«Краткая история равенства» [или долгий путь в никуда] Тома Пикетти. Рецензия

«Краткая история равенства» [или долгий путь в никуда] Тома Пикетти. Рецензия
~ 46 мин

«В борьбе за равен­ство мы про­шли уже дол­гий путь, с кото­рого нельзя схо­дить и в XXI веке — для этого на него дол­жен сту­пить каж­дый из нас, поло­жив конец раз­де­ле­нию по прин­ципу иден­тич­но­сти и дис­ци­плин, кото­рое зача­стую мешает дви­гаться впе­ред. Экономические про­блемы слиш­ком важны, чтобы отда­вать их на откуп един­ственно горстке спе­ци­а­ли­стов и управ­лен­цев. Посвятив граж­дан­ское обще­ство в соот­вет­ству­ю­щее зна­ние, мы сде­лаем важ­ный шаг, жиз­ненно необ­хо­ди­мый для пре­об­ра­зо­ва­ния власт­ных отношений».

Признаюсь: при­сту­пая к чте­нию книги «Краткая исто­рия равен­ства» Тома Пикетти, я был полон скеп­ти­цизма и несколько зани­жен­ных ожи­да­ний, не наде­ясь на объ­ек­тив­ное отра­же­ние авто­ром заяв­лен­ной темы. Однако, озна­ко­мив­шись с рабо­той зна­ме­ни­того эко­но­ми­ста, я готов, хоть и не без неко­то­рых ого­во­рок, реко­мен­до­вать её каж­дому, кому инте­ресна столь слож­ная, боль­шая и вызы­ва­ю­щая так много спо­ров в миро­вом сооб­ще­стве тема.

В этой корот­кой рецен­зии я поста­ра­юсь предо­ста­вить потен­ци­аль­ным чита­те­лям свою оценку «Краткой исто­рии» Тома Пикетти, оста­ва­ясь по воз­мож­но­сти в рам­ках объ­ек­тив­ного ана­лиза, но при этом не скры­вая своих поли­ти­че­ских взгля­дов и предпочтений.

***

О чём эта книга? Лучше меня об этом ска­жет сам автор:

«Данная книга пред­ла­гает чита­телю срав­ни­тель­ную исто­рию нера­вен­ства между соци­аль­ными клас­сами в раз­лич­ных чело­ве­че­ских обще­ствах. Точнее, исто­рию равен­ства, поскольку в исто­рии чело­ве­че­ства, как мы уви­дим, давно суще­ствует дол­го­сроч­ное дви­же­ние к соци­аль­ному, эко­но­ми­че­скому и поли­ти­че­скому равноправию.

Этот про­цесс нельзя назвать ни без­мя­теж­ным, ни тем более дви­жу­щимся строго по пря­мой. В исто­рии равен­ства, кото­рую мы будем здесь изу­чать, клю­че­вую роль играют рево­лю­ции, вос­ста­ния, обще­ствен­ная борьба и все­воз­мож­ные кри­зисы. К тому же она отме­чена мно­го­чис­лен­ными фазами регресса, отхода на преж­ние пози­ции и изо­ля­ции в рам­ках соб­ствен­ной идентичности».

«Краткая исто­рия равен­ства» напи­сана про­фес­си­о­наль­ным учё­ным не для узкого круга эко­но­ми­стов, а для широ­ких масс чита­те­лей. Поэтому сам стиль повест­во­ва­ния выбран соот­вет­ству­ю­щим. Пикетти гово­рит с чита­те­лем на одном языке, избе­гая слож­ного спо­соба доне­се­ния инфор­ма­ции с при­ме­не­нием мно­же­ства тер­ми­нов, кото­рый исполь­зуют совре­мен­ные экономисты. 

В про­цессе озна­ком­ле­ния с кни­гой я про­смат­ри­вал лек­ции и интер­вью, в кото­рых совре­мен­ные мейн­стрим­ные эко­но­ми­сты обсуж­дают про­блемы эко­но­ми­че­ского роста, нера­вен­ства и уровня сча­стья насе­ле­ния, пада­ю­щего по неиз­вест­ной им при­чине, несмотря на про­дол­жа­ю­щийся рост ВВП. Скажу вам прямо: после про­смотра этих мате­ри­а­лов я про­никся большим ува­же­нием к Тома Пикетти, кото­рый, явля­ясь бур­жу­аз­ным эко­но­ми­стом, всё же имеет муже­ство и науч­ную чест­ность озву­чи­вать и рас­кры­вать одну из самых ост­рых и оди­оз­ных про­блем, разъ­еда­ю­щих наше обще­ство изнутри на про­тя­же­нии мно­гих сотен лет. Во мно­гом бла­го­даря его преды­ду­щей небезыз­вест­ной книге «Капитал в XXI веке» в миро­вой обще­ствен­ный оби­ход вер­ну­лось пони­ма­ние акту­аль­но­сти про­блемы нера­вен­ства. Я сове­тую всем эко­но­ми­стам озна­ко­миться с рабо­тами Тома Пикетти — как с более ран­ними, так и с послед­ней; воз­можно, после этого «пара­док­сально» ухо­дя­щая вниз парал­лельно с ростом ВВП «кри­вая сча­стья» пере­ста­нет быть для них объ­ек­том неведения.

Помимо основ­ной темы, Пикетти не обхо­дит сто­ро­ной и такие гло­баль­ные про­блемы чело­ве­че­ства, как изме­не­ние кли­мата и антро­по­ген­ное вли­я­ние на окру­жа­ю­щую среду, опре­де­ля­е­мое научно-​техническим про­грес­сом и уско­рен­ным про­мыш­лен­ным раз­ви­тием в XX–XXI вв. Всё это сопро­вож­да­ется ана­ли­зом теку­щего про­ти­во­сто­я­ния между круп­ней­шими запад­ными и китай­ской эко­но­ми­ками, пост­кри­зис­ных и пост­пан­де­мий­ных явле­ний, финан­со­вой поли­тики веду­щих цен­тро­бан­ков мира и т. п., что вызы­вает осо­бый инте­рес, учи­ты­вая те инте­рес­ные ста­ти­сти­че­ские дан­ные, кото­рыми Пикетти все­гда сдаб­ри­вает своё изложение.

«Давайте обра­тимся к кон­крет­ному при­меру. Страна, добы­ва­ю­щая из своих недр нефти на 100 мил­ли­ар­дов евро в год, допол­ни­тельно про­из­во­дит ВВП в раз­мере тех же 100 мил­ли­ар­дов. Но ее наци­о­наль­ный доход равен нулю, потому что при­род­ный доход дан­ного госу­дар­ства умень­шился точно на такую же вели­чину. Если мы решим вычесть отсюда еще и обще­ствен­ные издержки от выбро­сов угле­рода при сжи­га­нии иско­мой нефти (что, как известно, обу­слав­ли­вает на пла­нете гло­баль­ное потеп­ле­ние и вно­сит свой вклад в то, чтобы жизнь на ней со вре­ме­нем стала поис­тине адской), то наци­о­наль­ный доход и вовсе уйдет в минус, хотя в дей­стви­тель­но­сти дан­ный эко­ло­ги­че­ский фак­тор далеко не все­гда при­ни­ма­ется во вни­ма­ние. Это демон­стри­рует, насколько важен выбор инди­ка­тора: одна и та же эко­но­ми­че­ская опе­ра­ция может дать нам поло­жи­тель­ный ВВП, но отри­ца­тель­ный чистый наци­о­наль­ный доход. А это, в свою оче­редь, ради­кально меняет обще­ствен­ную оценку тех или иных инве­сти­ци­он­ных реше­ний в мас­шта­бах страны или отдель­ной компании».

В допол­не­ние к гло­баль­ным вопро­сам, Пикетти также уде­ляет вни­ма­ние про­бле­мам дис­кри­ми­на­ции жен­щин (полу­чив­ших во Франции изби­ра­тель­ное право лишь в 1944 году!), расо­вой и соци­аль­ной сегре­га­ции, нерав­ному доступу к обра­зо­ва­нию («Равенство в обра­зо­ва­нии: про­воз­гла­шен­ное, но не реа­ли­зо­ван­ное»), отри­ца­тель­ной кон­фес­си­о­наль­ной дис­кри­ми­на­ции (при­тес­не­ние по рели­ги­оз­ному при­знаку) и т. п. Он отме­чает, что про­гресс в реше­нии этих вопро­сов хоть и наблю­да­ется во мно­гих стра­нах мира, но всё же не отве­чает тем ожи­да­ниям, кото­рые спра­вед­ливо, с его точки зре­ния, можно выдви­гать в обще­стве XXI века.

