Марио Франк. Вальтер Ульбрихт, одна немецкая биография

Марио Франк. Вальтер Ульбрихт, одна немецкая биография
~ 77 мин

Валь­тер Уль­брихт — чело­век, о дея­тель­но­сти кото­рого сего­дня мало кто имеет пред­став­ле­ние в нашей стране. Это каса­ется как ком­му­ни­сти­че­ского дви­же­ния, так и ака­де­ми­че­ских учё­ных. В част­но­сти, на рус­ском не было издано ни одной его пол­ной биографии.

Однако жизнь этого чело­века более чем заслу­жи­вает вни­ма­ния. Именно он стал глав­ным архи­тек­то­ром соци­а­лизма на немец­кой земле и отцом Гер­ман­ской Демо­кра­ти­че­ской Рес­пуб­лики — с её дости­же­ни­ями и ее провалом.

Чтобы вос­пол­нить име­ю­щийся про­бел, мы начи­наем пере­вод книги немец­кого юри­ста Марио Франка "Walter Ulbricht:Eine Deutsche Biografie". Мы можем согла­ситься не со всем в его ана­лизе и пози­циях, но эта работа — наи­бо­лее ком­плекс­ная и подроб­ная био­гра­фия Валь­тера Уль­брихта, в кото­рой учтены как поло­жи­тель­ные, так и отри­ца­тель­ные сто­роны его деятельности.

Оглав­ле­ние скрыть
1. «Козло­бо­ро­дый дол­жен уйти!» Июнь 1953 г.

«Козлобородый должен уйти!» Июнь 1953 г.

Москва, Восточный Берлин, апрель-май 1953 г.

Новое совет­ское руко­вод­ство — Ста­лин умер в марте — обес­по­ко­ено раз­ви­тием собы­тий в ГДР. Состо­я­ние Госу­дар­ства-СЕПГ — удру­ча­ю­щее. Кремль опа­са­ется, что ситу­а­ция в соци­а­ли­сти­че­ской Гер­ма­нии вый­дет из под кон­троля. Жёст­кий, бес­ком­про­мисс­ный курс соци­а­лизма, про­во­ди­мый его намест­ни­ком в Восточ­ном Бер­лине, Валь­те­ром Уль­брих­том, при­вёл к замет­ным вол­не­ниям среди насе­ле­ния ГДР. Нестер­пимо выросло экс­про­при­а­ци­он­ное дав­ле­ние на кре­стьян и рабо­та­ю­щих не по найму . Дея­тель­ность церк­вей была вновь огра­ни­чена, с 1 января им запре­тили пре­по­да­вать основы рели­гии в зда­ниях школ. В пер­вой поло­вине года лишили лицен­зии тысячи тор­гов­цев. В про­шлом году закрыли гра­ницу с Феде­ра­тив­ной Рес­пуб­ли­кой, и поток людей между Гер­ма­ни­ями фак­ти­че­ски оста­но­вился из-за жёст­кого погра­нич­ного режима. Несмотря на то, что гене­раль­ный сек­ре­тарь ЦК СЕПГ — это офи­ци­аль­ное назва­ние долж­но­сти Уль­брихта, — согласно ожи­да­ниям народа, дол­жен брать на себя экс­тре­мально боль­шую нагрузку, эко­но­мика ГДР всё силь­нее отстаёт в раз­ви­тии и от эко­но­мики Феде­ра­тив­ной Рес­пуб­лики, и от соб­ствен­ных потреб­но­стей. Цены на основ­ные про­дукты пита­ния были уве­ли­чены, а соци­аль­ные льготы — отме­нены. В начале апреля все граж­дане ГДР, рабо­тав­шие в Запад­ном Бер­лине, а также тру­дя­щи­еся не по найму лиши­лись про­дук­то­вых кар­то­чек, кото­рые давали им право на обес­пе­че­ние основ­ными про­дук­тами пита­ния по сни­жен­ным ценам. Снаб­же­ние и настро­е­ния народа ста­но­ви­лись всё хуже.

Повсюду были отча­я­ние и откры­тое недо­воль­ство. Поток бежен­цев на запад в 1953 году уве­ли­чился до 311000 чело­век — в преды­ду­щем году их было 182000. В марте он достиг сво­его пика в 58605 заре­ги­стри­ро­ван­ных бежен­цев. Для тех, кто нахо­дился у вла­сти в восточ­ном Бер­лине, было осо­бенно болез­нен­ным то, что за пер­вые четыре месяца 1953 года около 8000 слу­жа­щих казар­мен­ной народ­ной поли­ции и более 5000 чле­нов СЕПГ и ССНМ навсе­гда отвер­ну­лись от рабоче-кре­стьян­ского рая.1 Нико­гда прежде и нико­гда после вплоть до рево­лю­ци­он­ного 1989 года из ГДР не бежало так много людей.

Резуль­та­том стал глу­бо­кий, далеко иду­щий кон­фликт между совет­ским руко­вод­ством и его намест­ни­ком в Восточ­ном Бер­лине. Уль­брихт не упо­ми­на­ется в совет­ской прессе в тече­ние несколь­ких меся­цев. «Записка» из Совет­ской Кон­троль­ной Комис­сии1 оста­нав­ли­вает вступ­ле­ние в силу нового уго­лов­ного кодекса ГДР, кото­рый был утвер­ждён Полит­бюро ЦК СЕПГ 14 апреля. 

Совет­ские инспек­торы воз­ра­жают про­тив стро­го­сти санк­ций уго­ловно-пра­во­вой нормы и неопре­де­лён­но­сти при­зна­ков состава пре­ступ­ле­ния — то есть опре­де­ле­ний, что именно нака­зу­емо. Кри­тика со сто­роны окку­па­ци­он­ных вла­стей дости­гает куль­ми­на­ции в заяв­ле­нии о том, что неко­то­рые кара­тель­ные меры могут создать «атмо­сферу страха и небез­опас­но­сти»2 . Посто­ян­ный пред­ста­ви­тель Москвы в Восточ­ном Бер­лине Вла­ди­мир Семё­нов3 20 апреля вызы­ва­ется в Москву для пред­став­ле­ния отчёта. Из-за вол­не­ний среди граж­дан ГДР совет­ское руко­вод­ство немед­ленно при­ни­мает про­грамму эко­но­ми­че­ской помощи ГДР. Обя­за­тель­ства ГДР по репа­ра­циям перед СССР умень­шены на несколько сотен мил­ли­о­нов марок. Кроме того, эко­но­мика ГДР должна будет под­дер­жи­ваться постав­ками сырья4 .

Восточный Берлин, 8 мая 1953 г.

Виль­гельм Пик

Виль­гельм Пик5 , Отто Гро­те­воль6 и Валь­тер Уль­брихт награж­дают друг друга орде­нами Карла Маркса. Эта выс­шая награда ГДР была недавно учре­ждена к 135-летию со дня рож­де­ния Карла Маркса и впер­вые вру­ча­ется в этот день.

Восточный Берлин, май/​июнь 1953 г. 

