Последний «Московский процесс» Часть III

Последний «Московский процесс» Часть III
74 мин.

В прошлых частях мы уже рассмотрели предпосылки, давшие старт процессу, состояние компартии накануне, а также вкратце осветили состав противостоящих друг другу сторон. Теперь же пора перейти к непосредственному разъяснению позиций соперников.

Страсти по Указам

Процесс возобновился 7 июля 1992 года. Незадолго до этого в интервью Ельцин выразил уверенность, что в тот же день в деле будет поставлена точка. В связи со столь самоуверенной позицией коммунисты потребовали от Конституционного Суда соответствующей реакции: Борис, по их мнению, опять брал на себя слишком много 1. Реакции не последовало. По крайней мере, я не нашёл свидетельств тому, что этот вопрос далее где-то поднимался.

Да и вообще, президент ни в чем себе не отказывал. В интервью «Комсомольской правде» от 3 июля 1992 года он заявил, что судьба России зависит от Конституционного суда, а если коммунисты получат новые политические козыри, это может ввергнуть страну в гражданскую войну 2. И никто не посчитал это давлением на суд! А это было именно оно: «если вы их не засудите, то кровь будет на ваших руках». Вообще, словосочетание «гражданская война» — одно из самых популярных для описания ситуации в российском обществе тех лет. Именно так и охарактеризовал Председатель Суда В. Д. Зорькин этап объяснения сторон после его завершения 3.

Коммунисты обеспечили себе неплохую уличную поддержку: громогласные акции коммунистических организаций у телецентра «Останкино» и разгон оппозиционной демонстрации 22 июня оценила даже либеральная пресса. Возобновление слушаний также сопровождалось «краснознамёнными пикетчиками» у здания Суда 4. Причём это были не только пенсионеры: так, в публикации от 15 июля 1992 года Инна Муравьёва упоминала о 40−50 молодых людях с коммунистической стороны 5. А вот о демократических организациях в качестве группы поддержки я упоминаний не нашел, хотя это весьма странно.

***

Феликс Рудинский пишет, что само заседание началось с вопросов о представительстве и процессуальных правах участников. В стенограмме же пробелы: согласно многотомнику, суд сразу перешёл к заслушиванию представителей сторон.

Оговорюсь заранее, что это довольно сложная для изложения часть процесса. Трудно отделить историческую составляющую от юридической, трудно избежать тавтологии.

Сначала все присутствующие были для формальности уведомлены о том, что М. С. Горбачёв отказался от участия в процессе, в чём никто особо и не сомневался. Юрий Слободкин поставил вопрос о явке в суд Б. Н. Ельцина либо в качестве представителя стороны, либо как свидетеля — ходатайство было отклонено. Затем А. В. Клигман заявил, что процессуальные права сторон в процессе чётко не определены. Валерий Зорькин в ответ уверил, что ст. 36 Закона о КС хватит всем, так что и это предложение было отклонено. Президентская сторона никаких особых заявлений не делала 6.

Далее началось разъяснение позиций сторон, начиная с представителей депутатов-коммунистов, требовавших отмены Указов Ельцина. Участников было много, некоторые выступали часами. Пересказывать всё это дословно просто бессмысленно, тем более, что стержневая позиция у всех была единой: по сути она была сформулирована в экспертном заключении Ф. М. Рудинского, приведённом в первой части. Да и патетики в этих речах достаточно.

Первым выступал народный депутат Виктор Ильич Зоркальцев. Если совсем кратко, его речь затрагивала следующие темы:

  • Мы с президентом не боремся, мы боремся за чистоту президентской власти.
  • Современные демократы в какой-то степени обязаны КПСС и инициированным ею переменам.
  • Партия была не организатором массовых репрессий 1930-х, а одной из их жертв.
  • Обвинение партии в организации ГКЧП беспочвенно, т. к. прокуроры из регионов не нашли состава преступления в действиях партийных органов на местах.
  • В числе защитников Белого дома в августе 1991 года были и коммунисты.

На этом тезисе я не могу удержаться от язвительного комментария.

Это должно восприниматься как что-то хорошее? Готовы ли первые лица КПРФ подтвердить свою позицию сегодня? Неудивительно, что либеральные журналисты тщательно вытирали об эту речь ноги 7. Явно не то место выбрал Зоркальцев для проведения компромиссной линии!

  • Нет никаких установленных судом фактов того, что с августа по ноябрь 1991 года компартия вела какую-либо противозаконную деятельность.
  • КПСС и РКП являются политическими партиями, так как имеют все признаки, которые требуются согласно Закону «Об общественных объединениях».
  • Вменяемое КПСС разжигание социальной, национальной и религиозной розни при новой власти только растет. Кого же нужно судить?

Уже тогда В. И. Зоркальцев прямо указал: после КПСС мишенью Президента станут уже многопартийные Советы. И в этом он был прав: до разгона Верховного Совета РФ оставалось чуть больше года 8.

Следующим слово взял Виктор Григорьевич Вишняков. Он выступал куда более тяжеловесно, сосредоточившись на одной центральной теме — нарушении Конституции Указами президента.

Первым делом Вишняков не преминул заметить, что почти все авторы Закона «О Президенте РСФСР» в суде сидят на стороне коммунистов. Этим он недвусмысленно намекнул на то, что его команде юристов известно лучше многих, как этот закон работает, что согласно ему возможно, а что нет. И согласно нему выходило, что никакие основания, фактические обстоятельства и полномочия не дают президенту права издавать Указы, подобные обсуждающимся на процессе: таких норм просто не было. Из этого следовало, что Б. Н. Ельцин грубо попрал Конституцию, узурпировав функции остальных ветвей власти, и при этом в оправдание его позиции эксперты с президентской стороны не стеснялись прибегать даже к прямым подлогам в своих заключениях 9!

Касаемо вопроса сращивания государства и партии Виктор Вишняков категорично заявил, что весь массив документов последних лет свидетельствует об обратном процессе — разграничении партийных и государственных структур. Тут он привёл довольно интересный факт: на 1 января 1990 года численность аппарата райкомов КПСС в среднем по стране составляла всего около 20 человек, а в краевых и областных — около 80 человек; к 1 января 1991 года же произошло сокращение ещё на 45% 10.

Сложно представить себе, говорит он, чтобы через подобный аппарат можно было бы всерьез управлять страной. «Бракоразводный процесс» партии и государства действительно шёл полным ходом.

Но этой теме было посвящено выступление уже другого юриста, Сергея Александровича Боголюбова. Тот, отстаивая позицию, что КПСС и РКП были партиями, а не чем-то иным, выдвинул новые аргументы:

  • Принимая Указ о департизации и подобные ему акты, вплоть до 6 ноября 1991 года Б. Н. Ельцин рассматривал КПСС и её российское отделение именно как политические партии, а не какой-то «механизм власти». Это зафиксировано в самих Указах, и это не просто фигура речи. «Партия» — понятие отнюдь не размытое. Признание того или иного объединения партией способно вызвать к жизни или уничтожить целый спектр правоотношений, и последний случай аннулирует все правоотношения, существовавшие ранее на основе того, что данный субъект — партия. «Если это кому-то выгодно, КПСС будет партией со всеми вытекающими, а если перестало быть выгодно, то она уже никакая не партия» — так определениями играть нельзя.
  • Конституционный Суд принял данное дело к рассмотрению в соответствии со своими полномочиями решать судьбу политических партий. Если КПСС — особая государственная структура, то что мы все вообще здесь делаем?
  • В законодательстве уже предусмотрен механизм решения судьбы политических партий через Верховный суд.

Ещё один аргумент, правда, был судом отведён с ходу: С. А. Боголюбов утверждал, что политическая партия сама по себе и является «механизмом формирования политической воли». Любая. Потому якобы имела место подмена понятий: в Указе от 6 ноября 1991 года слово «партия» было просто заменено на синоним и… поставлено в вину. Зорькин возразил, что в указе идет речь о формировании и реализации политической власти. То есть в Указе была более расширительная трактовка — и Боголюбов вынужден был отступить перед этим 11.

Несмотря на этот просчёт, обозреватель «Независимой газеты» признал именно его речь самой интересной и запоминающейся по итогам дня 12.

Борис Павлович Курашвили высказался предельно кратко по причине того, что значительную часть его речи «отрубили». Он акцентировал внимание на том, что президентская сторона по сути захватила все партийные архивы и распоряжается ими единолично. Выходило, что хотя правовое равенство сторон в процессе есть, но нет фактического: что власти предоставляют суду? Вдруг они что-то уничтожают или вносят правки в документы?

Председатель суда обрывает его и требует говорить по существу.

Борис Павлович заявляет, что в Российской Федерации существует опасная тенденция неконституционной практики со стороны не только президента, но и остальных органов власти. Зорькин выносит ему второе предупреждение и угрожает лишить слова. Курашвили заявляет, что его речь имеет непосредственное отношение к делу, так как он намерен рассмотреть оспариваемые Указы в контексте правотворчества последних лет. Суд не принимает это во внимание. По итогу Курашвили вынужден повторить тезисы Вишнякова и завершить свою речь 13.

Примечательно то, как представила эту речь «Российская газета». По её версии, Бориса Курашвили прервали за то, что он «не мог ограничить речь только определённой ему темой» 14. Привели мнение Анатолия Шабада: «Не тот уровень. И что меня удивляет — ведь выставили такую фигуру, как Курашвили, а это юрист первого эшелона». Конечно, не тот уровень: ему же заткнули рот!

В этой публикации опять цитируются слова, отсутствующие в стенограмме процесса. Как читатель мог заметить, это встречается постоянно. То ли кто-то в издательстве «СПАРК» посчитал, что исторический источник не может быть издан без литературной обработки, то ли сами стенографисты так хорошо работали, но я впервые сталкиваюсь с тем, что полная аудио- и видеозапись процесса, будь она мне доступна, могла бы быть полнее письменного источника. В данной же ситуации я как исследователь просто лишён возможности установить, что в статье являлось тенденциозным «перифразом» от пропрезидентских журналистов, а что действительно было опущено в печатном издании или даже в оригиналах.

Наиболее яростно звучало выступление Дмитрия Егоровича Степанова. Долгое и насыщенное, оно закончилось тем, что он тут же, прямо во время заседания, был лишён слова до конца процесса. Степанов хотел превратить Суд в политическую трибуну, но, кажется, не рассчитал своих возможностей, хотя его речь была настолько хороша, что даже журналисту «Известий» пришлось согласиться с её силой. Вместе с тем Юрий Феофанов был неприятно поражен тем, что «сын врага народа», чей отец погиб в лагерях, защищает сталинизм 15. Но в том и был козырь Степанова — против его выступлений не работали аргументы из разряда «номенклатурщик, старающийся скрыть политическое банкротство». Обозреватель «Независимой газеты», напротив, исказил речь, приписав Степанову «ностальгические воспоминания о временах сталинского террора» 16.

Но член РКРП просто пытался донести, что 1930-е — это не только про репрессии. Выставлять непосредственно сам террор чем-то замечательным он и не пытался.

Большая часть выступления Степанова была посвящена развенчанию политических и исторических претензий к КПСС. В силу объема, тезисно:

  • Не может быть претензией к политической партии отсутствие у неё регистрации. Если партия не представляет собой юридическое лицо, то она является неформальным объединением. Такое положение предусмотрено законом.
  • Расследование по «Делу ГКЧП» далеко от завершения. До этого момента ни Президент, ни кто-либо ещё не может обвинять партию в чем-либо: ведь ещё даже не известно, был ли состав преступления в действиях членов комитета. Тем более, не было приговора.
  • «Демократическая Россия» и её сторонники сами используют государственный аппарат в узких целях своей партии — и ещё имеют наглость обвинять в этом КПСС!
  • Долгая монополия на власть ещё не является абсолютным показателем сращивания государства и партии. Если посмотреть на Японию после 1946 года, то там ситуация абсолютно схожая, а многопартийность является элементом политического декора.
  • 30−50-е годы не исчерпываются террором, там было и много положительного.

Сгубило речь Дмитрия Егоровича её завершение «на злобу дня». Провальные экономические реформы и рост социального неравенства неизбежно ведут к гражданской войне, а данное разбирательство — это последняя попытка мирного урегулирования, которое должно закончиться прекращением полномочий Президента России и никак иначе — такова была тема заключительной части выступления.

Представьте себе лицо команды Купцова в этот момент, особенно Виктора Зоркальцева, который в начале слушаний заявил, что «с президентом мы бороться не намерены».

