Партийное руководство и теория социализма в 1960–1980-х гг.

Партийное руководство и теория социализма в 1960–1980-х гг.
~ 29 мин

Владение тео­рией марк­сизма нужно не только чтобы найти вер­ный путь к слому капи­та­ли­сти­че­ского строя. Нужно — и это гораздо слож­нее, — руко­вод­ству­ясь нашим мето­дом, ещё и пере­хо­дить к стро­и­тель­ству нового обще­ства. Организация пла­но­вой эко­но­мики, лик­ви­да­ция про­ти­во­ре­чия между физи­че­ским и умствен­ным тру­дом, между горо­дом и дерев­ней, остат­ков капи­та­лизма в виде фор­маль­ной товар­но­сти, вопросы отми­ра­ния госу­дар­ства с раз­ви­тием обще­ствен­ного само­управ­ле­ния и изжи­ва­нием бюро­кра­тизма, интер­на­ци­о­наль­ной борьбы с капи­та­лиз­мом — всё это встаёт на повестку дня. Марксисты должны будут уметь ана­ли­зи­ро­вать реаль­ность, исходя из диалектико-​материалистического метода, уметь руко­во­дить мас­сами и вклю­чать их в соци­а­ли­сти­че­ское стро­и­тель­ство. Обратный при­мер нам изве­стен. О нём мы и пого­во­рим далее.

После постро­е­ния основ соци­а­ли­сти­че­ского строя в 1930-​х, пре­одо­ле­ния капи­та­ли­сти­че­ской агрес­сии в 1940-​х и вос­ста­нов­ле­ния страны остро назрел вопрос о про­грамме даль­ней­ших пре­об­ра­зо­ва­ний: «куда и как идти дальше?». Важную роль при выборе курса пар­тии и госу­дар­ства имел новый гене­раль­ный сек­ре­тарь, выра­жав­ший взгляды пар­тий­ной груп­пи­ровки, выдви­нув­шей его и состав­ляв­шей его бли­жай­шее окру­же­ние. В этом тек­сте речь пой­дёт о Л. И. Брежневе и Ю. В. Андропове как лиде­рах и, что под­ра­зу­ме­ва­лось в то время, тео­ре­ти­ках ком­му­ни­сти­че­ской партии.

***

В конце 1960-​х годов руко­вод­ством СССР была выдви­нута кон­цеп­ция «раз­ви­того соци­а­лизма». Она должна была стать заме­ной нере­а­ли­стич­ным пла­нам, обо­зна­чен­ным на XXII съезде КПСС, по постро­е­нию в Советском Союзе ком­му­низма к 1980 г., но имела про­ти­во­ре­чи­вый харак­тер. С одной сто­роны, она поз­во­лила в неко­то­рой мере опре­де­лить, зафик­си­ро­вать более высо­кий рубеж в раз­ви­тии соци­а­ли­сти­че­ского обще­ства. С дру­гой, она стала удоб­ной фор­мой ото­дви­га­ния ком­му­ни­сти­че­ской пер­спек­тивы, фор­му­лой одно­сто­ронне интер­пре­ти­ру­е­мой ста­биль­но­сти, само­успо­ко­ен­но­сти, идей­ной стаг­на­ции. Не были опре­де­лены кри­те­рии раз­ви­того соци­а­ли­сти­че­ского строя, за исклю­че­нием неуклон­ного роста коли­че­ствен­ных пока­за­те­лей мате­ри­аль­ного бла­го­со­сто­я­ния во всех сферах.

Эти пока­за­тели, конечно, важны, но ими раз­ви­тие соци­а­лизма от низ­шего этапа к выс­шему не исчер­пы­ва­ется и тем более не опре­де­ля­ется. Не было ответа на вопросы: в чём раз­ви­той соци­а­лизм стал более раз­ви­тым именно как соци­а­лизм, в смысле пре­одо­ле­ния своих капи­та­ли­сти­че­ских эле­мен­тов и про­дви­же­ния к ком­му­низму? Что необ­хо­димо сде­лать для его пол­но­цен­ного пере­хода в ком­му­низм? Рост ряда мак­ро­эко­но­ми­че­ских пока­за­те­лей, соци­аль­ные и куль­тур­ные дости­же­ния необ­хо­димы, при­сущи соци­а­лизму, но ещё не сви­де­тель­ствуют о раз­ви­тии под­линно соци­а­ли­сти­че­ских начал в обще­стве. Капитализм в своём раз­ви­тии, в конце кон­цов, тоже добился нема­лых успе­хов в отно­ше­нии улуч­ше­ния жизни боль­шин­ства насе­ле­ния стран пер­вого эше­лона. Концепция «раз­ви­того соци­а­лизма», таким обра­зом, фик­си­ро­вала налич­ное поло­же­ние дел, но не давала ему тео­ре­ти­че­ского осмыс­ле­ния, не вела к вскры­тию и раз­ре­ше­нию про­ти­во­ре­чий совет­ского обще­ствен­ного строя.

Ведь соци­а­лизм — это не про­сто «строй соци­аль­ной спра­вед­ли­во­сти». Сводить соци­а­лизм только к доста­точно высо­кому уровню соци­аль­ной защи­щён­но­сти тру­дя­щихся — зна­чит не пони­мать его пред­на­зна­че­ния как сред­ства пере­хода к ком­му­низму. Попытки пар­тий­ного руко­вод­ства не де-​юре, так де-​факто «закон­сер­ви­ро­вать» име­ю­ще­еся поло­же­ние дел, при­дать соци­а­лизму ста­тус некой само­до­ста­точ­ной фор­ма­ции, кото­рая может и должна раз­ви­ваться, совер­шен­ство­ваться, но в целом выпол­няет свою про­грес­сив­ную исто­ри­че­скую мис­сию и без пере­хода в ком­му­низм, ока­за­лись непро­дук­тивны с точки зре­ния исто­ри­че­ской перспективы.