Валь­тер Ульбрихт

Несмотря на напря­жен­ную обста­новку, Уль­брихт пла­ни­рует 30 июня отпразд­но­вать свой 60-лет­ний юби­лей в тор­же­ствен­ной манере. С этой целью воз­глав­ля­е­мый им Сек­ре­та­риат ЦК СЕПГ ещё в сере­дине 1952 г. при­нял реше­ние создать «Комис­сию по под­го­товке к 60-летию това­рища Уль­брихта». Эта комис­сия должна была пре­вра­тить день рож­де­ния гене­раль­ного сек­ре­таря СЕПГ в вели­ко­леп­ное зре­лище, пуб­лич­ный фести­валь. Комис­сия, в кото­рой боль­шую роль играет жена гене­раль­ного сек­ре­таря Лотте Уль­брихт, хорошо справ­ля­ется со своей рабо­той. Иоган­нес Р. Бехер7 пишет «офи­ци­аль­ную» био­гра­фию госу­дар­ствен­ного дея­теля Уль­брихта. Будут созданы кар­тина «Валь­тер Уль­брихт на ста­ле­ли­тей­ном заводе EKO» и бюст Уль­брихта. По одной улице в Бер­лине и Лейп­циге будут названы в честь лидера СЕПГ. В Фри­дрих­штадт­па­ла­сте в Восточ­ном Бер­лине пла­ни­ру­ется тор­же­ствен­ная цере­мо­ния при­сво­е­ния Уль­брихту зва­ния «Герой труда». Пла­ни­ру­ется выпу­стить книги и памят­ные изда­ния: «Валь­тер Уль­брихт — борец про­тив войны и фашизма», «Валь­тер Уль­брихт — борец за немец­кое един­ство». Эрих Хонек­кер издает книгу «О Гене­раль­ном сек­ре­таре и моло­дежи», пере­пле­тен­ную в крас­ный дер­ма­тин с тис­нё­ной голо­вой Уль­брихта. Тираж — один мил­лион экзем­пля­ров. При раз­ра­ботке кон­цеп­ции празд­но­ва­ния дня рож­де­ния опи­ра­ются на про­ве­рен­ные методы: в декабре 1949 года была про­ве­дена ана­ло­гич­ная работа по празд­но­ва­нию 70-летия со дня рож­де­ния Ста­лина8 . Есть надежда на мно­же­ство при­ят­ных «лич­ных» подар­ков со всех кон­цов ГДР и — осо­бенно — из Феде­ра­тив­ной Рес­пуб­лики, чтобы после дня рож­де­ния можно было орга­ни­зо­вать их выставку. Также сни­ма­ется фильм о лидере СЕПГ. Изве­стен сце­на­рист фильма с назва­нием «Стро­и­тели соци­а­лизма»; его зовут Ште­фан Герм­лин, он явля­ется лау­ре­а­том наци­о­наль­ной пре­мии ГДР. В самом начале фильма юби­ляр объ­яв­ляет, что отныне в ГДР будет пла­но­мерно стро­иться соци­а­лизм. Раз­да­ются гро­мо­вые, бес­ко­неч­ные апло­дис­менты. Уль­брихт непре­станно жиз­не­ра­до­стен, доб­ро­же­ла­те­лен, при­вет­лив, поря­до­чен, «новый тип рабо­чего», люби­мого моло­деж­ным дви­же­нием страны. Он всё знает, всё умеет, обод­ря­ю­щими сло­вами бла­го­да­рит кре­стья­нок в сель­ско­хо­зяй­ствен­ном про­из­вод­ствен­ном коопе­ра­тиве «Эрнст Тель­ман» и пока­зы­вает трак­то­ри­стам пра­виль­ный путь. Уль­брихт — пото­мок рево­лю­ци­о­нера Томаса Мюн­цера, уче­ник Либ­к­нехта и Ста­лина, сорат­ник Тель­мана. Он все­гда оста­ётся про­стым чело­ве­ком: «Он охотно играет в тен­нис, но это может быть также настоль­ный тен­нис», — гово­рит ора­тор, в то время как Валь­тер и Лотте отча­янно пыта­ются уда­рить по мячу; в основ­ном Уль­брихт бес­по­мощно бьет в пустоту. ГДР, работа «мастера-стро­и­теля», — это сме­лый новый мир, кото­рый он выстроил из раз­ва­лин войны. Немец­кие тру­же­ники нико­гда не жили так пре­красно, как в Восточ­ном Бер­лине. Наобо­рот, в Запад­ной Гер­ма­нии царит нищета. На улице Круппштрассе, в тени закоп­чён­ных домен­ных печей, из вол­ни­стых чугун­ных избу­шек выхо­дят люди со впа­лыми щеками и чер­ными гла­зами. «Когда они вос­ста­нут?» — спра­ши­вает диктор.

Люди должны активно про­яв­лять сочув­ствие и при­вя­зан­ность к сво­ему лидеру. Каж­дый работ­ник и каж­дый чинов­ник обя­зан при­нять на себя инди­ви­ду­аль­ные соци­а­ли­сти­че­ские обя­за­тель­ства в честь 60-ти летия Уль­брихта, то есть выпол­нять спе­ци­аль­ные работы к 30 июня. Эта кам­па­ния в честь Уль­брихта выгля­дит изде­ва­тель­ством, учи­ты­вая плохую ситу­а­цию со снаб­же­нием. Нена­висть среди насе­ле­ния к Гене­раль­ному сек­ре­тарю стре­ми­тельно рас­тет. Есть слу­чаи акций про­те­ста и пре­кра­ще­ния работ. 

Москва, 27 мая 1953 г. 

Совет­ское руко­вод­ство больше не желает при­ни­мать эту поли­тику сво­его намест­ника в Восточ­ном Бер­лине. Под­го­товка ко дню рож­де­ния Уль­брихта вызы­вает в ЦК КПСС тре­вогу9 . Вяче­слав Моло­тов10 , министр ино­стран­ных дел СССР, будет позже вспо­ми­нать, что Уль­брихт в то время дер­жал слиш­ком жёст­кий курс и не был доста­точно гиб­ким. Более того, он громко гово­рил о «соци­а­лизме в ГДР», не будучи к нему гото­вым11 . Пре­зи­диум Совета Мини­стров СССР обсуж­дает при­чины, при­вед­шие к мас­со­вому исходу жите­лей ГДР в Запад­ную Гер­ма­нию, и при­ни­мает реше­ние о мерах по исправ­ле­нию раз­ви­тия собы­тий в ГДР.

Восточный Берлин, 28 мая 1953 г. 

По ини­ци­а­тиве Уль­брихта в форме пра­ви­тель­ствен­ного поста­нов­ле­ния, кото­рое всту­пает в силу немед­ленно, тру­до­вые нормы работ­ни­ков ГДР повы­ша­ются с 30 июня, дня рож­де­ния Уль­брихта, как мини­мум на десять про­цен­тов12 .

Москва, 2-4 июня 1953 года 

Отто Гро­те­воль

Уль­брихт, пре­мьер-министр Отто Гро­те­воль и член Полит­бюро Фред Эльс­нер13 , высту­па­ю­щий в каче­стве пере­вод­чика, вызы­ва­ются в совет­скую сто­лицу. Лидер пар­тии Виль­гельм Пик тяжело болен и с сере­дины фев­раля нахо­дится в под­мос­ков­ном сана­то­рии. На двух встре­чах с пред­ста­ви­те­лями совет­ского руко­вод­ства немец­кие това­рищи под­вер­га­ются жёст­кой кри­тике и напад­кам. Мален­ков шоки­рует немец­ких това­ри­щей фра­зой: «Если мы сей­час всё не испра­вим, насту­пит ката­строфа»14 . Сперва Лав­рен­тий Пав­ло­вич Берия, могу­ще­ствен­ный министр внут­рен­них дел и глава орга­нов госу­дар­ствен­ной без­опас­но­сти, дока­зы­вает, что явля­ется реши­тель­ным про­тив­ни­ком Уль­брихта: «Это чело­век, кото­рый ничего не пони­мает, кото­рый не любит свой народ»15 . Доку­мент «О мерах по вос­ста­нов­ле­нию поли­ти­че­ской ситу­а­ции в Гер­ман­ской Демо­кра­ти­че­ской Рес­пуб­лике», кото­рый был под­го­тов­лен под реша­ю­щим вли­я­нием Берии16 , отли­ча­ется чрез­вы­чай­ной пря­мо­той, стро­го­стью, и ста­но­вится поще­чи­ной для Уль­брихта; более того, этот доку­мент сви­де­тель­ствует о его про­вале в каче­стве пар­тий­ного и госу­дар­ствен­ного лидера. Он начи­на­ется со слов: «В резуль­тате реа­ли­за­ции оши­боч­ной поли­ти­че­ской линии в Гер­ман­ской Демо­кра­ти­че­ской Рес­пуб­лике воз­никла крайне неудо­вле­тво­ри­тель­ная поли­ти­че­ская и эко­но­ми­че­ская ситу­а­ция.» Руко­во­ди­те­лей ГДР обви­няют в том, что они «оши­бочно» начали уско­рен­ное стро­и­тель­ство ком­му­низма в ГДР с 1952 года «без нали­чия необ­хо­ди­мых реаль­ных пред­по­сы­лок как во внут­рен­ней, так и во внеш­ней поли­тике». Основ­ная кри­тика заклю­ча­ется в том, что кре­стьян поспешно застав­ляли всту­пать в сель­ско­хо­зяй­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные коопе­ра­тивы, а сред­ние и малые кре­стьян­ские хозяй­ства экс­про­при­и­ро­вали. В форме при­каза совет­ские лидеры тре­буют сво­ра­чи­ва­ния этой оши­боч­ной поли­тики. Их тре­бо­ва­ния вклю­чают в себя пер­спек­тив­ный роспуск СПК в ГДР, а также отмену всех «мер, огра­ни­чи­ва­ю­щих непо­сред­ствен­ные инте­ресы церкви и духо­вен­ства». Сле­дует укреп­лять пра­во­по­ря­док и гаран­ти­ро­вать граж­дан­ские права в ГДР в буду­щем. Непо­сред­ственно про­тив Уль­брихта направ­лено обви­не­ние в том, что Полит­бюро СЕПГ дол­гое время функ­ци­о­ни­ро­вало неверно, так как реше­ния при­ни­ма­лись без доста­точ­ной под­го­товки и обсуж­де­ния. В конце пер­вого засе­да­ния Уль­брихту и Гро­те­волю в уль­ти­ма­тив­ной форме пред­ла­га­ется под­го­то­вить глу­бо­кое изме­не­ние курса ГДР и пред­ста­вить пись­мен­ное заяв­ле­ние по совет­скому документу.