«В 2018 году доступ к выс­шему обра­зо­ва­нию (про­цент­ное соот­но­ше­ние моло­дых людей и деву­шек в воз­расте от 19 до 21 года, уча­щихся в уни­вер­си­тете, кол­ле­дже либо дру­гом выс­шем учеб­ном заве­де­нии) для детей из 10 % самых бед­ных семей в США едва дотя­ги­вал до 30 %, в то время как для выход­цев из 10 % самых бога­тых семей дости­гал 90 %».

«Полагать, что столь ощу­ти­мое лице­ме­рие в отно­ше­нии выс­шего обра­зо­ва­ния суще­ствует един­ственно в США, было бы боль­шой ошибкой».

Но всё же важ­ней­шая про­бле­ма­тика, вол­ну­ю­щая Пикетти, вра­ща­ется вокруг обще­ми­ро­вого неравенства.

«С одной сто­роны, в мире дей­стви­тельно давно суще­ствует дви­же­ние за равен­ство, в дан­ном слу­чае пре­сле­ду­ю­щее цель сни­же­ния кон­цен­тра­ции соб­ствен­но­сти и, как след­ствие, уре­за­ния вла­сти ее вла­дель­цев в эко­но­мике и соци­аль­ной сфере; с дру­гой, нера­вен­ство, несмотря ни на что, оста­ется на очень высо­ком и даже нетер­пи­мом уровне, поэтому доволь­ство­ваться этой ситу­а­цией и тем более утвер­ждать, что она слу­жит инте­ре­сам боль­шин­ства, очень и очень трудно. В кон­крет­ных циф­рах, доля 1% самых бога­тых в общем объ­еме част­ной соб­ствен­но­сти сего­дня вдвое ниже, чем сто лет назад, но при этом все равно при­мерно в 5 раз пре­вы­шает долю соб­ствен­но­сти 50% самых бед­ных, кото­рым на сего­дняш­ний день при­над­ле­жит чуть более 5% от общего объ­ема соб­ствен­но­сти (невзи­рая на тот факт, что в коли­че­ствен­ном выра­же­нии их по опре­де­ле­нию в 50 раз больше по срав­не­нию с 1% бога­тых). Да, если учесть, что в XIX веке и вплоть до начала XX века доля 50% самых неиму­щих едва дотя­ги­вала до 2%, сего­дняш­ний пока­за­тель дей­стви­тельно гово­рит о неко­то­ром про­грессе за истек­ший век, хотя на деле это ничтожно мало. По сути, пере­рас­пре­де­ле­ние соб­ствен­но­сти почти все­гда осу­ществ­ля­ется в пользу соци­аль­ных групп, зани­ма­ю­щих про­ме­жу­точ­ное поло­же­ние между 1% самых бога­тых и 50% самых бед­ных, при­чем послед­ним этот про­цесс не при­но­сит прак­ти­че­ски ника­кой пользы по той про­стой при­чине, что у них почти ничего нет».

В обще­стве конца XX — начала XXI века, где тео­рия марк­сизма стала чудо­вищно дис­кре­ди­ти­ро­ван­ной, откры­тые заяв­ле­ния о факте нали­чия нера­вен­ства во всех без исклю­че­ния раз­ви­тых стра­нах стали чем-​то вроде глотка све­жего воз­духа после дол­гого пре­бы­ва­ния в тём­ном чулане нео­ли­бе­ра­лизма. Даже по срав­не­нию с весьма попу­ляр­ными в России пред­ста­ви­те­лями нашу­мев­шего мир-​системного ана­лиза, такими как Иммануил Валлерстайн и Джованни Арриги, Пикетти в отно­ше­нии рельеф­ного отоб­ра­же­ния про­блемы нера­вен­ства кажется большим «марк­си­стом».

Тома Пикетти повсюду в своём иссле­до­ва­нии обра­щает наше вни­ма­ние на то, что в период между 1780 и 1980 годами «можно кон­ста­ти­ро­вать один и тот же факт»: «мы наблю­даем устой­чи­вый про­гресс в деле дости­же­ния рав­но­пра­вия во всем, что каса­ется ста­туса, вла­де­ния сред­ствами про­из­вод­ства, уровня дохо­дов, расо­вой и поло­вой при­над­леж­но­сти». Ему делает честь то, что он не пред­ла­гает на этом оста­нав­ли­ваться, а при­зы­вает к про­дол­же­нию борьбы за права, отме­чая, что в вопро­сах равен­ства, несмотря на види­мый про­гресс, миро­вое сооб­ще­ство ещё нахо­дится только в начале сво­его пути.

«В конце XVIII века в мире роди­лось дви­же­ние за равен­ство, суще­ству­ю­щее и по сей день. Оно стало след­ствием вос­ста­ний и борьбы с неспра­вед­ли­во­стью, кото­рая поз­во­лила пре­об­ра­зо­вать власт­ные отно­ше­ния и низ­верг­нуть под­дер­жи­ва­е­мые пра­вя­щими клас­сами инсти­туты, чтобы, пре­одо­лев суще­ству­ю­щее в обще­стве нера­вен­ство, заме­нить их новыми соци­аль­ными, эко­но­ми­че­скими, поли­ти­че­скими струк­ту­рами и пра­ви­лами, более спра­вед­ли­выми и слу­жа­щими инте­ре­сам самого широ­кого боль­шин­ства. В общем слу­чае самые фун­да­мен­таль­ные транс­фор­ма­ции режи­мов, осно­ван­ных на обще­ствен­ном нера­вен­стве, бази­ру­ются на мас­штаб­ных соци­аль­ных кон­флик­тах и поли­ти­че­ских кри­зи­сах. Ведь к упразд­не­нию при­ви­ле­гий фран­цуз­ской знати при­вели именно кре­стьян­ские вос­ста­ния 1788–1789 годов и после­до­вав­шая за ними рево­лю­ция. Аналогичным обра­зом начало краха рабо­вла­дель­че­ской системы в реги­оне Атлантического оке­ана поло­жили не вялые дебаты в париж­ских сало­нах, а мятеж рабов в Санто-​Доминго в 1791 году. В XX веке соци­аль­ная и проф­со­юз­ная моби­ли­за­ция сыг­рала важ­ную роль в уста­нов­ле­нии новых отно­ше­ний между капи­та­лом и рабо­чей силой и в сокра­ще­нии неравенства».

Хотя Пикетти бес­пре­станно апел­ли­рует к абстракт­ной «спра­вед­ли­во­сти» и борьбе за неё, он всё же не опус­ка­ется до того, чтобы опе­ри­ро­вать этим сло­вом как тер­ми­ном, не обо­зна­чив его чёт­кого смысла. Вместо этого автор наста­и­вает на опре­де­ле­нии исто­ри­че­ского поня­тия спра­вед­ли­во­сти путём науч­ной дискуссии. 

«Все иссле­до­ва­ния, резуль­таты кото­рых име­ются в нашем рас­по­ря­же­нии, крас­но­ре­чиво сви­де­тель­ствуют о том, что раз­ви­тие запад­ного про­мыш­лен­ного капи­та­лизма нераз­рывно свя­зано с систе­мами меж­ду­на­род­ного раз­де­ле­ния труда, без­удерж­ной экс­плу­а­та­ции при­род­ных ресур­сов, а также воен­ного и коло­ни­аль­ного доми­ни­ро­ва­ния веду­щих евро­пей­ских дер­жав, начав­ше­гося в XV–XVI веках, а в XVIII–XIX зна­чи­тельно уско­рив­ше­гося. В более широ­ком смысле, напи­сать исто­рию равен­ства и нера­вен­ства в мире без оценки коло­ни­аль­ного насле­дия попро­сту невозможно».

Автор смело исполь­зует весьма яркие и крас­но­ре­чи­вые при­меры коло­ни­аль­ного гнёта в отно­ше­нии стран так назы­ва­е­мого тре­тьего мира. Примеры про­тек­ци­о­нист­ской поли­тики Британской Империи, направ­лен­ной про­тив Индии, стро­и­тель­ства желез­ной дороги Конго — Океан, а более всего — исто­рия угне­те­ния народа Гаити дли­ною в 125 лет несо­мненно заста­вят мно­гих заду­маться о гене­зисе успеш­ного раз­ви­тия Европы про­шлых веков. Этот же вопрос рас­смат­ри­вает и Пикетти, и им дви­жет взгляд, устрем­лён­ный в буду­щее, а не одно­сто­рон­няя рефлек­сия по прошлому.

«После того, как в 1802 году Наполеон под нажи­мом план­та­то­ров вос­ста­но­вил раб­ство на всех рабо­вла­дель­че­ских ост­ро­вах — за исклю­че­нием Гаити, кото­рый в 1804 обрел неза­ви­си­мость, опять отбро­сив фран­цуз­ские вой­ска, — хозя­ева яви­лись вер­нуть при­над­ле­жа­щее им иму­ще­ство. Независимость Гаити была при­знана коро­лем Карлом X лишь в 1825 году, а новый закон об отмене раб­ства на ряде дру­гих тер­ри­то­рий, вклю­чая Мартинику, Гваделупу и Реюньон, был при­нят только в 1848 году».