При этом негласно про­воз­гла­ша­лась (и в реаль­но­сти вопло­ща­лась) уста­новка на то, чтобы не поз­во­лять идео­ло­гии выхо­дить за рамки базо­вых посту­ла­тов марк­сизма (пус­кай и реа­ли­зу­е­мых про­ти­во­ре­чиво и фор­мально). На этой основе путём неуклон­ного роста народ­ного богат­ства, как счи­та­лось, должно было про­изойти «объ­ек­тив­ное», «есте­ствен­ное» вхож­де­ние в коммунизм.

К сожа­ле­нию, всё совет­ское руко­вод­ство того вре­мени слабо раз­би­ра­лось в марк­сист­ской тео­рии. А. Н. Косыгин, А. А. Громыко, Д. Ф. Устинов были хоро­шими про­фес­си­о­на­лами в своих обла­стях, но вопро­сами идео­ло­гии не инте­ре­со­ва­лись. К. У. Черненко — опыт­ный аппа­рат­чик, кото­рый, однако, и близко не имел тео­ре­ти­че­ских позна­ний. Все эти совет­ские руко­во­ди­тели даже нико­гда не выска­зы­ва­лись по вопро­сам марк­сист­ской тео­рии. Ю. В. Андропов — пожа­луй, един­ствен­ный интел­лек­туал в бреж­нев­ском окру­же­нии, кроме М. А. Суслова, кто хоть сколько-​нибудь раз­би­рался в марк­сизме. Но даже он пол­но­стью, все­сто­ронне не осо­зна­вал, «куда мы движемся».

Что каса­ется Суслова, то он имел марк­сист­скую под­го­товку, но был пре­дельно «сер» и дог­ма­ти­чен. Будучи основ­ным идео­ло­гом, он, однако, не напи­сал ни одной науч­ной работы по тео­рии. М. А. Суслов видел в марк­сизме форму, букву, слово, а не содер­жа­ние, жизнь, твор­че­ство. Он не пони­мал, что это наука, и что, как каж­дая дру­гая наука, без раз­ви­тия, вне посто­ян­ного поиска, уточ­не­ний, допол­не­ний, адек­ват­ного ана­лиза новых реа­лий она будет чах­нуть, пре­вра­ща­ясь в схоластику.

Суслов не любил столк­но­ве­ний с реаль­но­стью, в кото­рой тео­ре­ти­че­ские посту­латы нужно при­ме­нять к жизни, был в зна­чи­тель­ной мере ото­рван от дей­стви­тель­но­сти. Он счи­тал, что глав­ное — «не рас­ка­чи­вать лодку», отсе­кая край­но­сти, и этим будет сохра­нён марксизм-​ленинизм. М. А. Суслов не был оппор­ту­ни­стом, ради­ка­лом, наци­о­на­ли­стом или сто­рон­ни­ком «жест­кой линии» в каких-​либо аспек­тах поли­тики. Но, исходя из прин­ципа «как бы чего не вышло», он, по суще­ству, пре­вра­тил марк­сизм в догму, канон, кото­рому необ­хо­димо было сле­до­вать в идей­ной работе. Суслов исхо­дил из того, что любая серьез­ная, кон­цеп­ту­аль­ная кри­тика оши­бок в совет­ской исто­рии опасна с точки зре­ния устой­чи­во­сти режима, а зна­чит, надо «согла­ситься» с про­шлым в целом. 

При этом такое согла­сие было доста­точно эклек­тич­ным. Не про­изо­шло реа­би­ли­та­ции Сталина, но была све­дена к мини­муму кри­тика его оши­бок. Боролись с аван­гар­диз­мом в искус­стве, но закры­вали глаза на пози­ти­визм в фило­со­фии. Наиболее ради­каль­ных наци­о­на­ли­стов и либе­ра­лов сни­мали с постов, журили, про­во­дили «про­фи­лак­ти­че­ские беседы», но реша­ю­щей идей­ной битвы с ними не про­ис­хо­дило, а их взгляды про­сто замал­чи­ва­лись. Более того, идеи под­спуд­ных поч­вен­ни­че­ства и либе­ра­лизма про­цве­тали на прак­тике, в дея­тель­но­сти пред­ста­ви­те­лей власти.

Всё это спо­соб­ство­вало разо­ча­ро­ва­нию людей в иде­а­лах и не делало им «при­вивки» от анти­ком­му­ни­сти­че­ской про­па­ганды, кото­рая рекой поли­лась с конца 1980-​х годов, не раз­ви­вало у них уме­ния само­сто­я­тельно мыс­лить и делать выводы. 

Необходимо было не заго­нять про­блемы вовнутрь, искус­ственно уби­рая про­ти­во­ре­чия, а раз­ре­шать эти про­ти­во­ре­чия. Провести деталь­ный, непред­взя­тый ана­лиз совет­ского про­шлого. Выявить, что в дея­тель­но­сти И. В. Сталина спо­соб­ство­вало тор­же­ству соци­а­лизма, а что соци­а­лизму вре­дило, в чём Н. С. Хрущёв был прав, а в каких вопро­сах ошибался.

Щепетильный в вопро­сах морали, лично исклю­чи­тельно чест­ный, М. А. Суслов исхо­дил из абсо­лютно лож­ной идеи: нераз­ре­шён­ные ошибки и про­ти­во­ре­чия, если их не касаться в обсуж­де­ниях и не повто­рять их (а бреж­нев­ское руко­вод­ство в целом стре­ми­лось не повто­рять наи­бо­лее вопи­ю­щих оши­бок своих пред­ше­ствен­ни­ков), «рас­со­сутся» сами по себе, забу­дутся под спу­дом вре­мени — и это «сра­бо­тает» на пользу соци­а­лизму. К при­меру, не пере­нося кор­руп­цию, Суслов боялся ста­вить вопрос о раз­ло­же­нии в партийно-​государственных вер­хах, так как счи­тал, что это (то есть правда, борьба с нега­тив­ными явле­ни­ями!) нане­сёт непо­пра­ви­мый вред авто­ри­тету пар­тии в гла­зах масс. 