Уль­брихт и Гро­те­воль сразу же отре­а­ги­ро­вали на кри­тику, пору­чив Полит­бюро СЕПГ из Москвы пре­кра­тить печа­тать и изда­вать все бро­шюры и книги, свя­зан­ные со «стро­и­тель­ством соци­а­лизма» в ГДР. Однако доку­мент, кото­рый Уль­брихт и Гро­те­воль под­го­то­вили ночью, ни в коей мере не соот­вет­ствует совет­ским пред­став­ле­ниям. Берия настолько взбе­шён этим, что бро­сает её Уль­брихту через стол с ком­мен­та­рием: «Это пло­хая выдержка из нашего доку­мента»17 . Никита Хру­щев, член Полит­бюро КПСС, позже вспом­нит , что Берия кри­чал на Уль­брихта и дру­гих немец­ких това­ри­щей в тот момент до такой сте­пени, что ему было стыдно18 . Немцы вынуж­дены в оче­ред­ной раз само­кри­тично пере­смот­реть свою работу.

Восточный Берлин 5 июня 1953 года.

Валь­тер Уль­брихт и Рудольф Гернштадт

Руко­во­ди­тели СЕПГ воз­вра­ща­ются в Восточ­ный Бер­лин вме­сте с Вла­ди­ми­ром Семё­но­вым, кото­рому при­сво­ено новое зва­ние — «Вер­хов­ный комис­сар». Мис­сия Семё­нова — про­дви­же­ние «Нового курса» в ГДР. Совет­ское руко­вод­ство недву­смыс­ленно пору­чило ему «активно участ­во­вать в засе­да­ниях Полит­бюро СЕПГ»19 . К пер­вым мерам, кото­рые, пред­при­ни­мает Семё­нов, отно­сится пре­кра­ще­ние под­го­товки ко дню рож­де­ния Уль­брихта: «Хоте­лось бы посо­ве­то­вать това­рищу Уль­брихту отпразд­но­вать 60-летие так же, как това­рищ Ленин отме­чал свое 50-летие… Това­рищ Ленин при­гла­сил на вечер несколько гостей», — само­до­вольно сооб­щает он лидеру СЕПГ. Пар­тия немед­ленно отме­нила все при­го­тов­ле­ния к запла­ни­ро­ван­ному празд­но­ва­нию. Книги и памят­ные изда­ния, кото­рые уже были под­го­тов­лены, должны быть забыты20 . Фильм посту­пил в архив как «доку­мен­таль­ный мате­риал»; лишь спу­стя деся­ти­ле­тия, в 1989 году, он уви­дел свет пре­об­ра­зо­ван­ного теперь мира. Кам­па­нии по инди­ви­ду­аль­ным соци­а­ли­сти­че­ским обя­за­тель­ствам пре­кра­ща­ются. «Нойес Дой­чланд» не упо­ми­нает Гене­раль­ного сек­ре­таря с 7 по 17 июня. В СЕПГ ходят слухи, что Уль­брихт фак­ти­че­ски уже сверг­нут, а Рудольфу Герн­штадту21 , глав­ному редак­тору «Нойес Дой­чланд», пору­чено сфор­ми­ро­вать новое Полит­бюро22 .

Восточный Берлин, 6 июня 1953 г.

Полит­бюро СЕПГ соби­рает спе­ци­аль­ную комис­сию в при­сут­ствии Семё­нова. Всем чле­нам и кан­ди­да­там раз­дали копию доку­мента ЦК КПСС и попро­сили сде­лать заяв­ле­ние о том, согласны ли они с «Новым кур­сом». Воз­мож­ность под­го­товки сама по себе довольно необычна. Как и сле­до­вало ожи­дать, все при­сут­ству­ю­щие, в том числе и Уль­брихт, в конце встречи заявили о своем одоб­ре­нии «Нового курса», уста­нов­лен­ного совет­ским руко­вод­ством23 .

Само засе­да­ние при­ни­мает сен­са­ци­он­ный ход. В начале Уль­брихт необы­чайно само­кри­ти­чен: «Я несу за про­изо­шед­шее ответ­ствен­ность и соби­ра­юсь изме­нить свою дея­тель­ность»24 . Но, к боль­шому удив­ле­нию Семё­нова и Уль­брихта, начи­на­ется обви­не­ние самого вли­я­тель­ного чело­века в рядах Полит­бюро, под­дер­жан­ное всеми его чле­нами. Фред Эльс­нер начи­нает с обви­не­ний в адрес мето­дов работы и поли­ти­че­ского стиля Сек­ре­та­ри­ата Полит­бюро, хотя все при­сут­ству­ю­щие знают, что это отно­сится к стилю руко­вод­ства Уль­брихта. Кри­тика Эльс­нера закан­чи­ва­ется фра­зой: «Необ­хо­димо ослаб­ле­ние дик­та­туры»25 . В ходе сес­сии вос­тор­женно осуж­да­ется дик­та­тура Уль­брихта, его методы созда­ния дав­ле­ния и страха, его вос­пи­та­ние в под­чи­не­нии и согла­ша­тель­стве. Элли Шмидт, пред­се­да­тель Демо­кра­ти­че­ского жен­ского союза, кри­ти­кует сек­ре­та­риат ЦК СЕПГ как «власт­ный» и при­зна­ется: «Я нико­гда не была так оди­нока, как сей­час в Полит­бюро»26 . Все голоса чле­нов Полит­бюро зву­чат в уни­сон, даже тех, кто все­гда под­дер­жи­вал Уль­брихта в про­шлом. Фред Эльс­нер и Рудольф Герн­штадт, обра­щая взор на Лотту Уль­брихт, заяв­ляют, что жены ответ­ствен­ных това­ри­щей не должны быть заняты в муж­ском аппа­рате. Фри­дрих Эберт утвер­ждает: «Кроме това­рища Валь­тера Уль­брихта, для печати и радио нет дру­гого члена Полит­бюро»27 . Теперь вскры­ва­ется всё, что нако­пи­лось под поверх­но­стью, вся агрес­сия и всё оттор­же­ние по отно­ше­нию к лидеру СЕПГ в послед­ние годы. В этот день будет ска­зано то, что раньше никому не хва­тало сме­ло­сти ска­зать. Авто­кра­ти­че­ский стиль Уль­брихта, кото­рый при­вел к бюро­кра­ти­за­ции и око­сте­не­нию пар­тии, запу­ги­ва­нию ее чле­нов, кото­рым больше не хва­тает сме­ло­сти быть откры­тыми, также назы­ва­ется при­чи­ной отчуж­де­ния СЕПГ от насе­ле­ния и отсут­ствия внут­ри­пар­тий­ных деба­тов по идео­ло­ги­че­ским вопро­сам. Даже Эрих Хонек­кер — поли­ти­че­ский уче­ник Уль­брихта — при­знает: «Согла­сен. Мы поте­ряли сме­лость гово­рить открыто»28 . Рудольфу Герн­штадту пору­чено напи­сать корот­кое офи­ци­аль­ное сооб­ще­ние для Полит­бюро, в кото­ром объ­яв­ля­ются важ­ней­шие меро­при­я­тия «Нового курса». Цен­траль­ный коми­тет SED дол­жен собраться как можно ско­рее, чтобы обсу­дить и зало­жить основы «Нового курса». Помимо Гернштадта,также чле­ном под­го­то­ви­тель­ной комис­сии к этому засе­да­нию также явля­ется Уль­брихт29 . В конце засе­да­ния Семё­нов обра­ща­ется к Уль­брихту: «Да, това­рищ Уль­брихт, по-моему, теперь до вас дошло, что из этой весьма обос­но­ван­ной кри­тики Полит­бюро сле­дует сде­лать серьез­ные выводы»30 .