«Официально долг 1825 года, посто­янно пере­усту­па­е­мый одним кре­ди­то­ром дру­гому, был окон­ча­тельно пога­шен в начале 1950-​х годов. Франция заста­вила Гаити запла­тить за свою сво­боду огром­ную цену: больше ста лет, с 1825 по 1950 год, эко­но­ми­че­ское раз­ви­тие страны так или иначе опре­де­ля­лось вопро­сом воз­ме­ще­ния этих убыт­ков, то напрочь отвер­га­е­мых, то с неохо­той при­зна­ва­е­мых в нескон­ча­е­мой череде поли­ти­че­ских циклов».

«Те, кто рож­да­ется на пла­нете сего­дня, не несут за это труд­ное насле­дие пря­мой ответ­ствен­но­сти, но каж­дый из нас ответ­стве­нен за то, какой он делает выбор — учи­ты­вать или нет коло­ни­а­лизм в ана­лизе нынеш­ней миро­вой эко­но­ми­че­ской системы со всей его неспра­вед­ли­во­стью и вно­сить ли в соот­вет­ствии с этим в свои выкладки коррективы».

Пикетти спра­вед­ливо при­вле­кает наше вни­ма­ние к тому нели­це­при­ят­ному факту, что пра­ви­тель­ство Франции упорно игно­ри­рует вопрос репа­ра­ций Гаити вот уже мно­гие десятки лет. Однако он всё же не без доли иро­нии отме­чает: не сле­дует терять надежду на то, что когда-​нибудь более сер­до­боль­ное пра­ви­тель­ство всё же вос­ста­но­вит честь Пятой Республики.

И, конечно же, автор не пре­ми­нул упо­мя­нуть об исто­рии раб­ства в США, бро­сая камень в ого­род заоке­ан­ского геге­мона нынеш­ней миро­вой системы.

«Из пят­на­дцати пре­зи­ден­тов, сме­нив­ших друг друга до избра­ния Линкольна в 1860 году, рабами вла­дели не меньше один­на­дцати, в том числе Вашингтон и Джефферсон, оба выходцы из штата Вирджиния, кото­рый на заре юной феде­ра­ции высту­пал в роли ее сердцевины».

Объективный ана­лиз автора книги под­ку­пает сме­лым про­ти­во­по­став­ле­нием стро­гого науч­ного ана­лиза про­па­ган­дист­ской шумихе нео­ли­бе­раль­ных СМИ, демо­ни­зи­ро­вав­ших соци­а­ли­сти­че­ские страны XX века.

«Голод в Ирландии в 1845–1848 годах (около 1 мил­ли­она умер­ших и 1,5 мил­ли­она эми­гри­ро­вав­ших при насе­ле­нии в 8 мил­ли­о­нов чело­век) нередко срав­ни­вают с голо­дом в Бенгалии в 1943–1944 годах (4 мил­ли­она умер­ших при насе­ле­нии в 50 мил­ли­о­нов чело­век). И в Ирландии, и в Бенгалии бри­тан­ские элиты были в курсе собы­тий, но не пред­при­ни­мали ника­ких мер к тому, чтобы избе­жать тра­ге­дии, в ряде слу­чаев явно пре­сле­дуя цель сокра­тить чис­лен­ность бед­ных, да к тому же еще мятежно настро­ен­ных мест­ных жите­лей. После голода в Ирландии не одно деся­ти­ле­тие зрела злоба на бри­тан­ских соб­ствен­ни­ков, на фоне кото­рой воз­никло мощ­ное дви­же­ние само­за­хвата земель­ных участ­ков и отказа пла­тить аренд­ную плату, в конеч­ном счете при­вед­шее к пере­рас­пре­де­ле­нию сель­ско­хо­зяй­ствен­ных уго­дий и обре­те­нию стра­ной независимости».

В отдель­ной главе «Как выйти из нео­ко­ло­ни­а­лизма» Тома Пикетти также не про­хо­дит мимо эко­но­ми­че­ского ана­лиза нео­ко­ло­ни­а­лизма, в том числе по вопро­сам неэк­ви­ва­лент­ного обмена, свя­зан­ного с низ­кой ценой труда рабо­чих Глобального Юга, что одно­значно повы­шает его репу­та­цию в наших гла­зах в каче­стве учё­ного и иссле­до­ва­теля, ста­ра­ю­ще­гося объ­ек­тивно смот­реть на вещи.

«Надо заме­тить, что нера­вен­ство в дохо­дах за один час работы еще выше общего нера­вен­ства дохо­дов: в сред­нем в бед­ных стра­нах надо тру­диться больше часов, хотя это лишь незна­чи­тельно ком­пен­си­рует недо­ста­точ­ный обра­зо­ва­тель­ный и эко­но­ми­че­ский капи­тал, кото­рым они рас­по­ла­гают. См. L. Chancel, T. Piketty, Global Income Inequality 1820–2020, WID, 2021».

«После кри­зиса 2008 года стало хоро­шим тоном утвер­ждать, что этот кон­сен­сус больше не в ходу, что МВФ, Всемирный банк и пра­ви­тель­ства запад­ных госу­дарств осо­знали чрез­мер­ность либе­ра­ли­за­ции, равно как и про­блемы, свя­зан­ные с ростом нера­вен­ства и кри­зи­сом окру­жа­ю­щей среды. Однако на деле, в отсут­ствие аль­тер­на­тив­ного кон­сен­суса, либе­раль­ный дис­курс про­дол­жает ока­зы­вать свое огром­ное дав­ле­ние — осо­бенно на страны Глобального Юга».

«Если кон­кретно, то при ана­лизе нало­го­вых поступ­ле­ний в про­пор­ции от ВВП можно прийти к выводу, что в период с 1970–1980-х по 1990–2000-е годы самые бед­ные страны пла­неты обед­нели еще больше, а к 2010–2020-м годам немного под­ня­лись, хотя так и не достигли преж­него уровня (и без того очень низкого)».

«Начиная с 1970-​х годов раз­рыв в фис­каль­ных воз­мож­но­стях про­де­мон­стри­ро­вал явный рост: если нало­го­вые поступ­ле­ния в самых бед­ных стра­нах замерли на уровне 15 % ВВП, то в бога­тых этот пока­за­тель пре­вы­сил 30 %, а то и 40 % (см. График 37). Это чрез­вы­чайно низ­кий уро­вень, ко всему про­чему демон­стри­ру­ю­щий огром­ный дис­па­ри­тет. Во мно­гих афри­кан­ских стра­нах, таких как Нигерия, Чад или Центральноафриканская Республика, нало­го­вые сборы состав­ляют от 6 % до 8 % ВВП».

Он открыто и честно гово­рит о «мас­штабе ущерба, нане­сен­ного госу­дар­ствам Глобального Юга из-​за мощ­ного роста сво­бод­ного обра­ще­ния капи­тала, созда­ния по всему миру угол­ков нало­го­вого рая и финан­со­вой непро­зрач­но­сти на миро­вом уровне в послед­ние несколько деся­ти­ле­тий». Не избе­гает его кри­тики и импе­ри­а­ли­сти­че­ская поли­тика стран Глобального Севера, выра­жа­ю­ща­яся в «неве­ро­ят­ном лице­ме­рии, окру­жа­ю­щим само поня­тие меж­ду­на­род­ной помощи. Во-​первых, госу­дар­ствен­ная помощь в раз­ви­тии куда более огра­ни­чена, чем порой при­нято счи­тать, и в целом не дотя­ги­вает даже до 0,2 % от миро­вого ВВП (а если гово­рить о сроч­ной гума­ни­тар­ной помощи, и вовсе состав­ляет 0,03 %). Для срав­не­ния можно ска­зать, что один только кли­ма­ти­че­ский ущерб, при­чи­нен­ный бед­ным стра­нам выбро­сами пар­ни­ко­вых газов со сто­роны бога­тых госу­дарств, оце­ни­ва­ется в несколько про­цен­тов миро­вого ВВП».

«Для боль­шин­ства стран Африки, Южной Азии и целого ряда дру­гих госу­дарств, якобы полу­ча­ю­щих меж­ду­на­род­ную помощь, исхо­дя­щие финан­со­вые потоки, состо­я­щие из при­бы­лей транс­на­ци­о­наль­ных кор­по­ра­ций и бег­ства капи­тала, в дей­стви­тель­но­сти во много раз пре­вы­шают вхо­дя­щие финан­со­вые потоки меж­ду­на­род­ной помощи (даже если огра­ни­читься финан­со­выми пото­ками, фигу­ри­ру­ю­щими в офи­ци­аль­ных наци­о­наль­ных отче­тах и, судя по всему, зна­чи­тельно заниженными)».

