­ные отно­ше­ния: это и дружба рав­ных и забота стар­шего о млад­ших. Под­ростку хочется, чтобы в игре и в труде перед малень­кими детьми все­гда откры­ва­лось что-то новое, захва­ты­ва­ю­щее, это побуж­дает его посто­янно учиться, овла­де­вать новыми зна­ни­ями и умениями.

Отро­че­ство и ран­нюю юность назы­вают труд­ным воз­рас­том. В этот период бур­ного раз­ви­тия — физи­че­ского, умствен­ного, нрав­ствен­ного — перед вос­пи­та­те­лем воз­ни­кает много труд­но­стей. Пре­одо­леть их можно лишь тогда, когда вос­пи­та­ние сли­ва­ется с самовоспитанием.

Совет­ская педа­го­гика, 1965, №12

Нашли ошибку? Выде­лите фраг­мент тек­ста и нажмите Ctrl+Enter.