Похоже на то, что дни Уль­брихта как главы СЕПГ сочтены. Но Рудольф Герн­штадт, глав­ный кри­тик Уль­брихта в Полит­бюро, не осо­знает соб­ствен­ную силу, чтобы иметь воз­мож­ность про­ти­во­сто­ять ген­секу, кото­рый деся­ти­ле­ти­ями сра­жался за власть. Герн­штадт не выре­зан из того же дерева, что и гене­раль­ный сек­ре­тарь, в этой ситу­а­ции он допус­кает наив­ные и непро­сти­тель­ные ошибки. Так, напри­мер, когда Лотта Уль­брихт через несколько дней после гене­раль­ного наступ­ле­ния на мужа села за стол к Герн­штадту, вме­сто того чтобы направ­лять дей­ствия на свер­же­ние главы СЕПГ, Герн­штадт даёт Лотте Уль­брихт советы по поводу того, как её муж мог бы улуч­шить свое кри­ти­че­ское поло­же­ние. Он реко­мен­дует Уль­брихту доб­ро­вольно заняться само­кри­ти­кой на одном из сле­ду­ю­щих засе­да­ний, чтобы было ясно видно, что он готов изме­нить свое дик­та­тор­ское пове­де­ние… Лотта Уль­брихт согласна с ним и обе­щает: «Вот уви­дишь, он сде­лает такое заяв­ле­ние. Я всё сде­лаю. Можешь на меня поло­житься»31 . И дей­стви­тельно, на оче­ред­ном засе­да­нии Полит­бюро Уль­брихт без­апел­ля­ци­онно делает само­кри­тич­ное заяв­ле­ние. Это побуж­дает Герн­штадта, наряду с дру­гими чле­нами Полит­бюро, бла­го­да­рить Уль­брихта. В своих вос­по­ми­на­ниях он пишет: «Мы все знали, что ему нелегко далось такое при­зна­ние; тем более мы чув­ство­вали к нему при­вя­зан­ность… когда това­рищ Уль­брихт пошел навстречу кол­лек­тиву, мы обна­ру­жили нашу ста­рую любовь к нему, поняли, что, по правде говоря, мы — его самая поли­ти­че­ски без­опас­ная опора… и пред­ви­дели вели­ко­леп­ную работу в Полит­бюро»32 .

Восточный Берлин. 12 июня 1953 года.

«Новый курс» был опуб­ли­ко­ван без ком­мен­та­риев в каче­стве «ком­мю­нике Полит­бюро» в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции ГДР. Среди насе­ле­ния он про­из­вел эффект разо­рвав­шейся бомбы. Полит­бюро пуб­лично при­знало, что «в про­шлом СЕПГ и пра­ви­тель­ство ГДР допу­стили ряд оши­бок»33 . Но теперь всё должно изме­ниться. Почти все меры, кото­рые при­ни­ма­лись с лета 1952 года для сти­му­ли­ро­ва­ния эко­но­мики, теперь должны быть отме­нены. Новая про­грамма назы­ва­ется «Новым кур­сом». Объ­яв­ля­ется сотруд­ни­че­ство с интел­ли­ген­цией вме­сто ее подав­ле­ния. Экс­про­при­а­ции в сель­ском хозяй­стве должны быть пре­кра­щены, а уже кол­лек­ти­ви­зи­ро­ван­ные кре­стьян­ские хозяй­ства должны быть воз­вра­щены их ста­рым вла­дель­цам. Про­из­воль­ные при­го­воры отме­ня­ются, а неза­конно задер­жан­ные лица осво­бож­да­ются. Лозунги, про­па­ган­ди­ру­ю­щие стро­и­тель­ство соци­а­лизма, должны быть спо­койно уда­лены со стен домов и реклам­ных щитов. Тысячи фла­гов и транс­па­ран­тов должны быть тайно закон­сер­ви­ро­ваны. Это пово­рот на 180 гра­ду­сов, кото­рый пора­жает совер­шенно непод­го­тов­лен­ных чинов­ни­ков сред­него и ниж­него уровня. Изме­не­ние курса без ком­мен­та­риев погру­жает мно­гих в дез­ори­ен­та­цию, и ниж­ние кадры чув­ствуют себя остав­лен­ными в оди­но­че­стве своим руко­вод­ством. Герн­штадт и Уль­брихт пред­ви­дели эти про­блемы, но Семё­нов в конце кон­цов настоял на немед­лен­ной пуб­ли­ка­ции, не оста­вив вре­мени для объ­яс­не­ния «Нового курса» чле­нам пар­тии. Семё­нов сти­рает опа­се­ния Герн­штадта заме­ча­нием: «Через 14 дней у вас может больше не быть госу­дар­ства». Когда Герн­штадт позже сооб­щает о раз­го­воре Уль­брихту, лидер СЕПГ сухим голо­сом заме­чает: «Он не дол­жен паниковать». 

Однако самое гром­кое тре­бо­ва­ние работ­ни­ков не выпол­ня­ется: осо­бенно не попу­ляр­ные повы­шен­ные нормы не только не отме­ня­ются в ходе «Нового курса», но и допол­ни­тельно про­па­ган­дист­ски фор­си­ру­ются. Как скоро выяс­нится, это ста­нет самой серьёз­ной ошиб­кой Уль­брихта в те дни. Этим он нако­нец настра­и­вает воз­му­щён­ных рабо­чих про­тив себя и своей поли­тики. В то время как дру­гим соци­аль­ным груп­пам в «Новом курсе» идут на уступки и обе­щают помощь, рабо­чие, кото­рые прежде всего должны нести бремя пре­уве­ли­чен­ных пла­нов, ухо­дят с пустыми руками. Их реак­ция, соот­вет­ственно, такая: «Вы даете подарки капи­та­ли­стам, вы экс­плу­а­ти­ру­ете нас»; «СЕПГ слом­лена»!34 . Про­тест рабо­чих про­яв­ля­ется в пер­вых забастовках.

Восточный Берлин. 15 июня 1953 г. 

Засе­да­ния Сек­ре­та­ри­ата ЦК СЕПГ. Това­рищ со строй­пло­щадки «Боль­ница Фри­дрих­схайна» сооб­щает о воз­му­ще­нии рабо­чих из-за повы­ше­ния норм выра­ботки и объ­яв­ле­нии заба­стовки. Уль­брихт оста­ется упря­мым и непре­клон­ным. Он уда­ряет кула­ком по столу: «Нормы не будут отме­нены, они оста­нутся на десяти про­цен­тах!»35 .

Восточный Берлин. 16 июня 1953 г. 

«Три­буна», орган ОСНП, пуб­ли­кует ста­тью, в кото­рой прямо ука­зы­вает, что повы­ше­ние норм оста­ётся в силе для «Нового курса». Воз­му­щён­ные стро­и­тели затем мар­ши­руют со Шта­лин-аллее к Дому Мини­стерств в цен­тре Восточ­ного Бер­лина. Министр про­мыш­лен­но­сти Фриц Зель­бманн, кото­рый слу­чайно ока­зался там, тщетно пыта­ется успо­ко­ить демон­стран­тов. По теле­фону он отча­янно при­зы­вает Уль­брихта появиться, так как это един­ствен­ный спо­соб закон­чить демон­стра­цию. Уль­брихт отка­зы­ва­ется появ­ляться перед басту­ю­щими, ука­зы­вая, что собра­ние Полит­бюро важ­нее этого. Когда Зель­бманн при­зы­вает Гене­раль­ного сек­ре­таря при­е­хать, он отве­чает: «Ведь идет дождь, они сей­час разой­дутся…»36 . Но надежда на то, что демон­странты разой­дутся, если никто не обра­тит на них вни­ма­ния, не оправ­ды­ва­ется. Все больше и больше жите­лей Восточ­ного Бер­лина при­со­еди­ня­ются к воз­му­щен­ным рабо­чим. В конце кон­цов толпа перед Домом Мини­стерств вырас­тает до 10 000 чело­век, кото­рые громко тре­буют: «Долой нормы!», «Мы хотим уви­деть Уль­брихта!» и «Коз­ли­ная борода, живот и очки — это не воля народа!»37 . Настро­е­ния про­дол­жают нака­ляться. Эко­но­ми­че­ские тре­бо­ва­ния пре­вра­ща­ются в поли­ти­че­ские: «Мы тре­буем сво­бод­ных выбо­ров!», и, нако­нец, толпа скандирует: 

«Козло­бо­ро­дый дол­жен уйти!»38 .