Отдельно стоит отме­тить неве­ро­ятно важ­ную состав­ля­ю­щую кри­тики нео­ли­бе­раль­ного импе­ри­а­лизма, заклю­ча­ю­щу­юся в крайне зло­бо­днев­ном сего­дня факте экс­плу­а­та­ции раз­ви­тыми стра­нами не только раз­ви­ва­ю­щихся стран Африки и Азии, но и, каза­лось бы, бли­жай­ших своих союз­ни­ков в лице госу­дарств Восточной Европы, ещё недавно быв­ших частью соц­б­лока, канув­шего в лету вме­сте с раз­ва­лом СССР.

«В период с 2010 по 2018 год чистый вхо­дя­щий поток средств ЕС (раз­ница между сред­ствами, полу­чен­ными на внут­рен­ние рас­ходы, и взно­сами в бюд­жет Европейского Союза) в Польше в сред­нем достиг 2,7 %; отток при­бы­лей и иных дохо­дов от вло­же­ний и соб­ствен­но­сти (ана­ло­гич­ный исхо­дя­щий поток) уве­ли­чился до 4,7 % от ВВП. Для Венгрии эти пока­за­тели соста­вили соот­вет­ственно 4,0 % и 7,2 %».

В пред­по­след­ней главе своей книги Тома Пикетти выдаёт один из своих клю­че­вых посы­лов, кото­рый снова ста­вит его на несколько голов выше абсо­лют­ного боль­шин­ства кол­лег по цеху:

«Самая боль­шая про­блема поня­тия меж­ду­на­род­ной помощи на сего­дняш­ний день заклю­ча­ется в том, что оно пред­по­ла­гает суще­ство­ва­ние спра­вед­ли­вого в своей основе баланса рынка, при кото­ром каж­дая страна на закон­ных осно­ва­ниях вла­деет богат­ствами, про­из­ве­ден­ными либо накоп­лен­ными в про­шлом отдельно от всех осталь­ных. Однако на прак­тике ничего подоб­ного про­сто не бывает. Западные страны нико­гда не смогли бы так обо­га­титься после про­мыш­лен­ной рево­лю­ции без меж­ду­на­род­ного раз­де­ле­ния труда и необуз­дан­ной экс­плу­а­та­ции при­род­ных и чело­ве­че­ских ресур­сов планеты».

«Если в XVIII–XIX веках дви­га­те­лем эко­но­ми­че­ского раз­ви­тия были рабы, хло­пок, дерево, а потом и уголь, то в XX сто­ле­тии, как и сей­час, в начале XXI века, оно опи­ра­ется на мас­штаб­ное исполь­зо­ва­ние миро­вых богатств и деше­вой рабо­чей силы в стра­нах пери­фе­рии, а также на запасы нефти и газа, накоп­лен­ные за мил­ли­оны лет в нед­рах Земли, уско­рен­ное сжи­га­ние кото­рых под­вело нас к той черте, за кото­рой пла­нета ста­нет про­сто нежи­лой, при­чем в первую оче­редь от этого постра­дают самые бед­ные страны»

Впрочем, Пикетти нико­гда и не скры­вал своей левой, осно­ван­ной на гума­низме, пози­ции. В одной из глав он цити­рует работу К. Померанца «Великое рас­хож­де­ние: Китай, Европа и созда­ние совре­мен­ной миро­вой эко­но­мики», в кото­рой автор утвер­ждает, что «раз­ви­тие запад­ного про­мыш­лен­ного капи­та­лизма нераз­рывно свя­зано с меж­ду­на­род­ной систе­мой раз­де­ле­ния труда, необуз­дан­ной экс­плу­а­та­цией при­род­ных ресур­сов, а также с военно-​колониальным доми­ни­ро­ва­нием веду­щих евро­пей­ских госу­дарств над всей осталь­ной пла­не­той». Пикетти даже выде­ляет здесь — помимо «средств про­из­вод­ства, жилья и госу­дар­ства», о кото­рых он гово­рит повсюду, — отдель­ный вид соб­ствен­но­сти: «вла­де­ние осталь­ным миром, то есть акти­вами в дру­гих странах».

«Это может быть Суэцкий канал, кау­чу­ко­вые план­та­ции в Индокитае, дол­го­вые обя­за­тель­ства России или Аргентины».

Будет нелиш­ним также отме­тить, что к тем же выво­дам при­хо­дили и лати­но­аме­ри­кан­ские иссле­до­ва­тели, сто­рон­ники тео­рии зави­си­мого раз­ви­тия и мно­гие дру­гие авторы, зани­мав­ши­еся про­бле­мой неэк­ви­ва­лент­ного обмена, по всему миру.

Не менее важ­ным пред­став­ля­ется и то, что Пикетти порой чрез­вы­чайно про­ни­ца­тельно улав­ли­вает полит­эко­но­ми­че­скую подо­плёку исто­рии раз­ви­тия меж­ду­на­род­ных тор­го­вых отношений.

«На дан­ном этапе мне пред­став­ля­ется полез­нее огра­ни­читься кон­ста­та­цией того факта, что раз­ви­тие запад­ного и в более широ­ком смысле миро­вого капи­та­лизма опи­ра­лось на меж­ду­на­род­ное раз­де­ле­ние труда, а также на без­удерж­ную экс­плу­а­та­цию при­род­ных и чело­ве­че­ских ресур­сов пла­неты, а осно­во­по­ла­га­ю­щую роль во всей этой исто­рии сыг­рали власт­ные отно­ше­ния между государствами».

Тома Пикетти очень акку­ратно под­хо­дит к исполь­зо­ва­нию ста­ти­сти­че­ских дан­ных, ста­ра­ясь обхо­диться без выдёр­ги­ва­ния фак­тов из кон­тек­ста, так назы­ва­е­мого черри-​пикинга. Это хорошо видно на при­мере раз­бора вопроса рас­пре­де­ле­ния собственности:

«Если бы мы огра­ни­чи­лись един­ственно соб­ствен­но­стью на сред­ства про­из­вод­ства, опре­де­ля­ю­щей рас­пре­де­ле­ние эко­но­ми­че­ской вла­сти и иерар­хию вза­и­мо­от­но­ше­ний на рабо­чих местах, этот пока­за­тель был бы еще выше (осо­бенно на уровне самых круп­ных состо­я­ний, состав­ля­ю­щих 0,1 или 0,01 % от общего объ­ема соб­ствен­но­сти по стране, кото­рые за послед­ние несколько деся­ти­ле­тий зна­чи­тельно укре­пили свое положение*).

* В 1 % самых бога­тых вхо­дят 500 тысяч чело­век (из порядка 50 мил­ли­о­нов взрос­лых, живу­щих во Франции). По дан­ным жур­нала Challenges, 500 самых круп­ных состо­я­ний во Франции выросли с 200 мил­ли­ар­дов евро в 2010 году (10 % ВВП) до 710 мил­ли­ар­дов евро в 2020 году (30 % ВВП), то есть при­мерно с 2 % до 6 % от общего объ­ема част­ной собственности».

Хирургически мет­кие и инте­рес­ные исто­ри­че­ские справки Пикетти рас­кры­вают новые грани иссле­ду­е­мой про­блемы, а также дают много пищи для раз­мыш­ле­ний, пре­под­нося порой давно извест­ные факты под необыч­ным углом пере­пле­те­ния исто­рии и эко­но­мики в луч­ших тра­ди­циях зна­ме­ни­той фран­цуз­ской исто­рио­гра­фи­че­ской школы «Анналов». Книга пест­рит любо­пыт­ней­шими цита­тами и эмпи­ри­че­скими дан­ными, кото­рые можно исполь­зо­вать как в повсе­днев­ных отвле­чен­ных раз­мыш­ле­ниях и дис­кус­сиях, так и науч­ных дебатах.

Пикетти не еди­но­жды упо­ми­нает вели­ких мыс­ли­те­лей про­шлого, изу­чав­ших про­блемы общественно-​экономического раз­ви­тия. В част­но­сти, ему, оче­видно, зна­комы труды Жан-​Жака Руссо, Жана Бувье, Эрнеста Лабрусса, Владимира Ильича Ленина и дру­гих авто­ров про­шлого, иссле­до­вав­ших схо­жую про­бле­ма­тику. В том числе он при­во­дит доста­точно много любо­пыт­ных источ­ни­ков, где дела­ется акцент на изу­че­нии рас­пре­де­ле­ния богатств, наслед­ствен­ных архи­вов и т. п. Конечно, до зна­ния, а уж тем более до пони­ма­ния марк­сист­ской полит­эко­но­мии Пикетти очень далеко. К сожа­ле­нию, мейн­стрим­ный эко­но­микс давно и, по всей види­мо­сти, окон­ча­тельно пре­дал уче­ние Маркса забве­нию, тем самым обре­кая себя на веч­ное блуж­да­ние в потём­ках из-​за неспо­соб­но­сти понять фун­да­мен­таль­ные законы капи­та­ли­сти­че­ского спо­соба про­из­вод­ства, кото­рые Карл Маркс лучше и про­ни­ца­тель­нее иных разо­брал по косточ­кам в своём «Капитале».