***

Аналогичных взгля­дов при­дер­жи­вался и Брежнев.1 Объективный, бес­при­страст­ный ана­лиз исто­ри­че­ских про­блем, свя­зан­ный с кри­ти­кой отдель­ных сто­рон нашего про­шлого (как, напри­мер, в книге К. Симонова «Сто дней войны»), Брежнев рас­смат­ри­вал как «раз­вен­чи­ва­ние исто­рии нашей пар­тии и нашего народа».2

Л. И. Брежнев откро­венно слабо раз­би­рался в марксистско-​ленинской тео­рии. Однажды при обсуж­де­нии идей­ных вопро­сов кон­цеп­ту­аль­ного харак­тера он искренне при­знался: «Мне трудно всё это усво­ить. В общем-​то говоря откро­венно, я не по этой части».3 Относительно роли Суслова в совет­ской идео­ло­гии Брежнев отзы­вался так: «Если Миша про­чи­тал текст и нашёл, что всё в порядке, то я абсо­лютно спо­коен».4 Генсек, не любив­ший в поли­тике рез­ких шагов, реши­тель­ной поста­новки вопро­сов, кру­тых пово­ро­тов, любого ради­ка­лизма и шторма, ана­ло­гич­ным обра­зом отно­сился и к идео­ло­гии, и осто­рож­ность Суслова в идей­ных вопро­сах ему импонировала.

Когда к пяти­де­ся­ти­ле­тию Октябрьской рево­лю­ции Брежневу пред­ло­жили в акку­рат­ной, заву­а­ли­ро­ван­ной форме начать реа­би­ли­та­цию спо­движ­ни­ков В. И. Ленина, рас­стре­лян­ных при Сталине, гене­раль­ный сек­ре­тарь отве­тил: «Ребята … вы пой­мите, пар­тия ещё не готова. Не пой­мут нас. Не при­шло ещё время».5 Уже из одной этой ремарки понятно, что Брежнев, как и Хрущёв, пони­мал, что обви­не­ния в шпи­о­наже, тер­ро­ризме и т. д. в адрес Л. Д. Троцкого, Г. Е. Зиновьева, Н. И. Бухарина и дру­гих вид­ных боль­ше­ви­ков — чушь. Но, слабо раз­би­ра­ясь в идей­ной борьбе тех лет и, глав­ное, не желая ничего обост­рять, Леонид Ильич здесь, как и в дру­гих идей­ных, поли­ти­че­ских вопро­сах, пред­по­чел оста­вить всё как есть и не «будо­ра­жить» исто­рию. Увы, исто­рия рас­пла­ти­лась с нами за такое пре­не­бре­же­ние не луч­шим образом…

Л. И. Брежнев не инте­ре­со­вался тео­рией, не хотел, не стре­мился в неё вник­нуть. У нас оста­лось не так много запи­сей и речей, при­над­ле­жа­щих непо­сред­ственно Брежневу. Материалы из лич­ного фонда гене­раль­ного сек­ре­таря, частично опуб­ли­ко­ван­ные в «Вестнике Архива Президента РФ» в 2006 г., и «Рабочие и днев­ни­ко­вые записи», опуб­ли­ко­ван­ные в 2016 г., убе­ди­тельно демон­стри­руют, что тео­ре­ти­че­ская состав­ля­ю­щая в запис­ках, выступ­ле­ниях, под­го­то­ви­тель­ных мате­ри­а­лах гене­раль­ного сек­ре­таря ЦК КПСС в основ­ном отсут­ствует. А ведь тео­рия — это не абстракт­ная «над­стройка», а метод реше­ния про­блем соци­а­ли­сти­че­ского пере­устрой­ства общества.

К при­меру, в своих днев­ни­ках Л. И. Брежнев ука­зы­вает, что в 1967 г. лидер Болгарии Т. Живков пред­ла­гал СССР выйти на новый уро­вень сотруд­ни­че­ства. Подразумевалось сбли­же­ние, коопе­ри­ро­ва­ние про­из­вод­ства на уровне непо­сред­ствен­ного вза­и­мо­дей­ствия совет­ских и бол­гар­ских пред­при­я­тий, чтобы пре­одо­леть кон­ку­рен­цию в рам­ках СЭВ. С ана­ло­гич­ными иде­ями высту­пал и лидер ГДР В. Ульбрихт.6 Это могло бы стать реаль­ным шагом к сня­тию про­ти­во­ре­чий между стра­нами соци­а­лизма, к лик­ви­да­ции раз­де­ле­ния труда в соци­а­ли­сти­че­ской системе, при­ве­сти к фор­ми­ро­ва­нию миро­вой соци­а­ли­сти­че­ской эко­но­мики, намного более эффек­тив­ной, чем част­ные, обособ­лен­ные эко­но­ми­че­ские системы отдель­ных госу­дарств. Однако СЭВ так и не пере­шел на новую, углуб­лён­ную систему сотрудничества.

Брежнев видел недо­статки совет­ского обще­ства. В кон­фи­ден­ци­аль­ных выступ­ле­ниях и запис­ках он при­зна­вал отста­ва­ние СССР от США в обла­сти НТР, пере­до­вого про­из­вод­ства, рост управ­лен­че­ского аппа­рата и свя­зан­ного с ним бюро­кра­тизма, ниги­лизм и дема­го­гию в рядах твор­че­ской интел­ли­ген­ции. Предлагал и про­ра­бо­тать меры для лик­ви­да­ции этих и дру­гих отри­ца­тель­ных тен­ден­ций в раз­ви­тии страны.7 Принимались поста­нов­ле­ния, созда­ва­лись комис­сии, устра­ня­лись отдель­ные недо­статки, но про­блемы в целом не реша­лись. Инерция и под­час неэф­фек­тив­ность управ­лен­че­ского аппа­рата, отсут­ствие долж­ной тре­бо­ва­тель­но­сти и кон­троля за пре­тво­ре­нием в жизнь при­ня­тых реше­ний, серьез­ные упу­ще­ния в связке «про­из­во­ди­тель­ные силы — про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния» при­во­дили к «раз­мы­ва­нию» и выхо­ла­щи­ва­нию важ­ней­ших задач совер­шен­ство­ва­ния соци­а­ли­сти­че­ской практики.

