Виктор Аргонов: идеалы и идеализм

Виктор Аргонов: идеалы и идеализм
~ 70 мин

Среди интел­ли­ген­ции можно выде­лить осо­бую группу, пред­ста­ви­те­лей кото­рой я назову интел­ли­ген­тами-роман­ти­ками. Это люди, кото­рые стре­мятся к иде­а­ли­зи­ро­ван­ному буду­щему, но в раз­мыш­ле­ниях опи­ра­ются не на дости­же­ния обще­ствен­ных наук, а на одни бла­го­по­же­ла­ния. Взгляды их иде­а­ли­стичны и бес­си­стемны, и при всей внеш­ней ори­ги­наль­но­сти пред­став­ляют собой пере­из­да­ние одних и тех же бур­жу­аз­ных идей, ста­рых как мир тео­ре­ти­че­ских ошибок.

Неко­то­рые из таких интел­ли­ген­тов в нашей стране коти­руют музы­каль­ные про­екты Вик­тора Арго­нова «Complex numbers и Вик­тор Арго­нов project». Вик­тор пишет элек­трон­ную музыку, но нети­пич­ную: это круп­ные про­из­ве­де­ния, «техно-оперы» и «техно-сим­фо­нии». В его текстах рас­смат­ри­ва­ются серьёз­ные фило­соф­ские про­блемы: вли­я­ние научно-тех­ни­че­ского про­гресса на чело­ве­че­ство, пер­спек­тивы раз­ви­тия обще­ства, этика. А ещё Вик­тор ведёт блог, где рас­кры­вает свои взгляды подробнее.

Арго­нов исполь­зует ту же эсте­тику про­гресса, что и писа­тели-фан­та­сты позд­него СССР. Это и при­вле­кает к нему интел­ли­ген­тов-роман­ти­ков, меч­та­ю­щих о поко­ре­нии кос­моса и тех­но­ло­ги­че­ских про­ры­вах. К ним я отнесу и самого Вик­тора, кото­рый даже состоит в Рос­сий­ском транс­гу­ма­ни­сти­че­ском дви­же­нии.

В неко­то­рых про­из­ве­де­ниях Арго­нова есть левые мотивы, а дей­ствие пер­вой из его опер про­ис­хо­дит в «аль­тер­на­тив­ном» СССР 2032 года. Это нра­вится части «широ­ко­ле­вой» моло­дёжи, кото­рая далека от марк­сизма и потому не может кри­ти­че­ски оце­ни­вать эти про­из­ве­де­ния. Гово­рят даже, что Арго­нов — самый насто­я­щий ком­му­нист. Смот­рите, мол, в среде интел­ли­ген­ции марк­сизм снова наби­рает попу­ляр­ность!1

Я с этим не согласен.

Это хорошо, когда музыка дела­ется для доне­се­ния мысли, а не для барыша или про­сто ради про­цесса. Но что пыта­ется доне­сти до нас Арго­нов? Или возь­мём шире: что в голове у таких, как он, интеллигентов-романтиков? 

Попро­буем разобраться.

«2032: Легенда о несбывшемся грядущем»: мнение Аргонова о марксизме

Опера «2032: Легенда о несбыв­шемся гря­ду­щем» — пер­вое круп­ное про­из­ве­де­ние Вик­тора. Место дей­ствия – аль­тер­на­тив­ная все­лен­ная, где ген­се­ком в 1985-м вме­сто Гор­ба­чёва стал неоста­ли­нист Г. В. Рома­нов, глава ленин­град­ского обкома. В этом мире уда­лось сохра­нить СССР и ста­би­ли­зи­ро­вать его эко­но­мику. Пар­тия реа­ли­зо­вала про­ект ОГАС В. М. Глуш­кова, или, как её назы­вают в опере, АСГУ. Дей­ствие оперы раз­во­ра­чи­ва­ется через 13 лет после запуска этой системы. Глав­ные дей­ству­ю­щие лица – ген­сек ЦК КПСС Мили­нев­ский и искус­ствен­ный интел­лект АСГУ.

Уже виден недоб­рый знак — пре­уве­ли­че­ние роли лич­но­сти в исто­рии, воз­ло­же­ние всей ответ­ствен­но­сти за рас­пад СССР на Гор­ба­чёва. Впро­чем, спи­шем это на худо­же­ствен­ную услов­ность. Чтобы выстро­ить подоб­ную ветвь аль­тер­на­тив­ной исто­рии без ого­во­рок, при­шлось бы со всех сто­рон иссле­до­вать при­чины раз­вала СССР, то есть совер­шить интел­лек­ту­аль­ный труд, кото­рый не под силу ни одному из совре­мен­ных тео­ре­ти­ков марксизма.

Из-за этой оперы Арго­нова часто счи­тают если не ком­му­ни­стом, то уж точно «сове­то­фи­лом»: как же, дей­ствие про­ис­хо­дит в мире, где СССР не рас­пался! Но всё, увы, не так: уже чет­вёр­тый трек «В звезд­ном вихре вре­мён» гово­рит об обратном. 

Вот его припев:

«Но чем наша цель нере­аль­ней, 
Тем манит силь­нее она,
Нас верить в себя застав­ляя, 
Как будто и вправду верна.
И, может быть, это так глупо — 
В пре­дель­ную цель воз­во­дить
Наив­ную дет­скую сказку,
Но ради неё стоит жить».

И далее там же:

«Суд исто­рии строг, и нет его вер­ней.
Город Солнца зем­ной из стен своих про­ект­ных НИИ
Выйти так и не смог, оста­вив нам лишь краски свои».

Это же рас­хо­жее «СССР рас­пался, зна­чит, соци­а­лизм нежизнеспособен»! 

То, что СССР рас­пался, зна­чит только то, что нежиз­не­спо­со­бен был СССР послед­них лет сво­его суще­ство­ва­ния. С соци­а­лиз­мом как тако­вым всё в порядке. Но, оче­видно, отно­ше­ние Вик­тора к ком­му­ни­сти­че­ской идее сред­не­ста­ти­сти­че­ское: «оче­ред­ная пре­крас­ная уто­пия, кото­рая не имеет шан­сов на успех», «хоро­шая идея, да вот только про­ти­во­ре­чит чело­ве­че­ской природе». 

Но почему он так считает?

Равенство, свобода и власть

Оста­вим пока в сто­роне музыку и откроем ста­тью из блога Вик­тора «Меня­лось ли реаль­ное равен­ство людей в 20 веке?»

Арго­нов, как это при­нято в бур­жу­аз­ной социо­ло­гии, клас­си­фи­ци­рует госу­дар­ства не по эко­но­ми­че­скому строю, а по поли­ти­че­ским фор­мам, по над­строй­кам. В ста­тье он при­хо­дит к таким выводам:

«Пери­о­дом наи­боль­шего эко­но­ми­че­ского равен­ства в 20 веке явля­ется период мас­со­вого рас­цвета тота­ли­тар­ных режи­мов по всей земле. <…> [То, что сего­дня нера­вен­ство снова рас­тёт], свя­зано не с тем, что в сере­дине 20 века народы полу­чили равен­ство, а теперь богачи его отби­рают. Про­сто власть более фун­да­мен­тальна, чем деньги. Гит­лер не был фор­мально сверх­бо­га­тым, но де факто в свои луч­шие вре­мена был почти пол­но­власт­ным хозя­и­ном Гер­ма­нии, почти как насто­я­щий фараон. И наобо­рот, фор­мально зажи­точ­ный рабо­чий в те вре­мена имел мно­же­ство поли­ти­че­ских огра­ни­че­ний на право тра­тить деньги. Бед­ный совре­мен­ный гастар­бай­тер в Рос­сии кое в чём имеет гораздо больше сво­бод, чем почёт­ный и зажи­точ­ный ста­лин­ский шах­тёр, кото­рого, однако, могли поса­дить в тюрьму за про­стое опоз­да­ние на работу. На гра­фи­ках это не отра­жено, и это было бы трудно учесть. Однако именно в неэко­но­ми­че­скую область пере­текла власть в эпоху тота­ли­та­риз­мов. Власть никуда не дева­лась, иерар­хия наро­дов оста­ва­лась почти незыб­ле­мой – меня­лись лишь участ­ники и методы утвер­жде­ния вла­сти. Не исклю­чено, что если найти нор­маль­ный коли­че­ствен­ный пока­за­тель реаль­ной соци­аль­ной вла­сти выс­шего класса и реаль­ной сво­боды низ­шего, то они ока­жутся почти посто­ян­ными в исто­рии человечества».

Гра­фик, при­креп­лён­ный к статье

Что ж, иму­ще­ствен­ное нера­вен­ство рас­тёт, зато поли­ти­че­ских сво­бод больше. Одно, дескать, пере­текло в дру­гое. Вот, соб­ственно, и пер­вый миф: «бур­жу­аз­ная демо­кра­тия даёт власть и сво­боду про­стому народу». 

Но что такое сво­бода? Если про­сто — воз­мож­ность сде­лать то, что запла­ни­ро­вал. А много ли ты можешь, когда у тебя ни гроша за душой, когда работы нет? Чего стоит фор­маль­ная сво­бода, либе­раль­ные риту­алы и кон­сти­ту­ции, когда судьба зави­сит от рыноч­ных коле­ба­ний спроса на рабо­чую силу? 

А что такое власть? Воз­мож­ность навя­зы­вать свою волю дру­гим людям. Кому и что ты, доро­гой чита­тель, можешь навя­зать без денег и свя­зей? Как может повли­ять на поли­тику чело­век, кото­рый не спо­со­бен повли­ять даже на сво­его работодателя?

Вопрос о сво­боде и вла­сти — это все­гда и прежде всего вопрос о соб­ствен­но­сти. Абсо­лют­ное усло­вие част­ной соб­ствен­но­сти — отсут­ствие соб­ствен­но­сти для боль­шин­ства насе­ле­ния. То же со сво­бо­дой и вла­стью. Абсо­лют­ное усло­вие бур­жу­аз­ной вла­сти и бур­жу­аз­ной сво­боды — отсут­ствие вся­кой вла­сти и сво­боды для боль­шин­ства народа.

Реаль­ная власть номен­кла­туры в ста­лин­ском Союзе, не говоря о более позд­нем вре­мени, не пре­вы­шала реаль­ной вла­сти, кото­рую имеют и имели капи­та­ли­сты бла­го­даря под­купу, про­па­ганде, наси­лию. Сво­боды и демо­кра­тии в в ХХ веке не стало ни больше, ни меньше. А вот иму­ще­ствен­ное равен­ство по всему миру в его сере­дине достигло пика. 

СССР можно и нужно кри­ти­ко­вать за мно­гое. В част­но­сти, за излиш­нюю жёст­кость по отно­ше­нию к «анти­пар­тий­ным» эле­мен­там и за огра­ни­че­ние сво­боды пере­дви­же­ния — выезд­ные визы, инсти­тут про­писки. Хотя если мы посмот­рим шире, то пой­мём: в Союзе не было такого греха, кото­рый нельзя было бы встре­тить в капи­та­ли­сти­че­ском мире. Так, огра­ни­че­ния сво­боды печати, слова, собра­ний были в рав­ной сте­пени по обе сто­роны желез­ного зана­веса, только имели раз­ные формы.

Но в эко­но­ми­че­ских воз­мож­но­стях для само­ре­а­ли­за­ции про­стого чело­века рав­ных СССР среди капи­та­ли­сти­че­ских стран не было и нет. Рост зар­плат, соци­аль­ные гаран­тии, куль­тур­ное раз­ви­тие в СССР впер­вые стали само­це­лью. Это же дало и ана­ло­гич­ный эффект для мира в целом: в «опло­тах демо­кра­тии» улуч­ше­ние жизни низов стало уступ­кой от бур­жу­а­зии, «при­вив­кой от рево­лю­ции». А не стало Союза — и бур­жу­а­зия пере­шла в контр­на­ступ­ле­ние, начала воз­вра­щать утра­чен­ные пози­ции. Зато демо­кра­тии сколько стало!

Совет­ский Союз не осво­бо­дил чело­века в пол­ной мере, но создал эко­но­ми­че­скую основу для его осво­бож­де­ния. Без этой основы ста­но­вятся пустым зву­ком любые духов­ные и поли­ти­че­ские сво­боды. Сколько бы ни было раз­го­во­ров о тота­ли­та­ризме, ни одна капи­та­ли­сти­че­ская страна этой основы создать не способна.

Вик­тор же не пони­мает, что СССР при­нёс людям реаль­ное равен­ство, пред­по­чи­тая смот­реть на него через «обще­при­ня­тую» призму мни­мой несво­боды

Везде и всюду мы будем стал­ки­ваться с этой про­бле­мой. Много раз­мыш­ле­ний, тео­ре­ти­зи­ро­ва­ния и левой фразы, а внутри — навя­зан­ные про­па­ган­дой бур­жу­аз­ные клише. 

Но давайте вер­нёмся к опере.