Но вышел из себя Валерий Зорькин не по этому поводу. Лучше процитирую Степанова дословно: «В случае неудачи этих попыток у нас не останется ничего другого, как воспользоваться теми же методами и способами, какие использовали движение „Демократическая Россия“ и руководство России для захвата власти» 17.

Суд тут же удалился на совещание и вернулся с решением — Д. Е. Степанов лишен слова вплоть до конца процесса. Судя по краткой речи Председателя суда, посвящённой данному инциденту, он был в шоке от того, что кто-то смеет прямо угрожать суду и государству.

Юрий Феофанов в уже упомянутой выше статье «Известий» очень красиво обыграл этот момент, вообще ни слова не сказав о том, что Степанов был лишён слова за угрозу «действовать так, как руководство России». По его статье выходило, что этого представителя лишили своего права просто за излишние исторические экскурсы.

На самом деле, однозначности нет даже здесь. Да, по стенограмме видно, что речь Степанова была политической, она имела мало отношения к юридической стороне дела. Но этим не брезговала и президентская сторона, получая в ответ куда более мягкие санкции.

Да и как-то это двусмысленно: если человек пообещал взять власть, как российское руководство и «Демократическая Россия», а его заявление сочли неконституционным, то получается, что «демократы», стоящие у власти, — экстремисты? И это не софистика, подобные же вопросы возникли и у присутствовавших в зале 18!

Инцидент будет исчерпан спустя некоторое время. По ходатайству коммунистической стороны Д. Е. Степанова восстановят в правах. Карпов в «Независимой газете» озвучил красивую версию, что Сергей Шахрай способствовал этому заявлением, что не против возвращения в процесс Степанова «по-джентельменски» 19. Рудинский, правда, напоминает, что этого пришлось настойчиво добиваться усилиями своей стороны, а Шахрай лишь поддержал инициативу 20.

Юрий Михайлович Слободкин выступил не хуже своего однопартийца и коллеги — как по содержанию своей речи, так и по политической остроте. Ему совсем немного не хватило, чтобы присесть на «скамейку запасных» вслед за Степановым. Два предупреждения в ходе выступления он всё же получил.

Обозначив, что процесс инициирован для отвлечения внимания населения от текущего бедственного положения, Слободкин сделал заявление, к которому я уже обращался в первой части материала. Пришло время для цитаты:

«Те, кто цинично обвиняет нас в связи с обращением в Конституционный Суд в неизменном прагматизме, обусловленном якобы лишь жаждой коммунистов вернуть принадлежащее Компартии движимое и недвижимое имущество и принадлежащие денежные средства, судят о нас в меру своей испорченности. Эти обвинения от начала до конца носят лживый характер, и я вынужден повторить то, о чём уже говорил в статье, опубликованной в газете „Правда“ 16 мая. Если будет установлено, что денежные средства партии пошли на нужды социально обездоленных слоёв населения, мы никогда не позволим требовать возврата этих средств. Мы отказываемся от каких-либо претензий на здания или части зданий партийных комитетов, в которых в целях улучшения условий для осуществления правосудия разместились суды республики. Естественно, что коммунисты не станут выдвигать каких-либо требований к коллективам культурно-просветительных, медицинских, лечебных и детских учреждений, если выяснится, что они стали хозяевами принадлежащих когда-то Компартии зданий и сооружений…» 21

Собчак прав, когда говорит об имущественном споре как сердцевине процесса. Но эта сердцевина вовсе не там, где ему кажется. Вопросы об имуществе и хозяйственных связях будут одними из самых обсуждаемых в данном деле, но лишь для выяснения обстоятельств по ключевому вопросу: «Была ли КПСС партией или все же государственной структурой?».

И относительно арбитражных споров Юрий Слободкин сформулировал позицию стороны довольно чётко.

Далее член РКРП довольно ядовито прошелся по выступлению Б. Н. Ельцина в Конгрессе США, но был прерван Зорькиным, получив второе замечание. Следующее уже грозило лишением слова. Не произошло этого только чудом, потому что по мере приближения к финалу речь Слободкина набирала обороты, становясь всё непримиримее и жестче.

«Так, имеющий учёную степень кандидата юридических наук политический обозреватель газеты «Комсомольская правда» Никитинский пишет: «На мой взгляд, наиболее элегантным решением было бы признание неконституционности ельцинских указов по форме, как-нибудь до очередного обеденного перерыва, а после обеда — признание неконституционности по содержанию всей исторической деятельности КПСС» (23 мая 1992 года, стр. 3).

Оставим без внимания зубоскальство и ёрничество господина Никитинского по поводу того, когда и что следует использовать на десерт Конституционному Суду, но что касается самого автора публикации, озабоченного тем, чтобы Суд над КПСС, как он выражается, не закончился членовредительством, то мне хотелось бы выразить надежду, что господин Никитинский, когда он будет заглатывать историческое содержимое о деятельности КПСС, останется жив, потому что если «Комсомольская правда» потеряет такого обозревателя, башковитого парня, будет искренне жаль" 22.

Чёрт его знает, что там с Никитинским, но почему Конституционный суд проглатывал такие вещи — для меня загадка. Кажется, что Д. Е. Степанов, сойдя с дистанции, непроизвольно освободил Слободкину место: удаление сразу двух представителей за один день заседания могло бы выглядеть для общественности как предвзятость суда. Я думаю, что Валерий Зорькин просто не стал рисковать, тем более, зал был набит телекамерами и представителями прессы.

Представитель коммунистической фракции отметил и то, что деятельность Б. Н. Ельцина на посту Президента РСФСР носит характер глумления над законодательной властью 23.

Заметьте, это довольно частый мотив в выступлениях коммунистической стороны. Довольно удивительно: до расстрела парламента ещё далеко, и хотя тандем Руцкого-Ельцина уже дал трещину, никто и представить не мог, что всё кончится танками и кровавым побоищем в центре столицы.

ГКЧП и его деятельность Слободкин окрестил не иначе как провокацию, расчистившую дорогу к власти для «Демократической России» 24.

Это, кстати, тоже интересная деталь. Траурные хороводы по поводу «последних не изменивших» российские компартии начнут водить позже. Современники тех событий рассматривали комитет куда критичнее.

В целом, эта речь весьма приятно удивляет на общем фоне. Мои ожидания от коммунистов 1990-х были куда ниже. Хотя и она не лишена порочной печати времени — «плач Ярославны» о распавшейся стране, патриотизме и общенациональном горе, конечно же, присутствует.

После выступления Слободкина заседание было закрыто и возобновилось на следующий день, 8 июля. Первым говорил Владимир Анатольевич Боков, но его выступление не несло в себе почти ничего нового. Я бы отметил только упоминание о возбуждении уголовных дел в отношении партийных комитетов и их руководителей 25. Это далеко не первое расхождение правоприменительной практики с декларацией Ельцина о том, что членство в КПСС и КП РСФСР не должно быть основанием для преследований. По ходу процесса вскроются и иные факты, когда президентские указы трактовались в репрессивном ключе.

Борис Байлиевич Хангельдыев отдельно заострил внимание на разграничении возможной ответственности. Совершенно диким, по его мнению, было то, что санкции наложены на огромное объединение в целом, а не на отдельные структуры 26.

Отдельно по вопросам партийной собственности высказался Валентин Семёнович Мартемьянов. Он обратил внимание на то, что изъятие имущества у КПСС было квалифицировано в Указах как «объявление собственностью государства», но российскому праву такое понятие неведомо.

В связи с этим он поднимает вопрос: как это можно классифицировать? И тут картина выходит интересной.

Мартемьянов рассуждал так. Если говорить строго, то есть понятие «национализация», но оно применимо только к частной собственности. Можно исходить из того, что партия — госструктура и государство просто совершило реорганизацию. Но тогда получается, что власти ею управляли? Тогда им и нести ответственность за её действия.

С позиции представителей компартии, изъятие имущества, подобное тому, что учинил Б. Н. Ельцин, может означать только одно — конфискацию. Но это как раз та вещь, которая возможна только по суду 27.

Валентин Мартемьянов, на мой взгляд, с очень неожиданной стороны рассмотрел взаимоотношения партии и государства в СССР. Помимо общеизвестных истин, что партия зачастую подменяла государственные функции, Валентин Семёнович обратил внимание на то, что этот процесс не был односторонним. Государство активно использовало партию в своих интересах, проводя свои решения в жизнь её руками, причём абсолютно безвозмездно. Например, широко известны передачи из партийного бюджета в государственный сотен миллионов рублей, заработанных издательской деятельностью и полученных в качестве взносов 28.

Это более глубокая вещь, чем кажется.

Мы привыкли приравнивать сращивание партии и государства к захвату последнего партией. Но что, если всё было наоборот? Что, если сама коммунистическая партия была поставлена на службу «национальным интересам» Советского Союза как государственного образования в ущерб собственной марксистской идеологии? Тогда выходит, что её функции были сведены до обслуживания сиюминутных нужд государства с идеологической и хозяйственной точки зрения…

Вот, например, комментарий генерал-полковника Бориса Петровича Иванова, участвовавшего в процессе: «Разговоры о подчинении государства партии — настоящая чепуха. Попробовала бы партия у нас в армии командовать. Армейские парторганизации всегда подчинялись командиру — и по уставам и на деле, были его опорой. И политработники были лишь заместителями единоначальника. Главпур только считался отделом ЦК, а на самом деле был самостоятелен, его работники назначались и смещались министром обороны, звания им присваивались в министерстве» 29.

Многие материалы процесса позволяют взглянуть на подобные вопросы с иной стороны. Это разбирательство дало массу уникальных источников, которые вряд ли могли быть получены в иных обстоятельствах. Сам факт того, что у современников была почва для разбирательства, свидетельствует, что ситуация была сложнее, чем принято считать.

Один из американских советологов, Стивен Коткин, вообще отказывал данному вопросу в трактовке «или партия узурпировала государство, или государство партию». Он считал, что их взаимоотношения носили дуалистический, равновесный характер 30. Для обеспечения подобного взаимодействия создавалась некоторая имущественная общность, которая и породила текущие проблемы с разграничением, что кому принадлежит. Однако в итоге это оказалось вполне разрешимой задачей, с которой справился Высший арбитражный суд.

Также Мартемьянов подтвердил позицию Юрия Слободкина, что партии нужен минимум для функционирования, и она готова отказаться от любых объектов, которые отданы на улучшение социальных условий жизни населения 31.

Речи Хангельдыева и Мартемьянова прессой были восприняты спокойно и в большинстве случаев оценены положительно, хотя и весьма сдержанно.

Одним из самых слабых было слово Виталия Ивановича Севастьянова. Он сосредоточился на обличительном пафосе по поводу заявления «компартия загнала страну в тупик», но, на мой взгляд, говорил очень неубедительно, зациклившись на своей родной ракетно-космической отрасли 32.

В качестве советских ракет не сомневались даже процессуальные оппоненты коммунистов, но очереди в последние годы жизни Союза стояли не за ракетами. Бюрократизация, строительство «потёмкинских деревень», «блат» и дефицит — всё это и многое другое тоже было частью страны Советов в последние годы её существования. Но объясниться за это Севастьянов не посчитал нужным, хотя такого объяснения наверняка ждали те, кто ещё хотя бы колебался, оценивая недавнее прошлое. Я думаю, не стоит даже долго останавливаться на том, что президентские газеты только таких оправданий и ждали 33. Аргументы про космос, Великую Отечественную и ВПК не работали уже в те давние времена. Никто и слышать не хотел об апелляции к прежним, простым и понятным ценностям, а на обращение к неудобным вопросам подобные Виталию Севастьянову оказались не готовы.

Борис Васильевич Тарасов в своей речи заявил, что хотя он и за демократию, но запрет коммунистических партий — это удел отсталых и чуть ли не диких стран, что такие меры редко приводили к чему-то позитивному, и что если Россия хочет стать правовым государством, так поступать нельзя 34. Это было самое короткое выступление из всех, прозвучавших на данном этапе процесса, и по сути оно выразило позицию всех некоммунистических фракций, присоединившихся к ходатайству депутатов-коммунистов.

***

Далее последовали вопросы судей стороне. Точнее, должны были: о таком порядке просил Боголюбов. Однако судья Аметистов упорно продолжил задавать их конкретным докладчикам, даже не отреагировав на его слова, что выглядело довольно хамовато 35. Впервые к стороне в целом стала обращаться только судья Морщакова 36. Этот момент так и остался на усмотрение судей, хотя за ним стояло многое. Вопрос о каких-нибудь тонких юридических дефинициях, будучи задан, например, Степанову, стал бы явно «завальным» для него. А если бы за ответ принялся Валентин Мартемьянов, то судьи смогли бы получить повышение квалификации, выслушивая ответ.