Борьба с нега­тив­ными явле­ни­ями нередко рас­смат­ри­ва­лась Брежневым одно­сто­ронне и поверх­ностно. Предлагалось вос­пи­ты­вать людей в духе тру­до­лю­бия, береж­ли­во­сти, орга­нам вла­сти — уси­лить кон­троль.8 При этом не учи­ты­ва­лось, что мно­гие отри­ца­тель­ные моменты в совет­ском обще­стве свя­заны с при­сут­ствием в нём капи­та­ли­сти­че­ских эле­мен­тов. Били по след­ствиям, а не причинам.

Правда, в пер­вой поло­вине сво­его руко­вод­ства Л. И. Брежнев хоть и изредка, «по каса­тель­ной», но обра­щал вни­ма­ние на тео­ре­ти­че­ские вопросы, при­ни­мал актив­ное уча­стие в обсуж­де­нии своих докла­дов, пар­тий­ных доку­мен­тов. В этой связи при­ме­ча­тельны заме­ча­ния Леонида Ильича при под­го­товке отчёт­ного доклада XXIV съезду КПСС в фев­рале 1971 г. 

«Если гово­рить в тео­ре­ти­че­ском плане, у меня воз­ни­кает два <…> вопроса. Первое: что нового в системе соци­а­лизма, что нового в системе капи­та­лизма и каковы пер­спек­тивы борьбы с ним; что нового в национально-​освободительном дви­же­нии и каковы пер­спек­тивы там; и, нако­нец, что нового в уче­нии о пар­тии, в идео­ло­ги­че­ских вопро­сах и на чём надо сосредоточиться. <…>

Мы тре­тий съезд под­ряд все гово­рим, что создаем материально-​техническую базу ком­му­низма. <…> Нельзя ли немножко при­от­крыть скобки, что это такое, что мы вкла­ды­ваем в это поня­тие? <…> Вот мы создаем материально-​техническую базу, и, как попу­гаи, больше никто ничего не добав­ляет, и отры­ваем от буду­щего. Одно время успо­ко­и­лись: это там, при ком­му­низме всё будет рас­пре­де­ляться по потреб­но­сти и как всё это будет. Потом бро­сили это дело. Вот такие шара­ха­нья были у нас. Необходимо рас­крыть скобки, чтобы про­стой народ пони­мал, что это зна­чит, что это за про­цесс. Чтобы он был нов и посте­пенно при­бли­жал нас к тому, что он созда­вался…».9

В этом выска­зы­ва­нии чув­ству­ется стрем­ле­ние к дей­стви­тель­ным пре­об­ра­зо­ва­ниям и совер­шен­ство­ва­нию соци­а­лизма, жела­ние уйти от схем и ана­ли­зи­ро­вать теку­щую обста­новку. Очень важна мысль о том, что необ­хо­димо обо­зна­чить и рас­крыть кон­крет­ные шаги по пере­ходу от соци­а­лизма к ком­му­низму, по пре­об­ра­зо­ва­нию пере­ход­ного этапа выс­шей сту­пени чело­ве­че­ского раз­ви­тия в её завер­шён­ный, целост­ност­ный вариант.

Беда заклю­ча­лась в том, что эти гра­мот­ные раз­мыш­ле­ния не нахо­дили раз­ви­тия и реа­ли­за­ции. В силу сво­его отно­ше­ния к идео­ло­гии и тео­ре­ти­че­ской под­го­товке, а затем и болезни Л. И. Брежнев не пони­мал до конца важ­ней­шую роль тео­рии в постро­е­нии коммунизма.

При ана­лизе осно­во­по­ла­га­ю­щих выступ­ле­ний Брежнева (отчёт­ных докла­дов на пар­тий­ных съез­дах, выступ­ле­ний, посвя­щен­ных пяти­де­ся­ти­ле­тию Октября и пяти­де­ся­ти­ле­тию обра­зо­ва­ния СССР, на Совещании ком­му­ни­сти­че­ских и рабо­чих пар­тий в 1969 г., о про­екте кон­сти­ту­ции 1977 г. и др.) ста­но­вится ясно: мысль пар­тий­ных идео­ло­гов (рефе­рен­тов, помощ­ни­ков, дру­гих идео­ло­ги­че­ских работ­ни­ков, писав­ших эти доклады) шла как бы парал­лельно с общественно-​политической и эко­но­ми­че­ской ситу­а­цией в стране, но не вкли­ни­ва­лась в смысл собы­тий. Затрагивала её, вли­яла на неё, но не вскры­вала про­ти­во­ре­чий в реаль­но­сти; не вела за собой, не выдви­гала внят­ной кон­цеп­ции завер­ше­ния соци­а­ли­сти­че­ского строительства.