Автоматизация, труд и прогресс

Пер­вая под­ня­тая в «2032» про­блема — заме­ще­ние чело­века маши­ной на про­из­вод­стве. Ген­сек пыта­ется дока­зы­вать ИИ, что повсе­мест­ная авто­ма­ти­за­ция и рост числа не заня­тых про­из­во­ди­тель­ным тру­дом при­ве­дёт к мораль­ному упадку общества:

— В твоей про­грамме только тех­но­ло­гия одна,
Не вижу нрав­ствен­ного роста чело­века.
— Абсурдно слы­шать в наши вре­мена
Ошибку про­све­ти­тель­ского века;

Ты в курсе, что про­из­во­ди­тель­ность труда —
Кри­те­рий раз­ви­то­сти обще­ства любого?
— Есть раз­ница, живёт ли чело­век тру­дом
Иль наблю­дает сложа руки за тобою!

— Я у людей не соби­ра­юсь отби­рать
Дела, кото­рые для них и так при­ятны.
— А сколько туне­яд­цами в итоге могут стать?
— Мне это слово не осо­бенно понятно…

«Съезд», диа­лог АСГУ и Милиневского

Но ведь только с авто­ма­ти­за­цией и можно дойти до рас­пре­де­ле­ния «каж­дому по потреб­но­стям». Авто­ма­ти­за­ция — глав­ное сред­ство осво­бож­де­ния чело­века, путь к отмене товарно-денеж­ных отно­ше­ний. Это, по опре­де­ле­нию, и есть ком­му­низм, и авто­ма­ти­за­ция — его непре­мен­ное усло­вие! «Нема­шин­ного» ком­му­низма про­сто не может быть, если не счи­тать тако­вым пер­во­бытно-общин­ный строй. 

К тому же авто­ма­ти­за­ция вовсе не отме­няет труд. Как раз наобо­рот: всю преды­ду­щую исто­рию тех­ни­че­ский про­гресс только уве­ли­чи­вал потреб­ность в нём. Изоб­ре­те­ние паро­вого дви­га­теля осво­бо­дило руки рабо­чего от тяж­кого труда в одном месте, создав при этом мно­же­ство новых про­фес­сий в дру­гих местах. Так и авто­ма­ти­за­ция, что ожи­дает нас в буду­щем, не отме­нит труд, а изме­нит его харак­тер: сде­лает его более твор­че­ским, интел­лек­ту­аль­ным, ком­форт­ным, безопасным.

А для гене­раль­ного сек­ре­таря ЦК это обще­ство туне­яд­цев… Так вот какими Вик­тор видит цели марк­си­стов! По сути-то ещё один рас­хо­жий сте­рео­тип: «если всё будет бес­платно, боль­шин­ство не захо­чет рабо­тать». Обычно эту фразу про­дол­жают так: «…поэтому ком­му­низм нежизнеспособен».

Этот баналь­ный аргу­мент про­тив ком­му­низма, кото­рый кажется пер­со­нажу Арго­нова таким глу­бо­ким, столь стар, что о нём упо­ми­нали даже в «Мани­фе­сте»:

«Выдви­гали воз­ра­же­ние, будто с уни­что­же­нием част­ной соб­ствен­но­сти пре­кра­тится вся­кая дея­тель­ность и воца­рится все­об­щая леность. В таком слу­чае бур­жу­аз­ное обще­ство должно было бы давно погиб­нуть от лено­сти, ибо здесь тот, кто тру­дится, ничего не при­об­ре­тает, а тот, кто при­об­ре­тает, не тру­дится. Все эти опа­се­ния сво­дятся к тав­то­ло­гии, что нет больше наём­ного труда, раз не суще­ствует больше капитала».

По-насто­я­щему сво­бод­ный труд, на кото­рый нас не гонит нужда, мы счи­таем фан­та­сти­кой. Лишь потому что рабу проще пред­ста­вить себя рабо­вла­дель­цем, чем сво­бод­ным, мы уже готовы кон­ста­ти­ро­вать, что сво­боды нет вовсе. 

А, между тем, при­меры такого труда среди нас, хотя вся бур­жу­аз­ная система и спо­соб­ствует иско­ре­не­нию этого в чело­веке. Это дач­ник, кото­рый едет копать кар­тошку, когда легко может купить такую же на рынке, зара­бо­тав на неё в разы мень­шим тру­дом. Это круп­ный чинов­ник, чита­ю­щий лек­ции в уни­вер­си­тете. Это учё­ный, в девя­но­стые рабо­тав­ший на голом энту­зи­азме. Что тогда мы уви­дим в обще­стве, кото­рое не подав­ляет сво­бод­ный труд, а поощ­ряет его?

Похоже, Вик­тор пытался здесь про­ти­во­по­ста­вить точки зре­ния наив­ного роман­тика-ген­сека и холод­ной ути­ли­та­рист­ской АСГУ. Вот только марк­си­сты здесь пока на сто­роне машины.

Фанат­ская хума­ни­за­ция АСГУ

Вик­тор делает тут ещё одну ошибку:

«Авто­ма­ти­за­ция есте­ствен­ный про­цесс
И так уже в мас­штабе всей пла­неты,
Так что же, зря была сто­лет­няя борьба,
Все рево­лю­ции, вели­кие победы?


Но, может, цель и есть машин­ный ком­му­низм
И труд своё утра­тил пер­во­род­ство,
А наш кол­лек­ти­визм
и вовсе ата­визм
От недо­раз­ви­тых моде­лей производства?!»

«Плоды неод­но­знач­ного подхода»

Серьёз­ная авто­ма­ти­за­ция воз­можна только при обще­ствен­ной соб­ствен­но­сти на сред­ства про­из­вод­ства. При капи­та­лизме это попро­сту невы­годно. Машина не может созда­вать сто­и­мость сама, без чело­века, как не может её созда­вать моло­ток или топор. Чем больше авто­ма­тики, тем меньше норма при­были, и если бы люди из про­мыш­лен­но­сти мас­сово ушли в туне­ядцы, то резко обва­ли­лась бы и доход­ность пред­при­я­тий. На сколько без­ра­бот­ному выпла­тят посо­бия из нало­гов бур­жуа, столько он и вер­нёт бур­жуа в обмен на товары.

Поэтому-то милые экс­пе­ри­менты с робо­тами на про­из­вод­стве мы и наблю­даем только в стра­нах «золо­того мил­ли­арда», живу­щих за счёт пери­фе­рии. Медь для этих робо­тов всё еще добы­вают в стра­нах тре­тьего мира живые люди с кир­ками и лопа­тами в руках. Они же голыми руками сор­ти­руют мусор, в кото­рый пре­вра­ща­ется про­из­ве­дён­ный робо­тами ширпотреб.

Если мы не впа­даем в тав­то­ло­гии и бур­жу­аз­ное фра­зёр­ство, если мы всё ещё при­дер­жи­ва­емся марк­сист­ской полит­эко­но­мии, то ясно, как день: осво­бож­де­ние труда при капи­та­лизме невоз­можно. И тех­ни­че­ский про­гресс там, где он худо-бедно про­тап­ты­вает новые пути, не умень­шает экс­плу­а­та­цию, а лишь откры­вает для неё новые воз­мож­но­сти: новые отрасли, про­фес­сии, рыноч­ные ниши.

Сама по себе авто­ма­ти­за­ция к ком­му­низму не ведёт — она захо­дит не дальше, чем это нужно капи­та­ли­сту. Это путь к ком­му­низму, но не его при­чина. Роман­тики-модер­ни­сты в два­дца­том веке уже разо­ча­ро­вы­ва­лись в соб­ствен­ных иллю­зиях: дума­лось, что само­лёты, поезда и радио объ­еди­нят народы, а при­вели они к инду­стри­аль­ной войне. Ока­за­лось, капи­тал может при­ме­нять чудеса про­мыш­лен­но­сти не для дости­же­ния все­об­щего бла­го­ден­ствия, а для мас­со­вого истреб­ле­ния людей. Про­пу­щен­ный через Вер­ден­скую мясо­рубку роман­тизм дол­жен был бы ещё в про­шлом веке рас­про­щаться с иде­а­ли­сти­че­скими пред­рас­суд­ками. Но живучи же они оказались!

Вер­ден, 1916 г.

Бур­жу­аз­ный мета­фи­зико-мате­ри­а­ли­сти­че­ский «мейн­стрим», точку зре­ния кото­рого пре­по­дают в рос­сий­ских шко­лах, как раз учит, что авто­ма­ти­за­ция при пре­сло­ву­том «пост­ин­ду­стри­аль­ном обще­стве» имеет тен­ден­цию ко всё боль­шему неогра­ни­чен­ному рас­про­стра­не­нию, ведёт к «чет­вёр­той про­мыш­лен­ной рево­лю­ции». В итоге это и должно при­ве­сти к без­ра­бо­тице, дегра­да­ции насе­ле­ния, живу­щего за счёт посо­бий в мире, сход­ном с совре­мен­ным, и так далее. И Арго­нов счи­тает, что за этим буду­щее: ниже мы раз­бе­рём его кон­цеп­цию инфор­ма­ци­он­ного коммуно-капитализма. 

Но экс­тра­по­ля­ция этих наив­ных выво­дов бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов на соци­а­ли­сти­че­ский строй СССР-2032 оши­бочна. Потому Вик­тор и при­хо­дит к невер­ным выводам.

Социализм

АСГУ были запро­грам­ми­ро­ваны совет­ские идео­ло­ги­че­ские догмы, до кото­рых ИИ «не дохо­дит сам». Аргу­мен­ти­руя оправ­дан­ность нане­се­ния ядер­ного удара по США, АСГУ исхо­дит из этих догм:

«Пред­ста­вим и вправду, что выс­шее сча­стье
Достиг­нуто может быть только в труде
На благо народа, заботе о ближ­нем
И про­чей подоб­ной тому ерунде —

И мы полу­чаем гораздо счаст­ли­вей
Совет­ских людей по срав­не­нию с тем,
Как бед­ствует, смерти моля, как спа­се­нья,
Несчаст­ный народ бур­жу­аз­ных систем!»

«Узел»

Стало быть, таковы незыб­ле­мые цен­но­сти соци­а­лизма, таковы его акси­омы? Не власть про­ле­та­ри­ата, не обще­на­род­ная соб­ствен­ность, а… абстракт­ный аль­тру­изм и «сча­стье, кото­рое может быть достиг­нуто только в труде». В чём же тогда сущ­ность соци­а­лизма? Посмот­рим в его блог:

«Суще­ствует мно­же­ство точек зре­ния на сле­ду­ю­щие за капи­та­лиз­мом фор­ма­ции — соци­а­лизм и ком­му­низм. Неко­то­рые счи­тают, что соци­а­лизм по опре­де­ле­нию есть госу­дар­ствен­ная моно­по­лия на эко­но­мику (тот же капи­та­лизм, но с един­ствен­ной кор­по­ра­цией), и этот соци­а­лизм в СССР был построен. Дру­гие счи­тают, что совет­ский строй вос­про­из­во­дил ази­ат­ский спо­соб про­из­вод­ства, а при реаль­ном соци­а­лизме люди должны рабо­тать в основ­ном на энту­зи­азме»2 .

Вик­тор не видит среди опре­де­ле­ний пра­виль­ного — того, что в СССР, неза­ви­симо от спо­со­бов сти­му­ля­ции к труду, была уни­что­жена эко­но­ми­че­ская экс­плу­а­та­ция, при­сво­е­ние неопла­чен­ного труда — при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Такой соци­а­лизм — это, как опре­де­лял Ленин, «госу­дар­ственно-капи­та­ли­сти­че­ская моно­по­лия, обра­щён­ная на пользу всего народа и постольку пере­став­шая быть капи­та­ли­сти­че­ской моно­по­лией», то есть система, рас­пре­де­ля­ю­щая ресурсы в инте­ре­сах тру­дя­ще­гося большинства. 

Именно на этом осно­ва­нии выде­лены ком­му­ни­сти­че­ские фор­ма­ции в марк­сизме. Именно в этом смысле СССР был соци­а­ли­сти­че­ским. Именно в этом состоит пре­иму­ще­ство соци­а­лизма перед капитализмом.

Если бы посту­латы у ИИ были марк­сист­скими, довод был бы о том, что тру­дя­щи­еся кап­стран несчастны, потому что у них банально меньше средств к суще­ство­ва­нию, нет насто­я­щих поли­ти­че­ских и духов­ных сво­бод, в отли­чие от совет­ских людей эпохи авто­ма­ти­зи­ро­ван­ного плана.

Дальше Вик­тор про­дол­жает рисо­вать ген­сека Мили­нев­ского абстракт­ным роман­ти­ком, а не ком­му­ни­стом. Сна­чала он пыта­ется убе­дить АСГУ, что «жизнь чело­века — осо­бая цен­ность, нельзя её срав­ни­вать с чем-то дру­гим». Затем он при­знаёт отно­си­тель­ность цен­но­сти жизни — и из этого выво­дит, что ядер­ный удар по США с мини­мально воз­мож­ным отве­том оправ­дан. Тут речь уже идёт о непо­ни­ма­нии работы обще­ства: о каком жела­нии стро­ить соци­а­лизм могла бы идти речь в США, если б СССР нанёс по ним ядер­ный удар? Ком­му­ни­сты тогда стали бы лич­ными вра­гами каж­дого из выжив­ших! И вообще, отно­си­тель­ность цен­но­сти жизни не озна­чает, что её цен­ность — нулевая.