Отсутствие чёткого регламента сказывалось не только в этом. Так, председатель Суда отверг предложение Клигмана, а потому было совершенно неясно, должны ли быть все представители солидарны долевой или субсидиарной ответственностью. Проще говоря, всех представителей сторон объединяла позиция о неконституционности Указов Ельцина, но было неясно, должны ли они одинаково выступать по сопутствующим вопросам. 37. То же и с отношением к ГКЧП: было неясно, принимает ли суд мнение Степанова о правомерности действий комитета за позицию стороны или за его личную позицию.

Тем не менее, в этой части слушаний обошлось без сенсаций: судьи просто уточнили некоторые детали. Например, коммунистическая сторона не стала отрицать, что, будучи всё же партией, КПСС и вправду нарушала нормы Закона «Об общественных объединениях» в частностях 38. Геннадий Бурбулис, как представитель Президента, от вопросов к депутатам-коммунистам отказался, Федотов тоже.

Однако не против были прояснить позицию противников представители радикал-демократов, требовавших запретить партию. Данная сторона, как и представители КПСС\РКП, в зале суда находились вообще по другому ходатайству. Тем не менее, такие перекрёстные допросы по существу спора иных сторон тогда были в зале суда нормой.

Андрей Макаров напирал на то, что к моменту издания Указов в России не было суда, в который можно было бы обратиться для роспуска организации, подобной КПСС. Противная сторона уверяла: по аналогии с советскими нормами, которые действовали на территории РФ в той части, где не противоречили суверенитету, это должен был быть Верховный суд РСФСР 39. Макаров попытался поднять ещё целый ряд чисто теоретических вопросов о том, имели ли партийные постановления нормативный характер, противоречила ли шестая статья советской конституции четвёртой и т. д. Но большинство этих проблем были прекрасно известны и советским теоретикам права, а потому коммунистическая сторона была готова к ответам 40.

В ходе вопросов от И. А. Безрукова выяснилась интересная подробность. Обязательное согласование суда и следственных органов с партийными ячейками по поводу привлечения к уголовной ответственности членов компартии было отменено в 1961 году.

Арест членов КПСС и суд над ними не согласовывались ни в теории, ни на практике к моменту запрета партии уже 30 лет. В таких случаях компартия, как правило, шла на поводу у органов государственной власти и предпочитала исключать попавших под уголовное преследование сама 41. Хотя по поводу практики ещё будут довольно удручающие свидетельские показания…

Позиция Президента

В качестве условного «ответчика» от лица Президента РФ выступал только Сергей Михайлович Шахрай, Г. Бурбулис и А. Федотов брать слово отказались. Речь Шахрая действительно была довольно яркой и продуманной: вплоть до того, что он нарочито избегал называть КПСС и КП РСФСР «партиями», постоянно употребляя «эта организация», «структура, именующая себя…» и тому подобное.

Аргументы президентской стороны были следующими:

  • КПСС до отмены 6-й статьи конституции прямо контролировала все основные учреждения, фактически подменяя функции государственных органов, превращая их в исполнителей своих решений. Редактирование Конституции не сильно изменило ситуацию — несмотря на упразднение подобной системы управления, до департизации многие государственные функционеры продолжали совмещать партийную должность с хозяйственной, а министерства и ведомства продолжали отчитываться ЦК КПСС, пусть и по более узкому кругу вопросов. Эти и тому подобные вещи деформировали систему управления 42.
  • Вмешательство в законодательную власть было отличительной чертой политической практики КПСС. Именно её ЦК решал вопрос о выборах в Верховный Совет СССР и представительстве в нём 43.
  • Всё вышеизложенное применимо и для описания зависимости судебной власти от воли партии 44.
  • Карьера частных лиц также зависела от членства в КПСС 45.
  • Суд не должны отвлекать формы: мало ли кто имеет программу и устав, надо смотреть на принципы функционирования 46.

Что же ответить на подобные обвинения? Почти всё это верно для значительного этапа советской истории. С некоторой долей условности можно сказать, что Шахрай даже не вышел за временные рамки рассматриваемого дела.

Только вот к чему всё это было? Предположим, экскурсы нужны были для иллюстрации текущих обвинений. Но сам-то предмет спора был в другом: речь ведь шла об Указах Б. Н. Ельцина в современном ему правовом пространстве. Раз так, речь Сергея Михайловича больше подошла кому-нибудь из представителей радикал-демократов.

Да и можно ли считать всё это преступлением, если Конституция СССР прямо предусматривала подобное функционирование государства как норму?

И тут Шахрай вроде даже не спорит: по его словам, КПСС конституцию не нарушала, она её попросту игнорировала. В ответ на это коммунисты указывали на явную несостыковку: действие в рамках Конституции — это очень странная форма игнорирования, ведь возможность «нарушения» была в ней же и предусмотрена!

В речи Сергея Шахрая были и откровенно слабые места. Можно предположить, что для телекамер, на слух, они звучали сильно, но вдумчивое прочтение не оставляет ряду тезисов ни единого шанса.

Например, в один из моментов своего выступления Сергею Михайловичу потребовалось обосновать «антидемократизм» КПСС. Сделал он это весьма своеобразно. Например, жутко «недемократичным» было объявлено то, что в КПСС шёл отбор и брали не всех желающих, что якобы нарушало принцип добровольности. По мнению С. Шахрая, если «добрая воля» не получила отклика, это её нарушение. Можно подумать, если вы сегодня приходите в отделение политической партии и вас не принимают в её ряды с порога, то тем самым нарушается закон!

Такой же «недемократичной» была объявлена практика исключения из партии за несогласие с её «генеральной линией» 47. Представьте себе: один из функционеров партии «Яблоко» заявляет, что все программные документы этого объединения — чушь и он за «Единую Россию». Разве обязана организация сохранять его членство в своих рядах?

Тут одно из двух: либо эти обвинения были рассчитаны на совсем безграмотные слои населения, либо столь высокий государственный чин имел слабое представление о функционировании политических партий. Самое забавное, что даже если мы ведём речь о государственной структуре, то подобные претензии — тоже мимо. Разве нет определённых требований к госслужбе, строгого отбора в некоторые структуры?

Вот ещё одно подобное обвинение: КПСС использовала государственные деньги для помощи зарубежным компартиям, тем самым отбирая их «у культуры, медицины, народного образования во имя химеры мировой революции» 48.

Здесь можно было бы уколоть более изящно, но получилось максимально убого. Судите сами: действо с подобными речами происходило в исторический период, когда практически те же самые люди активно поддерживали сторонников Шеварднадзе в Грузии, антидудаевскую оппозицию в Чечне, приднестровских повстанцев и т. д.

А это всё деньги, и немалые. И если в Союзе с социальными благами не было особых проблем, то в России дело с ними стало обстоять неизмеримо хуже.

Ещё один аргумент, рассчитанный на эмоциональный эффект здесь и сейчас: раз «интересы революции» заменили «национальные интересы», вопрос о правомерности растраты денег как будто снимается сам собой!

И все эти вещи не помешали пропрезидентским газетам дать речи Шахрая наивысшую оценку 49.

Но этим речь Шахрая не исчерпывалась. В его выступлении были два факта, которые действительно представляли собой «козырь в рукаве», несли убийственный потенциал.

Факт первый: в 1990−91 гг. Секретариатом ЦК КПСС был принят ряд секретных постановлений, направленных на саботаж реформ, как в политической, так и в экономической сфере 50. Оказывается, всё же плелись злые козни, дабы загубить молодую демократию! Но тут встаёт иной вопрос: если партия противодействовала государству, то как можно дальше доказывать, что она всё ещё была с ним единым целым?

Факт второй: 9 августа 1991 г. Секретариат ЦК КПСС принял постановление о передаче части имущества Московского горкома партии на баланс закрытого акционерного общества с целью дальнейшего скрытого финансирования партии 51. Цель данного «дарения» названа в документе предельно ясно, а под документом стоит подпись В. А. Ивашко. Сам Заместитель Генерального секретаря ещё внесёт ясность по данному вопросу, но сам факт подготовки «ухода в подполье» существенно бил по репутации коммунистической стороны.

Быть может, в глазах современных коммунистов эти обвинения звучат скорее как оправдание: оказывается, не так уж и безропотно сдалась эта структура! Но на тот момент подобные вещи играли в минус.

***

К теме защиты Указов Президента Шахрая вернули сами судьи, когда пришло время задавать вопросы. И тут вся его аргументация совсем посыпалась. Причем цели «потопить» позицию президентской стороны не было: аргументы Шахрая разваливались даже от невинных уточняющих вопросов судей. И вина была не на нём: само дело было слишком безнадёжно. Либеральные обозреватели были правы: внутренняя противоречивость поспешного законотворчества не оставляла ему шансов.

Прежде всего суд выразил недоумение по поводу апелляции С. М. Шахрая к Постановлению ВЦИК и СНК от 1932 года, позволяющему ликвидировать общественные организации в административном порядке. Так сторона президента обосновала, почему компартию можно было распустить, не прибегая к суду. Судьи поинтересовались, почему ссылки на этот документ не содержалось ни в одном из Указов и с чего сторона вообще решила, что этот закон, которого нет в Своде законов РСФСР, до сих пор действует? Шахрай невозмутимо ответил, что сослаться забыли, Постановление до сих пор действует потому, что его никто не отменял, а что до отсутствия его публикации в своде — «да там вообще много чего нет» 52. Последнее — почти дословно. Интересно, если какое-то местное постановление по борьбе с белым террором также не было прямо никем отменено со времён Гражданской войны, то оно, по мнению Шахрая, тоже имело силу для 1992 года?

Прозвучал вопрос: почему в преамбуле одного из Указов есть ссылка на Закон СССР «Об общественных объединениях», в то время как сам Шахрай уверял суд, что закон этот канул в лету вместе с Советским Союзом и на территории России не действует? Сергей Михайлович ответил, что он использовался только для определения критериев политической партии вообще. И снова вопрос: зачем, если речь в Указах шла якобы не о партии? И ответ: как раз, чтобы высветить, что КПСС не партия.

Феликс Рудинский отмечал, что столь невероятные кульбиты в суде связаны с тем, что запрещали КПСС как партию, но увидев, что задним числом правовую базу к этому не подвести, начали выкручиваться.

Конструкция в итоге получалась забавная: компартия в том числе виновна в отсутствии регистрации, но согласно рассуждениям Шахрая, зарегистрироваться не могла в принципе — не было правовой базы 53.

Валерий Зорькин на вопросах к президентской стороне «резал» не только прокоммунистически настроенного судью Лучина, но и Морщакову 54. Под нож пошёл и вопрос судьи Ведерникова: почему после пресечения «кормления» КПСС от госбюджета, коли она так много из него черпала, люди в стране живут всё хуже и хуже? 55. Хотя вопрос явно к делу не относился, но одёргивание Зорькина и молчание Шахрая наверняка хорошо сработали на камеру.

Далее судья Ведерников попытался прояснить момент, связанный с обещанием в одном из Указов суда над партией. Ведь по итогу для инициации процедуры пришлось обращаться к депутатам Верховного Совета, то есть сторона, которой так яростно угрожали судом, через посредника была вынуждена добиваться, чтобы её призвали к ответу! Шахрай в ответ заметил, что ни Верховный совет, ни Верховный Суд не заявили о том, что отсутствие суда нарушает их права или ведётся какое-то препятствование правосудию, а стало быть, отсутствие разбирательства — нечто само собой разумеющееся 56.

Но наиболее провальным для президентской стороны был с виду невинный уточняющий вопрос В. Д. Зорькина: КПСС и КП РСФСР — это государственные структуры или организации, соединяющие в себе черты партийных и государственных структур? Шахрай вертелся как мог и даже взял время, чтобы согласовать позицию с иными представителями. И по итогу… ответить на него внятно так и не смог, как его Председатель Суда ни тянул 57.

Судья Гаджиев был смущен высказыванием Шахрая о том, что партия якобы никогда не была отдельным собственником своего имущества, а потому «изъятие — вовсе не изъятие». Представитель президента в своей речи обосновал это тем, что имущество передавалось между государством и партией безвозмездно, простым переводом с баланса на баланс. Это был бы ещё один аргумент в пользу того, что КПСС — структура государственная. Но у этого аргумента была одна проблема: в Советском Союзе с баланса на баланс так или иначе передавалось всё. Очень долго это был единственный способ перевести движимое или недвижимое имущество от одной организации к другой, будь то служебная «Волга» для обкома или Дом культуры, построенный для предприятия. Не было там того многообразия форм собственности, что есть сейчас! В связи с этим Гаджиев поинтересовался, не нужно ли, опираясь на подобные аргументы, отнять всё имущество и у профсоюзов, к примеру: они ведь тоже получили его в советское время «на баланс». Шахрай уклончиво ответил, что возможны отдельные споры, но в целом «это другое». Свой тезис он разворачивать не стал 58.