Повторялись тезисы преды­ду­щих эпох о сти­ра­нии гра­ниц между горо­дом и дерев­ней, между физи­че­ским и умствен­ным тру­дом, о рас­ши­ре­нии роли Советов и соци­а­ли­сти­че­ской демо­кра­тии, о неуклон­ном сбли­же­нии всех совет­ских наро­дов, о росте бла­го­со­сто­я­ния людей и необ­хо­ди­мо­сти борьбы с «отдель­ными» нега­тив­ными тен­ден­ци­ями, о национально-​освободительной и рево­лю­ци­он­ной борьбе в раз­лич­ных стра­нах и про­чее. Но кон­кре­тики не было. Никак не объ­яс­ня­лось, каким обра­зом про­ис­хо­дит уни­что­же­ние раз­де­ле­ния труда в мас­шта­бах соци­а­ли­сти­че­ского про­из­вод­ства в целом, как идёт про­цесс лик­ви­да­ции соци­аль­ного рас­сло­е­ния и клас­со­вого деле­ния обще­ства, в чём заклю­ча­ется и как про­ис­хо­дит реаль­ное обоб­ществ­ле­ние, то есть пере­те­ка­ние госу­дар­ствен­ной соб­ствен­но­сти в обще­на­род­ную, нако­нец, в чем госу­дар­ство уже пере­дало свои функ­ции обще­ству и какие меры пла­ни­ру­ется пред­при­нять на этом пути в дальнейшем.

К при­меру, отве­чая на выска­зы­ва­ния запад­ных кри­ти­ков, заяв­ляв­ших, что СССР «отбро­сил ком­му­ни­сти­че­ский прин­цип отми­ра­ния госу­дар­ства», Л. И. Брежнев в докладе «О про­екте Конституции СССР» в октябре 1977 г. говорил: 

«…По мере раз­ви­тия и совер­шен­ство­ва­ния соци­а­ли­сти­че­ского госу­дар­ства мил­ли­оны граж­дан всё более активно участ­вуют в работе орга­нов вла­сти, народ­ного кон­троля, в управ­ле­нии про­из­вод­ством и рас­пре­де­ле­нием, в соци­аль­ной и куль­тур­ной поли­тике, в осу­ществ­ле­нии пра­во­су­дия. Словом, с раз­ви­тием соци­а­ли­сти­че­ской демо­кра­тии про­ис­хо­дит посте­пен­ное пере­рас­та­ние нашей госу­дар­ствен­но­сти в ком­му­ни­сти­че­ское обще­ствен­ное само­управ­ле­ние».10

Здесь должны были воз­ник­нуть зако­но­мер­ные вопросы. Насколько граж­дане активно, искренне и под­го­тов­лено участ­вуют в дея­тель­но­сти Советов и раз­лич­ных обще­ствен­ных орга­ни­за­циях? Насколько эта дея­тель­ность неза­ви­сима от выше­сто­я­щих орга­нов вла­сти? Как реше­ния масс вопло­ща­ются в жизнь? Какие кон­крет­ные управ­лен­че­ские функ­ции пере­шли от госу­дар­ства к обще­ству? Если всё это не реа­ли­зу­ется долж­ным обра­зом, вся соци­а­ли­сти­че­ская демо­кра­тия пре­вра­ща­ется в фарс и ста­но­вится по сути тем же демо­кра­ти­че­ским фаса­дом, что и выборы, обще­ствен­ные слу­ша­ния, элек­трон­ное голо­со­ва­ние в бур­жу­аз­ном госу­дар­стве. Однако, кроме общих слов и бла­гих поже­ла­ний вне кон­тек­ста ком­му­ни­сти­че­ского про­дви­же­ния, ничего сде­лано не было.

Еще в 1968 и 1973 годах Леонид Брежнев пред­ла­гал «обес­пе­чить ещё боль­шее вли­я­ние на поли­тику и обще­ствен­ную жизнь рабо­чего класса как класса, а не только как отдель­ных выход­цев из его рядов… Чтобы он еже­дневно нахо­дил дока­за­тель­ства тому, что наша внеш­няя и внут­рен­няя поли­тика это его соб­ствен­ная поли­тика». Предлагал, чтобы рабо­чие на пле­ну­мах ЦК пар­тии прямо гово­рили «это не годится, а это годится», чтобы суще­ство­вал дей­ствен­ный рабо­чий кон­троль на про­из­вод­стве, а народу было понятно, что делает Политбюро.11 Фактически это была, пусть непол­ная и обры­ви­стая, но про­грамма рас­ши­ре­ния рабо­чего само­управ­ле­ния. Её необ­хо­димо было совер­шен­ство­вать, кон­кре­ти­зи­ро­вать и вопло­щать в жизнь. Однако бла­гие поже­ла­ния так и оста­лись бла­гими пожеланиями.

Более того, помощ­ники и рефе­ренты ген­сека (А. Бовин, А. Александров-​Агентов, В. Голиков и др.) также не были марк­сист­ски под­го­тов­лен­ными дея­те­лями. (исклю­че­нием, пожа­луй, был Р. Косолапов, вошед­ший в окру­же­ние совет­ского руко­вод­ства только на корот­кий период при Черненко). При ана­лизе выступ­ле­ний Брежнева, есте­ственно, под­го­тов­лен­ных его помощ­ни­ками, и мему­а­ров этих помощ­ни­ков видно, что они кри­ти­куют кон­крет­ные дей­ствия совет­ского руко­вод­ства, низ­кий культурно-​образовательный уро­вень вождей, но тео­ре­ти­че­ского ана­лиза при­чин пора­же­ния соци­а­лизма у них нет. А ведь, даже если лидер госу­дар­ства не тео­ре­тик, необ­хо­дим был мощ­ный интел­лек­ту­аль­ный пар­тий­ный центр «вто­рого звена», состо­я­щий из людей, не только без­за­ветно пре­дан­ных марксистско-​ленинской идее, но и уме­ю­щих её при­ме­нить, рас­крыть при­ме­ни­тельно к сего­дняш­нему дню.

В итоге в стране воз­никла доста­точно пара­док­саль­ная ситу­а­ция. И. В. Сталин, хоть он и откло­нялся от марк­сизма на прак­тике, инте­ре­со­вался тео­рией и пытался (дру­гое дело, насколько сумел) её раз­ви­вать. Он сти­му­ли­ро­вал науч­ные поиски, раз­ра­ботку новой про­граммы пар­тии.12 Он пони­мал, что необ­хо­димо дви­гаться к ком­му­низму, что эта цель должна фор­ми­ро­вать акту­аль­ную, бли­жай­шую перспективу

Аналогичных взгля­дов при­дер­жи­вался и слабо раз­би­рав­шийся в тео­рии Н. С. Хрущёв. Он повто­рил ошибку Сталина, когда заявил о наступ­ле­нии ком­му­низма в бли­жай­шее время, не пред­став­ляя (и не пони­мая) меха­низ­мов дости­же­ния этой гло­баль­ной задачи. Однако Хрущёв также вос­при­ни­мал соци­а­лизм как неза­кон­чен­ный, «гру­бый» коммунизм.