АСГУ отве­чает на это, на удив­ле­ние, как будто по-марксистски:

«Да… Люди… По обе сто­роны Земли… Какой там исто­ри­че­ский мате­ри­а­лизм? Вы всё так же верите в вол­шеб­ную палочку ради­каль­ных реше­ний. Что она может заме­нить мате­ри­ально-тех­ни­че­скую базу, фор­мально пере­не­сти хри­сти­ан­ский рай на Землю».

«Выбор»

Именно подо­бие хри­сти­ан­ского рая и появ­ля­ется перед нами, когда мы пред­став­ляем себе пере­вёр­ну­тое с ног на голову обще­ство, осно­ван­ное на «труде на благо народа», «заботе о ближ­нем» и про­чей иде­а­ли­сти­че­ской чепухе.

И сам Арго­нов счи­тает истин­ным соци­а­лиз­мом только обще­ство, где глав­ная моти­ва­ция к труду — убеж­де­ние3 , а потому и его ген­сек вышел уто­пи­стом. А вот марк­сист­ский науч­ный соци­а­лизм осно­ван не на аль­тру­изме, а на учёте и кон­троле. Вот и выхо­дит, что ком­му­ни­сти­че­скую пози­цию у Вик­тора посто­янно выра­жают не ком­му­ни­сты, а машина!

И, как ни печально, изоб­ра­жён­ное вполне реа­ли­стично. Выхо­ло­щен­ный марк­сизм, дове­дён­ный до абстракт­ного мора­ли­за­тор­ского абсурда, легко мог стать идео­ло­ги­че­ской осно­вой аль­тер­на­тив­ной КПСС буду­щего. Яркий при­мер этого — нынеш­няя КПРФ.

Но эти идеи не только в голове у ген­сека, они и в дог­мах, запро­грам­ми­ро­ван­ных машине. А здесь речь уже не о лич­ных взгля­дах людей, а о науч­ной тео­рии, о кни­гах Маркса и Ленина, кото­рые про­сто так не пере­пи­сать. И раз то же Арго­нов пишет о соци­а­лизме и в своих ста­тьях, это уже явный при­знак того, что «марк­сизм» в пони­ма­нии Вик­тора — это дей­стви­тельно то, что про­па­ган­ди­ро­вали в позд­нем Союзе, а не то, что пони­мают под этим сло­вом сами марксисты.

И пре­врат­ное вос­при­я­тие идей соци­а­лизма — не слу­чай­ность. Его фор­ми­ро­вали у мил­ли­о­нов позд­не­со­вет­ская эсте­тика и кос­ная про­па­ганда, где место клас­со­вой борьбы заняли абстракт­ные при­зывы быть доб­рым, чест­ным и аль­тру­и­стич­ным. Вик­тор не стал исклю­че­нием и за всем этим про­сто не заме­чает того, что назы­ва­ется ком­му­ни­сти­че­ской идеей.

Диамат

Напо­сле­док упо­мяну ста­тью Арго­нова «Снова о нар­ко­по­ли­тике. Что про­ис­хо­дит с обще­ством, когда боль­шая ложь раз­об­ла­ча­ется». 

«Для интел­ли­гент­ного чело­века суще­ство­вало табу на рели­гию — это ясно. Враж­деб­ными счи­та­лись и любые нема­те­ри­а­ли­сти­че­ские кар­тины мира. Но доста­лось и мате­ри­а­лизму — всем его фор­мам, кото­рые хоть немного отхо­дят от цитат Энгельса и Ленина. По сути, фило­софу в СССР запре­щено было быть стро­гим мате­ри­а­ли­сти­че­ским мони­стом (счи­тать, что всё сущее мате­ри­ально). Вце­пив­шись в цитату Ленина, что „назы­вать мысль мате­ри­аль­ной — зна­чит делать оши­боч­ный шаг к сме­ше­нию мате­ри­а­лизма и иде­а­лизма“, нам гово­рили, что „истин­ный мате­ри­а­лизм не строго мони­сти­чен, что он не отри­цает иде­аль­ное, а лишь счи­тает его вто­рич­ным“. Эта пози­ция имеет право на жизнь, но про­блема в том, что всех несо­глас­ных с ней клей­мили как „вуль­гар­ных мате­ри­а­ли­стов“».

Совет­ские марк­си­сты нико­гда не гово­рили, что «истин­ный мате­ри­а­лизм не строго мони­сти­чен». Сле­дует здесь раз­ли­чать онто­ло­гию и гно­сео­ло­гию. В пер­вой для диа­лек­ти­че­ского мате­ри­а­ли­ста не суще­ствует ничего, кроме мате­рии, и это стро­гий монизм; во вто­рой иде­аль­ное про­ти­во­по­став­ля­ется мате­ри­аль­ному, но лишь относительно. 

Было бы глупо гово­рить, напри­мер, что мир состоит из двух суб­стан­ций — мате­рии и дви­же­ния. Нет, дви­же­ние — атри­бут мате­рии, её необ­хо­ди­мое все­об­щее свой­ство, только и всего. Так же и созна­ние явля­ется свой­ством мате­рии. Только это даже не атри­бут, а всего лишь модус, свой­ство необя­за­тель­ное и пре­хо­дя­щее, то есть иде­аль­ное может и не суще­ство­вать вовсе. Так что тут налицо непо­ни­ма­ние авто­ром проблематики.

«А ещё мно­же­ство интел­лек­ту­ально чест­ных хими­ков и физи­ков полу­чали пло­хие оценки по фило­со­фии за уве­рен­ность, что законы химии объ­яс­ня­ются зако­нами физики. Их клей­мили как „редук­ци­о­ни­стов“ и при­во­дили иско­вер­кан­ную цитату Энгельса, что „химия не может быть реду­ци­ро­вана к физике“ (на самом деле он гово­рил, что химия не сво­дится к меха­нике, и был в этом прав — хотя и это не повод для дог­ма­тизма). Это были не заскоки отдель­ных недо­ум­ков, это была офи­ци­аль­ная пози­ция учеб­ни­ков».

Для пол­ноты кар­тины упо­мяну, что в мини-опере «Мы, ХХ век» и в IV части сим­фо­нии «Пере­осмыс­ляя про­гресс» упо­ми­на­ется, что созна­ние в мире буду­щего обна­ру­жено в нежи­вых систе­мах, т. е. ока­зался верен пан­пси­хизм. В блоге Вик­тор также пишет об этой мета­фи­зи­че­ской кон­цеп­ции в поло­жи­тель­ном ключе: «Вопрос, когда у эмбри­она появ­ля­ется созна­ние — некор­рек­тен, так как оно появ­ля­ется посте­пенно»4 .

Всё это пока­зы­вает, что диа­лек­ти­че­ское поня­тие «мера» Вик­тору незна­комо, равно как и пони­ма­ние, почему диа­лек­ти­че­ский мате­ри­а­лизм гово­рит об уров­нях раз­ви­тия материи. 

Вик­тор под­ме­няет поня­тия, путая отра­же­ние и созна­ние. На это ему даже ука­зали в ком­мен­та­риях к его статье:

«Ну, батенька, то, что вся мате­рия обла­дает отра­жа­тель­ной спо­соб­но­стью и созна­ние есть форма этой отра­жа­тель­ной спо­соб­но­сти, известно аж с Ленина. Дру­гое дело, стоит ли назы­вать эту самую отра­жа­тель­ную спо­соб­ность созна­нием у кого-либо кроме человека/​разумных существ/​живых существ?»

Итак, мы видим меха­ни­ста. Да ещё с укло­ном в «широ­кий» плю­ра­лизм мне­ний: в своих ста­тьях, при­чём не для блога, а для фило­соф­ских жур­на­лов (sic!), он рас­смат­ри­вает гипо­те­ти­че­скую воз­мож­ность вер­но­сти дуа­лизма или объ­ек­тив­ного иде­а­лизма5 6 .

Впро­чем, послед­нее можно объ­яс­нить недо­по­ни­ма­нием вопроса: Вик­тор не отли­чает отно­ше­ние «часть — целое» от отно­ше­ния «вещь — свой­ство» (суб­стан­ция — свой­ство, суб­стан­ция — акци­ден­ция). Речь не только о выше­ука­зан­ном «нестро­гом монизме у марк­си­стов». Напри­мер, в одной ста­тье он пишет:

«Если созна­ние имеет сте­пени сво­боды, кото­рые нельзя опи­сы­вать тем же обра­зом, что и мате­рию, то созна­ние не явля­ется частью мате­рии (верен​дуа­лизм или идеализм​)».

Но суб­стан­ция уже опи­сы­ва­ется не так, как её свой­ства. Вот, напри­мер, начало «Этики» Спинозы:

«3. Под суб­стан­цией я разу­мею то, что суще­ствует само в себе и пред­став­ля­ется само через себя, т. е. то, пред­став­ле­ние чего не нуж­да­ется в пред­став­ле­нии дру­гой вещи, из кото­рого оно должно было бы обра­зо­ваться.
4. Под атри­бу­том я разу­мею то, что ум пред­став­ляет в суб­стан­ции как состав­ля­ю­щее её сущ­ность.
5. Под моду­сом я разу­мею состо­я­ние суб­стан­ции (substantiae affectio), иными сло­вами, то, что суще­ствует в дру­гом и пред­став­ля­ется через это дру­гое»
.

Если бы Арго­нов был прав, Спи­нозу надо было бы счи­тать дуа­ли­стом, а это не так. 

При этом, несмотря на обшир­ные зна­ния по исто­рии фило­со­фии, Арго­нов ни в одной ста­тье не ссы­ла­ется на дости­же­ния диа­лек­ти­че­ских мате­ри­а­ли­стов. По-види­мому, Вик­тор про­сто не рас­смат­ри­вает их все­рьёз: «что цен­ного могут дать сов­ко­вые схо­ла­сты?» Ведь в СССР «обра­зо­ва­ние было направ­лено на то, чтобы уни­что­жить реаль­ную фило­соф­скую дис­кус­сию и пре­вра­тить её в схо­ла­стику отно­си­тельно цитат Мыс­ли­те­лей про­шлого, а осо­бенно Вождей»!

Думаю, на этом можно окон­ча­тельно закрыть тему о хоть какой-то бли­зо­сти Арго­нова к марксизму.

Арго­нов оши­бочно видит основу марк­сизма в том, что мы назы­ваем уто­пи­че­ским соци­а­лиз­мом. Это неуди­ви­тельно для чело­века, кото­рый в марк­сизме, видимо, при­цельно не раз­би­рался, зато вырос на позд­не­со­вет­ской эсте­тике и вос­пи­ты­вался в позд­не­со­вет­ской семье. Разу­ме­ется, эти идеи Вик­тор счи­тает лож­ными, вме­сто них впа­дая в меха­ни­цизм, иде­а­лизм, роман­тизм… Вот только под­лин­ному марк­сизму среди этих -измов места никак не находится.. 

Но если не соци­а­лизм, то что хочет Вик­тор пред­ло­жить как луч­ший обще­ствен­ный строй? Чтобы в этом разо­браться, сна­чала озна­ко­мимся с его эти­че­скими установками.

«Русалочка»: на что опирается Аргонов

Дей­ствие вто­рой оперы Арго­нова «Руса­лочка» про­ис­хо­дит в совре­мен­ном Вла­ди­во­стоке. В сюжете есть отсылки к сказке Андер­сена, но ни фабула, ни посыл ничего общего с ней не имеют.

Глав­ная геро­иня, Руса­лочка — негу­ма­но­ид­ное искус­ствен­ное суще­ство, кото­рое из инте­реса к людям при­ни­мает чело­ве­че­ский облик и выби­ра­ется из моря на сушу. Её раса обла­дает высо­ким интел­лек­том и ино­пла­нет­ной тех­но­ло­гией про­из­воль­ной пере­стройки мате­рии, но в осталь­ном тех­ни­че­ское раз­ви­тие этих существ низ­кое, так как у них нет стес­не­ния в ресур­сах. Позна­ко­мив­шись с инфор­ма­ци­он­ными тех­но­ло­ги­ями, Руса­лочка пони­мает, что с ними можно пол­но­ценно про­грам­ми­ро­вать машины пере­стройки мате­рии и при их помощи сде­лать её вид бес­смерт­ным. Такие про­из­воль­ные изме­не­ния воз­можны и с телами людей, но Руса­лочка не знает, будет это для её вида выгодно или же, напро­тив, вредно.

Канва повест­во­ва­ния — транс­гу­ма­низм, улуч­ше­ние тела и при­об­ре­те­ние им сверх­че­ло­ве­че­ских спо­соб­но­стей. Но, как и соци­а­лизм в «2032», это только фон, дис­кус­сии о транс­гу­ма­низме в опере нет, все пер­со­нажи отно­сятся к нему поло­жи­тельно. Автор хотел доне­сти до нас дру­гое — свои эти­че­ские взгляды, и их носи­тель — Русалочка. 