Кроме того, Сергей Михайлович так и не смог определиться с жизнеспособностью партии. Он перепрыгивал с одной позиции на другую. Сначала он заявлял, что Президент просто констатировал фактическую смерть КПСС и форма этой констатации несущественна. В ответ его спрашивали: почему бы тогда эти Указы не отменить? Ведь если «коммунизм мёртв», то стоило бы прекратить этот правовой кавардак — последствий бы всё равно не было. И тут сторона президента начинала иную песню: компартия, мол, ещё жива, особо опасна и может угрожать государству 59.

Этот вопрос был кровно связан с тем, что происходило на заседании 26 мая, когда решалась проблема о наличии самого субъекта. Условность, принятая тогда в угоду присоединения к делу антикоммунистического ходатайства, спутала Бурбулису и его команде все карты. И каждая такая условность в этом процессе тянула за собой другую, и потому дело просто разваливалось на глазах, превращаясь в шоу для телекамер и газетчиков.

Коммунистической стороне даже не пришлось «добивать» Шахрая вопросами. Это сделали сами судьи. Кстати, косвенным свидетельством слабости президентской стороны было и то, что «дружественная сторона» процесса в виде ходатайствующих о запрете компартии не стала задавать вопросов 60. Мы отдельно опубликуем материал о тактике во время политического разбирательства, написанный в своё время Рудинским: там наглядно показано, что если свидетель или дружественная сторона имеют слабые позиции, то чем меньше вопросов, тем лучше, даже если ваши намерения благие.

Коммунистическая сторона, обращаясь к президентской, в первую очередь затребовала материалы, которыми руководствовался Президент, принимая Указы от 23 и 25 августа. Шахрай заявил, что предоставит их позже 61. Но Б. П. Курашвили продолжил настаивать на предоставлении материалов, ставших основанием для Указа от 6 ноября 1991 года.

Дальнейшая ситуация достойна цитирования:

«ШАХРАЙ С. М. Вы всё время пытаетесь меня поставить в положение стороны, которая должна доказывать конституционность этих Указов. Отнюдь, почитайте закон о Конституционном Суде. Вы должны доказать их неконституционность, если обратились в этот высокий Суд. Даст Президент указание представить Вам какие-то документы — мы представим.

Председатель Суда ЗОРЬКИН В. Д. Сергей Михайлович, если Суд скажет, Вы представите" 62.

Конечно, это была просто оговорка. Но она чертовски показательна.

Боголюбов в своем диалоге с президентской стороной настаивал на том, что все партийные решения КПСС были тем или иным образом легимитизированы через государственные структуры, люди исполняли рекомендации партии в качестве её членов, а партия не может считаться госструктурой, если она напрямую ничем не управляла. Порочна такая практика или нет с точки зрения моральной оценки, говорил он, — она была законна на тот момент.

Тут завязалась дискуссия, которая, к сожалению, обрезана на с. 110: после одного из вопросов Сергея Боголюбова в книге сразу начинается блок вопросов Зоркальцева.

Борис Хангельдыев обратил внимание, что в преамбуле одного из Указов сказано, что компартия ведёт подготовку «нового антинародного переворота». В связи с этим Хангельдыев поинтересовался: будут ли доказательства? Шахрай уверил, что будут, но предварительно обесценил своё утверждение тем, что «для принятия решения о конституционности или неконституционности этих Указов положение, содержащееся в преамбуле, не имеет обязательного значения» 63.

Интересную тему поднял И. П. Рыбкин: Сергей Михайлович полтора года проработал председателем Комитета по законодательству и, судя по ответам на отдельные вопросы, разделял позицию о неконституционности КПСС уже в то время… 64.

На этом месте стенограмма обрывается. Рыбкин в начале речи объявляет, что у него есть одно замечание и один вопрос. Замечание я привёл, но ни вопроса, ни ответа на него далее по тексту нет, начинается блок вопросов Соколова. Скорее всего, звучал бы этот вопрос так: «Как же так случилось, что, занимая столь высокий пост, Шахрай при этом не предпринял ни единой попытки противостоять „беззаконию“?». Поражаешься тому, что одной из сторон этого дела решили заткнуть рот даже заочно!

Так как ходатайствующие о запрете КПСС вопросов стороне задавать не стали, эстафета перешла к непосредственным представителям КПСС и КП РСФСР, но те в ответ на свои вопросы в основном получали обещания о скором приобщении материалов, так как апеллировали в основном к документам. Да и вопросов этих мало, подозрительно мало… По крайней мере, по данным стенограммы.

Ф. М. Рудинский свидетельствует, что значительная часть стенограммы заседания 9 июля попросту не была опубликована в многотомнике, так как была связана с так называемым «меморандумом Клигмана». Этот документ известен мне только в пересказе: в официальном издании он «пошёл под нож» вместе со львиной долей выступлений представителей КПСС и РКП. Интересно, что упоминания об этом меморандуме даже поленились вырезать из последующих этапов процесса.

Если вкратце, суть в следующем. А. В. Клигман выступил со специальным заявлением, в котором обосновывал неправомерность встречного ходатайства о признании компартии неконституционной. Он обосновывал это так: в законодательстве нет определения понятий «конституционность» или «неконституционность»; в Законе о Конституционном Суде сказано, что КС не рассматривает политические вопросы, но вопрос о политической партии нельзя рассмотреть без анализа её деятельности; следовательно, для дела отсутствуют процессуальные нормы. Об этом Клигман уже упоминал 7 июля, но суд его претензии отверг. По итогу получалось, что на процессе происходил, если это так можно охарактеризовать, «управляемый хаос».

Но главную проблему Клигман видел в другом: были не ясны последствия решений данного суда, какими бы они по итогу ни были. Так, когда дело рассматривается уголовным судом, подсудимый осведомлен не только о том, в чём его обвиняют, но и о возможной мере наказания в случае установления его вины. А в случае признания «неконституционности» организации выходило, что с ней могло быть сделано что угодно, потому что за этим термином в законодательстве ничего не стояло. Значит, под готовое решение можно было подвести любые санкции — от сохранения текущего статуса до преследований.

А. В. Клигман заявлял: «Осуждение без материального закона есть беззаконие, осуждение без процессуального закона есть произвол, осуждение без названных конкретных последствий есть предвестник террора» 65.

Отказ Суда выносить решение по ходатайству Румянцева покажет правоту Клигмана, несмотря на то, что в том заседании Зорькин был возмущен подобными заявлениями.

Ошибку 1992 года учтут. В недрах администрации Ельцина будет разработан проект, который придаст деяниям, подобным «Суду над КПСС», законное оформление. Но Клигман этого уже не увидит: статья 282 УК РФ будет принята через полгода после его загадочного самоубийства. Принята уже в новой политической эпохе и совсем другим «первым лицом».

Тогда либеральные газеты могли только иронизировать по поводу подобных «экспромтов» 66. А спустя десятилетия, освещая политические процессы путинской эпохи, те же люди станут рассказывать, что источник их — недостаточная последовательность в «преодолении советского».

На территории враждебной страны…

«В этом процессе мы докажем, что организация, именовавшая себя КПСС, является символом террора и насилия, жестокого национализма и милитаризма, интриг и провокаций, истребляя людей и провозглашая всеобщую нищету высшим достижением человечества» 67.

Речь Андрея Михайловича Макарова стала центральным событием этапа объяснения сторон, ибо именно с неё «Дело КПСС» превратилось в суд над партией. Содержание этой речи косвенно указывает на причину, по которой Шахрай акцентировал внимание не столько на Указах, сколько на партии. Основная линия атаки была выбрана именно по линии встречного ходатайства.

Хотя Макаров и был адвокатом, но речь его была достойна прокурора. В приложенном видеофрагменте вы можете увидеть небольшой её отрывок.

Источник: net-film.ru

Опуская оскорбительные эпитеты вроде «партийной инквизиции» и ехидство в сторону процессуальных оппонентов, постараемся выделить то, что не повторяло слов Сергея Шахрая. А этого немало: представитель президента только наметил контуры, а Макаров его тезисы «развернул» с опорой на чрезвычайно широкий фактический материал.

Без шуток, если что-то и можно на начальном этапе процесса назвать «маленьким шедевром», так это речь представителя от радикал-демократов. По объему привлечённых данных и своему пафосу она сильно обгоняет выступление С. М. Шахрая и большинства коммунистических представителей.

Некоторые вещи осветим только тезисно, иначе никак:

  • КПСС хотя и изменялась, но всё ещё сохраняет свою организационную преемственность вплоть до РСДРП. По выражению Макарова «…перед нами и в 1991, и в 1917, и в 1937 была одна и та же организация» 68.
  • Судить о КПСС надо по старой программе, ибо программное заявление 1990-го года юридически ничтожно 69. Устав же, который не успели изменить, на момент издания Указов Президента РФ противоречил Конституции 70.
  • То, что КПСС так и не превратилась в «нормальную парламентскую партию», не может быть поставлено кому-то в вину персонально. Данная организация была нереформируема по сути своей, в том нет ничьей вины. Нельзя дать ей продолжить существовать, потому что она всё равно никогда не сможет встроиться в парламентарную систему 71.
  • Любое нарушение Конституции, хотя бы в одном положении, есть повод для признания партии неконституционной 72.

Не могу пройти мимо обвинения со стороны Андрея Макарова в том, что КПСС определяла недостоверную информационную политику относительно пребывания контингента советских войск в Афганистане 73. Нет, я не стану оправдывать позицию советских СМИ, что «тут футбол, а не война». Но я не могу не акцентировать на том внимание, насколько это заявление по́шло с учётом будущности данного человека. Ведь в предыдущем материале мы уже приводили выступление Андрея Макарова в защиту пенсионной реформы. Безусловно, он ни в коем разе не выступал там как член «Единой России», только как председатель комитета по бюджету и налогам, нет-нет! Но говорить о том, что он не был частью продуманной информационной политики, призванной подать варварскую меру в «умеренном ключе» — врать и себе, и людям. Разве не его однопартийцами она была продумана? И разве не «партия власти» несёт ответственность за «нужное освещение» и Сирии, и Донбасса? Пока что это, конечно, вопросы риторические: документы по этому поводу вряд ли станут доступны скоро.

А про утверждение о «запрещении финансирования государством деятельности политических партий…» 74 умолчим. Мы уже писали в предыдущих частях, что в современной России все парламентские партии кормятся с государевых рук.

Но это, пожалуй, все промахи, которые можно отметить — да и те раскрываются нам лишь в ретроспективе. Напомню, что сила его выступления была в огромном массиве привлечённых данных, которые я не могу воспроизвести исходя из объёма материала.

Наиболее убийственным аргументом на стороне радикал-демократов были свидетельства о финансировании партии и её попытках наладить свое обеспечение на случай запрета. Андрей Макаров весьма убедительно разворачивал тезис о том, что КПСС никогда сама себя не финансировала. Особо он напирал на то, что в своих секретных документах компартия предусматривала создание «невидимой партийной экономики» на случай запрета 75, за что во многом отвечал сидевший в зале В. А. Ивашко.

Сделаю ещё одно небольшое дополнение к тому, как КПСС готовилась к собственному запрету. Точнее, за меня его сделает сам Андрей Макаров: «Особенно обращает на себя внимание, что в эпоху гласности (мы цитировали в этой части материалы, датированные январем 1991 года) КПСС усложняла систему шифрованной переписки, будто находилась в подполье на территории враждебной страны» 76. Замечательная характеристика, выбивающая очередной кирпичик из версии о «партии, сдавшейся без боя».

Добрую услугу оказало антикоммунистам интервью Геннадия Зюганова в газете «Куранты» от 9 апреля 1992 года. Там будущий вождь КПРФ заявлял: «КПСС нельзя рассматривать как партию. Она была государственной структурой, а партбилет являлся пропуском в систему управления государством и производством» 77. Это был, наверное, самый желанный аргумент для Макарова. И при всём этом Г. Зюганов попал на процесс как представитель РКП. Удивительно, как он туда попал! Защита КПСС на всём протяжении её существования и Съезды партии в 1992 году же могли «подставить сторону в суде», а человек, допустивший такое заявление накануне процесса, — ну конечно, нет!