Виль­гельм Цайссер

Когда засе­да­ние Полит­бюро пре­ры­ва­ется в пол­день, боль­шин­ство его чле­нов уже не готовы под­дер­жать поли­тику Уль­брихта. Виль­гельм Цайс­сер39 , Рудольф Герн­штадт, Ганс Йендрец­кий, министр госу­дар­ствен­ной без­опас­но­сти, Элли Шмидт, глава Бер­лин­ской СЕПГ, пред­се­да­тель­ница Демо­кра­ти­че­ского жен­ского союза, и Ген­рих Рау, вице-пре­мьер, открыто высту­пают про­тив Уль­брихта и обви­няют его в сло­жив­шейся ситу­а­ции. Только Эрих Хонек­кер и Гер­ман Матерн40 сохра­няют «вер­ность Нибе­лун­гов» ата­ко­ван­ному гене­раль­ному сек­ре­тарю, хотя Хонек­кера тер­зают серьез­ные сомне­ния: «Все напа­дают на Валь­тера. Он, веро­ятно, под­чи­нится. Но хуже всего то, что я не знаю, как себя вести»41 .

Под дав­ле­нием Полит­бюро, нако­нец, реша­ется отме­нить повы­ше­ние норм, и об этом реше­нии объ­яв­ля­ется на радио ГДР. Но мера при­ни­ма­ется слиш­ком поздно. Хайнц Брандт, тогдаш­ний окруж­ной сек­ре­тарь СЕПГ в Бер­лине, опи­сы­вает настро­е­ния: «При­зывы были направ­лены про­тив жест­ких норм, про­тив пар­тии и пра­ви­тель­ства, но прежде всего — про­тив Валь­тера Уль­брихта… Мое заяв­ле­ние о том, что повы­ше­ние стан­дар­тов было отме­нено Полит­бюро СЕПГ, не при­несло ника­кого эффекта: нам отве­тили ”Это то, что мы хотим услы­шать от пра­ви­тель­ства, это то, что мы хотим услы­шать от самого Валь­тера Уль­брихта”». Демон­странты подо­шли к зда­нию пра­ви­тель­ства и при­зы­вали Уль­брихта и Гро­те­воля явиться и отве­тить на вопросы. 

В тот вечер гене­раль­ный сек­ре­тарь совер­шает еще одну серьез­ную ошибку. Он при­гла­шает на вечер­нее меро­при­я­тие во Фри­дрих­штадт­па­ла­сте самых извест­ных бер­лин­ских функ­ци­о­не­ров СЕПГ. Вме­сто того, чтобы вда­ваться в собы­тия дня и обсуж­дать контр­меры, он игно­ри­рует взры­во­опас­ный харак­тер ситу­а­ции и демон­стра­ций и даёт общие разъ­яс­не­ния о «Новом курсе». Это его типич­ное пове­де­ние, когда его лично кри­ти­куют и ока­зы­вают дав­ле­ние. Не имея воз­мож­но­сти спон­танно при­спо­со­биться к реаль­но­сти, он пыта­ется решить про­блему, подав­ляя её и делая вид, что ее не суще­ствует. В про­шлом он все­гда был успе­шен в этой стра­у­си­ной поли­тике. Но на этот раз кри­тика исхо­дит не только из его соб­ствен­ных рядов, но и извне. На кон­фе­рен­ции во Фри­дрих­штадт­па­ла­сте мест­ные функ­ци­о­неры будут уда­лены от пред­при­я­тий и про­ис­шед­шего. Таким обра­зом, они поте­ряют воз­мож­ность ока­зы­вать сдер­жи­ва­ю­щее вли­я­ние. Рабо­чие предо­став­лены сами себе. Настро­е­ния не осты­вают всю ночь. Полит­бюро обсуж­дает даль­ней­шие дей­ствия до рас­света. В то же время с совет­скими пред­ста­ви­те­лями ведутся дис­кус­сии о том, сле­дует ли эва­ку­и­ро­вать чле­нов семей лиде­ров СЕПГ42 .

ГДР, 17 июня 1953 г. 

«Нойес Дой­чланд» печа­тает заяв­ле­ние Полит­бюро, кото­рое при­звано раз­ре­шить про­блему повы­ше­ния норм. Хотя руко­вод­ство СЕПГ в оче­ред­ной раз под­черк­нуло, что «повы­ше­ние про­из­во­ди­тель­но­сти труда» явля­ется един­ствен­ным спо­со­бом улуч­ше­ния усло­вий жизни насе­ле­ния ГДР43 , в итоге насту­пает отмена нена­вист­ной меры: «В то же время Полит­бюро счи­тает совер­шенно непра­виль­ным при­зы­вать к повы­ше­нию норм труда… на 10% по адми­ни­стра­тив­ным кана­лам». Повы­ше­ние норм может быть только доб­ро­воль­ным, гово­рится далее в декла­ра­ции, и поэтому «обя­за­тель­ное повы­ше­ние норм труда должно быть отме­нено как некор­рект­ное»44 . Но уступки руко­вод­ства СЕПГ при­шли слиш­ком поздно. Заба­стовка рас­про­стра­ни­лась на осталь­ные части ГДР. Днев­ная демон­стра­ция, огра­ни­чен­ная Бер­ли­ном, пере­росла в народ­ное вос­ста­ние 17 июня. Ещё одно засе­да­ние Полит­бюро запла­ни­ро­вано на 10.00. Когда члены ЦК при­бы­вают, им сооб­щают, что Семё­нов позво­нил в Полит­бюро и попро­сил немед­ленно встре­титься в Карлсхор­сте45 . В закры­той колонне и очень быстро лидеры СЕПГ про­ехали сквозь раз­гне­ван­ную толпу. Повсюду они встре­чают сер­ди­тых, взвол­но­ван­ных людей, неко­то­рые из кото­рых под­хо­дят к фур­го­нам с под­ня­тыми кула­ками. Уль­брихт сидит в машине вме­сте с Герн­штад­том, оба не гово­рят ни слова во время поездки. В Карлсхор­сте ста­но­вится ясно, что в этот момент само­сто­я­тель­ной госу­дар­ствен­ной вла­сти в ГДР уже не суще­ствует. Лиш­ние и бес­по­мощ­ные, лидеры СЕПГ сидят в ком­нате Вер­хов­ного комис­сара, в то время как Советы про­щу­пы­вают обста­новку и про­сят ука­за­ний у Москвы. Нако­нец на сов­мест­ном засе­да­нии, в кото­ром при­няли уча­стие Семё­нов и его заме­сти­тель Павел Юдин46 , при­нято реше­ние о даль­ней­шем направ­ле­нии дей­ствий. При­сут­ству­ю­щие члены Полит­бюро должны немед­ленно отпра­виться в цен­тры вол­не­ний, чтобы взять там «поли­ти­че­ское руко­вод­ство». В Карлсхор­сте оста­лись только Уль­брихт, Гро­те­воль, Цайс­сер и Герн­штадт. Когда РИАС47 рас­про­стра­нил новость о том, что в ГДР больше нет пра­ви­тель­ства, Семё­нов насмеш­ливо про­ком­мен­ти­ро­вал эту новость четы­рём немец­ким това­ри­щам: «Ну, это почти правда». Когда Карл Шир­де­ван48 , нахо­див­шийся в зда­нии ЦК в Бер­лине, сооб­щил о сло­жив­шейся ситу­а­ции по теле­фону, Уль­брихт неожи­данно отве­тил на эту новость: «Конец»49 .

Около полу­дня вос­ста­ние дости­гает сво­его пика. «Долой Уль­брихта!» — тре­бует толпа, и тысячи людей поют тре­тий куп­лет Гимна Гер­ма­нии: «Един­ство, право и сво­бода для Гер­ма­нии род­ной». В это же время при­бы­вают инструк­ции из Москвы. Семё­нов сооб­щает руко­во­ди­те­лям СЕПГ: «Москва рас­по­ря­ди­лась об объ­яв­ле­нии чрез­вы­чай­ного поло­же­ния. Теперь хаос исчез­нет очень быстро. Через несколько минут после 1:00 все закон­чится». Фак­ти­че­ски с помо­щью Сове­тов руко­вод­ство ГДР вос­ста­но­вило кон­троль над ситу­а­цией в Бер­лине. Уль­брихт, Цайс­сер, Герн­штадт и Семё­нов вме­сте обсуж­дают содер­жа­ние веду­щей ста­тьи «Новой Гер­ма­нии» на сле­ду­ю­щий день, кото­рая будет опуб­ли­ко­вана под заго­лов­ком «Что слу­чи­лось в Бер­лине»50 . Лидер СЕПГ про­во­дит ночь на пустой вилле в Карлсхор­сте по при­казу Вер­хов­ного комис­сара. Уль­брихт дей­стви­тельно хотел немед­ленно вер­нуться в Бер­лин-Митте. Но Семе­нов отверг это жела­ние: «А если с вами что-нибудь слу­чится в вашей квар­тире? Вам будет легко, но о том, что сде­лает со мной началь­ство, вы не поду­ма­ете». Но на сле­ду­ю­щее утро Гене­раль­ного сек­ре­таря не оста­но­вить. За зав­тра­ком он объ­яв­ляет: «Сей­час же я еду в город, в ЦК, даже если они хотят меня удер­жать. Наше место там. Навер­ное, то что мы вообще оста­лись здесь, было непра­вильно»51 .