Из своей эти­че­ской системы — гедо­низма — Арго­нов делает далеко иду­щие поли­тико-эко­но­ми­че­ские выводы, о кото­рых рас­ска­зы­вает в сле­ду­ю­щем про­из­ве­де­нии — сим­фо­нии «Пере­осмыс­ляя про­гресс». Раз­бе­рёмся в этике Арго­нова, чтобы понять его концепции.

Двухпараметрическая система

Этика Руса­лочки — так назы­ва­е­мая двух­па­ра­мет­ри­че­ская система. Для неё хорошо то, что уве­ли­чи­вает сумму её сча­стья в тече­ние жизни, то есть важны два пара­метра — уро­вень сча­стья и про­дол­жи­тель­ность жизни. Важно отме­тить, что для Руса­лочки к «источ­ни­кам сча­стья» отно­сится и сча­стье окру­жа­ю­щих её существ (это в ней зало­жено искусственно). 

Там, на складе… Ты, навер­ное, всё же не дала бы себя убить?
Нет, конечно.
Зна­чит, ты не такая уж и свя­тая. … Вот ответь мне… что будет, если в какой-то ситу­а­ции на одной чаше весов ока­жется твоя жизнь, а на дру­гой жизнь всех людей на земле?
Буду защи­щать свою.
А как же твоя любовь ко всем людям?
После уни­что­же­ния людей она сде­лает моё сча­стье отри­ца­тель­ным, но всё же не навсе­гда. А если я поте­ряю жизнь, то поте­ряю вообще всё.
А если бы ока­за­лось, что навсе­гда?
Покон­чила бы с собой. Всё тот же прин­цип: счаст­ли­вые состо­я­ния надо про­дле­вать, несчаст­ли­вые укорачивать.

«Видо­вая площадка»

А теперь обра­тимся к блогу Арго­нова. В нём он гово­рит, как о самых про­грес­сив­ных, о двух эти­че­ских систе­мах коор­ди­нат — ути­ли­та­ризме и гедо­низме.

«Мои эко­но­ми­че­ские взгляды про­дик­то­ваны ути­ли­та­риз­мом, кото­рый я счи­таю наи­бо­лее вер­ной эти­че­ской систе­мой. <…> Ути­ли­та­ризм есть уче­ние, согласно кото­рому эти­че­ским иде­а­лом явля­ется мак­си­ми­за­ция сум­мар­ного удо­воль­ствия (сча­стья) всех людей, про­ин­те­гри­ро­ван­ного по вре­мени их жизни. Если гово­рить менее точно, но более про­сто — иде­а­лом явля­ется мак­си­мум сча­стья и про­дол­жи­тель­но­сти жизни для всех»7 .

Дже­реми Бен­там — осно­ва­тель клас­си­че­ского утилитаризма

Уже здесь мы можем уви­деть при­чину мно­же­ства про­блем: источ­ни­ком эко­но­ми­че­ских взгля­дов Вик­тора явля­ется этика, а не наобо­рот. Наша дей­стви­тель­ная мораль — про­из­вод­ная от нашего бытия. Выстра­и­вая оче­ред­ную эти­че­скую систему, мы, не ведая того, только вно­сим в нее пред­рас­судки совре­мен­ного бур­жу­аз­ного созна­ния. Послед­ствия этой ошибки Вик­тора мы уви­дим далее.

«Гедо­низм утвер­ждает, что любое созна­тель­ное суще­ство стре­мится к мак­си­ми­за­ции удо­воль­ствия — либо сию­ми­нут­ного, либо инте­граль­ного в тече­ние про­ме­жутка вре­мени, на кото­ром воз­можно про­гно­зи­ро­ва­ние собы­тий»8 .

«Аксио­ло­ги­че­ский гедо­низм — это пред­пи­са­тель­ное уче­ние, кото­рое гово­рит, к чему нам сле­дует стре­миться (к сча­стью), но не гово­рит, как устроен мир и чело­век.
Пси­хо­ло­ги­че­ский гедо­низм — это опи­са­тель­ное уче­ние, кото­рое утвер­ждает, что каж­дое созна­тель­ное суще­ство в своём воле­вом пове­де­нии стре­мится к мак­си­ми­за­ции сча­стья (в меру спо­соб­но­стей). Это не зави­сит от того, явля­ется ли суще­ство само идей­ным гедо­ни­стом»
9 .

Вик­тор пони­мает удо­воль­ствие мак­си­мально обоб­щённо, а не в вуль­гар­ном смысле физи­че­ского удо­вле­тво­ре­ния или обогащения:

«Гедо­низм не отри­цает <…> спо­соб­но­сти людей к бес­ко­ры­стию. Суще­ствует явле­ние эмпа­тии, в рам­ках кото­рого чело­век может чув­ство­вать удо­воль­ствие от осо­зна­ния факта, что дру­гим людям хорошо, и, напро­тив, состра­дать, если им плохо. <…> Тео­ре­ти­че­ски можно даже коли­че­ственно опре­де­лить сте­пень аль­тру­и­стич­но­сти чело­века как коэф­фи­ци­ент кор­ре­ля­ции между его удо­воль­ствием и удо­воль­ствием окру­жа­ю­щих. Люди со зна­чи­тель­ным поло­жи­тель­ным коэф­фи­ци­ен­том могут быть названы аль­тру­и­стами, с близ­ким к нулю — эго­и­стами. Не исклю­чено, что най­дутся и «сади­сты» с отри­ца­тель­ным коэф­фи­ци­ен­том.
Лишь спо­соб­ность к само­от­ре­че­нию без пси­хо­ло­ги­че­ского воз­на­граж­де­ния несов­ме­стима с гедо­низ­мом. Гедо­низм утвер­ждает, что внут­рен­нее, пси­хо­ло­ги­че­ское, под­креп­ле­ние необ­хо­димо все­гда. Даже если сол­дат соби­ра­ется закрыть собой амбра­зуру, это можно легко объ­яс­нить внут­рен­ним под­креп­ле­нием — поло­жи­тель­ным или отри­ца­тель­ным. Напри­мер, он это делает, чтобы изба­виться от охва­тив­шего его ужаса (отри­ца­тель­ной эмо­ции), что гиб­нут его това­рищи. Или, напро­тив, мысль о воз­мож­но­сти стать героем ему столь при­ятна, что заглу­шает страх за соб­ствен­ную жизнь. Нако­нец, моти­ва­цией может слу­жить обыч­ный гнев, кото­рый, как и ужас, явля­ется отри­ца­тель­ной эмо­цией, и тре­бует от чело­века немед­лен­ных дей­ствий. <…> Воз­мож­ность „под­лин­ного“, абсо­лют­ного само­от­ре­че­ния гедо­низм „отсе­кает“ брит­вой Оккама: если любой бес­ко­рыст­ный посту­пок можно объ­яс­нить через эмпа­тию и внут­рен­нее под­креп­ле­ние, нет смысла верить в суще­ство­ва­ние каких-то дру­гих, более стран­ных и ирра­ци­о­наль­ных меха­низ­мов. И хотя бритва Оккама сама по себе ничего не дока­зы­вает, в дан­ном слу­чае она при­ме­нима — по край­ней мере, пока у нас нет опыт­ных дан­ных про­тив этого»
10 .

Взгляды Арго­нова — смесь этих двух эти­че­ских систем: гедо­низм в инди­ви­ду­аль­ной дея­тель­но­сти, ути­ли­та­ризм как обще­ствен­ная мак­сима. Поэтому и Руса­лочка — гедо­нистка, хотя из-за высо­кой эмпа­тии её этика близка к иде­а­лам утилитаризма. 

Каза­лось бы, опора на инте­ресы — нако­нец что-то мате­ри­а­ли­стич­ное! Но давайте посмот­рим внимательно.

Будь Вик­тор мате­ри­а­ли­стом, он опи­рался бы не на субъ­ек­тив­ное поня­тие сча­стья, а на объ­ек­тив­ные инте­ресы пред­ста­ви­те­лей тех или иных соци­аль­ных групп. Тогда мы при­шли бы к такому выводу: эти­че­ской мак­си­мой явля­ется стрем­ле­ние к удо­вле­тво­ре­нию инте­ре­сов и потреб­но­стей про­ле­та­ри­ата, класса, в кото­рый вхо­дит боль­шин­ство чело­ве­че­ства. Тогда бы мы неиз­бежно при­шли и к глав­ному инте­ресу всего чело­ве­че­ства во все­мирно-исто­ри­че­ском мас­штабе — к постро­е­нию бес­клас­со­вого обще­ства, к уни­что­же­нию экс­плу­а­та­ции. В этом слу­чае такая мораль была бы похожа на то, чем в пер­вом при­бли­же­нии мог бы руко­вод­ство­ваться созна­тель­ный коммунист.

Но всё иначе: для Вик­тора эти­че­ский кри­те­рий — именно субъ­ек­тив­ное сча­стье. Ладно уж, что сча­стье нельзя ни объ­ек­тивно изме­рять, ни срав­ни­вать — сам Вик­тор, кстати, счи­тает, что потен­ци­ально эта про­блема реша­ема11 . Но субъ­ек­тив­ные кри­те­рии сча­стья во мно­гом зада­ются чело­веку обще­ством, в кото­ром он живёт. Раз наше обще­ство бур­жу­азно, то и кри­те­рии эти у людей зача­стую не сов­па­дают с их объ­ек­тив­ными интересами. 

Напри­мер, про­сти­ту­ция при соци­а­лизме ути­ли­та­ри­сти­че­ски оправ­дана, но мы не можем ста­вить своей целью сде­лать её обще­при­ня­той нор­мой, не говоря о созда­нии госу­дар­ствен­ных бор­де­лей: в этот биз­нес идут не от хоро­шей жизни, и мы ско­рее будем высту­пать за то, чтобы его работ­ницы могли реа­ли­зо­вать себя иными путями. Не имея воз­мож­но­сти уни­что­жить про­даж­ную любовь дирек­тивно, мы ста­вим своей зада­чей уни­что­жить её обще­ствен­ную необ­хо­ди­мость. Таким обра­зом, тут мы при­мем за обще­ствен­ную мак­симу благо мень­шин­ства.

Если мы будем ори­ен­ти­ро­ваться только на субъ­ек­тив­ное сча­стье совре­мен­ни­ков, мы при­дём к тому, что вме­сто заботы о буду­щем, об укреп­ле­нии «мира для людей» мы будем удо­вле­тво­рять при­хоти, про­дик­то­ван­ные бур­жу­аз­ными пере­жит­ками, насле­дием обще­ства, когда реаль­ной обще­ствен­ной мак­си­мой слу­жит мак­си­ми­за­ция сча­стья класса капи­та­ли­стов. Изме­нить поня­тие сча­стья у людей, жив­ших всю жизнь при капи­та­лизме — нетри­ви­аль­ная задача, и нам, аки Мои­сею, при­дется ждать пре­об­ла­да­ния «того народа» не один деся­ток лет.

Опи­ра­ясь на свои поня­тия об этике, Вик­тор делает оши­боч­ные выводы и о зако­нах раз­ви­тия общества.

Три этики

В ста­тье «Урба­ни­за­ция и тота­ли­та­ризм. Демо­кра­тия про­тив сво­боды» Арго­нов опи­сы­вает кон­цеп­цию трёх эти­че­ских систем, кото­рые после­до­ва­тельно сме­ня­ются в про­цессе исто­ри­че­ского раз­ви­тия. В каж­дом обще­стве они соче­та­ются, даже у одного чело­века могут сосу­ще­ство­вать эле­менты раз­лич­ных этик. 

  1. Таб­лично-риту­а­ли­зи­ро­ван­ный тип. Харак­те­рен для обществ с «тра­ди­ци­он­ным хозяй­ством», то есть доин­ду­стри­аль­ных. Основ­ная логика — «все­гда в ситу­а­ции А сле­дует делать Б», закреп­лён­ная в виде обычаев.
  2. Таб­лично-цен­ност­ный тип (деон­то­ло­гия). Услож­не­ние преды­ду­щего типа, воз­ни­кает с уве­ли­че­нием раз­но­об­ра­зия ситу­а­ций и числа соци­аль­ных свя­зей в про­цессе раз­ви­тия обще­ства, из-за чего «таб­лица» пер­вой системы ста­но­вится слиш­ком гро­мозд­кой. Харак­те­ри­зу­ется логи­кой «А имеет харак­те­ри­стики, по кото­рым может быть отне­сена к эти­че­ской кате­го­рии Х; с тем, что отно­сится к этой кате­го­рии, сле­дует делать Б». К этому типу отно­сится боль­шин­ство клас­си­че­ских эти­че­ских систем, вклю­чая как рели­ги­оз­ные (хри­сти­ан­ство, ислам), так и свет­ские, исполь­зу­ю­щие мак­симу «этот посту­пок хорош/​плох сам по себе», где «в каче­стве исход­ных цен­но­стей выдви­га­ются такие кате­го­рии как про­гресс, сво­бода, равен­ство, пат­ри­о­тизм, разум…»
  3. Ути­ли­тарно-цен­ност­ный тип. Воз­ни­кает при ещё боль­шем уве­ли­че­нии раз­но­об­ра­зия ситу­а­ций и соци­аль­ных свя­зей: Арго­нов видит при­чину рас­про­стра­не­ния такой этики в экс­пан­сии Интер­нета. Здесь един­ствен­ной цен­но­стью при­зна­ётся бла­го­по­лу­чие самого чело­века, т. е. логика тут — «А хорошо/​плохо для меня, поэтому я делаю Б». Речь, как уже было ска­зано, о выгоде в широ­ком смысле, в том числе пси­хо­ло­ги­че­ском под­креп­ле­нии. Ути­ли­тарно-цен­ност­ный тип, «как и преды­ду­щий тип мыш­ле­ния, харак­те­рен и для свет­ских (гедо­низм, ути­ли­та­ризм), и для рели­ги­оз­ных (хри­сти­ан­ская идея спа­се­ния души, буд­дист­ская идея избав­ле­ния от стра­да­ния) систем». 