Макаров прошёлся по всей истории компартии: разгон Учредительного собрания, депортации, террор, голод… Суд ни разу не прервал его и не вернул к рассматриваемым событиям. Как мы видим, упования на то, что «до курманских рукописей не дойдет», оказались ложными. Хотя КПСС с исторической арены «сошла», но попытка дифференцировать ответственность всесоюзной партии и КП РСФСР со стороны команды Купцова оказалась несостоятельной: партия нуждалась в защите на протяжении всей своей истории.

Подытожил своё долгое выступление Андрей Макаров так:

«Мы просим Конституционный Суд подтвердить недопустимость возобновления их деятельности на территории Российской Федерации, хотя бы и под новыми названиями, а равно не допустить использования наименований КПСС и КП РСФСР вновь создающимися политическими партиями. Это должно быть сделано в случае признания указанных организаций неконституционными вне зависимости от оценки Судом конституционности Указов Президента России.

Мы просим зафиксировать в постановлении недопустимость привлечения граждан к какой-либо ответственности исключительно за факт членства в КПСС и подтвердить их право объединяться на базе коммунистической идеологии« 78.

Вот в этих противоречивых требованиях и скрыта суть той проблемы, на которую обращал внимание Клигман. За кажущейся конкретностью требований стороны скрывалась неопределённость, так как понятие «неконституционность» предстояло наполнить содержанием уже исполнительной власти.

***

Затем Судьи стали задавать вопросы. Неудивительно, что по итогу такой длинной речи представителя стороны они не могли отпустить очень долго. И опять — как в случае и с депутатами-коммунистами, и с президентской стороной, — никаких заранее «провальных» вопросов не было. Если Суд и проявлял ангажированность к той или иной стороне, то делал это путем вынесения предупреждений, лишения слова. Любые спорные вопросы со стороны судей Зорькиным тут же снимались, к кому бы они ни были направлены. Вопросы сторон друг к другу в этом плане много интереснее…

Секретарь Суда Ю. Д. Рудкин спрашивал святые банальности. Он попросил представителя радикал-демократов пояснить и обосновать брошенное им высказывание о том, что в СССР «беспартийность была хуже судимости». Макаров поспешил признать несостоятельность своего заявления 79.

Далее Рудкин попросил уточнить, каким образом запрещение членам КПСС состоять в других политических партиях является нарушением прав граждан. Макаров выдал просто потрясающее: люди должны иметь право состоять в партии, которая по своим целям может не совпадать с целями коммунистической партии 80. На дворе 1992 год, компартия — уже не единственная политическая сила в стране. Представьте себе, что сейчас человек состоит и в «Гражданской платформе», и в ЛДПР одновременно, и ни одна партия не имеет права его исключить, а он, имея членство в обоих организациях, и там и там пользуется всеми вытекающими отсюда правами. И к невозможности такого была претензия!

Если вы думали, что откровения кончились, вы ошиблись. В своей речи А. Макаров сказал, что, руководя работой своих фракций в Советах, коммунисты нарушали Конституцию. Предписывали им, видите ли, как надо правильно голосовать! Секретарь Суда недоумевал: получается, любая политическая партия не может руководить своей фракцией в законодательных органах, это незаконно? Макаров ответил: именно так! С его слов, партии не могут руководить своими депутатами, вырабатывать единую стратегию голосования, потому что последние подотчётны лишь избирателям и должны руководствоваться лишь «общегосударственными интересами», а иное — попрание закона 81. Интересно, как в этом плане обстоят дела у «Единой России»?

В процессе разбора вопросов Суда к представителю стороны А. Макаровым был рожден ещё один перл: «В Указах Президента ставится вопрос о прекращении деятельности КПСС и КП РСФСР, во-первых, на территории Российской Федерации и, во-вторых, о роспуске их организационных структур. Никакого запрещения партии, ни термина запрещения партии, ни фактического запрещения партии Указы Президента не содержат с моей точки зрения» 82. Впрочем, руководствуясь ходатайством Румянцева, иначе было и не вывернуться.

Это тяжело обсуждать всерьез. Можно было бы пафосно заметить, что такие «компетентные» люди никакой иной «демократии», кроме той, что мы имеем сегодня, построить и не могли. Но нет, на мой взгляд, глупость здесь ни при чем. Это всё были вполне намеренные ходы, направленные на рядового телезрителя и читателя газет, который в 1992 году имел чрезвычайно слабое представление о функционировании многопартийных систем. В каком-то смысле тот факт, что этот цирк всерьёз обсуждался — вина советского периода, когда никто и не предполагал, что подобные знания могут кому-то пригодиться.

Судьи Гаджиев и Лучин подняли вопрос о том, почему ходатайство о «государственной структуре», как утверждает процессуальная сторона, рассматривается Конституционным Судом в соответствии с его полномочиями относительно политических партий: быть может, претензии не по адресу? Макаров пояснил, что КПСС и КП РСФСР сами именуют себя партиями и пока не доказано обратное, что совпадает с «неконституционностью», соответственно, всё якобы вполне правомерно 83.

Судья Морщакова попыталась уточнить заинтересовавший нас выше момент с тем, что юридическая правопреемственность компартии невозможна, но идеологическая — вполне: как это нужно понимать? Выяснилось, что так и нужно: никакая коммунистическая партия не может быть юридическим правопреемником КПСС, но объединения на платформе коммунистической идеологии вполне возможны. Макаров даже приводил примеры вновь образованных компартий, которые «вполне законны» 84. И тут возникала одна только проблема: кто мог дать гарантию, что идейных преемников потом не объявят юридическими и не обвинят в реставрации структур КПСС? Но этого вопроса так и не прозвучало.

Зато прозвучал другой, который моментально сорвал с представителя радикал-демократов маску идеологической терпимости:

«Судья ТИУНОВ О. И. Уважаемый представитель стороны, в своём выступлении, когда вы говорили об Уставе КПСС, то Вы говорили о том, что пропаганда роли рабочего класса — это тоже противоречит Конституции Российской Федерации. Я просил бы уточнить, в чём Вы тут видите противоречие, в чём тут нарушение Конституции?

МАКАРОВ А. М. Я думаю, что Конституция в достаточной степени ясно отвечает на вопросы о равенстве людей независимо от их социального положения. На мой взгляд, пропагандирование роли любого из классов в противовес другим группам, социальным группам и слоям населения является антиконституционным« 85.

Весёлая выходила ситуация. Компартии в России могут существовать. Но только в случае отказа от коммунистической идеологии. Этакий строй «народных демократий» в Восточной Европе, только вывернутый наизнанку. Партии могут быть разные, но все они обязаны признавать «руководящую роль общечеловеческих ценностей», на деле являющихся тем, что считает правильным власть. Вот только населению обещали, что политическая система пойдет не «туда», а как раз «оттуда»!

То же было и чуть позже, во время вопросов к стороне. Макаров подтвердил, что враждебность идеям частной собственности — антиконституционный факт и тут же заявил, что препятствием для создания коммунистических партий это быть не может. Нужно, мол, просто уважать все формы собственности, а на идеологию нет запрета 86. Так и видится, что в этот момент Геннадий Зюганов «брал на карандаш» подобные рекомендации. Описывая «компартию своей мечты», Андрей Макаров будто бы предвосхищал КПРФ.

Юрий Слободкин решительно возражал против подобных высказываний. Слишком уж явно это переплеталось с тем, что в Верховный Совет был внесён законопроект об уголовной ответственности за «международные преступления», который писался под КПСС с целью привязать грядущие преследования к вопросам о финансировании «международного терроризма» 87. Вот как: вроде всё миролюбиво звучит, а плаха-то на самом деле уже готова! Естественно, газеты об этом не написали: акцент делался на максимальную миролюбивость ходатайства О. Румянцева 88.

Но это в материалах по процессу. А вот 7 июля 1992 года, согласно сообщению «Независимой газеты», парламентская фракция радикальных демократов выступила с воззванием «Лето — сезон путчей». В нём она говорила о возможной угрозе новых государственных переворотов и требовала разработать механизмы люстрации 89. Не угадали: сезон охоты на депутатов Верховного Совета открылся осенью.

Судья Эбзеев попросил предъявить доказательства того, что КПСС сеяла среди народов СССР национальную рознь и проводила насильственную русификацию малых народов, причём именно на время издания Указов, в которых ей выдвигались подобные обвинения. Макаров ответил весьма уклончиво: национальная вражда — это, мол, скорее процесс, нельзя отделить сегодня от вчера. Привёл в доказательство он только чахлый документ об образовании «антисионистского комитета советской общественности» в 1983 году. Судью это не убедило 90.

В. Д. Зорькин задал представителю стороны два очень интересных вопроса. Первый: если, предположим, КПСС — государственная структура, особый механизм власти, то кто тогда рядовые коммунисты, эти 19 миллионов человек? Они, что же, были госслужащими 91? Второй: если речь о госструктуре, то что в таком случае представляют собой партийные взносы 92? На первое Макаров ответил, если кратко, так: «В каком-то смысле были». На второе ответ был ещё короче: членские взносы представляли собой… налоги.

На этом объяснение представителей радикал-демократов закончилось. Президентская сторона отказалась задавать вопросы, депутаты Безруков и Румянцев слово брать не стали. Пришла очередь вопросов от сторон, представляющих интересы коммунистов. Эту часть стенограммы читать интереснее всего.

Коммунистическая сторона чуть ли не прямо насмехалась над Макаровым. Достаточно сказать, что почти каждый выступающий получил по предупреждению, передразнивая манеру А. Макарова и С. Шахрая избегать слова «партия» с помощью оборота «организация, именующая себя». Что только не выдумывалось: «представитель, именующий себя демократом», «представитель противной стороны, именующий себя адвокатом Макаровым»… Вал насмешек на этом не кончился.

В. А. Севастьянов спросил: не получал ли Макаров телеграмму протеста от Тэтчер в связи с тем, что тори приняли внутрипартийное решение выдвигать в премьеры Мейджора? Затем он же поинтересовался: являлся ли русский язык Горбачёва признаком русификации культуры 93?

Некоторую иронию проявил Геннадий Зюганов. Он задал стороне целый ряд провокационных вопросов. Первый: почему же сам автор ходатайства, Олег Румянцев, не принялся защищать свою позицию лично? Второй: если КПСС являлась государственной структурой, то нельзя ли кого-то привлечь к ответственности за нарушение статьи Конституции РСФСР о защите целостности и безопасности государства? Третий: отсутствие гласности в коммунистической партии ещё надо доказать, ведь авторство каждого документа известно, а вот авторство Указов о запрете КПСС — нет; может ли сторона в таком случае назвать людей, их составлявших? Другие вопросы также были заданы в подобном духе 94.

Макаров отвечал соответствующе: с наигранным педантизмом и сугубо канцеляристскими формулировками. Такой обмен репликами, лишь формально вписывающийся в законный порядок, был Зорькиным по итогу прерван, но не искоренён.

В. С. Мартемьянов задал простой в своей формулировке вопрос, но и он послужил методом изощрённой пытки для представителей депутатов-антикоммунистов: как изымались документы КПСС? А. А. Котенков начал пересказывать долгий процесс по рассекречиванию документов. Валентин Мартемьянов сказал, что процесс сортировки и разбора документов его не интересует, и объяснил, что вопрос был в другом: где гарантия их истинности? Котенков начал рассказывать о том, что в случае сомнений Суд всегда может запросить оригинал… Мартемьянов с сожалением констатировал, что с ним говорит «явно не юрист» (с учётом положения Котенкова — изящное оскорбление) и, как студенту, начал расшифровывать представителю, что имеет в виду: изъятие должно проводиться с протоколированием, в установленном законом порядке…

Это, кстати, была проблема, о которой в первые дни новой власти явно никто не думал: изъяли — и делу конец. И тут вдруг такое серьёзное дело: в Суде всплывает, что доказательства добыты незаконным образом!

Тут слово взял Генеральный прокурор Российской Федерации В. Г. Степанков. Не нужно удивляться: хотя как участник он заявлен не был, он периодически возникал в стенограммах, ибо присутствовал в зале и внимательно наблюдал за процессом. Он заявил, что представленное прокуратурой по обращению Суда точно имело должное оформление, а остальное… как получилось. Следом за его справкой В. Д. Зорькин заметил, что на данном суде было возможно появление вообще любого документа и суд не связан тем, каким образом тот был получен; другое дело — приобщение: там суд уже, мол, посмотрит, надо оно или нет. Таким образом, доказательства, добытые незаконным путем, могли быть приобщены к делу.