В тот день Бер­тольт Брехт напи­сал Уль­брихту: «Я чув­ствую необ­хо­ди­мость выра­зить свою соли­дар­ность с Соци­а­ли­сти­че­ской Еди­ной Пар­тией Гер­ма­нии в этот момент»52 . Менее пре­дан­ный Уль­брихту граж­да­нин ГДР раз­ма­зы­вает на двери туа­лета на Вар­нов­ской верфи в Ростоке такой лозунг: 

«Виль­гельм (Пик) уехал отды­хать,
на море Чёр­ное, наверно,
и Валь­тер­чик, пока один,
воору­жился огне­стрель­ным»53 .

Восточный Берлин, 20 июня 1953 года.

Семё­нов, кото­рый в послед­ние дни фак­ти­че­ски дер­жал в руках руко­вод­ство госу­дар­ством и пар­тией, про­во­ка­ци­онно спра­ши­вает немец­ких това­ри­щей: не думают ли они, что их место теперь на заво­дах54 ? Уль­брихт реа­ги­рует воз­му­ти­тельно и резко: «Вы сами запре­тили нам ходить на заводы». Когда лидеры СЕПГ едут по домам, Уль­брихт вне себя от яро­сти: «Пусть они еще раз при­дут ко мне с пред­пи­са­ни­ями о моем пове­де­нии! Теперь я делаю то, что счи­таю нуж­ным»55 . В бли­жай­шие дни Уль­брихт, как и дру­гие руко­во­ди­тели СЕПГ, высту­пает на рабо­чих собра­ниях круп­ных пред­при­я­тий, чтобы вер­нуть утра­чен­ные пози­ции в обсуж­де­ниях с тру­до­выми кол­лек­ти­вами. При его появ­ле­нии на фаб­рике Лойна, назван­ной в его честь, из 28 000 рабо­чих только 1300 появ­ля­ются на обсуж­де­нии, и это даже не поло­вина чле­нов СЕПГ с этого пред­при­я­тия56 . Мини­стер­ство госу­дар­ствен­ной без­опас­но­сти, как и все­гда, заяв­ляет: «Основ­ное вни­ма­ние уде­ля­лось тре­бо­ва­нию сво­боды слова, кото­рое они хотели пись­менно под­твер­дить, осво­бож­де­нию поли­ти­че­ских заклю­чен­ных, отде­ле­нию проф­со­юза от пар­тии и т.д.»57 . В Восточ­ном Бер­лине на народ­ном пред­при­я­тии по про­из­вод­ству токар­ных стан­ков «7 октября» Уль­брихт был выгнан и осви­стан. Работ­ники не удо­вле­тво­рены его стан­дарт­ной уми­ро­тво­ря­ю­щей речью, а тре­буют откры­тых и само­кри­тич­ных слов. Уль­брихт сму­щённо гово­рит: «Я сын рабо­чего, кото­рому капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство раз­ре­шило всего четыре года обу­че­ния в школе, — объ­яс­няет он изви­ня­ю­щимся тоном, — и не надо меня винить, если я и сего­дня ино­гда говорю непра­виль­ные фразы. Но это не имеет зна­че­ния, потому что вы не хотите понять, что я дол­жен ска­зать». Тот факт, что Уль­брихт поз­во­ляет сопро­вож­дать себя восьми мили­ци­о­не­рам на мото­цик­лах, осо­бенно воз­му­щает рабо­чих: «Дол­жен ска­зать, това­рищ Уль­брихт, вы затруд­ня­ете нам задачу, — кри­чит ему разъ­ярен­ный това­рищ из толпы, — мы стоим здесь как про­стые това­рищи между кол­ле­гами и должны им отве­тить, что вы при­е­хали сюда с мили­цией»58 . На этом собра­нии Уль­брихту ничего не уда­ётся. В заклю­че­ние он ста­вит на голо­со­ва­ние под­го­тов­лен­ную резо­лю­цию. Теперь воз­буж­де­ние собрав­шихся достигло сво­его апо­гея. «Ага!» — раз­да­ется из зала. «Ура СЕПГ!» «Да здрав­ствует лидер!» «Без нас!» Воз­гласы пере­ме­ши­ва­ются. Уль­брихт не поз­во­ляет себе быть впе­чат­лен­ным. Он пред­став­ляет свою резо­лю­цию, пере­кры­вая воз­гласы про­те­ста. Под­счет голо­сов пока­зы­вает 188 «да» и 500 «нет». Тем не менее, собра­ние остав­ляет у Уль­брихта бла­го­при­ят­ное впе­чат­ле­ние. После этого он рас­ска­зы­вает Герн­штадту о нём по теле­фону, пол­но­стью про­ник­ну­тый энту­зи­аз­мом о своем появ­ле­нии, и гово­рит, что нет ника­ких сомне­ний в том, что пар­тия сама может и будет доби­ваться своей цели59 .

Восточный Берлин, 24 Июня 1953 года.

Мар­шал Соко­лов­ский60 , началь­ник Гене­раль­ного штаба Совет­ской Армии, Вер­хов­ный комис­сар СССР в Гер­ма­нии Семё­нов и его заме­сти­тель, Павел Юдин, руко­во­див­ший раз­ре­ше­нием воен­ного и поли­ти­че­ского кри­зиса во время и после вос­ста­ния, пред­став­ляют окон­ча­тель­ный отчёт о ката­строфе в Восточ­ном Бер­лине совет­скому руко­вод­ству. В нём они тре­буют, с одной сто­роны, эко­но­ми­че­ской помощи для ГДР, с тем чтобы уро­вень жизни насе­ле­ния ГДР мог быть заметно повы­шен. Кроме того, они под­вергли жест­кой кри­тике поли­тику ЦК СЕПГ, кото­рый «в послед­нее время при­ме­няет непра­виль­ный метод в управ­ле­нии госу­дар­ством и эко­но­ми­кой». Тот факт, что Уль­брихт, Гене­раль­ный сек­ре­тарь ЦК СЕПГ, вынуж­ден будет отчи­ты­ваться за послед­ствия, не под­ле­жит сомне­нию для совет­ских эмис­са­ров. Одно из их цен­траль­ных тре­бо­ва­ний — «осво­бо­дить това­рища Уль­брихта от долж­но­сти заме­сти­теля пре­мьер-мини­стра ГДР, чтобы он мог скон­цен­три­ро­вать своё вни­ма­ние на работе ЦК СЕПГ». И далее: «Суще­ству­ю­щая в насто­я­щее время долж­ность Гене­раль­ного сек­ре­таря ЦК СЕПГ должна быть лик­ви­ди­ро­вана, а долж­но­сти «Сек­ре­та­рей ЦК должны быть вве­дены»61 .

Восточный Берлин, 26 июня 1953 года. 