Что на это можно ответить?

Этика дей­стви­тельно меня­ется с усло­ви­ями жизни, и само по себе (услов­ное) раз­де­ле­ние её на три типа имеет право на суще­ство­ва­ние. Для каж­дого из них можно выде­лить соот­вет­ству­ю­щие мате­ри­аль­ные осно­ва­ния, но Вик­тор выде­ляет их некор­ректно: при­вя­зы­вать этику исклю­чи­тельно к услож­не­нию быта — гру­бая ошибка, потому что быт — лишь одно из поверх­ност­ных про­яв­ле­ний обще­ствен­ных отно­ше­ний, кото­рые осно­ваны на гос­под­ству­ю­щем в обще­стве спо­собе производства.

«Пер­вый тип» — это этика не сред­не­ве­ко­вого кре­стья­нина, а ско­рее члена пле­мени вар­ва­ров. Орга­ни­зо­ван­ные рели­гии, а вме­сте с ними и цен­ност­ные системы, в Европе рас­про­стра­ни­лись тысячи лет назад. Впро­чем, здесь дей­стви­тельно можно найти связь с услож­не­нием быта и сум­ма­цией опыта. А вот «пере­ход к тре­тьей системе», гедо­низму, активно начался вме­сте со ста­нов­ле­нием капи­та­лизма, а вовсе не Интер­нета: первую её форму соста­вила бур­жу­аз­ная мораль, «мораль чисто­гана». Её корень — не в услож­не­нии быта, а в гос­под­стве рыноч­ной кон­ку­рен­ции вза­мен тра­ди­ци­он­ного мира. Иными сло­вами, раз­ница между пер­выми двумя типами — чисто коли­че­ствен­ная, но вот пере­ход к тре­тьему — каче­ствен­ный ска­чок. Рели­гию, конечно, пошат­нуло и раз­ви­тие науки, но цен­ност­ный тип — это ведь не только религия.

А ути­ли­та­ризм Арго­нова вообще не впи­сы­ва­ется в тре­тий тип. Он ближе ко вто­рому, цен­ност­ному, только здесь как эти­че­ская мак­сима высту­пают не строки свя­того писа­ния, а удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­стей. Сход­ство ути­ли­та­ризма и гедо­низма — в бли­зо­сти кри­те­риев оценки, а не в прин­ци­пах работы.

У пост­со­ци­а­ли­сти­че­ских стран, в кото­рых целые поко­ле­ния жили при мини­маль­ной кон­ку­рен­ции: гаран­ти­ро­ван­ной работе, соци­аль­ной защите и так далее, — можно выде­лить осо­бен­ность. Отсут­ствие кон­ку­рен­ции и замена мате­ри­а­лизма на абстракт­ные цен­но­сти в позд­не­со­вет­ской про­па­ганде спо­соб­ство­вали фор­ми­ро­ва­нию у мно­гих людей иде­а­ли­сти­че­ской, то есть цен­ност­ной, этики. Послед­ствия этого и наблю­дает Вик­тор вокруг себя. Оттого он и делает лож­ный вывод, что это норма и для капи­та­ли­сти­че­ского строя в целом.

Раз гедо­ни­стов уже боль­шин­ство, нет осно­ва­ний счи­тать, что Интер­нет прин­ци­пи­ально меняет чело­ве­че­скую этику. Это будет важно, когда пой­дёт речь о пред­ска­за­ниях Арго­нова в отно­ше­нии общества.

Тоталитаризм

Из выше­опи­сан­ной кон­цеп­ции Вик­тор выво­дит тео­рию о про­ис­хож­де­нии так назы­ва­е­мых тота­ли­тар­ных режи­мов в ХХ веке. Из невер­ных посы­лок нельзя сде­лать вер­ного вывода, и всё же рас­смот­рим её: она иллю­стри­рует ещё неко­то­рые заблуж­де­ния Виктора.

Согласно ей, при­чина фор­ми­ро­ва­ния тота­ли­та­ризма в том, что широ­кие массы сель­ского насе­ле­ния и «горо­жан в пер­вом поко­ле­нии» с «пер­вым» типом мыш­ле­ния полу­чили воз­мож­ность фор­ми­ро­вать пра­ви­тель­ство. В одних стра­нах речь шла о все­об­щем изби­ра­тель­ном праве, в дру­гих, как в СССР — о высо­кой соци­аль­ной мобиль­но­сти. Такие люди якобы пыта­лись создать ком­форт­ную для себя регла­мен­ти­ро­ван­ную среду в мас­шта­бах целых госу­дарств, что и при­вело к вла­сти откры­тые дик­та­туры. Когда же выросли новые поко­ле­ния, в основ­ном состо­я­щие из «горо­жан по рож­де­нию» (а этика чело­века фор­ми­ру­ется в основ­ном в дет­стве и юно­сти), режимы ста­но­ви­лись демо­кра­тич­нее. В тех же стра­нах, где мас­со­вая урба­ни­за­ция опе­ре­дила все­об­щее изби­ра­тель­ное право, жёст­ких дик­та­тур не было.

Мы уже гово­рили и о невер­но­сти самого деле­ния на тота­ли­та­ризм и демо­кра­тию, и об оши­боч­но­сти арго­нов­ской тео­рии эво­лю­ции эти­че­ских систем. Ещё одна ошибка Вик­тора здесь — уже упо­мя­ну­тая вера в то, что все­об­щее изби­ра­тель­ное право в стра­нах капи­тала даёт народу реаль­ную власть. Бур­жу­аз­ная демо­кра­тия — луч­шая форма для дик­та­туры капи­тала, потому что за ней не видно самой дик­та­туры, «желез­ной вла­сти капи­та­ли­стов». С каких это пор слово неор­га­ни­зо­ван­ных масс стало что-то зна­чить для силь­ных мира сего? 

Жёст­кие меры вызы­ва­ются объ­ек­тив­ными усло­ви­ями, а не хотел­ками масс. Откры­тая дик­та­тура при­ме­ня­ется любым режи­мом только тогда, когда нет воз­мож­но­сти её скрыть, когда для режима суще­ствует реаль­ная опас­ность. Наци­сты боро­лись с «Рот фрон­том», ком­му­ни­сты — с анти­со­вет­скими эле­мен­тами, оба режима — с раз­ру­хой в стране. 

Вик­тор игно­ри­рует клас­со­вый под­ход, что и ведёт его к ошиб­кам. Если власть на бумаге у народа, зна­чит, и за «тота­ли­та­ризм» ответ­ствен­ность все­гда несёт народ! Вот только факты не все­гда сов­па­дают с документами.

Если уж мы гово­рим о клас­со­вом под­ходе, нельзя не напом­нить, что мас­со­вая база фаши­стов — мел­кие бур­жуа (хотя они и пред­став­ляют инте­ресы круп­ного капи­тала), а ком­му­ни­стов — про­ле­та­рии. Что бы ни гово­рил Арго­нов об их этике, инте­ресы этих групп про­ти­во­по­ложны, а потому прин­ци­пи­ально отличны фашизм и соци­а­лизм. Логика Вик­тора же при после­до­ва­тель­ном при­ме­не­нии дово­дит нас до урав­ни­ва­ния этих двух режи­мов под зна­ме­нем тота­ли­та­ризма, чем регу­лярно гре­шат бур­жу­аз­ные идео­логи, что обра­щают вни­ма­ние только на форму. Так что подоб­ное тол­ко­ва­ние при­роды «тота­ли­та­ризма» не только неверно, но и вво­дит в заблуждение.

Если ста­вишь во главу угла этику, в конце кон­цов ска­тишься в иде­а­лизм. Мораль не руко­во­дит обще­ством, она лишь отра­жает дей­стви­тель­ные законы этого обще­ства, кото­рые имеют мате­ри­аль­ный, объ­ек­тив­ный харак­тер. Под­гонка соци­аль­ного раз­ви­тия под эво­лю­цию эти­че­ских систем тол­кает Вик­тора к субъ­ек­тив­ному иде­а­лизму. На тех же оши­боч­ных осно­ва­ниях он строит и свою футурологию.

Симфония «Переосмысляя прогресс»: во что верит Аргонов

Видео-синоп­сис к этой сим­фо­нии рас­кры­вает взгляды Вик­тора на логику раз­ви­тия исто­рии ХХ века и неда­лё­кое буду­щее чело­ве­че­ства. Более подробно об этом Вик­тор пишет в цикле ста­тей «Фор­ма­ции буду­щего». С него и нач­нём: здесь опи­сана логика постро­е­ния прогнозов.

Формации

В ста­тье «Фор­ма­ции Буду­щего. Пер­спек­тивы пере­хода к пря­мой искус­ствен­ной сти­му­ля­ции людей на труд» Арго­нов пред­ла­гает ори­ги­наль­ную кон­цеп­цию обще­ственно-поли­ти­че­ских формаций. 

Что же, при­зна­ние того, что капи­та­лизм не вечен, в наши дни — уже немало. Но, в отли­чие от марк­сист­ских, фор­ма­ции Арго­нова — обще­ствен­ные, но не эко­но­ми­че­ские. Он раз­де­ляет свои фор­ма­ции по двум пара­мет­рам: чем людей сти­му­ли­руют к труду (награда, нака­за­ние или убеж­де­ние) и кто это делает (отдель­ные люди, обще­ство в целом, госу­дар­ство). При этом спи­сок фор­ма­ций Вик­тор поза­им­ство­вал из марк­сизма, хотя мы их выде­ляем на дру­гом основании.

  • При ран­нем пер­во­бытно-общин­ном строе титуль­ным мето­дом сти­му­ля­ции явля­ется убеж­де­ние, а его субъ­ек­том — обще­ство в целом. Члены обще­ства вос­пи­ты­ва­ются в рам­ках обы­чаев и в боль­шин­стве своём покорно сле­дуют им, не мысля жизнь иначе.
  • В период вождеств (часто тоже при­чис­ля­е­мый к пер­во­быт­ному строю) про­ис­хо­дит фор­ми­ро­ва­ние ран­них госу­дарств и уси­ли­ва­ется роль сило­вого при­нуж­де­ния. В роли основ­ного заказ­чика «пра­виль­ного пове­де­ния» теперь высту­пает госу­дар­ство, хотя и рабо­тает в тес­ной связке с обще­ством [Име­ется в виду период раз­ло­же­ния пер­во­бытно-общин­ного строя. — А. П.].
  • При рабо­вла­дель­че­ском строе основ­ным мето­дом сти­му­ля­ции оста­ётся наси­лие, но в роли субъ­екта всё чаще высту­пает не госу­дар­ство, а част­ное лицо. Осо­бенно это каса­ется таких наи­бо­лее раз­ви­тых рабо­вла­дель­че­ских систем, как гре­че­ская или римская.
  • Фео­да­лизм пред­став­ляет собой более раз­мы­тую систему. Фор­мально в нём сохра­ня­ются эле­менты рабо­вла­де­ния — насиль­ствен­ного сти­му­ли­ро­ва­ния. Однако, на деле жизнь кре­пост­ных больше регу­ли­ру­ется тра­ди­цией, чем пря­мым при­нуж­де­нием. Фео­дал же явля­ется не только част­ным лицом, но и частью государства.
  • При капи­та­лизме основ­ным субъ­ек­том вновь без ого­во­рок ста­но­вится част­ное лицо, но дей­ствует оно уже не мето­дом наси­лия, а мето­дом награды. Капи­та­лизм — пожа­луй, пер­вая в исто­рии фор­ма­ция, когда методы наси­лия и тра­ди­ци­он­ного убеж­де­ния отсту­пили перед товарно-денеж­ными отношениями.

Что мы видим? Автор взял вто­ро­сте­пен­ный над­стро­еч­ный при­знак, меня­ю­щийся вме­сте с ОЭФ, и объ­явил его системообразующим.