Представитель коммунистов в ответ заметил, что привык иметь дело с достоверными доказательствами 95. Также Мартемьянов отметил, что о «невидимой партийной экономике» говорили много, но не могут предъявить ни одного реально созданного объекта; а был ли, в таком случае, мальчик? Он справедливо заметил: всё должно быть доказано 96. Честно говоря, спустя почти 30 лет ответ на этот вопрос так и остался неизвестным…

Андрею Макарову задавали вопросы и представители президентской стороны. Это тоже было косвенным свидетельством, что основная ставка в Кремле делалась на ходатайство Румянцева. С помощью Сергея Шахрая А. Макаровым был довольно подробно развернут вопрос о религиозных преследованиях в СССР, с помощью Федотова — о лишении гражданства по указаниям партии 97.

Затем вопросы Макарову задавали представители КПСС и КП РСФСР. Бывший заместитель Генерального секретаря ЦК КПСС В. А. Ивашко сперва поблагодарил адвоката за рекламу, которую тот обеспечил ему на процессе, и выразил надежду, что она всё же будет бесплатной. Следом он потребовал представить документы о «тайной партийной экономике» как можно скорее, не тянуть. Владимир Антонович также сделал замечание, что употребление Макаровым выражения «причитания оппонентов» неуместно: «Вы не дождетесь, чтобы я перед Вами причитал» 98.

Среди всех партийных функционеров и. о. Генсека вообще смотрелся в наиболее выгодном свете. После начала процесса даже пропрезидентская печать не всегда могла придраться к его коротким, но содержательным выступлениям.

Ивашко спросил: всерьез ли намерена сторона радикал-демократов выдвигать КПСС обвинение в ущемлении свободы слова, когда за период 1989 — начала 1990 года, то есть даже до отмены 6-й статьи, страна не испытывала дефицита в митингах 99? Получив утвердительный ответ, он перешел к второстепенным вопросам.

На следующий день, 13 июля, он повторил своё требование: документ с его подписью о создании «тайной партийной экономики». Макаров огрызнулся, что этот документ будет предоставлен тогда, когда его сторона сочтёт это необходимым. Тогда Владимир Антонович констатировал, что такого документа нет 100. И он был абсолютно прав, ибо всё, что было у процессуальных оппонентов КПСС — это не имеющие силы аналитические записки, проекты и ряд неосуществленных постановлений, коих в любом делопроизводстве масса. Никакой конкретики за подписью В. А. Ивашко: даже если последний руководитель партии и оставил какое-то наследство, спрятано оно было надёжно. Но так это было или нет, а гонор радикал-демократов, что у них на всё есть «мешки документов», никогда более в течение процесса уже не мог быть убедительным. Когда в тот же день Макаров будет снова и снова апеллировать к документам, которых никто не видел, уже сам Валерий Зорькин попросит его что-нибудь предоставить 101.

Феликс Рудинский серией коротких вопросов о нарушении закона со стороны компартии на местах заставил Макарова признать, что и действующий Президент Б. Н. Ельцин участвовал в нарушениях Конституции. Андрей Михайлович вынужден был согласиться, что в СССР «все участвовали в нарушении Конституции» 102. Этим он серьезно подточил позицию своей стороны. Правда, менее опытным участникам процесса Макарова было так просто не взять.

Последние вожди

В ходе объяснения сторон Федотов дважды обращал внимание на затяжку заседаний 103. Это же отмечал и Валерий Зорькин 104. Коммунистическая сторона явно тормозила процесс: каждый использовал право на слово, каждый повторял одни и те же аргументы в новой форме. В связи с этим чем ближе к окончанию данного этапа, тем сложнее выделять нечто новое. Но представители КП РСФСР и КПСС всё-таки сумели уточнить позицию стороны по ряду вопросов.

Валентин Александрович Купцов настаивал на разграничении РКП и КПСС как субъектов. Он утверждал, что российское отделение от всесоюзной компартии обособилось, представляет собой совершенно новую партию, которая ни с каким государством никогда не сращивалась, а в связи с этим ходатайство Олега Румянцева, будь оно даже удовлетворено, не может распространяться на КП РСФСР и её первичные отделения. Короче говоря, В. А. Купцов пытался продвинуть идею, что российская компартия имеет к КПСС весьма опосредствованное отношение и не может нести ответственность наравне с ней 105.

Так КПРФ официально отреклась от своего наследства, столь сильно обременённого долгами. Временно, конечно же. А вот когда весь этот процесс стал «преданьем старины глубокой», она решила забрать «то, что ей причитается» тайком, как вор. Тут-то и начали всплывать на поверхность все эти утверждения о преемственности… Благо история успешно преодолевает короткую память отдельных людей.

Позиции Валентина Купцова тезисно:

  • Значительная часть обвинений просто надумана. При должном желании и призыв «Коммунисты, вперёд!» можно представить как стремление к преуменьшению иных политических сил.
  • Компартия в 1991 и 1917 году — вещи совершенно разные, реформирование её шло вполне успешно (!), просто темпы перемен в партии отставали от аналогичных процессов в обществе в целом. Но партийные документы свидетельствуют об их последовательности и необратимости.
  • КП РСФСР возникла в 1990 году как оппозиционная партия (!), ответственность её и КПСС надо разграничивать.
  • Компартия давно уже за равноправие всех форм собственности.
  • Вопрос о национальной розни, даже если он и был, снят документами о реабилитации репрессированных народов. И вообще, партия всё плохое сама осудила на XX съезде и в перестройку.
  • Партия не принимала участия в ГКЧП, это было дело лишь отдельных лиц 106.

Довольно интересным был его выпад в сторону социал-демократов под руководством Олега Румянцева. Последний, по данным Купцова, 28 мая подписал соглашение с Правительством, что социал-демократическая партия и ещё ряд движений возьмут на себя ответственность за кадровое и организационное обеспечение реализации правительственных программ 107. Быть может, спрашивал он, это являлось признаком неконституционности социал-демократов?

Кратким и достаточно оригинальным было выступление Ивана Ивановича Мельникова. Он апеллировал не столько к тому, что был членом ЦК КПСС, сколько к своей работе в качестве секретаря партийной организации МГУ. По его словам, она предприняла немало полезного для расширения университетской автономии и разработки нового устава, призванного сделать МГУ более похожим на европейские университеты; между тем, и она, и значительная часть других первичных отделений, райкомов, которые занимались много чем полезным, оказались лишены возможности защитить себя. Примечательно, что он позволил себе негативное высказывание о Л. И. Брежневе: учитывая его нынешнее положение, повторится этот прецедент навряд ли.

Происходивший процесс Мельников определил как удобную возможность спасти верхушку партаппарата от партийного суда, который в новых условиях ей бы непременно устроили низовые организации 108. Это, наверное, самое неожиданное утверждение за весь процесс.

К сожалению, сложно с этим согласиться, зная историю КПРФ наперёд. Бесчисленные расколы на организационной почве, «чистки» («ленинградская», «московская», куча региональных), конфликты с организациями-сателлитами… Хотя для внутреннего потребителя всегда находилась удобная версия, что «единственная реальная оппозиционная сила» расшатывается извне коварными лазутчиками власти.

Наиболее интересно в качестве адвоката партии выступал Феликс Михайлович Рудинский. Его речь была ответом Андрею Макарову, которого он прямо цитировал.

На фоне выступлений партийных чиновников то, что говорил Рудинский, звучало неожиданно свежо.

Феликс Михайлович отметил, что ликвидация КПСС ведёт к фактическому отказу от многопартийной системы в имевшихся политических условиях: хотя существовало множество карликовых партий, но ни одна из них не была способна консолидировать общество, заполнить политический вакуум. Отсюда, по его словам, шла дестабилизация обстановки в стране; существование же хотя бы двухпартийной системы могло бы облегчить ситуацию.

Рудинский единственный из выступающих поднял тему реальных злоупотреблений со стороны партбюрократии. Ни Валентину Купцову, ни кому-либо из иных членов ЦК говорить об этом оказалось не под силу. Отметив реальную коррумпированность партии, её вырождение и отказ от прежних идеалов, Рудинский заявил, что согласился на участие в процессе ради защиты интересов рядовых членов организации, а не ради «оборотней» 109. Он упомянул, что лично его первичная партийная организация не предпринимала никаких противоправных действий, но тоже была запрещена, и сказал, что если сторона президента вопрошает «где же рядовые коммунисты, чьи права нарушены?», то один из них перед ними 110.

Феликс Михайлович напомнил: Макаров много рассказывал о том, что КПСС якобы нарушала не только современную конституцию, но и все исторически существовавшие советские, при том, что все советские конституции, мол, были фикциями, писавшимися самой компартией. Тут же Рудинский возражает: ЦК был инициатором, но никогда — автором. Для проверки этого, говорит он, не надо вскрывать секретные документы: люди, которые реально составляли эти проекты, в том числе конституцию 1977 года, сейчас находятся в зале — «спросите у них, они вам расскажут». Докладчик упомянул, что даже две его собственных поправки вошли в Конституцию СССР, хотя он никогда не входил в состав ЦК 111.

Рудинский активно ссылался на «меморандум Клигмана», на то, что неконституционность — очень размытое понятие. Например, он указал на следующее: на основании признания партии «неконституционной» Макаров потребовал от Суда предотвратить восстановление Коммунистической партии и принять ещё целый ряд мер — но откуда он взял эти меры, которые неизбежно должны следовать после признания неконституционности? Рудинский говорит: он их выдумал сам, они нигде не прописаны, и это всё пахнет произволом 112.

Феликс Михайлович продолжает: те, кто противостоят коммунистам в этом процессе, сами в плену «псевдокоммунистической брежневской пропаганды» (это дословно), которая даже смену времён года могла поставить в заслугу партии; на деле же деятельность КПСС в прошлом была не столь всеохватывающа, как это стараются представить 113. Более того, говорит он, государственные служащие, директора предприятий нередко использовали партийные структуры для выполнения государственных заданий 114.

Принцип отождествления КПСС образца 1991 года с РСДРП 1917 года работает против самой стороны радикал-демократов, утверждает Рудинский: в таком случае необходимо было бы ещё углубиться в историю и доказать, что даже дооктябрьская РСДРП была государственной структурой, что РКП (б) 20-х была государственной структурой и т. п., что делает ситуацию просто абсурдной 115.

Нашлось в его выступлении место и насмешке. Например, он поздравил процессуальных оппонентов с 60-летием Постановления ВЦИК от 1932 года, на которое они ссылались, чтобы оправдать запрет организации без суда. Рудинский выразил надежду, что торжества президентской команды прошли под портретом Сталина 116: ведь оппонентов, несмотря на все декларации о правах человека, нисколько не смущало, что данный документ позволял исполнительной власти любую организацию в стране прихлопнуть, как муху 117.

В заключение Ф. М. Рудинский затронул утверждение о «недопустимости шельмования рядовых членов партии» в следующим аспектах: во-первых, «шельмование» — термин не правовой, во-вторых, попрание прав членов компартий уже началось. Тут он приводит ряд примеров:

Не «шельмование» ли то, что в официальных правительственных газетах сторонники КП именовались как «красно-коричневые»?

Не «шельмование» ли то, что Указ об окончательном запрете был выпущен 6 ноября, в канун главного коммунистического праздника?

Не «шельмование» ли то, что коммунистам позволили объединяться только в рамках новых организаций — как быть с людьми, желающими сохранить членство на старой основе?

И всё это, говорит Рудинский, может быть только началом более печальных процессов 118.

Выступление Геннадия Андреевича Зюганова было не слишком коротким, но довольно серым. Если вы читали одну речь лидера КПРФ с официального сайта партии, вы читали их все. Для 1992 года это также справедливо. Страна производила… Приезжавший в СССР писатель отзывался о нашей стране… Распад СССР… План Даллеса и козни разведки США… 119. Выяснилось также, что, помимо КП РСФСР, он на процессе говорит от имени Русского национального собора. Почему бы и нет?

Очень своеобразно выступал Юрий Владимирович Голиков, который не стал повторять набивших оскомину аргументов. Он прямо заявил: упрек правящей партии в том, что она расставляла своих людей на ключевые посты в государстве, можно охарактеризовать не иначе, как детский, особенно на фоне того, что новый начальник МосГУВД Аркадий Мурашов объявил, что на своём посту будет «выполнять волю правящей партии» 120. От себя отмечу, что речь скорее всего о «Демократической России».

Голиков также отметил, что в Советском Союзе правом законодательной инициативы обладала не только КПСС, но и целый ряд организаций — хоть и ассоциированных с ней, но тем не менее 121, и этот процесс не всегда был бесконфликтным.