При Л. И. Брежневе же уже к началу 1970-​х годов материально-​техническая мощь Советского Союза в целом создала объ­ек­тив­ные пред­по­сылки для завер­ше­ния соци­а­ли­сти­че­ского стро­и­тель­ства. Но кон­сер­ва­тизм и уме­рен­ность совет­ского руко­вод­ства, помно­жен­ные на пре­не­бре­же­ние марк­сист­скими науч­ными изыс­ка­ни­ями, при­вели к раз­мы­ва­нию перспективы.

***

Думается, будет невер­ным раз­де­лять поли­тику Л. И. Брежнева и Ю. В. Андропова. 

В одном из своих послед­них выступ­ле­ний, на засе­да­нии Политбюро 9 сен­тября 1982 г., Леонид Ильич пред­ла­гал при­смот­реться к даль­ней­шей децен­тра­ли­за­ции эко­но­мики и исполь­зо­ва­нию эко­но­ми­че­ских рыча­гов её сти­му­ли­ро­ва­ния; рас­ши­рить права рес­пуб­лик, краев и обла­стей, само­сто­я­тель­ность пред­при­я­тий и тру­до­вых кол­лек­ти­вов в реше­нии народ­но­хо­зяй­ствен­ных вопро­сов; укре­пить тру­до­вую дис­ци­плину.13 По сути эти пред­ло­же­ния и стали социально-​экономической про­грам­мой дея­тель­но­сти Андропова. Новый лидер Советского госу­дар­ства дал ей идео­ло­ги­че­ское обос­но­ва­ние и про­во­дил эти меры в жизнь более после­до­ва­тельно и твёрдо, чем его предшественник.

Дневниковые записи Ю. В. Андропова весьма рутинны, без­личны, офи­ци­альны.14 Ю. В. Андропов, тем не менее, пытался заост­рить вни­ма­ние на ряде осно­во­по­ла­га­ю­щих поло­же­ний марк­сизма, «раз­мы­вав­шихся», упус­кав­шихся в преды­ду­щие деся­ти­ле­тия. В своей осно­во­по­ла­га­ю­щей тео­ре­ти­че­ской работе «Учение Карла Маркса и неко­то­рые вопросы соци­а­ли­сти­че­ского стро­и­тель­ства в СССР» он отмечал: 

«Исторический опыт реаль­ного соци­а­лизма пока­зы­вает, что пре­вра­ще­ние „моего“, част­но­соб­ствен­ни­че­ского в „наше“, общее — дело непро­стое. Переворот в отно­ше­ниях соб­ствен­но­сти отнюдь не сво­дится к еди­но­вре­мен­ному акту, в резуль­тате кото­рого основ­ные сред­ства про­из­вод­ства ста­но­вятся обще­на­род­ным досто­я­нием. Получить право хозя­ина и стать хозя­и­ном — насто­я­щим, муд­рым, рачи­тель­ным — далеко не одно и то же. Народу, свер­шив­шему соци­а­ли­сти­че­скую рево­лю­цию, при­хо­дится ещё долго осва­и­вать своё новое поло­же­ние вер­хов­ного и без­раз­дель­ного соб­ствен­ника всего обще­ствен­ного богат­ства — осва­и­вать и эко­но­ми­че­ски, и поли­ти­че­ски, и, если угодно, пси­хо­ло­ги­че­ски, выра­ба­ты­вая кол­лек­ти­вист­ское созна­ние и пове­де­ние. <…> Переворот в отно­ше­ниях соб­ствен­но­сти сам по себе не устра­няет всех сто­ле­ти­ями накап­ли­вав­шихся нега­тив­ных черт чело­ве­че­ского общежития». 

Также он под­чёр­ки­вал необ­хо­ди­мость реа­ли­за­ции поло­же­ния, выдви­ну­того на XXVI съезде КПСС в 1981 г., «о ста­нов­ле­нии в глав­ном и основ­ном бес­клас­со­вой струк­туры обще­ства в исто­ри­че­ских рам­ках раз­ви­того соци­а­лизма».15

Андропов неод­но­кратно под­чер­ки­вал, что труд­но­сти и про­блемы совет­ского строя свя­заны не с сущ­но­стью социализма. 

«Наоборот, зна­чи­тель­ная доля недо­стат­ков, нару­ша­ю­щих порой нор­маль­ную работу на тех или иных участ­ках нашего народ­ного хозяй­ства, имеет своей при­чи­ной отступ­ле­ния от норм, тре­бо­ва­ний эко­но­ми­че­ской жизни, основа основ кото­рой — соци­а­ли­сти­че­ская соб­ствен­ность на сред­ства про­из­вод­ства». 16 

А вот что гово­рил Ю. В. Андропов на июнь­ском пле­нуме ЦК КПСС в 1983 г.

«… Программа пар­тии в совре­мен­ных усло­виях должна быть прежде всего про­грам­мой пла­но­мер­ного и все­сто­рон­него совер­шен­ство­ва­ния раз­ви­того соци­а­лизма, а зна­чит, даль­ней­шего про­дви­же­ния к ком­му­низму».17 

В узком кругу ген­сек выска­зы­вался ещё более откро­венно: «Какой там, к черту, раз­ви­той соци­а­лизм, нам до про­стого соци­а­лизма ещё пахать и пахать».18

Он отме­чал, что «мы ещё не изу­чили в долж­ной сте­пени обще­ство, в кото­ром живем», что необ­хо­димо достра­и­вать соци­а­лизм через лик­ви­да­цию нега­тив­ных явле­ний в обще­стве. Можно пред­ста­вить, насколько сильно дегра­ди­ро­вала ком­му­ни­сти­че­ская пар­тия, если её кадры впа­дали в рас­те­рян­ность при ана­лизе дей­стви­тель­но­сти и созна­ва­лись, что не пони­мают суще­ству­ю­щего общества. 