Также Пикетти посвя­щает целую главу про­цессу клас­со­вого рас­сло­е­ния обще­ства, погру­жая нас в исто­ри­че­ский кон­текст Франции XVIII века с её отми­ра­ю­щими фео­даль­ными поряд­ками в виде оброка, закона «О хозя­е­вах и слу­гах», изби­ра­тель­ным иму­ще­ствен­ным цен­зом (к при­меру, в Швеции отме­нён­ным лишь после Первой миро­вой войны!) и иными про­яв­ле­ни­ями клас­со­вого анта­го­низма, кото­рый, хоть и не в столь сред­не­ве­ко­вом виде, но суще­ствует и поныне.

Исторический эска­ла­тор Пикетти, под­ни­ма­ю­щий чита­теля от фео­даль­ного права до капи­та­ли­сти­че­ской геге­мо­нии, в итоге дово­зит нас до «госу­дар­ства все­об­щего бла­го­со­сто­я­ния» сере­дины XX сто­ле­тия (или, как он назы­вает это сам, «Великом пере­рас­пре­де­ле­нии 1914–1980 годов», кото­рому посвя­щена отдель­ная глава рас­смат­ри­ва­е­мой нами книги). Исследуя этот крайне про­ти­во­ре­чи­вый период миро­вой исто­рии, автор порой не заме­чает, что все эти законы («в 1884 году — о сво­боде проф­со­ю­зов, в 1898 году — о несчаст­ных слу­чаях на про­из­вод­стве, в 1919 году — о кол­лек­тив­ных тру­до­вых дого­во­рах и вось­ми­ча­со­вом рабо­чем дне, в 1936 году — об опла­чи­ва­е­мых отпус­ках, а в 1945 году — о соци­аль­ном стра­хо­ва­нии») были, несо­мненно, при­няты пра­ви­тель­ствами капи­та­ли­сти­че­ских стран под прес­сом соци­а­ли­сти­че­ских рево­лю­ци­он­ных тен­ден­ций XIX–XX вв. в Европе, набрав­ших силу по при­чине чудо­вищ­ных про­ти­во­ре­чий между про­из­во­ди­тель­ными силами и про­из­вод­ствен­ными отно­ше­ни­ями, созрев­шими в нед­рах гос­под­ству­ю­щего спо­соба про­из­вод­ства и став­шими ката­ли­за­то­ром и дви­жу­щей силой того пери­ода, что зовётся в Европе «Славным тридцатилетием».

***

Отставляя в сто­рону поло­жи­тель­ные моменты дан­ной книги, оста­но­вимся на кри­тике пред­ло­же­ний и выво­дов, вно­си­мых Пикетти на повестку дня.

На про­тя­же­нии всего повест­во­ва­ния меня не поки­дало ощу­ще­ние, что автор пыта­ется уси­деть на двух сту­льях. С одной сто­роны, он ору­дует острой шпа­гой кри­тики и нели­це­при­ят­ных фак­тов, рас­ска­зы­ва­ю­щих о коло­ни­аль­ном про­шлом веду­щих евро­пей­ских дер­жав, не боится даже прой­тись по быв­шему премьер-​министру Великобритании. С дру­гой же сто­роны, всё это у Пикетти сопря­га­ется со ста­ра­тель­ным обхо­дом вопроса о вли­я­нии соци­аль­ных рево­лю­ций XX века, о том, как суще­ство­ва­ние СССР и соц­б­лока спо­соб­ство­вало ста­нов­ле­нию «welfare state» на Западе с сопут­ству­ю­щим ему колос­саль­ным уве­ли­че­нием доли труда (то есть доли, доста­ю­щейся наём­ным рабо­чим) в обще­ствен­ном богат­стве раз­ви­тых стран. В одних гла­вах своей книги он при­знаёт и даже под­чёр­ки­вает вли­я­ние рево­лю­ци­он­ной борьбы, в част­но­сти, боль­ше­ви­ков и Советского Союза, на тен­ден­цию к уве­ли­че­нию равен­ства (о чём уже упо­ми­на­лось выше), в дру­гих же то ума­ляет этот важ­ней­ший фак­тор, то вовсе забы­вает про него, в конце кон­цов ска­ты­ва­ясь в выво­дах к тому, что глав­ную роль тут сыг­рали демо­кра­ти­че­ские инструменты.

Стоит отме­тить, что Пикетти отли­чает довольно объ­ек­тив­ный, хоть и несколько демо­ни­зи­ру­ю­щий (в духе евро­пей­ских левых), взгляд на совет­ский соци­а­лизм в XX веке и рос­сий­ский капи­та­лизм в веке XXI.

«Опыт совет­ского ком­му­низма (1917–1991), не только став­шего глав­ным явле­нием XX века, но и в опре­де­лен­ной сте­пени его опре­де­лив­шего, самым заме­ча­тель­ным обра­зом иллю­стри­рует два этих под­вод­ных рифа. С одной сто­роны, именно обще­ствен­ная борьба и власт­ные отно­ше­ния поз­во­лили революционерам-​большевикам сверг­нуть цар­ский режим, заме­нив его «пер­вым в исто­рии про­ле­тар­ским госу­дар­ством», кото­рое на пер­вом этапе дей­стви­тельно доби­лось зна­чи­тель­ных успе­хов в сфере обра­зо­ва­ния, здра­во­охра­не­ния и инду­стри­а­ли­за­ции страны, а также внесло более чем весо­мый вклад в победу над нациз­мом. Если бы не дав­ле­ние со сто­роны СССР и меж­ду­на­род­ного ком­му­ни­сти­че­ского дви­же­ния, совсем не факт, что иму­щие классы на Западе согла­си­лись бы вве­сти соци­аль­ное обес­пе­че­ние и про­грес­сив­ный налог, пойти на деко­ло­ни­за­цию и рас­ши­рить граж­дан­ские права. С дру­гой сто­роны, воз­ве­де­ние власт­ных отно­ше­ний в ранг боже­ства и непо­ко­ле­би­мая уве­рен­ность боль­ше­ви­ков, что в деле опре­де­ле­ния спра­вед­ли­вых инсти­ту­тов именно им при­над­ле­жит истина в послед­ней инстан­ции, и при­вели ко всем извест­ной тота­ли­тар­ной ката­строфе. Установленные инсти­ту­ци­о­наль­ные меха­низмы (одно­пар­тий­ная система, бюро­кра­ти­че­ская цен­тра­ли­за­ция, геге­мо­ния госу­дар­ства в отно­ше­нии соб­ствен­но­сти, отказ от коопе­ра­тив­ной соб­ствен­но­сти, выборы и проф­со­юзы и т. д.) должны были быть более эман­си­па­тор­скими, чем бур­жу­аз­ные или социал-​демократические инсти­туты. Они обес­пе­чили высо­кий уро­вень угне­те­ния и тюрем­ные заклю­че­ния, что пол­но­стью дис­кре­ди­ти­ро­вало этот режим и при­вело к его паде­нию, одно­вре­менно спо­соб­ствуя воз­ник­но­ве­нию новой формы гипер­ка­пи­та­лизма. Таким обра­зом, Россия, в XX веке пол­но­стью упразд­нив­шая част­ную соб­ствен­ность, в начале XXI сто­ле­тия стала миро­вой сто­ли­цей оли­гар­хии, финан­со­вой непро­зрач­но­сти, а заодно и насто­я­щим нало­го­вым раем. По этой при­чине мы должны вни­ма­тельно изу­чать гене­зис всех этих инсти­ту­ци­о­наль­ных инстру­мен­тов, равно как и струк­туры, создан­ные китай­ским ком­му­низ­мом, веро­ятно, более живу­чие, но не менее деспотичные».

Вот что он пишет про начало эпохи нео­ли­бе­ра­лизма и крах совет­ской системы:

«Впервые в исто­рии госу­дар­ство в столь огром­ном мас­штабе вышло из-​под тоталь­ного кон­троля доми­ни­ру­ю­щих клас­сов. Это заслуга таких дости­же­ний, как все­об­щее голо­со­ва­ние, пред­ста­ви­тель­ная, пар­ла­мент­ская демо­кра­тия, сво­бод­ные выборы, чере­до­ва­ние поли­ти­ков, неза­ви­си­мая печать и проф­со­юз­ные дви­же­ния. Сложившуюся в резуль­тате поли­ти­че­скую систему вполне можно совер­шен­ство­вать и далее, при необ­хо­ди­мо­сти ценой зна­чи­мых кон­сти­ту­ци­он­ных изме­не­ний, но сего­дня каж­дый знает, что если мы хотим дви­гаться дальше, нам в обя­за­тель­ном порядке надо опи­раться на уже достиг­ну­тые заво­е­ва­ния. В 1970–1980-х годах при­зна­ние дан­ного факта при­вело к окон­ча­тель­ной деле­ги­ти­ми­за­ции анта­го­ни­стич­ной ком­му­ни­сти­че­ской модели: если при таком строе сни­же­ние уровня поли­ти­че­ских сво­бод сопро­вож­да­ется одно­вре­мен­ным сни­же­нием эко­но­мики и обще­ствен­ного бла­го­со­сто­я­ния, то в чем тогда вообще смысл его существования?»