Юрий Владимирович продолжает: процессуальные противники откровенно лгут, выводя неконституционность КПСС/РКП из того, что она отдавала приоритет рабочему классу. Он держит в руках официальный документ «Демократической России» и зачитывает: «Вступайте в контакт с кооператорами и предпринимателями. Мы представляем их интересы» 122. В чём, спрашивал он, разница с КПСС? При этом все действовавшие мелкие партии Голиков прямо назвал «марионеточными» по отношению к исполнительной власти 123.

Очень заинтересовали выступающего и исторические экскурсы к разгону Учредительного Собрания. Как тогда быть с разгоном Верховного Совета СССР, Коммунистической партии Советского Союза и всего государства в целом 124?

В вопросе об исторической преемственности же Голиков ограничился весьма мрачной шуткой: «Если бы партия революционных лет и сегодняшняя КПСС были одним и тем же, то данный процесс был бы невозможен, а „обвинители“ трудились „на другой ниве“» 125. Достаточно прозрачный намек, на который Суд, правда, не среагировал.

Два интересных довода привнес Виктор Григорьевич Вишняков.

Первый был таков: если сторона говорит о «новом Нюрнберге», то давайте откроем Устав международного военного трибунала, по которому судили нацистских преступников — и мы увидим там положение о том, что преступления совершаются людьми, а не абстрактными категориями. Из этого следует, говорил он, что вопрос о признании какой-либо организации преступной не может рассматриваться Судом в качестве самостоятельного дела, и никакая организация не может быть «самостоятельным подсудимым»; для привлечения её к ответственности требуется предать суду трибунала по крайней мере одного из руководящих членов 126.

Второй довод звучал так: ни один западный специалист, описывая процессы сращивания партии и государства после 1960-х годов, в том числе и на зарубежном материале, не отказывает этим объединениям в том, что они — партии, так что это ноу-хау Олега Германовича Румянцева 127. Но между Румянцевым и зарубежными специалистами Вишняков, как он прямо сказал, отдаёт предпочтение последним.

Юрий Павлович Иванов свою речь посвятил попыткам «пристегнуть» расследование по «Делу ГКЧП» к текущему процессу. Его аргументом против было то, что единственным доказательством участия структур КПСС в деятельности комитета является собрание Секретариата, проведённое Олегом Шениным, и его шифрограмма, отправленная региональным отделениям. При этом он указал, что уже тогда прокуратура предоставляла справки, что Шенин ввёл Секретариат в заблуждение: значит, структуру подставили, и это более чем очевидно 128.

***

Когда пришло время вопросов судей к представителям КПСС и КП РСФСР, партийцам почти сразу же был нанесён тяжелый удар со стороны судьи Морщаковой. Она отметила, противоречие в позиции стороны: отсутствие в законе понятия «неконституционность», которое, якобы не позволяет преследовать партию, не даёт и возможности решить дело с «неконституционностью» Указов Президента РФ 129. Она спрашивала: какие последствия должны быть для него, в случае признания его Указов неконституционными: отрешение от должности, уголовное преследование? Здесь ведь, говорила судья, последствия также не определены.

И это в самом деле был сильный аргумент. Причём не только против коммунистической стороны, но и против самого процесса в целом. Боголюбов же в ответ смог лишь указать на то, что превышение должностным лицом (в частности, Президентом Б. Н. Ельциным) своих полномочий всё же определённее, чем совершенно новое для нас понятие «неконституционности партии».

От неё же исходил вопрос: считает ли сторона верным положение, зафиксированное решением XXVIII Съезда, о том, что КПСС подменяла своей деятельностью государственные структуры? На данный момент всё выглядит так, что те же самые люди берут свои слова обратно. В. В. Калашников ответил на вопрос утвердительно, но отметил, что речь идёт о явлениях, существовавших до отмены 6-й статьи Конституции 130.

Судья Аметистов обратил внимание, что стороны заявляют много документов, но до зала суда их не доносят. Например, говорил он, коммунисты обещали суду все решения Секретариата за последний период существования, но далее 7 августа документов нет; а там, судя по разбирательству, самое интересное — о передаче партийных средств коммерческим обществам, о противодействии департизации и т. д. Купцов ответил, что все архивы арестованы, и только десять дней назад коммунистическая сторона получила к ним доступ, так что документы ещё будут 131.

Спустя некоторое время В. А. Ивашко не выдержал и обратился с заявлением по этому поводу. Он рассказал следующее: Секретариат 9 августа 1991 года действительно рассматривал проект Постановления, которое разрешало первым секретарям Московского горкома и обкома, Прокофьеву и Балашову соответственно, создать закрытое акционерное общество с привлечением активов их структур, причем 65% акций этой структуры должно было принадлежать МГК КПСС как юридическому лицу — не каким-то конкретным лицам, а партии в целом.

Уточняющие вопросы судьи прояснили, что ничего тайного и незаконного в данных действиях не было. Выяснилось, что к 1991 КПСС уже вела небольшую коммерческую деятельность в рамках всесоюзного закона «Об общественных объединениях». Все вырученные средства шли только на уставные цели, были и отчёты. Вопрос о том, имела ли КПСС вообще «своё» имущество и могла ли им так распоряжаться, стал спорным только после распада СССР, а в тот период всё было более чем законно. Что касается деятельности данного конкретного общества, то его просто не успели сформировать, потому что путч произошёл в том же месяце. Вот и вся «тайная партийная экономика»: КПСС просто пыталась решить финансовые проблемы в рыночных условиях 132.

Правда, здесь, на мой взгляд, бывший Заместитель Генерального Секретаря был не совсем откровенен. Если всё было так, то на что же Прокофьев после закрытия «Дела ГКЧП» открыл свою контору, состоявшую сугубо из бывших функционеров? А как быть с той информацией, которая известна нам по уголовному делу «О финансах КПСС»?

Очень проблемными для коммунистической стороны оказались вопросы, связанные с принципом демократического централизма. Заместитель Председателя Суда Н. В. Витрук попросил прояснить несостыковку: почему рядовые члены партии не должны отвечать за действия конкретных руководителей, если партия была основана на принципах демократического централизма и все первые лица партии были выборными? Позиция коммунистов по этому вопросу была чрезвычайно несогласованной, и внятного ответа на вопрос Суд так и не получил 133. Это было закономерно: большому числу людей труднее прийти к общему мнению, чем малой группе. В этом коммунистическая команда была слабее.

Судья А. Л. Кононов спросил сторону: возможно ли признание КПСС неконституционной согласно многочисленным фактам, установленным после отмены 6-й статьи Конституции? В. А. Купцов ответил, что нужно принять во внимание то, что было невозможно провести все мероприятия, связанные с отменой 6-й статьи, в короткие сроки. На это, говорил он, накладывалось и то, что вплоть до августа 1991 года КПСС оставалась у руля страны: тяжело разделить пережитки однопартийности и нормальные явления для правящей партии. Купцов также просил принять во внимание, что значительная часть бумаг о «продолжении вмешательства в деятельность органов государственной власти» — это входящая переписка, а не исходящая: люди по инерции писали о своих проблемах в партийные инстанции, но компартия этим больше не занималась, это всё без реакции шло в архивы 134.

Из уст Купцова суд смог узнать очень интересную деталь: глава КП РСФСР лично общался с Ельциным по поводу закона о департизации, и последний дал ему устное обещание, что к 1 января 1992 года Указ будет отменён 135. Такие вот сделки «принципиальной оппозиционной силы».

Вопросы процессуальных оппонентов были немногочисленны. Сергей Шахрай напирал на то, что существование партии и её унитарная структура препятствовали реализации государственного федерализма, превратив Союз в жёсткое унитарное государство 136. Забавно, но уже первый председатель Госкомнаца, видный антикоммунист В. Н. Лысенко, будет впоследствии обвинять в том же самом Бориса Ельцина.

М. А. Федотов задал серию различных вопросов, больше для того, чтобы запутать сторону внезапностью смены тем. Никакой конкретной линии у него в этом месте не было 137.

А. А. Котенков пытался через свои вопросы вывести представителей компартии на признание вмешательства в действия органов государственной власти, но неудачно, так как приводил примеры в основном из брежневской эпохи. Отвечавший ему Калашников каждый раз просил назвать дату документа и после ответа объявлял, что ему нечего добавить. С юридической точки зрения это было верно, но на общественность вряд ли производило хорошее впечатление: коммунисты отказываются нести ответственность за судьбу страны и свои решения 138?

Макаров пытался «поймать» представителей стороны на собственных же партийных документах. В значительной степени задачу ему облегчило перестроечное «покаяние» самой партии: все те характеристики, которые А. Макаров давал КПСС, на самом деле не были в новинку. «Сращивание партии и государства», «преступная практика» и т. д. — всё это язык партийных решений конца 1980-х 139. Весь этот процесс «покаяния», который проводила КПСС, не стал для партии защитой. Напротив, значительную часть работы по «разоблачению» компартия выполнила за своих противников.

Обзор прессы за период

По ходу повествования мы уже не раз обращались к отдельным публикациям, однако это были преимущественно газетные репортажи, призванные осветить ход процесса. Пришло время аналитических публикаций и оценки так называемого «информационного фона». Какое же мнение пыталась сформировать президентская пресса о происходящем?

Очень пространную статью от 12 июля дала Евгения Альбац. Она в 1992 уже работала в «Московских новостях» в качестве обозревателя, «Эхо Москвы» — не первое её место работы. Небольшая заметка Альбац называлась «Кровавая жатва идеи» и была посвящена не самому процессу, высказыванию сторон, а вот этому: «…и во всех без исключения странах, выбравших так называемый социалистический путь развития, к власти приходила агрессивная серость, которая ничем, кроме как убийством, свое равенство с теми, кто умнее, образованнее, талантливее, доказать не могла» и вот такому: «…коммунистическая идея в условиях болезненного перехода к рынку вновь набирает свою привлекательность. <…> Для людей, взращённых в условиях большого лагеря, миска с баландой, разделенная на всех, оказалась привлекательнее перспективы конкурентной борьбы за свой собственный суп» 140. Для нашего времени ничем не примечательно. Для того времени — тоже.

Начиная с июля, в прессе активно публиковались различные «партийные оборотни», выступавшие за осуждение КПСС. Мы столкнёмся с ними на страницах газет ещё не раз. Вот, например, первый секретарь ленинградского обкома КПСС Борис Гидаспов, который успешно «интегрировался в рынок». Пользуясь выражениями Альбац, он выиграл «конкурентную борьбу за свой собственный суп», в отличие от остальных сограждан, павших жертвой «шоковой терапии». Этот человек был категорически против снятия запрета на деятельность партии: ведь иначе, мол, будет «заваруха», потому что социальная напряжённость в обществе слишком велика. Суд, говорил он, должен исходить из интересов нации, не думая о том, соответствуют ли Указы каким-то там архаичным законам 141.

В той же публикации выяснилось, что «Независимой газете» оказала услугу и Нина Андреева: разрешение на деятельность КПСС, по ее словам, не было нужно, ведь все «настоящие ленинцы» якобы оказались в её организации, а «буржуазный режим падёт до конца года». Даже сложно поверить, что в перестройку её имя гремело всерьёз 142.

Доктор исторических наук Евгений Черников выпустил свой материал на тему «преступности» КПСС. Террор, геноцид, разрушение семьи, отмена частной собственности, «революцию сделала узкая кучка большевиков вопреки народу» 143… Сейчас это всё скучно читать, но в те времена это шло по разряду откровений, а потому и правительственной газеты под такие колонки было не жалко.

Отличным поводом для дополнительных глумлений стал отказ партии от защиты своей истории. Конечно, перспективы такой линии с юридической точки зрения должны оценивать люди с соответствующим образованием, но в политической плоскости провал был полным. На призывы коммунистов «не вдаваться в историю» пресса отвечала залпом документов из 1930-х годов 144. Противопоставить этому можно было только сомнительные тезисы, что после 1990 года партия была «уже не та». Справедливо. Учитывая выступления в духе Зоркальцева, и вправду не та.

Довольно непрофессиональной я склонен считать публикацию журналиста Михаила Зинина из-за одного интересного момента. В статье «Единой позиции от коммунистов добиться не удаётся» он допустил высказывание:

«…коммунисты были гораздо скромнее и попросили приобщить к делу всего 5 документов. Зато каких! Устав КПСС, программное заявление, резолюции своего XXVIII съезда. Поможет ли им это отстоять свою позицию, сказать трудно» 145. Вырванный из контекста, этот факт может даже показаться забавным: мол, коммунисты притащили в суд всё, что нашли у себя на антресолях. Но если углубляться в стенограммы процесса, то становится ясно, что вопрос о неконституционности был тесно связан не только с действиями, но и с учредительными документами. Более того, в данном материале не освещены огромные куски дискуссий, связанных с вопросами учредительных документов. Соответствуют ли устав и программа КПСС/РКП текущей Конституции? А прежней? А всесоюзным и российским законам? Можно ли последнее программное заявление считать по статусу выше прежней полноценной программы? Эти вопросы часто поднимала сторона радикал-демократов и требовала ответов.