«А это озна­чает, что пона­до­бится опре­де­лен­ное время, чтобы под­тя­нуть отстав­шие тылы и дви­нуться дальше. Нам надо трезво пред­став­лять, где мы нахо­димся. Забегать впе­рёд — зна­чит выдви­гать неосу­ще­стви­мые задачи; оста­нав­ли­ваться только на достиг­ну­том — зна­чит не исполь­зо­вать всё то, чем мы рас­по­ла­гаем».19

Андропов счи­тал, что о раз­ви­том соци­а­лизме не может идти речи, если доля руч­ного, неме­ха­ни­зи­ро­ван­ного труда в про­мыш­лен­но­сти дости­гает 40 процентов. 

«Решением задач меха­ни­за­ции и авто­ма­ти­за­ции про­из­вод­ства нам необ­хо­димо настой­чиво зани­маться и в силу их социально-​политического зна­че­ния. Ведь избав­лен­ный от тяжё­лого, уто­ми­тель­ного руч­ного труда чело­век, как пра­вило, про­яв­ляет и боль­шую ини­ци­а­тиву, ответ­ствен­ность за пору­чен­ное дело. Он полу­чает допол­ни­тель­ные воз­мож­но­сти для учёбы и отдыха, для уча­стия в обще­ствен­ной дея­тель­но­сти, управ­ле­нии про­из­вод­ством. Тем самым он может пол­нее осу­ществ­лять и свои поли­ти­че­ские, демо­кра­ти­че­ские права, предо­став­лен­ные людям труда соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­цией, — права пол­но­власт­ных хозяев сво­его обще­ства, сво­его госу­дар­ства».20

Выступая на сове­ща­нии сек­ре­та­рей ЦК КПСС в январе 1983 г., ген­сек обо­зна­чил сле­ду­ю­щие задачи: укреп­ле­ние тру­до­вой дис­ци­плины с опо­рой на тру­до­вые кол­лек­тивы; сокра­ще­ние засе­да­ний и воло­киты; рас­ши­ре­ние глас­но­сти и внут­ри­пар­тий­ной демо­кра­тии; уси­ле­ние лич­ной ответ­ствен­но­сти руко­во­ди­те­лей всех зве­ньев. Главное эко­но­ми­че­ское тре­бо­ва­ние — опе­ре­жа­ю­щий рост про­из­во­ди­тель­но­сти труда.21

Согласно «Закону о тру­до­вых кол­лек­ти­вах» (июнь 1983 г.), работ­ни­кам раз­ре­ша­лось участ­во­вать в обсуж­де­нии пла­нов и кол­лек­тив­ных дого­во­ров, опре­де­ле­нии прин­ци­пов рас­хо­до­ва­ния фон­дов оплаты труда. Вскоре были рас­ши­рены права руко­во­ди­те­лей пред­при­я­тий в рас­хо­до­ва­нии фон­дов. Зарплата стала силь­нее зави­сеть от реа­ли­за­ции про­дук­ции. С про­из­вод­ства сни­ма­лись изде­лия, не про­шед­шие атте­ста­цию по выс­шей или пер­вой кате­го­рии каче­ства. Одновременно про­ис­хо­дила жёст­кая и мас­штаб­ная борьба с кор­руп­цией на всех уров­нях.22 

Попытки сти­му­ли­ро­вать демо­кра­тию были при­званы решить нако­пив­ши­еся про­блемы. Но одно­вре­мен­ное рас­ши­ре­ние хоз­рас­чета озна­чало даль­ней­шее уси­ле­ние капи­та­ли­сти­че­ских эле­мен­тов в соци­а­лизме.23 Это обсто­я­тель­ство явля­лось очень опас­ной сто­ро­ной соци­а­ли­сти­че­ского меха­низма. Любое круп­ное нега­тив­ное явле­ние могло стать таким же нача­лом конца, как и «пере­стройка».

Люди, выдви­ну­тые Андроповым в каче­стве сме­лых, ини­ци­а­тив­ных рефор­ма­то­ров, стали пре­да­те­лями соци­а­лизма. Это мно­гие его выдви­женцы и помощ­ники: Г. Шахназаров, А. Вольский, М. Горбачёв, Н. Рыжков и дру­гие. Конечно, Андропов не делал ставку на Горбачёва: он нахо­дился в посто­ян­ном поиске, сове­то­вался, при­смат­ри­вался. Он отсе­кал от руко­вод­ства откро­вен­ных анти­ком­му­ни­стов вроде А. Яковлева. Но в итоге он попал в ту же ловушку, что и преды­ду­щие совет­ские лидеры. Несмотря на то, что он энер­гич­нее, чем Брежнев, пытался вести пре­об­ра­зо­ва­ния, мно­гие базо­вые отри­ца­тель­ные черты раз­ви­тия обще­ства сохра­ни­лись: уста­рев­шие меха­низмы пла­ни­ро­ва­ния, гос­под­ство партийно-​государственных вер­хов и бюро­кра­тии, фор­маль­ность и недо­ста­точ­ность рас­ши­ре­ния внут­ри­пар­тий­ной и обще­ствен­ной демократии.

Курс на рас­ши­ре­ние прав раз­лич­ных субъ­ек­тов еди­ного хозяй­ствен­ного меха­низма страны вне увязки этой линии с про­дви­же­нием соци­а­ли­сти­че­ской пара­дигмы раз­ви­тия, как и ранее, объ­ек­тивно вёл к даль­ней­шему уси­ле­нию капи­та­ли­сти­че­ских эле­мен­тов в стране, а зна­чит, и к даль­ней­шему отда­ле­нию от коммунизма.