Ту же линию про­дви­гает и Рудольф Герн­штадт на пер­вом засе­да­нии Комис­сии Полит­бюро, кото­рая должна вне­сти пред­ло­же­ния по поводу орга­ни­за­ци­он­ных изме­не­ний в руко­вод­стве СЕПГ. В группе, чле­ном кото­рой был Уль­брихт, была достиг­нута дого­во­рён­ность о пере­име­но­ва­нии Полит­бюро ЦК СЕПГ в «Пре­зи­диум ЦК»62 . Пред­ло­же­ние в оче­ред­ной раз исполь­зует при­мер Совет­ского Союза, где именно такое орга­ни­за­ци­он­ное изме­не­ние дей­ствует с осени 1952 года. Осталь­ные реше­ния комис­сии явля­ются сен­са­ци­он­ными: сек­ре­та­риат Цен­траль­ного Коми­тета СЕПГ, воз­глав­ля­е­мый Уль­брих­том, будет рас­пу­щен в его нынеш­нем виде, а долж­ность Гене­раль­ного сек­ре­таря в даль­ней­шем будет упразд­нена. Вме­сто этого дол­жен быть создан сек­ре­та­риат, состо­я­щий только из чле­нов Полит­бюро, с тем чтобы устра­нить дуа­лизм между Полит­бюро и Сек­ре­та­ри­а­том. Уль­брихт также согла­сился с этим пред­ло­же­нием: «Нет ника­ких сомне­ний.… Но для выпол­не­ния реше­ний всё равно нужен орган»63 .В ходе дис­кус­сии Герн­штадт, увлёк­шись, гово­рит: «Валь­тер, тебя надо усми­рить, иначе будет ката­строфа»64 . И глав­ный про­тив­ник Уль­брихта уда­рил ножом в спину: «У меня есть еще одно пред­ло­же­ние; не было бы лучше, если бы ты оста­вил непо­сред­ствен­ное руко­вод­ство пар­тий­ной орга­ни­за­цией?» Уль­брихт, покрас­нев от гнева и воз­буж­де­ния, к удив­ле­нию всех, отве­тил: «Я бы сам сде­лал это пред­ло­же­ние»65 . Реше­ние о кад­ро­вых послед­ствиях этого реше­ния пере­но­сится на сле­ду­ю­щую сес­сию66 . Бес­пра­вие Гене­раль­ного сек­ре­таря, как пер­вого среди рав­ных, и его вклю­че­ние в ряды дру­гих лиде­ров СЕПГ нико­гда не было столь ощу­ти­мым и ост­рым, как сей­час, 26 июня 1953 года.

Восточный Берлин, 30 июня 1953 г.

Валь­теру Уль­брихту испол­ни­лось шесть­де­сят лет. В поздра­ви­тель­ной теле­грамме ЦК КПСС отсут­ствует обыч­ное упо­ми­на­ние о раз­лич­ных функ­циях Гене­раль­ного сек­ре­таря. Но по край­ней мере в ней содер­жится «брат­ское при­вет­ствие», а Уль­брихт опи­сы­ва­ется, как один из «самых выда­ю­щихся орга­ни­за­то­ров и лиде­ров» СЕПГ67 .

Москва, начало июля 1953 года.

Берия сверг­нут и аре­сто­ван Хру­ще­вым, Моло­то­вым и Мален­ко­вым. Его попытка лишить руко­во­ди­мое им МВД, а вме­сте с этим и совет­скую раз­ведку, кон­троля над пар­тией и воз­вы­ситься до пре­ем­ника Ста­лина и еди­но­лич­ного пра­ви­теля СССР тер­пит неудачу из-за сопро­тив­ле­нии его сопер­ни­ков. Осталь­ные совет­ские руко­во­ди­тели не без осно­ва­ний опа­са­лись, что еди­но­лич­ное управ­ле­ние, к кото­рому стре­мился Берия, могло сто­ить им не только их поло­же­ния, но и жизни, и решили дей­ство­вать. Берия как «враг пар­тии и совет­ского народа» был осво­бож­дён от всех долж­но­стей и изгнан из пар­тии. Даль­ней­шие обви­не­ния его про­тив­ни­ков заклю­ча­лись в том, что он в инте­ре­сах ино­стран­ного капи­тала хотел «подо­рвать» совет­ское госу­дар­ство, что он пред­при­нял гнус­ную попытку поста­вить воз­глав­ля­е­мое им Мини­стер­ство внут­рен­них дел над пра­ви­тель­ством Совет­ского Союза. «Пре­ступ­ный аван­тю­рист» — так его скоро назо­вут в совет­ской прессе, а в «гнус­ных махи­на­циях» обви­нят чело­века, кото­рый был глав­ным про­тив­ни­ком Уль­брихта в послед­ние недели. Сей­час гово­рят, что он также якобы был про­тив стро­и­тель­ства соци­а­лизма в Гер­ма­нии и выска­зы­вался про­тив сель­ско­хо­зяй­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных коопе­ра­ти­вов. Его ком­про­мисс­ная пози­ция по гер­ман­скому вопросу в отно­ше­нии Запада могла даже при­ве­сти к потере ГДР68 .

Восточный Берлин, с 3 по 7 Июля 1953 г.

Уль­брихт узнаёт раньше дру­гих чле­нов Полит­бюро СЕПГ о свер­же­нии Берии и ста­но­вится уве­рен, что совет­ское руко­вод­ство не при­не­сёт его в жертву в этой ситу­а­ции. «Новый курс», ини­ци­и­ро­ван­ный Берией, рас­це­ни­ва­ется как ошибка Москвы. Тот факт, что он был направ­лен в основ­ном про­тив Гене­раль­ного сек­ре­таря СЕПГ, в насто­я­щее время явля­ется аргу­мен­том в пользу Уль­брихта. К тому же лидер СЕПГ, после того как совет­ские танки сохра­нили власть руко­вод­ству ГДР, не может быть при­не­сён в жертву без того, чтобы это не было истол­ко­вано как при­знак сла­бо­сти руко­вод­ства ГДР. По необ­хо­ди­мо­сти совет­ские лидеры решили удер­жать сво­его намест­ника в ГДР, поли­ти­че­ская судьба кото­рого, каза­лось бы, была решена всего несколь­кими днями ранее.

В резуль­тате этого рез­кого изме­не­ния ситу­а­ции в Москве Гене­раль­ный сек­ре­тарь ЦК СЕПГ в одно­ча­сье утра­тил само­кри­тич­ность дей­ствий. В то время как боль­шин­ство в Полит­бюро впа­дает в глу­бо­кий шок в связи с вос­ста­нием и его при­чи­нами, лидер СЕПГ делает вид, что подав­ле­ние вос­ста­ния было успеш­ным и вне­запно сопро­тив­ля­ется любым попыт­кам кри­ти­че­ских дис­кус­сий. Герн­штадт сразу же заме­чает изме­не­ние в пове­де­нии Уль­брихта: «Атмо­сфера на этой встрече была напря­жён­ной с самого начала, това­рищ Уль­брихт вел себя бес­це­ре­монно, занял выжи­да­тель­ную пози­цию и был готов к напад­кам. У меня сло­жи­лось впе­чат­ле­ние, что в период между 1-м и 2-м засе­да­ни­ями Комис­сии про­изо­шло что-то, о чём я не знал и на осно­ва­нии чего Уль­брихт изме­нил свое пове­де­ние… …что Уль­брихт посчи­тал рас­ка­я­ние в своем пове­де­нии излиш­ним»69 . Вто­рое засе­да­ние про­шло в совер­шенно ином русле, чем ожи­да­лось после при­ня­тия реше­ний на пер­вом засе­да­нии. Совет­ский заме­сти­тель Семё­нова — Мирош­ни­ченко при­ни­мает сто­рону Уль­брихта, не назы­вая его имени. Он ясно дал понять, что не слиш­ком под­дер­жи­вает идею круп­ного сек­ре­та­ри­ата. Сек­ре­та­риат для кон­троля за выпол­не­нием реше­ний Полит­бюро был необ­хо­дим в любом слу­чае. При этом для обес­пе­че­ния связи было доста­точно, чтобы чле­ном Полит­бюро был только один член этого сек­ре­та­ри­ата. Хотя это совсем не соот­вет­ствует наме­ре­ниям про­тив­ни­ков Уль­брихта, они без­ого­во­рочно согласны с выво­дами Мирош­ни­ченко. Виль­гельм Цайс­сер пыта­ется спа­сти хотя бы то, что ещё спа­сти воз­можно, и пред­ла­гает занять реша­ю­щую пози­цию того члена Полит­бюро, кото­рый также дол­жен вхо­дить в сек­ре­та­риат, Рудольфу Герн­штадту. На вопрос Гро­те­воля о том, готов ли Герн­штадт при­нять этот пост, тот заявил, что возь­мётся за любую работу, кото­рую ему пору­чит пар­тия. Уль­брихт вооду­шев­ленно про­ком­мен­ти­ро­вал это с вос­кли­ца­нием: «Это пред­ло­же­ние вполне логично! Для меня это точка над “i”»70 . Реше­ние пере­но­сится на сле­ду­ю­щую сес­сию, чтобы Семё­нов мог при­сут­ство­вать на ней. 