Арго­нов счи­тает при­чи­ной смены своих фор­ма­ций раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил, но меха­ни­сти­че­ски: он не видит за этим смены про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Пер­вая часть сим­фо­нии «Пере­осмыс­ляя про­гресс» рас­ска­зы­вает об изме­не­ниях обще­ства при фор­си­ро­ван­ном про­грессе ХХ века, но в ней Вик­тор не пока­зы­вает ника­кой раз­ницы между соци­а­лиз­мом и капи­та­лиз­мом, всё это будто бы раз­ные сто­роны «инду­стри­а­лизма». Поэтому, хотя назва­ния фор­ма­ций тут и марк­сист­ские, за ними не стоит вло­жен­ного марк­си­стами смысла. Поэтому-то мы не видим у Вик­тора чёт­кой логики смены фор­ма­ций: при­знаки меня­ются то так, то этак. 

При капи­та­лизме глав­ным сти­му­лом стала награда, потому что основ­ным экс­плу­а­ти­ру­е­мым клас­сом стал про­ле­та­риат, лишён­ный средств про­из­вод­ства. Для него лише­ние этой «награды» рав­но­сильно смерти или как мини­мум силь­ному ухуд­ше­нию усло­вий жизни. Ленин в «Вели­ком почине» назвал это дис­ци­пли­ной голода. При фео­да­лизме у пред­ста­ви­теля глав­ного экс­плу­а­ти­ру­е­мого класса — кре­стья­нина — есть земля, он кор­мит себя сам, «награда» не необ­хо­дима для выжи­ва­ния — поэтому вме­сто неё была дис­ци­плина палки.

Но зачем Вик­тору было изоб­ре­тать вело­си­пед? Чем его не устро­ило раз­де­ле­ние по спо­собу производства?

Ответ дан в той же ста­тье. Арго­нов выде­ляет и пер­спек­тив­ные фор­ма­ции, кото­рые нельзя осно­вать на спо­собе про­из­вод­ства! По сути Вик­тор при­тя­нул клас­си­фи­ка­цию исто­ри­че­ских фор­ма­ций за уши, чтобы иметь осно­ва­ния для своих прогнозов.

В этих гипо­те­ти­че­ских фор­ма­циях доми­ни­ру­ю­щим сти­му­лом ста­но­вится убеждение.

  1. Инду­стри­аль­ный соци­а­лизм — сур­ро­гат­ная фор­ма­ция соц­стран про­шлого, где вме­сто уни­что­же­ния всех мето­дов сти­му­ли­ро­ва­ния, кроме убеж­де­ния, пыта­лись исклю­чить все субъ­екты сти­му­ли­ро­ва­ния, кроме госу­дар­ства.
  2. При­чина созда­ния этого «неудач­ного режима» — то, что при нынеш­ней чело­ве­че­ской при­роде нельзя постро­ить иде­аль­ный соци­а­лизм — обще­ственно-поли­ти­че­скую фор­ма­цию, где основ­ным мето­дом сти­му­ли­ро­ва­ния явля­ется убеж­де­ние, а субъ­ек­том сти­му­ли­ро­ва­ния — госу­дар­ство. Един­ствен­ный спо­соб постро­ить такое обще­ство — фар­ма­ко­ло­ги­че­ское или аппа­рат­ное вме­ша­тель­ство в чело­ве­че­скую систему моти­ва­ции, поэтому Вик­тор назы­вает этот соци­а­лизм также пост­че­ло­ве­че­ским.
  3. Из такого соци­а­лизма, в отли­чие от инду­стри­аль­ного, Арго­нов видит воз­мож­ность и пере­хода к ком­му­низму. Эти две фор­ма­ции отли­ча­ются отсут­ствием госу­дар­ства: при соци­а­лизме оно ещё явля­ется аппа­ра­том орга­ни­за­ции насе­ле­ния, а при ком­му­низме эту роль берёт на себя обще­ство в целом.

Мину­точку… Иде­аль­ный соци­а­лизм невоз­мо­жен при нынеш­ней чело­ве­че­ской при­роде. Но что такое «нынеш­няя чело­ве­че­ская при­рода»? Про­дукт капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний, про­дукт кон­ку­рен­ции в усло­виях дефицита. 

Бур­жу­а­зия кри­ти­кует ком­му­низм за то, что он про­ти­во­ре­чит харак­теру, морали и убеж­де­ниям совре­мен­ных людей. Он гово­рит, по сути, баналь­ней­шую вещь: совре­мен­ное бур­жу­аз­ное созна­ние не соот­вет­ствует буду­щему ком­му­ни­сти­че­скому бытию. Уто­пист некри­ти­че­ски усва­и­вает эту мысль и пред­ла­гает един­ствен­ное, на его взгляд, реше­ние: пере­де­лать чело­ве­че­скую при­роду, пере­ло­мить её через колено, поме­нять созна­ние людей. 

Но «вся исто­рия есть не более, как посто­ян­ное изме­не­ние чело­ве­че­ской при­роды», как писал Маркс в «Нищете философии».

Фео­даль­ный ари­сто­крат мог долго и упорно спо­рить с бур­жу­аз­ным идео­ло­гом, что чело­ве­че­ская при­рода не поз­во­лит постро­ить капи­та­лизма, что обще­ство не может рабо­тать без дис­ци­плины палки, без вне­эко­но­ми­че­ского при­нуж­де­ния. Теперь бур­жуа, придя к вла­сти, объ­яв­ляет, что невоз­можна ника­кая соци­аль­ная система, в кото­рой отсут­ствует дис­ци­плина голода, то есть эко­но­ми­че­ское при­нуж­де­ние. Да, сего­дня люди не будут рабо­тать исклю­чи­тельно за идею. А кто захо­чет рабо­тать бес­платно, когда нужно что-то есть и во что-то оде­ваться, а на это нужны средства?

Убеж­де­ния боль­шин­ства людей, их мораль, тра­ди­ции все­гда и всюду направ­лены на закреп­ле­ние и защиту порядка, в рам­ках кото­рого дан­ное обще­ство при­выкло суще­ство­вать. Вся­кое пове­де­ние, про­ти­во­ре­ча­щее ста­биль­ному само­вос­про­из­вод­ству этого обще­ства, клей­мится как амо­раль­ное и подав­ля­ется теми или иными сред­ствами. Так что необя­за­тельно лезть в голову чело­веку и ломать его при­роду: эта «при­рода» и сама под­стра­и­ва­ется под усло­вия жизни, под законы соци­аль­ного развития. 

Туне­яд­ство — «раз­бо­га­теть и ничего не делать» — при капи­та­лизме явля­ется не только нор­мой, но и целью для мно­гих. Всё так, потому что труд здесь — это ярмо на шее чело­века, и именно к этому ярму при­креп­лена телега капи­та­ли­сти­че­ского про­из­вод­ства. А тот, кто успе­шен, сидит в телеге да ино­гда кну­том под­стё­ги­вает — роль куда более завидная!

Ком­му­ни­сти­че­ское же обще­ство будет суще­ство­вать за счёт доб­ро­воль­ного кол­лек­тив­ного труда, и люди будут склонны защи­щать уже этот поря­док, при нару­ше­нии кото­рого система рух­нет. Вся­кий туне­ядец ока­жется изгоем в таком обще­стве. А что может быть важ­нее для чело­века, чем мне­ние дру­гих, если всё осталь­ное у него уже есть? 

Да, из «инду­стри­аль­ного соци­а­лизма» не перей­дешь напря­мую к ком­му­низму. Но в «иде­аль­ный соци­а­лизм» он может и дол­жен посте­пенно пере­рас­тать. Где теперь ваши мысли об измен­чи­вой этике, граж­да­нин Аргонов?

Мы видели уже в «2032» исто­рии о неиз­мен­но­сти чело­ве­че­ской при­роды — экс­тра­по­ля­цию про­блемы туне­яд­ства при авто­ма­ти­за­ции на соци­а­лизм. Что ж, ничего удивительного.

Фор­ма­ции убеж­де­ния Арго­нова — оче­ред­ное изда­ние уто­пи­че­ского соци­а­лизма. Пусть на био­ло­ги­че­ском уровне речь идёт о вли­я­нии на мате­ри­аль­ные струк­туры мозга, а не о попыт­ках вос­пи­тать нового чело­века: на уровне соци­аль­ном это ста­рый доб­рый иде­а­лизм, попытка поста­вить обще­ствен­ное созна­ние перед обще­ствен­ным бытием. И это не говоря о том, что нет ника­ких дока­за­тельств, что тон­кое про­грам­ми­ро­ва­ние потреб­но­стей вообще тех­ни­че­ски воз­можно, как бы сего­дняш­няя редук­ци­о­нист­ская наука ни пыта­лась сво­дить пси­хо­ло­гию чело­века к физио­ло­гии мозга! 


Как я уже гово­рил, Вик­тор счи­тает осно­вой смены фор­ма­ций при «нынеш­ней чело­ве­че­ской при­роде» про­гресс про­из­во­ди­тель­ных сил как тако­вых, как это делают и идео­логи «пост­ин­ду­стри­аль­ного обще­ства». Поэтому к «исто­ри­че­ским фор­ма­циям» Арго­нов добав­ляет ещё одну, кото­рая сей­час якобы нахо­дится в ста­нов­ле­нии. Эта система обри­со­вана во вто­рой части сим­фо­нии «Пере­осмыс­ляя про­гресс» и подробно опи­сана в ста­тье «Инфор­ма­ци­он­ный ком­муно-капи­та­лизм». 

Прежде чем перейти к кри­тике этой кон­цеп­ции, рас­смот­рим, почему Арго­нов счи­тает такую фор­ма­цию жиз­не­спо­соб­ной и вероятной.

Счастье

В ста­тье «Эко­но­мика при ути­ли­та­ризме» Арго­нов оттал­ки­ва­ется от прин­ципа за автор­ством В. Парето: если мы слу­чайно раз­бро­саем между людьми раз­ные товары, то доб­ро­воль­ный обмен между людьми спо­соб­ствует вза­им­ному повы­ше­нию их сча­стья при усло­вии пол­ной инфор­ми­ро­ван­но­сти, а любые огра­ни­че­ния обмена ведут к потен­ци­аль­ному пони­же­нию счастья. 

Виль­фредо Парето

При этом пред­мет обмена — не только вещи, но и поступки, в т. ч. труд. Отсюда сле­дует, что с точки зре­ния ути­ли­та­ризма недо­пу­стимы любые запреты на сво­бод­ный товарно-денеж­ный обмен при усло­вии его чест­но­сти. Напри­мер, злом явля­ется суще­ство­ва­ние льгот вме­сто денеж­ных выплат: их нельзя обме­нять, а зна­чит, этим огра­ни­чи­ва­ется полу­че­ние удо­воль­ствия. Как пишет Вик­тор, «един­ствен­ная при­чина, по кото­рой в совре­мен­ном обще­стве сохра­ня­ются нату­раль­ные льготы и подарки неде­фи­цит­ных вещей — про­дол­жа­ю­ще­еся непри­я­тие обще­ством ути­ли­та­ризма, деле­ние людей и источ­ни­ков удо­воль­ствий на достой­ные и недо­стой­ные, отно­ше­ние к день­гам как к злу».

Если бы это дей­ство­вало в жизни, нам бы оста­лось только скло­ниться перед либер­та­ри­ан­цами. Но реаль­ность отли­ча­ется от ввод­ных тео­рии Парето.

Давайте допу­стим, что всё-таки основу сча­стья состав­ляют объ­ек­тив­ные потреб­но­сти, и только во вто­рую оче­редь на него вли­яют субъ­ек­тив­ные жела­ния, кото­рые могут навя­зы­ваться тем или иным обще­ствен­ным укла­дом. С точ­ным их срав­не­нием по-преж­нему про­блемы, но при­бли­зи­тельно оце­нить их цен­ность можно: вый­дет что-то вроде всем извест­ной пира­миды Маслоу. 

А теперь сле­дите за руками.

Сам Арго­нов видит про­блему: ни сча­стье, ни про­дол­жи­тель­ность жизни не нахо­дятся в линей­ной зави­си­мо­сти от богат­ства. Эта зави­си­мость ско­рей лога­риф­ми­че­ская, то есть оба эти пара­метра, если доход уве­ли­чится на фик­си­ро­ван­ную сумму, вырас­тут у бед­няка намного силь­нее, чем у бога­того (в реаль­ной жизни ведь нет рав­ного и слу­чай­ного рас­пре­де­ле­ния благ), а начи­ная с неко­то­рой суммы кор­ре­ля­ция денег и сча­стья падает до ста­ти­сти­че­ской погреш­но­сти — для пол­но­стью обес­пе­чен­ных ком­форта и без­опас­но­сти не нужны мил­ли­арды. То же каса­ется про­дол­жи­тель­но­сти жизни: среди бед­ных стран кор­ре­ля­ция между сред­ней про­дол­жи­тель­но­стью жизни и ВВП силь­нее, чем среди бога­тых. При этом никто не будет дей­ство­вать про­тив своих инте­ре­сов — у любого аль­тру­изма должно быть поло­жи­тель­ное под­креп­ле­ние, хотя бы пси­хо­ло­ги­че­ское. Зна­чит, для мак­си­маль­ного сча­стья людей кто-то дол­жен отни­мать деньги у бога­тых, нера­вен­ство не должно быть бес­кон­троль­ным, насиль­ствен­ное пере­рас­пре­де­ле­ние денег оправ­дано ути­ли­та­риз­мом. Таким обра­зом, сам Вик­тор опро­вер­гает либер­та­ри­ан­скую мак­симу «сво­бод­ный неогра­ни­чен­ный обмен без наси­лия ведёт к наи­боль­шему сча­стью людей».