Однако его раз­мыш­ле­ния не идут дальше, не под­ни­мают, каза­лось бы, логи­че­ски выте­ка­ю­щий отсюда вопрос о том, необ­хо­димо ли деле­ги­ти­ми­зи­ро­вать нынеш­нюю нео­ли­бе­раль­ную систему. Устойчивая тен­ден­ция паде­ния доли труда в ВВП, дохо­дах и соб­ствен­но­сти; уре­за­ние сво­бод, даже в стра­нах запад­ной демо­кра­тии; паде­ние уровня жизни рабо­чего и «сред­него» клас­сов; повсе­мест­ная пре­ка­ри­за­ция труда; чудо­вищ­ная гума­ни­тар­ная ситу­а­ция во мно­гих стра­нах дого­ня­ю­щего раз­ви­тия; сверх­экс­плу­а­та­ция рабо­чих в стра­нах Глобального Юга; миро­вой эко­но­ми­че­ский кри­зис 2008 года, про­дол­жа­ю­щийся до сих пор; колос­саль­ное нагне­та­ние нераз­ре­ши­мых про­ти­во­ре­чий в миро­вой поли­тике с зве­ня­щим в воз­духе напря­же­нием пред­две­рия Третьей миро­вой войны — ничто из этого не побуж­дает его под­нять эту проблему.

Тома Пикетти, как чест­ный иссле­до­ва­тель, упо­ми­нает о фак­торе соци­аль­ных рево­лю­ций, проф­со­юз­ной борьбы и народ­ных вос­ста­ний, ока­зав­ших реша­ю­щее вли­я­ние на миро­вую исто­рию, но делает это крайне без­зубо и обте­ка­емо. Тем не менее, исто­рия нам пока­зы­вает, что при­зывы к равен­ству, начи­ная с XVIII века, слы­шали лучше всего, когда они были обо­зна­чены «сту­ком при­кла­дов вин­то­вок в ворота двор­цов», и он не может не при­знать этого.

«Великая фран­цуз­ская рево­лю­ция, так и не сотво­рив обще­ство все­об­щего равен­ства (отнюдь), оста­вила нам в наслед­ство несрав­нен­ные дан­ные о богат­стве, сохра­нив­ши­еся в архи­вах ее наслед­ствен­ных дел бла­го­даря пере­до­вой системе реги­стра­ции соб­ствен­но­сти и ее пере­хода в дру­гие руки».

Пикетти видит реше­ние про­блемы нера­вен­ства в поли­ти­че­ской плос­ко­сти, с чем, несо­мненно, трудно не согла­ситься, но реша­ю­щую роль он отдаёт рефор­мизму, осто­рожно обходя вари­ант поли­ти­че­ского сня­тия вопроса с помо­щью корен­ной смены общественно-​экономических отно­ше­ний. Тут он посто­янно поль­зу­ется уже упо­ми­нав­шемся при­ё­мом — пыта­ется уси­деть на двух стульях:

«Через несколько лет — в поли­ти­че­ской атмо­сфере, ради­кально изме­нив­шейся после войны и про­из­ве­ден­ных ею раз­ру­ше­ний, после мил­ли­о­нов уби­тых и пока­ле­чен­ных, в тот самый момент, когда поку­па­тель­ская спо­соб­ность наем­ных рабо­чих еще не вер­ну­лась к уровню 1914 года, а мно­го­чис­лен­ные заба­стовки сна­чала в мае-​июне 1919 года, а потом и вес­ной 1920 года угро­жали пара­ли­зо­вать страну — скла­ды­ва­лось впе­чат­ле­ние, что поли­ти­че­ский окрас не имел ника­кого зна­че­ния. Тогда тре­бо­ва­лось обес­пе­чить нало­го­вые поступ­ле­ния, и в этом плане никому даже в голову не при­хо­дило щадить самых бога­тых. Здесь угроза со сто­роны соци­а­ли­стов и ком­му­ни­стов сыг­рала вполне оче­вид­ную роль: эли­там было лучше согла­ситься на про­грес­сив­ную шкалу нало­го­об­ло­же­ния, чем рис­ко­вать в один пре­крас­ный день нарваться на все­об­щую экс­про­при­а­цию. Но это никоим обра­зом не отме­няет факта, что та же самая угроза в конце кон­цов мате­ри­а­ли­зо­ва­лась в виде убий­ства в Сараево и взя­тия Зимнего дворца. Мобилизация на борьбу за вве­де­ние про­грес­сив­ной шкалы нало­го­об­ло­же­ния, набрав­шая силу еще до войны, в зна­чи­тель­ной мере подо­жгла этот фитиль».

Ставя повозку впе­реди лошади, Пикетти гово­рит о гла­вен­стве соци­аль­ных реформ в про­цессе про­грес­сив­ной транс­фор­ма­ции общественно-​экономической жизни, но не погру­жа­ется в вопрос гене­зиса объ­ек­тив­ных исто­ри­че­ских обсто­я­тельств, кото­рые яви­лись истин­ной моти­ва­цией пра­вя­щей вер­хушки запад­ных дер­жав, решив­шейся на столь ради­каль­ный шаг для импе­ри­а­лизма начала XX века.

«Главный урок сво­дится к тому, что соци­аль­ное госу­дар­ство все­об­щего бла­го­со­сто­я­ния и про­грес­сив­ный налог поз­во­ляют корен­ным обра­зом пре­об­ра­зо­вать капи­та­лизм. Движение к равен­ству может воз­об­но­виться только в том слу­чае, если эти инсти­туты ста­нут пред­ме­том широ­кой моби­ли­за­ции и инстру­мен­том кол­лек­тив­ного исполь­зо­ва­ния. Не менее важно также опре­де­лить пре­делы, кото­рых эти два инсти­тута достигли в XX веке, и выявить при­чины, при­вед­шие к их ослаб­ле­нию после 1980 года. В первую оче­редь я хочу под­черк­нуть пагуб­ную роль финан­со­вой либе­ра­ли­за­ции и сво­бод­ного обра­ще­ния капи­тала, а потом сде­лать акцент на стра­те­ги­че­ских выво­дах, сде­лав кото­рые мы можем сойти с этого пути».

Пикетти пори­цает или хва­лит след­ствия, но не видит при­чин. Зачастую он огра­ни­чи­ва­ется одними эфе­мер­ными объ­яс­не­ни­ями с исполь­зо­ва­нием слов-​филлеров, из кото­рых ока­зы­ва­ется выхо­ло­щен смысл: борьба, рево­лю­ция, моби­ли­за­ция, равен­ство, сво­бода и т. п. Тут нет погру­же­ния в дей­стви­тель­ные при­чины: мы видим лишь смут­ные силу­эты, кото­рые автор обо­зна­чает сло­вами «демо­кра­тия», «соци­а­лизм» («демо­кра­ти­че­ский, эко­ло­ги­че­ский и сме­шан­ный») и «спра­вед­ли­вость». Он пла­вает на поверх­но­сти, наблю­дая лишь вер­хушку айс­берга, доволь­ству­ясь только кра­соч­ным опи­са­нием его осно­ва­ния без каких-​либо зна­чи­мых аргументов.

«В 1914–1980 годах инсти­ту­ци­о­наль­ные пере­мены осу­ществ­ля­лись бла­го­даря социально-​политической борьбе. Без актив­ной моби­ли­за­ции обще­ства с целью реа­ли­за­ции нового этапа ничего этого про­сто бы не было. После 1980-​х годов рево­лю­ция, ини­ци­и­ро­ван­ная Рейганом и Тэтчер, ока­зала столь огром­ное воз­дей­ствие не только бла­го­даря широ­кой под­держке пра­вя­щих клас­сов и мощ­ной импе­рии вли­я­ния, дей­ство­вав­шей через СМИ, ана­ли­ти­че­ские цен­тры и поли­ти­че­ское финан­си­ро­ва­ние (хотя свое вли­я­ние эти фак­торы, конечно, тоже ока­зали). Важнейшую роль в этом сыг­рала сла­бость коа­ли­ции равен­ства, кото­рая не смогла опе­реться на аль­тер­на­тив­ный нар­ра­тив и обес­пе­чить доста­точно энер­гич­ную моби­ли­за­цию вокруг соци­аль­ного госу­дар­ства и про­грес­сив­ного налога.