Сложно ска­зать, что бы было дальше, если бы Андропов остался у руля хоть немного подольше. Но при­ме­ча­тельно, что при К. У. Черненко и «ран­нем» М. С. Горбачеве про­дол­жался «андро­пов­ский курс», однако, несмотря на опре­де­лён­ные поло­жи­тель­ные подвижки и тен­ден­ции, корен­ных пре­об­ра­зо­ва­ний не про­изо­шло. Андропов лучше всех своих сорат­ни­ков знал марк­сизм, но не являлся его тео­ре­ти­ком, нова­то­ром в плане выдви­же­ния кон­цеп­ту­аль­ных идей. Не было у него и глу­бо­кого осо­зна­ния логики суще­ство­ва­ния социализма.

***

Как мы видим, пар­тий­ное руко­вод­ство стре­ми­лось закон­сер­ви­ро­вать про­блемы или решить их осто­рожно, эво­лю­ци­онно, сгла­жи­вая углы и не допус­кая реши­тель­ных дей­ствий. Решались след­ствия про­блем, а болез­нен­ные пре­об­ра­зо­ва­ния ста­ра­лись затя­нуть. Безвременье дли­лось свыше два­дца­ти­ле­тия, а про­блемы копи­лись. Разложение марк­сист­ской пар­тии достигло пре­дела, в то время как про­ти­во­ре­чия в базисе и над­стройке СССР обост­ри­лись до край­ней сте­пени. Назревала рестав­ра­ция капи­та­лизма, и пар­тия ока­за­лась бес­сильна про­ти­во­по­ста­вить ей обос­но­ван­ную про­грамму действий. 

Мы же обя­заны сде­лать выводы из оши­бок пред­ше­ствен­ни­ков. Наша задача — не допу­стить пере­рож­де­ния пар­тии и раз­мы­ва­ния соб­ствен­ных рядов в слож­ный и про­ти­во­ре­чи­вый период стро­и­тель­ства социализма.

Нашли ошибку? Выделите фраг­мент тек­ста и нажмите Ctrl+Enter.

Примечания

  1. Леонид Брежнев в вос­по­ми­на­ниях, раз­мыш­ле­ниях, суж­де­ниях. Ростов-​на-​Дону, 1998. С. 259; Майсурян А. Другой Брежнев. С.289.
  2. Брежнев Леонид Ильич. // Вестник Архива Президента Российской Федерации. М.,2006. С.60–61,141–143.
  3. Цит.по: Леонид Брежнев в вос­по­ми­на­ниях, раз­мыш­ле­ниях, суж­де­ниях. С.146.
  4. Цит по: Александров-​Агентов А.М. От Коллонтай до Горбачева. М.,1994. С.262.
  5. Цит. по: Майсурян А. Другой Брежнев. С.162.
  6. Брежнев Л.И. Рабочие и днев­ни­ко­вые записи. В 3-​х томах. М., 2016. Т.1. С.195,258.
  7. Брежнев Леонид Ильич. С.72, 186,73.
  8. Брежнев Л.И. Рабочие и днев­ни­ко­вые записи. Т.1. С.432.
  9. Брежнев Леонид Ильич. С.99,101–102.
  10. Брежнев Л.И. Актуальные вопросы идео­ло­ги­че­ской работы КПСС. В 2-​х т. М.,1979. Т.2. С.292.
  11. Брежнев Леонид Ильич. С.73,134.
  12. О тео­ре­ти­че­ских взгля­дах И.В. Сталина см.: Черняков С.Ф. История и тео­рия соци­а­лизма XX века: Новый взгляд на акту­аль­ные вопросы. М.,2022. С. 124–146.
  13. Брежнев Леонид Ильич. С.189–190.
  14. Болдовский К.А., Джалилов Т.А., Пивоваров Н.Ю. Ю. В. Андропов: два года на вер­шине вла­сти (рабо­чие записи 1980–1983 гг.) // Новейшая исто­рия России, СПб., 2018. Том 8. N. 1. С.232–279.
  15. Ю.В. Андропов. Учение Карла Маркса и неко­то­рые вопросы соци­а­ли­сти­че­ского стро­и­тель­ства в СССР. // Коммунист.1983. №3. С.12,14,20.
  16. Там же. С.12.
  17. Андропов Ю.В. Ленинизм – неис­чер­па­е­мый источ­ник рево­лю­ци­он­ной энер­гии и твор­че­ства масс. Избранные речи и ста­тьи. М.,1984. С.473.
  18. Цит. по: Корниенко Г.М. Холодная война. Свидетельство ее участ­ника. М.,1994. С.232.
  19. Ю.В. Андропов. Учение Карла Маркса и неко­то­рые вопросы соци­а­ли­сти­че­ского стро­и­тель­ства в СССР. С.20.
  20. Там же. С.15,17.
  21. Источник. 2001. №5. С.132–142; Ю.В. Андропов. Учение Карла Маркса и неко­то­рые вопросы соци­а­ли­сти­че­ского стро­и­тель­ства в СССР. С.15.
  22. Шубин А. Истоки пере­стройки. Т. I. М., 1997. С. 145–151, 163–164.
  23. Эксперимент по рас­ши­ре­нию хоз­рас­чета и само­сто­я­тель­но­сти пред­при­я­тий уже в 1984г. выявил те же про­ти­во­ре­чия, что и реформа 1965 г.: незна­чи­тель­ное повы­ше­ние про­из­во­ди­тель­но­сти труда было сопря­жено с при­пис­ками, зани­же­нием пла­но­вых зада­ний и дру­гими эле­мен­тами тене­вой эко­но­мики (Митрохин Н. Очерки совет­ской эко­но­ми­че­ской поли­тики в 1965–1989 годах. М., 2023.Т. 2. С. 385).