Стро­гой про­ти­во­по­лож­но­стью этой мак­симы явля­ется мак­сима урав­ни­тель­ная, некор­ректно назван­ная Вик­то­ром соци­а­ли­сти­че­ской: «каж­дый дол­жен иметь рав­ное коли­че­ство мате­ри­аль­ных благ». Вик­тор кри­ти­кует её за то, что рав­ный доход хотя и обес­пе­чит мак­си­маль­ный «инте­граль­ный пока­за­тель сча­стья», но вме­сте с тем уни­что­жит и моти­ва­цию к труду. И если гово­рить про урав­ни­ловку, то это правда, но ведь урав­ни­ловка — это не соци­а­лизм! «От каж­дого по спо­соб­но­стям, каж­дому по труду» — наш глав­ный лозунг, и он прямо под­ра­зу­ме­вает, что доходы людей не должны быть строго рав­ными. Они должны быть лишь про­пор­ци­о­нальны вкладу чело­века в общее дело, а этот вклад не может отли­чаться в сотни раз. Зна­чит, Вик­тор кри­ти­кует соло­мен­ное чучело, повто­ряя либер­та­ри­ан­ские клише.

Про­блема рас­пре­де­ле­ния — един­ствен­ная, кото­рую заме­чает Вик­тор в тео­рии Парето. Поэтому он гово­рит, что «нельзя лишать бога­тых сти­мула раз­ви­вать про­из­вод­ство, <…> отрасли, где успех кру­тится вокруг част­ной ини­ци­а­тивы, должны под­вер­гаться мини­маль­ному нало­го­об­ло­же­нию, иначе они будут погуб­лены». Но на самом деле в тео­рии куда больше несо­от­вет­ствий реаль­но­сти, и это пол­но­стью меняет картину.

Рав­ный обмен? Если в сфере потреб­ле­ния о нём ещё можно гово­рить, то в сфере про­из­вод­ства обмен нера­вен, труд наём­ного работ­ника не опла­чи­ва­ется сполна. Опла­чи­ва­ется только рабо­чая сила, то есть себе­сто­и­мость, за кото­рую работ­ник может суще­ство­вать как работ­ник. Только на этом явле­нии, экс­плу­а­та­ции, раз­нице между сто­и­мо­стями труда и рабо­чей силы и стоит капи­та­лизм! Доб­ро­воль­ность такого обмена иллю­зорна: тот, кто не хочет про­да­вать труд по непол­ной сто­и­мо­сти, будет сидеть без денег. Пол­ной инфор­ми­ро­ван­но­сти тоже нет, в первую оче­редь, в сфере тор­говли. Всё это ведёт к тому, что нера­вен­ство не про­сто суще­ствует, а бес­кон­трольно рас­тёт, а зна­чит, падает инте­граль­ное счастье.

Капи­та­лизм не может вести к парето-опти­муму. К нему ведёт соци­а­лизм, уни­что­жая экс­плу­а­та­цию и сверх­не­ра­вен­ство, не запре­щая при этом рав­ный обмен лич­ной соб­ствен­но­стью (напри­мер, про­дажу вещей на барахолке).

Кстати, это непло­хой довод в пользу соци­а­лизма для поле­мики с роман­ти­ком, если аргу­мен­та­ция через клас­со­вые инте­ресы не сработает.


А что пред­ла­гает Вик­тор, если не «инду­стри­аль­ный социализм»? 

Чтобы при­бли­зиться к парето-опти­муму, он пред­ла­гает вве­сти без­услов­ный основ­ной доход (БОД). Это фик­си­ро­ван­ная сумма, кото­рую регу­лярно выпла­чи­вают всем граж­да­нам за счёт нало­гов и дохо­дов от наци­о­на­ли­зи­ро­ван­ных при­род­ных богатств. Одно­вре­менно с его вве­де­нием отме­ня­ется боль­шин­ство инсти­ту­тов с бюд­жет­ным финан­си­ро­ва­нием (меди­цина, обра­зо­ва­ние и т. п.) с рас­чё­том на то, что БОД будет всем хва­тать на ком­мер­че­ский аналог.

Госу­дар­ство явля­ется соб­ствен­ни­ком боль­шин­ства при­род­ных ресур­сов [добыча кото­рых не свя­зана с лич­ной ини­ци­а­ти­вой и потому не постра­дает от наци­о­на­ли­за­ции], деньги от исполь­зо­ва­ния кото­рых поровну рас­пре­де­ля­ются между граж­да­нами в виде БОД не менее про­жи­точ­ного мини­мума.

Если при­род­ной ренты будет хва­тать на БОД при­мерно в 2 про­жи­точ­ных мини­мума, отме­ня­ются все налоги с насе­ле­ния и одно­вре­менно бюд­жет­ное финан­си­ро­ва­ние учре­жде­ний (здра­во­охра­не­ние, обра­зо­ва­ние) — всё это должно будет опла­чи­ваться как раз за счёт БОД. Все эко­но­ми­че­ские отно­ше­ния в госу­дар­стве стро­ятся по анархо-капи­та­ли­сти­че­ским прин­ци­пам. Если БОД будет меньше, то мак­си­мально упро­щён­ные налоги сохра­ня­ются, а особо нуж­да­ю­щи­еся слои насе­ле­ния полу­чают деньги сверх БОД.

Так как на БОД можно жить, теря­ется смысл во все­об­щей заня­то­сти, и те, кто не хотят, могут не рабо­тать (но их число регу­ли­ру­ется через раз­мер БОД, кото­рый при­вя­зан к сум­мар­ным нало­го­вым сборам).

В итоге Арго­нов воз­вра­ща­ется к либер­та­ри­ан­ству (минар­хизму), только с «косты­лём» в виде мини­маль­ного обес­пе­че­ния для всех. Арго­нов читал не только Парето, но и Мизеса, и похоже, что идеи послед­него ему отча­сти близки. Но какой же это парето-опти­мум, если капи­та­ли­сты про­дол­жают бога­теть за счёт дру­гих? Выхо­дит такая кар­тина: мол, вы не уми­ра­ете, вот и будьте счаст­ливы от этого и не лезьте к сверх­при­бы­лям монополий!

И Арго­нов не про­сто счи­тает такой строй опти­маль­ным. Он думает, что он дол­жен будет уста­но­виться в мире есте­ствен­ным путём! Но как?

Информационный коммуно-капитализм

Вик­тор пишет, что сей­час про­ис­хо­дит ста­нов­ле­ние новой обще­ствен­ной фор­ма­ции, мате­ри­аль­ную базу кото­рой соста­вит без­услов­ный основ­ной доход и, как след­ствие, воз­мож­ность для всех зани­маться тем, чем хочется, вклю­чая посто­ян­ную работу в неком­мер­че­ском сек­торе и туне­яд­ство. Эту фор­ма­цию он назы­вает инфор­ма­ци­он­ным ком­муно-капи­та­лиз­мом. Назва­ние такое, потому что одно­вре­менно есть и люди, заня­тые исклю­чи­тельно неком­мер­че­ской «дея­тель­но­стью ком­му­ни­сти­че­ского типа», и капи­та­ли­сти­че­ские отношения.

«Инфор­ма­ци­он­ный ком­муно-капи­та­лизм (ИКК) есть обще­ственно-поли­ти­че­ская фор­ма­ция, где госу­дар­ство моно­по­ли­зи­рует право на наси­лие, пре­тен­дует на роль важ­ного субъ­екта награды (хотя и не запре­щает част­ную ини­ци­а­тиву), но слабо исполь­зует метод убеж­де­ния (слаба роль идео­ло­гии и про­па­ганды). Основ­ным субъ­ек­том убеж­де­ния здесь явля­ется не госу­дар­ство, а обще­ство (в интер­нет-среде люди доб­ро­вольно зани­ма­ются твор­че­ством, будучи дви­жимы соци­аль­ными интересами)».

Зву­чит довольно мило, но почему такое обще­ство должно сфор­ми­ро­ваться? Давайте посмот­рим на логику Арго­нова (далее при­ве­дены не цитаты, а крат­кий пере­сказ содер­жа­ния статьи).

  1. Мало­под­кон­троль­ный госу­дар­ству Интер­нет уже фор­ми­рует сво­бо­до­мыс­лие и гедо­ни­сти­че­скую мораль (см. выше) у поко­ле­ния «вырос­ших на нём». Когда Интер­нет осо­зна­ётся вла­стями как сила, опре­де­ля­ю­щая созна­ние масс, они начи­нают пытаться кон­тро­ли­ро­вать его через запреты, что на деле только уси­ли­вает оппо­зи­ци­он­ность боль­шин­ства. Ряд IT-ком­па­ний, кото­рым сете­вая анар­хия выгодна, в свою оче­редь, ста­но­вятся в откры­тую оппо­зи­цию госу­дар­ствам — как, напри­мер, Павел Дуров.
  2. Широ­кое рас­про­стра­не­ние пер­со­наль­ных 3D-прин­те­ров и воз­мож­ность ска­чи­вать 3D-модели с тор­рен­тов под­ры­вает работу, при­быль­ность и вли­я­ние про­из­во­ди­те­лей боль­шин­ства това­ров широ­кого потреб­ле­ния. Теперь людям для полу­че­ния боль­шин­ства вещей нужны только сырьё и энер­гия. Власть ока­зы­ва­ется в руках у «новых элит», зара­ба­ты­ва­ю­щих за счёт Интернета.
  3. Новые элиты вво­дят законы, цель кото­рых — сокра­ще­ние вре­мени, про­во­ди­мого людьми на реаль­ном про­из­вод­стве, и уве­ли­че­ние вре­мени, про­во­ди­мого в интер­нете. Сокра­ща­ется рабо­чий день, ком­па­ниям запре­ща­ется огра­ни­чи­вать рабо­чих в поль­зо­ва­нии интер­не­том, сужа­ются законы об автор­ском праве, про­из­во­дятся попытки наци­о­на­ли­за­ции сырье­вых ком­па­ний и вве­де­ния БОД.
  4. После пол­но­мас­штаб­ного вве­де­ния БОД отме­ня­ется ряд «левых пере­ги­бов» преды­ду­щего пери­ода: сни­ма­ется огра­ни­че­ние на рабо­чий день, либе­ра­ли­зу­ется нало­го­вая система. Уста­нав­ли­ва­ется сим­биоз ком­му­низма, госу­дар­ствен­ного соци­а­лизма и анархо-капи­та­лизма: каж­дый имеет право выбрать для себя пре­иму­ще­ствен­ную форму отно­ше­ний. Можно рабо­тать на госу­дар­ство или на част­ный сек­тор и иметь больше денег; можно жить только на БОД, при этом рабо­тая неком­мер­че­ски или не рабо­тая вообще. Так как чем-либо инте­ре­со­ваться чело­век никому не обя­зан, а рабо­тать на капи­та­ли­ста — не то же, что на обще­ство, отчуж­де­ние сохра­ня­ется и туне­ядцы не пре­вра­ща­ются в изгоев, в отли­чие от ком­му­низма (то самое явле­ние, кото­рого в «2032» боялся Мили­нев­ский — Авт.).

Коротко это сфор­му­ли­ро­вано в синоп­сисе ко вто­рой части симфонии: 

«Госу­дар­ства не исчезли, но пере­стали быть источ­ни­ками морали и идео­ло­гии. Наём­ный труд не исчез, но пере­стал быть обя­зан­но­стью».

«Кон­стру­и­руя информацию»

Пер­вая часть опи­сы­вает сего­дняш­ний день. Да, сете­вая сво­бода — реаль­ность, но не больше и не меньше, чем сво­бода печати в былые вре­мена: она озна­чает лишь сво­боду поку­пать и про­да­вать, сво­боду вла­деть теми или иными интернет-ресурсами. 

Кому при­над­ле­жат поис­ко­вые системы, соци­аль­ные сети, видео­хо­стинги, все совре­мен­ные сред­ства связи? Тому же самому капи­талу, кото­рый рас­по­ря­жа­ется газе­той, теле­ви­зо­ром и радио. То, что госу­дар­ство так долго не тро­гало Интер­нет, вполне объ­яс­нимо: как и везде, пока капи­тал справ­лялся сам, вме­ша­тель­ство вла­стей про­сто не было нужно. 

Мни­мая сво­бода в интер­нете — оче­ред­ная форма бур­жу­аз­ной дик­та­туры, а весь «нон­кон­фор­мизм» — оче­ред­ная иллю­зия для масс. Но даже в этих рам­ках сме­лость и бес­ком­про­мисс­ность героев Интер­нета не все­гда пере­те­кает в реаль­ную жизнь: вспом­нить хоть пре­сло­ву­тое «выйди со мной раз на раз, а не в интер­нете базарь»! Нако­нец, утвер­жде­ние о ста­нов­ле­нии гедо­ни­сти­че­ской морали вслед­ствие рас­ши­ре­ния круга вза­и­мо­дей­ствий, как уже было ска­зано, ошибочно.