«Если дове­сти их логику до побед­ного конца, эти меха­низмы пред­став­ляют осно­во­по­ла­га­ю­щий этап на пути к новой форме демо­кра­ти­че­ского, децен­тра­ли­зо­ван­ного, эко­ло­гич­ного, мно­го­гран­ного, осно­ван­ного на само­управ­ле­нии соци­а­лизма, поз­во­ля­ю­щего создать новый мир, в кото­ром будет гораздо больше равен­ства и сво­боды, чем в нынешнем».

Тем не менее, хотя речи Пикетти о том, как рабо­тают поли­ти­че­ские фак­торы, не отли­ча­ются глу­би­ной, на уровне эко­но­мики он даёт очень взве­шен­ную оценку при­чин пере­рас­пре­де­ле­ния соб­ствен­но­сти в XX веке:

«Наконец, тре­тья, самая зна­чи­мая часть паде­ния общего объ­ема соб­ствен­но­сти, для Франции и Германии состав­ля­ю­щая от одной трети до поло­вины, а в Великобритании дости­га­ю­щая двух тре­тей, объ­яс­ня­ется лик­ви­да­цией сна­чала ино­стран­ных акти­вов, а потом и госу­дар­ствен­ных дол­гов. В этом слу­чае речь тоже больше идет не столько об уни­что­же­нии, сколько о пере­рас­пре­де­ле­нии: на этом фоне после Второй миро­вой войны сво­боду обрели не только народы коло­ни­зо­ван­ных стран, но и нало­го­пла­тель­щики. Эта лик­ви­да­ция осу­ществ­ля­лась в два этапа: сна­чала активы либо уни­что­жа­лись, либо обра­ща­лись в госу­дар­ствен­ный долг, а потом лик­ви­ди­ро­вался и он. Для пол­ного пони­ма­ния тех собы­тий для начала сле­дует вспом­нить, что в начале XX века меж­ду­на­род­ные активы достигли неви­дан­ного в исто­рии уровня, на кото­рый не вер­ну­лись и по сей день (см. График 25). В 1914 году чистые зару­беж­ные активы бри­тан­ских соб­ствен­ни­ков дости­гали наци­о­наль­ного дохода почти за два года (что состав­ляло больше чет­верти от общего объ­ема при­над­ле­жа­щего им иму­ще­ства), а фран­цуз­ских — наци­о­наль­ного дохода за пол­тора года (т. е. пятую часть их сово­куп­ных владений)».

Автор, по всей види­мо­сти, невольно судя людей по себе, упорно пыта­ется нас убе­дить в том, что пре­сло­ву­тое дви­же­ние к равен­ству, хоть и под­тал­ки­ва­е­мое про­тестными дви­же­ни­ями и борь­бой угне­тён­ных клас­сов, всё же явля­ется в основ­ном след­ствием раз­ви­тия обще­ства в сто­рону неких абстракт­ных спра­вед­ли­во­сти и гума­низма, кото­рые он пыта­ется пред­ста­вить в виде сво­его рода само­сто­я­тель­ной мате­ри­аль­ной силы. В каче­стве эта­лона Пикетти при­во­дит транс­фор­ма­цию обще­ствен­ного уклада, про­ис­хо­див­шую в период после Первой миро­вой войны и вплоть до 1980-​х годов XX века. На всех его гра­фи­ках мы видим любо­пыт­ную пара­болу, акку­ратно оги­ба­ю­щую с раз­ных сто­рон период, чрез­вы­чайно подо­зри­тельно сов­па­да­ю­щий с фазой соци­аль­ных мета­мор­фоз по ито­гам Октября 1917 года, соци­а­ли­сти­че­ских рево­лю­ций начала и сере­дины XX века, про­изо­шед­ших по всему миру, и после­во­ен­ной эпо­хой подъ­ёма миро­вого ком­му­ни­сти­че­ского дви­же­ния после победы над фашиз­мом. Без сомне­ний, при­чина этих явле­ний ста­нов­ле­ние и рас­цвет пер­вого в мире рабо­чего госу­дар­ства в лице Советского Союза.

«Разве про­грес­сив­ный налог можно было бы вве­сти в отсут­ствие шока Первой миро­вой войны и того дав­ле­ния, кото­рое на элиты капи­та­ли­сти­че­ских стран ока­зы­вал боль­ше­вист­ский режим? Ответить со всей уве­рен­но­стью на этот вопрос не пред­став­ля­ется воз­мож­ным. После 1914 года пер­вый кон­фликт обще­ми­ро­вого мас­штаба и обу­слов­лен­ные им собы­тия, начи­ная с рево­лю­ции 1917 года, настолько потрясли исто­рию, что пытаться пред­ста­вить XX век без пери­ода между Первой и Второй миро­выми вой­нами, без Советского Союза и холод­ной войны нет ника­кого смысла. В то же время в дол­го­сроч­ной пер­спек­тиве вве­де­ние про­грес­сив­ного налога сле­дует рас­смат­ри­вать как след­ствие общественно-​политической борьбы и дви­же­ния тру­дя­щихся за выпол­не­ние их тре­бо­ва­ний, тоже име­ю­щих свою дав­нюю исто­рию. Да, на ход этого про­цесса ока­зали вли­я­ние самые раз­ные собы­тия (войны, рево­лю­ции, кри­зисы), однако их отно­си­тель­ная зна­чи­мость в нема­лой сте­пени варьи­ру­ется как от кон­крет­ной страны, так и от харак­тера самих этих явле­ний, кото­рые отнюдь не появи­лись на голом месте, потому как в огром­ной сте­пени были ито­гом огром­ного накала в обще­стве и суще­ство­вав­шего на тот момент неравенства».

В своей книге Тома Пикетти пред­ла­гает раз­лич­ные автор­ские модели демо­кра­ти­че­ского рефор­ми­ро­ва­ния раз­лич­ных госу­дар­ствен­ных и обще­ствен­ных инсти­ту­тов для пре­одо­ле­ния рас­смот­рен­ной им гло­баль­ной про­блемы. Однако точка зре­ния автора насто­я­щей рецен­зии заклю­ча­ется в том, что все реше­ния, пред­ла­га­е­мые гос­по­ди­ном Пикетти — «пар­ти­си­па­тор­ный соци­а­лизм», про­грес­сив­ное нало­го­об­ло­же­ние, поло­жи­тель­ная дис­кри­ми­на­ция, гаран­ти­ро­ван­ные рабо­чие места, без­услов­ный базо­вый доход, мини­маль­ный капи­тал, система квот и «зар­плат­ный соци­а­лизм», — могут возы­меть силу лишь при усло­вии одно­вре­мен­ного стро­и­тель­ства обнов­лён­ного материально-​экономического базиса в виде соци­а­ли­сти­че­ского спо­соба про­из­вод­ства. В эту же копилку отправ­ля­ются и инди­ви­ду­аль­ная угле­род­ная карта вме­сте с про­чими по-​своему хоро­шими инстру­мен­тами, кото­рые, однако, не спо­собны суще­ство­вать при теку­щей фор­ма­ции, в отрыве от прин­ци­пов пла­но­мер­ного раз­ви­тия обще­ства, кото­рое будет разумно рас­пре­де­лять как ресурсы, так и доходы между всеми чле­нами обще­ства. Эти факты игно­ри­ру­ются авто­ром, но, строго говоря, это неуди­ви­тельно: пони­ма­ние соци­а­лизма у мейн­стри­много, хоть и левого, эко­но­ми­ста сильно отли­ча­ется от пони­ма­ния науч­ного соци­а­лизма в клас­си­че­ской марк­сист­ской полит­эко­но­мии. Пока же можно кон­ста­ти­ро­вать, что все кажу­щи­еся про­грес­сив­ными реформы, пред­ла­га­е­мые настро­ен­ными на гума­ни­сти­че­ский лад эко­но­ми­стами, оста­ются лишь кра­си­выми деко­ра­ци­ями на сцене, где гос­под­ствуют капи­тал, част­ная соб­ствен­ность и раз­де­ле­ние труда, порож­да­ю­щие зави­си­мое раз­ви­тие, наём­ное раб­ство и дегра­да­цию общества.