Но в одном Зинин абсолютно прав: шатания в позициях коммунистической стороны ближе к концу данного этапа процесса и вправду имели место быть.

Довольно благосклонный к коммунистической стороне материал дала Анна Остапчук в номере «Независимой газеты» от 14 июля 1992 года. Публикация резко выделяется на общем фоне. Она пишет, что в целом же коммунистическая сторона использует правовые аргументы, уважает суд и готова к диалогу. Правда, Остапчук негативно отзывается о членах РКРП: они якобы не заинтересованы в возрождении КПСС и используют процесс как политическую трибуну, нанося вред остальным участникам.

Она также осветила «меморандум Клигмана», чем иные авторы пренебрегли. Остапчук рассказала об участниках процесса, как о людях, а не о безликих партбюрократах. Журналистка с сожалением акцентировала внимание на заявлении левого диссидента Р. Медведева, что решение суда скорее всего уже заготовлено, и оно не в пользу коммунистов 146.

«Московские новости», публикуя интервью с Андреем Макаровым, уверяли читателей, что процессу длиться ещё дня два (!), в крайнем случае две недели, но не более 147. Само интервью довольно безынтересно, там нет ничего такого, что бы я не затронул в предыдущих частях данного материала.

Михаил Карпов из «Независимой газеты» отмечал, что, вне зависимости от конечного решения, данный процесс уже серьёзно повлиял на общественную жизнь: в зале суда на Ильинке коммунисты впервые с момента запрета партии обрели замечательную трибуну для пропаганды своих идей. Таким образом, пишет он, первый результат у Суда уже есть — коммунисты снова в деле.

Он также отметил, что переход коммунистов к обороне ничуть не обрадовал представителей Кремля. Эта «тактическая уступка» (такова оценка Карпова) ничтожна в сравнении с приобретениями «красных», а это объективы десятков крупнейших телекомпаний мира и сотни газет. По мнению обозревателя, коммунисты намеренно злоупотребляют свободой слова, и Карпов надеется, что благодушие КС скоро кончится 148.

Поразительный по проницательности прогноз был дан в публикации «Союз со всеми. Кроме расистов». Данная статья вышла 18 июля 1992 года на страницах «Российской газеты». В ней автор рисует довольно мрачную для правительства картину текущего момента: демократическое движение раскалывается, народ стремительно нищает, профсоюзы готовятся к массовым забастовкам, признаков экономического выздоровления нет. К тому же, как пишет автор, толпа «ощутила искус безнаказанности», у неё нет только достойных лидеров, зато есть предпосылки к сплочению: ухудшение ситуации ещё впереди. На обнищание основных масс населения накладывается то, что у преобразований почти нет социальной опоры: слой собственников, по мнению журналиста, сформируется только через 8−10 лет (см. примечание 149). Как пишет автор, на этом фоне националисты «и примкнувшие к ним коммунистические группировки» готовятся дать реформам бой.

Одним словом, «демократия в опасности, красно-коричневые наступают».

Но не всё ещё потеряно, пишет автор. Он предлагает и рецепты для Президента по спасению страны.

  • Лучший путь — выработка некой тонкой «соединительной политики». Необходимо «очеловечить реформы», смягчить социальные тяготы населения. Особенно важно работать с армейскими офицерами, так как оппозиция имеет поддержку в органах правопорядка и безопасности.
  • Одновременно требуется проводить работу по расколу в стане «державников». Откровенно прозападный курс, зацикленность на европейских проблемах в ущерб национальным интересам — всё это и вправду раздражает население. Деятельность ряда «патриотов» надо поощрить, а идеологический окрас сменить на более «национальные» оттенки.
  • Коммунистические группировки необходимо расколоть. Нужно отделить тех, кто желает интегрироваться в новую политическую систему, от радикалов, которые продолжат упорствовать в одиночестве 150.

Все эти меры принялись осуществлялись задолго до начала путинской эпохи. Силовое решение чеченского кризиса, возобновление традиции «парадов Победы» в 1995 году, отставка «западника» Козырева с поста главы МИД и приход на его место «державника» Примакова. Сюда же можно отнести отставку с поста Председателя правительства Е. Гайдара и приход «ориентированного на национальную промышленность» В. Черномырдина. О создании КПРФ как «ручного» варианта компартии, быстро разделавшегося с более радикальными конкурентами, можно даже не упоминать.

Этот «национальный поворот» был довольно неубедительным и проблемным с точки зрения сохранения единства либералов, но от того не менее действенным. События 1993 года многому научат президентскую команду. Впрочем, это тема для отдельного разговора.

Наиболее же ёмкую, на мой взгляд, оценку данному этапу процесса дал неназванный участник рабочей группы экспертов Конституционного Суда: «Идея правового процесса летит к черту — это ясно. Чисто политической дискуссии избежать не удалось. И впредь не удастся» 151.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Примечания

  1. Боголюбов С. А. КПСС: хроника суда. М.: Независимая служба мира, 1993. С. 21−22
  2. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 34
  3. Павлова Е. «Праведное» и «правовое» — близкие слова (Интервью с В. Д. Зорькиным) // Российская газета. 17 июля 1992. № 162 (498)
  4. Выжутович В. Горбачёв на заседание Конституционного суда не явился. Одна из сторон пыталась настоять на явке Ельцина // Известия. 7 июля 1992. № 156 (23 730)
  5. Муравьёва И. Кого-то переехал автомобиль. Чью-то судьбу — партия… // Российская газета. 15 июля 1992. № 160 (496)
  6. Рудинский Ф. М. «Дело КПСС» в Конституционном Суде. М.: Былина, 1998. С. 53
  7. Феофанов Ю. XXX Съезд КПСС в зале Конституционного суда // Известия. 8 июля 1992. № 157 (23 731); Карпов М. Конституционный суд: коммунисты нервничают // Независимая газета. 8 июля 1992. № 128 (299)
  8. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 11
  9. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 13−14
  10. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 15
  11. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 18
  12. Карпов М. Конституционный суд: коммунисты нервничают // Независимая газета. 8 июля 1992. № 128 (299)
  13. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 20−21
  14. Муравьёва И. Июля 7 дня начался процесс века // Российская газета. 8 июля 1992. № 155 (491)
  15. Феофанов Ю. XXX Съезд КПСС в зале Конституционного суда // Известия. 8 июля 1992. № 157 (23 731)
  16. Карпов М. Конституционный суд: коммунисты нервничают // Независимая газета. 8 июля 1992. № 128 (299)
  17. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 33
  18. Рудинский Ф. М. «Дело КПСС» в Конституционном Суде. М.: Былина, 1998. С. 53
  19. Карпов М. Конституционный суд: «Новых сюжетов нет» // Независимая газета. 9 июля 1992. № 129 (300)
  20. Рудинский Ф. М. «Дело КПСС» в Конституционном Суде. М.: Былина, 1998. С. 53
  21. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 36
  22. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 38
  23. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 41
  24. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 7 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 42
  25. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 45−46
  26. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 49
  27. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 50−51
  28. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 53
  29. КПСС вне закона?! Конституционный суд в Москве. (Составитель С. А. Боголюбов). М.: Байкальская Академия, 1992. С. 11−13
  30. Коткин С. Предотвращенный Армагеддон. Распад Советского Союза, 1970−2000. М.: Новое литературное обозрение, 2018. С. 84
  31. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 53
  32. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 54−56
  33. Феофанов Ю. С парашютом без партбилета? // Известия. 9 июля 1992. № 158 (23 732)
  34. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 56−58
  35. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 59
  36. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 59
  37. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 64
  38. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 58−59
  39. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 65
  40. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 67−68
  41. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 71−72
  42. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 71−72−74
  43. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 75
  44. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 76
  45. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 78
  46. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 71−78−79
  47. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 77
  48. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 77
  49. Феофанов Ю. Можно ли прыгнуть с парашютом без партбилета? // Известия. 9 июля 1992. № 158 (23 732); Пархоменко С. Основным законом государства был Устав КПСС // Независимая газета. 9 июля 1992. № 129 (300)
  50. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 79
  51. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 81
  52. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 94−95
  53. Рудинский Ф. М. «Дело КПСС» в Конституционном Суде. М.: Былина, 1998. С. 60
  54. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 96−97
  55. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 98−99
  56. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 98
  57. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 99
  58. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 103
  59. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 8 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 59−60
  60. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 115
  61. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 104
  62. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 108
  63. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 111
  64. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 113−114
  65. Рудинский Ф. М. «Дело КПСС» в Конституционном Суде. М.: Былина, 1998. С. 64−65
  66. Карпов М. Такого на процессе будет еще не мало // Независимая газета. 9 июля 1992. № 129 (300)
  67. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 122
  68. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 133
  69. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 124−125
  70. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 142
  71. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 127
  72. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 139
  73. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 129
  74. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 133
  75. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 152−153
  76. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 141
  77. Цит. по: Заседание Конституционного суда Российской Федерации 9 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 126
  78. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 157
  79. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 158
  80. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 159
  81. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 159
  82. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 161
  83. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 159−160
  84. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 162
  85. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 165
  86. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 180
  87. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 189
  88. Феофанов Ю. Управляемый абсурд как основа власти // Известия. 13 июля 1992. № 160 (23 734)
  89. Радикальные демократы требуют очищения // Независимая газета. 7 июля 1992. № 127 (298)
  90. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 164−165
  91. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 173
  92. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 174
  93. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 174
  94. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 177−178
  95. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 178−180
  96. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 182
  97. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 193−195
  98. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 196
  99. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 10 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 204
  100. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 206
  101. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 220
  102. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 212−213
  103. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 213, 216
  104. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 231, 250
  105. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 217−219
  106. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 222−231
  107. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 224
  108. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 251−255
  109. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 255−256
  110. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 258
  111. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 258
  112. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 267
  113. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 268
  114. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 271
  115. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 269
  116. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 257
  117. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 13 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 260
  118. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 272−273
  119. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 273−280
  120. Цит. по: Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 283
  121. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 282
  122. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 283
  123. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 285
  124. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 284
  125. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 284
  126. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 292
  127. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 295
  128. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 306
  129. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 309
  130. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 310
  131. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 312
  132. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 314−315
  133. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 318−319
  134. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 324−325
  135. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 329
  136. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 334
  137. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 337−340
  138. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 340−341
  139. Заседание Конституционного суда Российской Федерации 14 июля 1992 года // Материалы дела о проверке конституционности Указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР. Том 1. М.: Спарк, 1996. С. 342−344
  140. Альбац Е. Кровавая жатва идеи // Московские новости. 12 июля 1992. № 28 (623)
  141. Гуринский Д. Гидаспов и Андреева против возрождения КПСС // Независимая газета. 7 июля 1992. № 127 (298)
  142. Гуринский Д. Гидаспов и Андреева против возрождения КПСС // Независимая газета. 7 июля 1992. № 127 (298)
  143. Черников Е. Грабеж личной судьбы человека // Российская газета. 14 июля 1992. № 159 (495)
  144. Муравьёва И. Кого-то переехал автомобиль. Чью-то судьбу — партия… // Российская газета. 15 июля 1992. № 160 (496)
  145. Зинин М. Единой позиции от коммунистов добиться не удаётся // Независимая газета. 15 июля 1992. № 133 (304)
  146. Остапчук А. Коммунисты не склонны обвинять КС в предвзятости // Независимая газета. 14 июля 1992. № 132 (303)
  147. Геворкян Н. Легко ли защищать сильного? (Интервью с А. М. Макаровым) // Московские новости. 12 июля 1992. № 28 (623)
  148. Карпов М. Конституционный суд: коммунисты нервничают // Независимая газета. 8 июля 1992. № 128 (299)
  149. Вот тут автор не угадал — первая известная мне работа по истории новых российских монополий появится уже в 1998 году. Так что быстрее, куда быстрее…
  150. Черешня А. Союз со всеми. Кроме расистов // Российская газета. 18 июля 1992. № 163 (499)
  151. Пархоменко С. Основным законом государства был Устав КПСС // Независимая газета. 9 июля 1992. № 129 (300)