Ко вто­рому этапу пре­тен­зии куда суще­ствен­ней. Так, гос­под­ство пер­со­наль­ных 3D-прин­те­ров не выгодно никому: ни потре­би­те­лям, ни производителям.

Разве капи­та­ли­стам не выгод­нее про­из­во­дить мно­же­ство типов това­ров, а не один, заме­ня­ю­щий всё сразу? Это ведь даже не слу­чай смарт­фо­нов, кото­рые разом заме­нили кучу вещей: потен­ци­ально будет уни­что­жено вообще всё про­из­вод­ство това­ров народ­ного потреб­ле­ния. Зачем? Это зна­чит — и обо­ру­до­ва­ние на пере­плавку, и рынки сужать… Сплош­ные убытки! Воз­ра­зить, что это смо­гут делать IT-ком­па­нии, не вый­дет: зачем им уни­что­жать реаль­ный сек­тор, если его можно выку­пить и исполь­зо­вать с боль­шей выгодой?

Что до потре­би­теля, то ему 3D-прин­тер «для всего» также выго­ден не будет. Одно дело — печа­тать без­де­лушки и быто­вые мелочи, дру­гое — слож­ные аппа­раты, тре­бу­ю­щие доро­гого сырья. Вто­рой слу­чай все­гда будет под­ра­зу­ме­вать, что круп­ная про­мыш­лен­ность сде­лает дешевле: те же прин­теры могут сто­ять в цехах, но издержки их работы, напри­мер, цена сырья и энер­гии, будут в разы ниже, чем у домаш­них машин. Кому нужно тра­тить лиш­ние деньги на само­сто­я­тель­ную рас­пе­чатку? Вы уже сей­час можете само­сто­я­тельно печь домаш­ний хлеб без вся­ких 3D-прин­те­ров, вот только издержки будут намного выше, чем у хлебозавода.

Зна­чит, смена при­о­ри­те­тов бур­жу­а­зии нам не све­тит. Сле­до­ва­тельно, даль­ней­шие утвер­жде­ния Вик­тора ошибочны.

Впро­чем, трудно было ожи­дать иного от рас­ска­зов о научно-тех­ни­че­ской рево­лю­ции, кото­рая должна пере­вер­нуть мир. Тео­рия о том, что инфор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии, как вол­шеб­ная палочка, изба­вят нас от про­блем, кри­ти­ко­ва­лась ещё в скуч­ном бреж­нев­ском кир­пиче «Науч­ный ком­му­низм» за 1978 год. За про­шед­шие пол­века можно было убе­диться, что ника­кой тех­но­ло­ги­че­ский взлёт не решает соци­аль­ных про­блем сам по себе. «Гло­баль­ные про­блемы чело­ве­че­ства» — по-преж­нему самый ста­биль­ный и одно­об­раз­ный раз­дел любого гума­ни­тар­ного учебника.

Не стоит и забы­вать, что госу­дар­ство — не аппа­рат моби­ли­за­ции насе­ле­ния, а в первую оче­редь аппа­рат клас­со­вого наси­лия. Боль­шин­ству бур­жуа ни к чему анархо-капи­та­лизм, ведь госу­дар­ство дей­ствует в их соб­ствен­ных инте­ре­сах. Насто­я­щие капи­та­ли­сты, в отли­чие от тео­ре­ти­ков анкапа, не брез­гуют участ­во­вать в импе­ри­а­ли­сти­че­ских аван­тю­рах соб­ствен­ных госу­дарств и при­ме­нять цен­зуру. Только когда бьёт час пла­тить налоги на оплату доро­го­сто­я­щего гос­ап­па­рата, от них слышны вопли о «дешё­вом госу­дар­стве»! А если кто-то из капи­та­ли­стов и правда высту­пает за анар­хи­че­ские иде­алы, как Дуров, то это гово­рит лишь о том, что кон­кретно их к кор­мушке не пустили.


Впро­чем, всё это не озна­чает, что невоз­можно вве­сти БОД и создать струк­туру обще­ства, подоб­ную опи­сан­ной Вик­то­ром. Воз­можно, и при­том без потерь для реаль­ного сек­тора, вот только лишь для стран «пер­вого мира» — за счёт экс­плу­а­та­ции пери­фе­рии. Она уже дала высо­кий уро­вень жизни в Европе и США, и БОД мог бы стать раз­ви­тием этой тен­ден­ции. Дело тут не в пря­мой выгоде для инфор­ма­ци­он­ных маг­на­тов, а в клас­си­че­ском запуд­ри­ва­нии моз­гов насе­ле­нию. Но во всём осталь­ном мире сохра­нится сего­дняш­ний капи­та­лизм, ведь там бур­жу­а­зия не даст про­во­дить наци­о­на­ли­зацю — эти деньги нужны ей самой! Видимо, Арго­нов про­сто упус­кает из виду экс­плу­а­та­цию пери­фе­рии, потому об этом и не гово­рит. Для него сего­дняш­ний день — это уже упо­мя­ну­тое «пост­ин­ду­стри­аль­ное обще­ство», кото­рое должно все­не­пре­менно добраться и до стран пери­фе­рии! Это было бы заме­ча­тельно, если бы не было наг­лой ложью бур­жу­аз­ных идео­ло­гов. Непре­одо­ли­мое отста­ва­ние «раз­ви­ва­ю­щихся» стран — источ­ник богатств для стран «раз­ви­тых». 

Но давайте допу­стим фан­та­сти­че­скую ситу­а­цию, что весь мир объ­еди­нился в рав­но­мерно раз­ви­тое госу­дар­ство и теперь живёт при ком­муно-капи­та­лизме за счёт при­род­ной ренты. Но резуль­тат опять не будет радуж­ным: в таком госу­дар­стве БОД ста­но­вится зна­чи­тель­ным, только когда число туне­яд­цев мини­мально! Ведь при­быль капи­та­ли­ста, в том числе и госу­дар­ства — это, как мы уже гово­рили, неопла­чен­ная часть сто­и­мо­сти труда людей. Не будет мил­ли­ар­дов рабо­чих — не будет и при­были: живу­щий исклю­чи­тельно на БОД не создаёт при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, так как не про­из­во­дит ничего, что можно было бы про­дать. Сколько капи­та­ли­сты от него полу­чат, столько вынуж­дены будут отдать в нало­го­вый фонд или за при­род­ные ресурсы: госу­дар­ство про­дало капи­та­ли­сту нефть, отдало всю при­быль народу, народ эту при­быль потра­тил на товары того же капи­та­ли­ста, и он в итоге вый­дет в ноль. И это мы ещё амор­ти­за­ци­он­ные рас­ходы не учли! Так что боль­шин­ству всё равно при­дётся остаться про­ле­та­ри­ями, раз уж част­ное пред­при­ни­ма­тель­ство твёрдо решено сохра­нить. Какая же это новая формация?

Ну и, конечно, всё это не отме­няет глав­ной про­блемы капи­та­лизма — кри­зи­сов пере­про­из­вод­ства.

Вывод: ИКК, даже если он обра­зу­ется, будет не новой обще­ственно-эко­но­ми­че­ской фор­ма­цией, а ещё одной фор­мой капи­та­лизма, потому что боль­шин­ство людей будет вынуж­дено остаться в рам­ках ста­рых про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а зна­чит, и ста­рых мер сти­му­ля­ции к труду.

Выводы

Основ­ная про­блема ист­мата от Арго­нова в том, что он выдаёт жела­е­мое за дей­стви­тель­ное. «Интер­нет пло­дит гедо­ни­стов», а не капи­та­лизм. «IT-ком­па­нии поре­шают и им будет невы­го­ден реаль­ный сек­тор, но выго­ден интер­нет». «Ини­ци­а­тиву нельзя огра­ни­чи­вать, иначе раз­ви­тия не будет». «Гедо­ни­сты захо­тят вво­дить БОД, то есть стро­ить эко­но­мику на опти­муме по Парето, а не на опти­муме по Нэшу — всё себе, а осталь­ные как хотят». 

Сам Вик­тор очень хочет, чтобы БОД ввели и сде­лали мир более спра­вед­ли­вым. Это похваль­ное стрем­ле­ние, только это так не рабо­тает. К тому же БОД, как выяс­ни­лось — вовсе не луч­шая для ути­ли­та­ри­ста стра­те­гия. А луч­шую стра­те­гию, соци­а­лизм, Вик­тор в упор не заме­чает, будучи не в силах отки­нуть пред­став­ле­ния о нём как об урав­ни­ловке и тота­ли­та­ризме, а о част­ном пред­при­ни­ма­тель­стве — как об одно­знач­ном благе.

Что ж, на то он и бур­жу­аз­ный интел­ли­гент: я, сту­дент-медик, в основ­ном, таких вокруг себя и вижу. И пусть кто-то из них искренне хочет постро­ить луч­ший мир, они часто не спо­собны вырваться из плена ста­рых сте­рео­ти­пов… пока капи­та­лизм не нач­нёт бить по голове.

Заключение

В чём глав­ная про­блема Вик­тора? Чело­век видит несо­вер­шен­ство мира, хочет его поме­нять, сде­лать людей счаст­ли­вее, но един­ствен­ный вер­ный путь от него скрыт бур­жу­аз­ными мифами. Мифом о пользе част­ной соб­ствен­но­сти, мифом об эффек­тив­но­сти бур­жу­аз­ной демо­кра­тии, мифом о неиз­мен­но­сти чело­ве­че­ской при­роды. Оттого и увя­зают такие люди в думах о том, что един­ствен­ный выход — пере­де­лать чело­века. Всё это так знакомо!

Вик­тор при­знаёт пер­вич­ность мате­ри­аль­ных усло­вий и то, что капи­та­лизм коне­чен. Но этого мало. Он не видит клас­со­вой борьбы, хотя и пони­мает, что любой закон при­ни­ма­ется в инте­ре­сах одной группы про­тив инте­ре­сов дру­гих12 , не видит экс­плу­а­та­ции, не видит про­гресса про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Оттого его гипо­тезы и рас­сы­па­ются, только их тронь! Чтобы избе­жать его оши­бок, нужно быть после­до­ва­тель­ным мате­ри­а­ли­стом и после­до­ва­тель­ным диалектиком.

Идеи, кото­рые транс­ли­руют в массы такие дея­тели куль­туры, сродни гомео­па­тии. Гомео­па­ти­че­ские пре­па­раты сами по себе без­вредны, но тот, кто при­ни­мает только их, лиша­ется спа­си­тель­ного дей­ствия насто­я­щих лекарств. Так и те, кто внем­лет идеям арго­но­вых, хоть и не пой­дут в слу­чае чего бороться с ком­му­ни­стами, но и к самим ком­му­ни­сти­че­ским идеям без долж­ной обра­ботки оста­нутся глухи. 

Но есть и хоро­шие ново­сти. Как мы выяс­нили, соци­а­лизм — пря­мой путь к парето-опти­муму, к «сча­стью-для-всех». И если для такого роман­тика все­об­щее благо — нрав­ствен­ный ори­ен­тир, необ­хо­димо пока­зать ему, какой путь ведёт к все­об­щему благу. А когда это будет сде­лано, выбить из него весь идеализм.

Пока рабо­чие не хотят про­сы­паться, эти роман­тики — топ­ливо кружков.

Это топ­ливо нужно поджигать.

Нашли ошибку? Выде­лите фраг­мент тек­ста и нажмите Ctrl+Enter.

При­ме­ча­ния

  1. Вик­тор Арго­нов как отра­же­ние созна­ния интел­ли­ген­ции.
  2. Фор­ма­ции буду­щего. Пер­спек­тивы пере­хода к пря­мой искус­ствен­ной сти­му­ля­ции людей на труд.
  3. Там же.
  4. Пан­пси­хизм — всего лишь уче­ние о коли­че­ствен­но­сти сте­пени созна­тель­но­сти мате­ри­аль­ных систем?
  5. Вик­тор Арго­нов, Елена Смир­нова: Можно ли опытно про­ве­рить суще­ство­ва­ние мате­рии? Вре­мен­ная локаль­ность как ключ к её науч­ному опре­де­ле­нию
  6. Экс­пе­ри­мен­таль­ные методы реше­ния пси­хо­фи­зи­че­ской про­блемы: под­ход фено­ме­наль­ных суж­де­ний.
  7. Эко­но­мика при ути­ли­та­ризме.
  8. Гедо­низм и эго­изм. Можно ли быть аль­тру­и­стом, но не любить ближ­него как самого себя.
  9. Вве­де­ние в гедо­ни­сти­че­ский транс­гу­ма­низм (ГТГ, HH+).
  10. Гедо­низм и эго­изм. Можно ли быть аль­тру­и­стом, но не любить ближ­него как самого себя.
  11. Вве­де­ние в гедо­ни­сти­че­ский транс­гу­ма­низм (ГТГ, HH+).
  12. Любой закон по при­роде дис­кри­ми­на­ци­о­нен.