Пикетти посто­янно взы­вает к разуму вер­хов и к науч­ной дис­кус­сии, на основе кото­рой можно было бы добиться опти­маль­ного век­тора раз­ви­тия обще­ства. Мотивирующая же состав­ля­ю­щая, то есть инте­ресы, он зача­стую упус­кает из поля зре­ния. Складывается ощу­ще­ние, что автор живёт в сочи­нён­ном им же самим мире, где эда­кие капиталисты-​добряки, обла­да­тели гро­мад­ных состо­я­ний, без какого бы то ни было внеш­него сти­мула согла­сятся рас­пре­де­лить своё богат­ство между осталь­ными людьми, вла­ча­щими порой жал­кое суще­ство­ва­ние, про­сто потому что Тома Пикетти счи­тает это более спра­вед­ли­вым и опти­маль­ным с точки зре­ния про­грес­сив­ного раз­ви­тия обще­ства. Необходимо лишь сесть за стол пере­го­во­ров и дого­во­риться: «Нужно всего лишь заме­нить чисто ком­мер­че­ские и финан­со­вые дого­воры, до насто­я­щего вре­мени обес­пе­чи­ва­ю­щие гло­ба­ли­за­цию, дру­гими согла­ше­ни­ями, спо­соб­ству­ю­щими дол­го­сроч­ному и спра­вед­ли­вому сов­мест­ному раз­ви­тию». Надо также пола­гать, что транс­на­ци­о­наль­ные кор­по­ра­ции с боль­шим удо­воль­ствием только и ждут, чтобы вся миро­вая обще­ствен­ность в еди­ном порыве при­няла «Проект BEPS» (под­ра­зу­ме­вает борьбу с раз­мы­ва­нием нало­го­об­ла­га­е­мой базы и выво­дом при­были из-​под нало­го­об­ло­же­ния) и им при­шлось отка­заться от своих сверх­при­бы­лей в пользу бед­ней­ших стран Азии и Африки.

«Тот факт, что дис­кус­сия о нало­го­об­ло­же­нии транс­на­ци­о­наль­ных кор­по­ра­ций ведется в ОЭСР, а не в ООН, ука­зы­вает на то, что бога­тые страны хотят и далее кон­тро­ли­ро­вать этот про­цесс. Он дол­жен затра­ги­вать все леги­тим­ные пра­ви­тель­ства, при­знан­ные ООН. Если бы он стал пред­ме­том широ­кого кон­сен­суса в ООН, его можно было бы допол­нить и дру­гими условиями».

Согласитесь, эта наив­ность, гра­ни­ча­щая с поли­ти­че­ским неве­же­ством, несколько пор­тит репу­та­цию извест­ного экономиста.

***

Размышления Тома Пикетти сопро­вож­да­ются пре­крас­ным фак­то­ло­ги­че­ским мате­ри­а­лом, изло­же­ние у него вышло зани­ма­тель­ным и доступ­ным, а выводы не лишены зерна истины. К сожа­ле­нию, его мысль завер­ша­ется крайне тра­во­яд­ными пред­ло­же­ни­ями реформ в худ­ших тра­ди­циях запад­ной социал-​демократии и еврокоммунизма.

Пикетти в оче­ред­ной раз обра­щает вни­ма­ние миро­вой обще­ствен­но­сти на всё ещё акту­аль­ную про­блему нера­вен­ства, кото­рая, несмотря на заве­ре­ния боль­шин­ства мейн­стрим­ных эко­но­ми­стов и сто­рон­ни­ков нео­ли­бе­раль­ной тео­рии модер­ни­за­ци­он­ного раз­ви­тия, и теперь являет собой кра­е­уголь­ный камень бес­про­свет­ного тупика, в кото­рый попала чело­ве­че­ская циви­ли­за­ция в XXI веке. Стоило ли ожи­дать иного после демон­тажа миро­вой соци­а­ли­сти­че­ской системы и начав­ше­гося в 1980-​е гг. отката к состо­я­нию начала XX века в отно­ше­нии рас­пре­де­ле­ния дохо­дов? Вопрос, как вы пони­ма­ете, ско­рее риторический.

Тома Пикетти в оче­ред­ной раз пред­стаёт перед нами настолько выда­ю­щимся, насколько и наив­ным гума­ни­стом совре­мен­но­сти. Автор кажется опти­ми­стом, жела­ю­щим зара­зить нас своей «болез­нью», выводя поло­жи­тель­ный лейт­мо­тив даже в назва­нии своей книги. Но мне здесь видится под­текст, кото­рый Пикетти, видимо, дер­жал в уме: заме­нив назва­ние на «Долгая исто­рия нера­вен­ства», мы всё же ока­жемся ближе к истине.

«Наконец, дви­же­ние к уни­вер­са­лизму и суве­ре­ни­тету имеет смысл только в том слу­чае, если в его основе лежит посто­ян­ное стрем­ле­ние к созда­нию заслу­жи­ва­ю­щих дове­рия меж­ду­на­род­ных коа­ли­ций, спо­соб­ных уско­рить пере­ход к соци­а­ли­сти­че­скому, демо­кра­ти­че­скому феде­ра­лизму, кото­рый и дол­жен оста­ваться нашей выс­шей целью».

Пикетти пишет об эво­лю­ции капи­та­лизма, не пони­мая мате­ри­аль­ной основы этой транс­фор­ма­ции, не зная диа­лек­тики, рас­кры­ва­ю­щей нам логику раз­ви­тия обще­ства и смены хозяй­ствен­ных систем, кото­рая про­ис­хо­дит рево­лю­ци­он­ным путём. Отчаянно ста­ра­ясь нащу­пать твёр­дый грунт под зыб­ким пес­ком сво­его пер­со­наль­ного уто­пи­че­ского соци­а­лизма, он не спо­со­бен объ­ять весь ком­плекс про­цес­сов, про­ис­хо­дя­щих у него за спи­ной. Пикетти, к глу­бо­кому сожа­ле­нию, не знает марк­сист­ской полит­эко­но­мии, научно объ­яс­ня­ю­щей, почему обще­ствен­ный обмен веществ, кото­рый он пыта­ется иссле­до­вать, таков, каков он есть.

«Краткая исто­рия равен­ства» являет собой пре­крас­ную иллю­стра­цию к тому, что стало ясно ещё в сере­дине XIX века: ника­кой, даже самый искрен­ний, гума­низм не спо­со­бен изме­нить мир без мате­ри­аль­ной базы в виде объ­ек­тив­ных исто­ри­че­ских про­цес­сов и без стро­гой науч­ной тео­рии. Именно разо­брав­шись с этими двумя момен­тами, марк­сист­ский науч­ный ком­му­низм, сме­стив уто­пи­че­ский соци­а­лизм про­шлого, смог поро­дить те тек­то­ни­че­ские сдвиги XX века, кото­рые тщетно пыта­ется объ­яс­нить Пикетти.

Подводя итог, выскажу свою уве­рен­ность в том, что всем, кто хоть сколько-​нибудь инте­ре­су­ется совре­мен­ной поли­ти­кой, стоит отпра­виться в увле­ка­тель­ное путе­ше­ствие во вре­мени с Тома Пикетти к исто­кам дви­же­ния нашего обще­ства к равен­ству, про­ве­рить его тезисы и посмот­реть на гро­мад­ный пласт эмпи­ри­че­ских дан­ных, собран­ных зна­ме­ни­тым эко­но­ми­стом и скон­цен­три­ро­ван­ных в этой неболь­шой, но крайне любо­пыт­ной книге. Однако при этом я реко­мен­дую вам захва­тить с собой кри­ти­че­ское отно­ше­ние к изу­ча­е­мому мате­ри­алу, воору­жив­шись неко­то­рыми зна­ни­ями в обла­сти полит­эко­но­мии, мате­ри­а­ли­сти­че­ского пони­ма­ния исто­рии и науч­ного социализма.

«Борьба за равен­ство про­дол­жится и в XXI веке, в первую оче­редь опи­ра­ясь на память о сра­же­ниях про­шлого. Историческое дви­же­ние за выход на новый уро­вень соци­аль­ного, эко­но­ми­че­ского и поли­ти­че­ского равен­ства в мире в послед­ние два сто­ле­тия суще­ство­вало в первую оче­редь бла­го­даря целой череде вос­ста­ний, рево­лю­ций и мас­штаб­ной моби­ли­за­ции обще­ства на борьбу. То же самое ждет нас и в будущем».

Тома Пикетти прав в том, что дви­же­ние к равен­ству нача­лось в XVIII веке. Он лишь не заме­чает той суще­ствен­ной детали, что дви­же­ние это было про­дик­то­вано объ­ек­тив­ными мате­ри­аль­ными обсто­я­тель­ствами, кото­рые исто­ри­че­ски скла­ды­ва­ются из общественно-​производственных про­ти­во­ре­чий, явля­ю­щихся дви­га­те­лем про­гресса рода чело­ве­че­ского. Сегодня мы всту­паем на оче­ред­ной этап, кото­рый, воз­можно, ста­нет пред­те­чей смены теку­щей эпохи на ту, что закон­чит «предыс­то­рию чело­ве­че­ства» и нач­нет его «под­лин­ную исто­рию» — исто­рию все­об­щего равен­ства, про­цве­та­ния и мир­ного про­гресса, кото­рого заслу­жи­вают все земляне.

«И если дан­ная книга под­няла чита­телю бое­вой дух, ори­ен­ти­ро­вав его в дан­ном направ­ле­нии, зна­чит, цель, кото­рую я перед собой ста­вил, в пол­ной мере достигнута».

Нашли ошибку? Выделите фраг­мент тек­ста и нажмите Ctrl+Enter.