Тре­тье засе­да­ние Комис­сии уже не про­во­ди­лось. Сопер­ники Уль­брихта окон­ча­тельно теряют шанс уни­что­жить повер­жен­ного Гене­раль­ного сек­ре­таря. Герн­штадт и Цайс­сер не про­во­дят свои атаки с доста­точ­ной реши­мо­стью, им не хва­тает инстинкта поли­ти­че­ских убийц. Вме­сто того, чтобы наста­и­вать на уволь­не­нии Уль­брихта, они про­во­дят ночи, обсуж­дая, как можно кол­лек­тивно при­ве­сти Уль­брихта в чув­ство. Даже в раз­гар борьбы за власть Герн­штадт всё еще нахо­дит хоро­шие каче­ства у Уль­брихта: «Я был — как часто — снова вос­хи­щен им, его лов­ко­стью, быст­ро­той его мыш­ле­ния, а прежде всего — тем, что у него, в конце кон­цов, как мне каза­лось, были доб­рые наме­ре­ния»71 . Уль­брихт поль­зу­ется отсут­ствием у сопер­ника реши­мо­сти контр­ата­ко­вать его с кри­ти­кой в Полит­бюро. Отсут­ствие так­ти­че­ского мастер­ства у оппо­нен­тов, кото­рым не уда­лось изо­ли­ро­вать его в Полит­бюро, поз­во­ляет ему снова оста­вить своих союз­ни­ков позади. В недав­нем про­шлом Гер­ман Матерн, Фред Эльс­нер и Эрих Хонек­кер также под­вер­га­лись жёст­кой кри­тике и боя­лись, что их зата­щат в про­пасть, если Гене­раль­ный сек­ре­тарь уйдёт. На этом фоне было легко при­нять реше­ние встать на сто­рону Уль­брихта. Фред Эльс­нер, под­верг­шийся рез­кой кри­тике на послед­нем засе­да­нии Полит­бюро, берет на себя ини­ци­а­тиву начать контр­на­ступ­ле­ние. На сле­ду­ю­щей встрече в Полит­бюро он обви­няет Герн­штадта и Цай­сера в попытке рас­ко­лоть пар­тию. Это самое худ­шее обви­не­ние, кото­рое можно выдви­нуть про­тив члена пар­тии с ком­му­ни­сти­че­ской идео­ло­гией. Эльс­нер аги­ти­рует за то, что Цайс­сер и Герн­штадт хотели вос­поль­зо­ваться ситу­а­цией, создав­шейся к 17 июня. Цайс­сер пред­ло­жил Герн­штадту стать новым Пер­вым сек­ре­та­рём ЦК, а Герн­штадт вос­при­нял это, как чело­век с манией вели­чия: «Пар­тий­ный аппа­рат про­тив меня, но массы за меня!»72 . После этих обви­не­ний в Полит­бюро стали про­ис­хо­дить бур­ные дискуссии. 

Рудольф Герн­штадт

В сле­ду­ю­щие несколько дней Герн­штадт пись­менно отра­ба­ты­вает бес­пре­це­дент­ный бес­по­щад­ный раз­рыв с поли­ти­кой про­шлых лет. Его кри­тика эко­но­ми­че­ской поли­тики про­шлого, ини­ци­и­ро­ван­ной Уль­брих­том, напо­ми­нает клятву откро­ве­ния: «В част­но­сти, фор­си­ро­ван­ное раз­ви­тие тяже­лой про­мыш­лен­но­сти, огра­ни­че­ние инду­стрии потре­би­тель­ских това­ров и жёст­кое подав­ле­ние част­ной ини­ци­а­тивы ока­за­лись оши­боч­ными»73 . Еще жёстче он отно­сится к внут­рен­нему состо­я­нию СЕПГ: «Потеря связи со зна­чи­тель­ной частью тру­дя­щихся, потеря дове­рия зна­чи­тель­ной части рабо­чего класса — это самое тяжё­лое, что может слу­читься с марк­сист­ско-ленин­ской пар­тией»74 . Не упо­ми­ная имени Уль­брихта, он осуж­дает его стиль руко­вод­ства: «Он обо­льщаем куль­том лич­но­сти, кото­рый сни­жает уро­вень пар­тий­ной работы и кале­чит соот­вет­ству­ю­щую лич­ность “в её раз­ви­тии”»75 . Доку­мент Герн­штадта завер­ша­ется тре­бо­ва­ни­ями «обнов­ле­ния пар­тии», «обнов­ле­ния пар­тий­ного руко­вод­ства», «обнов­ле­ния цен­траль­ного аппа­рата пар­тии»76 . Когда Герн­штадт пред­ста­вил эти тезисы в Полит­бюро, вновь воз­никли серьез­ные споры. Уль­брихт и его после­до­ва­тели уси­лили свою контр­атаку, обви­нив Герн­штадта и Цай­сера в «сею­щей рознь дея­тель­но­сти». Они не были убеж­дены в пра­виль­но­сти «нового курса» и поэтому больше не пред­став­ляли линию пар­тии77 . Уль­брихт сумел собрать под­держку на этом засе­да­нии, потому что пред­став­лен­ный Герн­штад­том про­ект был откло­нён как бес­по­лез­ный78 . Вме­сто него Антону Аккер­ману79 пору­чено под­го­то­вить резо­лю­ции по «Новому курсу», кото­рые должны будут при­нять на сле­ду­ю­щем засе­да­нии ЦК.

Восточный Берлин, 7 июля 1953 г.

Элли Шмидт

Однако это не зна­чит, что Уль­брихт снят с крючка. Полит­бюро снова обсуж­дает вопрос о вла­сти на ноч­ном засе­да­нии. На сле­ду­ю­щее утро по просьбе совет­ского руко­вод­ства Гро­те­воль и Уль­брихт снова при­ле­тят в Москву. Обсуж­де­ние длится четыре-пять часов. Из 13 при­сут­ству­ю­щих чле­нов Полит­бюро только двое, Гер­ман Матерн и Эрих Хонек­кер, одно­значно высту­пают за сохра­не­ние Валь­тера Уль­брихта на посту Гене­раль­ного сек­ре­таря. Эрих Мюкен­бер­гер и Фред Эльс­нер не стали брать на себя обя­за­тельств. Осталь­ные чётко и яростно высту­пают за то, чтобы Уль­брихт отка­зался от долж­но­сти Гене­раль­ного сек­ре­таря. Фри­дрих Эберт мог озву­чи­вать свою кри­тику только со сле­зами на гла­зах. Элли Шмидт гово­рила с вели­чай­шей стра­стью. «То, что еди­но­ду­шие, дало тре­щину в нашей пар­тии, тороп­ли­вость, бес­чест­ность, сва­ли­ва­ю­щи­еся на людей заботы, угрозы и хва­стов­ство — вот что завело нас так далеко, и ты больше всех вино­ват в этом, доро­гой Валь­тер, и ты не при­зна­ёшь, что 17 июня не было бы без всего этого… Это нечестно, Валь­тер. Тот, кто согла­сен с тво­ими речами и все­гда мил с тобой, может поз­во­лить себе мно­гое. Хонек­кер, напри­мер, — доро­гое дитя. Но кто не согла­сен с тобой, не полу­чит помощи, будет изму­чен, и этого не при­знают». Атака Антона Аккер­мана — самая ост­рая. «На про­тя­же­нии мно­гих лет я под­дер­жи­вал тебя, Валь­тер. Несмотря на всё, что я видел. Дол­гое время я мол­чал из-за дис­ци­плины, надежды и страха. Сего­дня всё позади. Пар­тия важ­нее, и я скажу правду и только правду. В этом Полит­бюро есть только два типа това­ри­щей: те, кто осме­ли­ва­ется гово­рить, и те, кто дер­жит язык за зубами и думает то же самое… Я готов высту­пить перед съез­дом пар­тии, перед тремя тыся­чами избран­ных функ­ци­о­не­ров с одним только доку­мен­том в руках… о чество­ва­нии к тво­ему 60-му дню рож­де­ния. Мне нужно только зачи­тать этот доку­мент, ничего больше — насчёт того, как отре­а­ги­рует съезд пар­тии, нет ника­ких сомне­ний»80 . Несмотря на эти жесто­кие атаки, в конце встречи Гро­те­воль отме­тил: «Я не могу сде­лать окон­ча­тель­ного заяв­ле­ния в Москве»81 .

Восточный Берлин, 9 июля 1953 г. 

После воз­вра­ще­ния из Москвы Уль­брихт и Гро­те­воль сооб­щают Полит­бюро о при­чине своей поездки. Совет­ские това­рищи пред­ло­жили офи­ци­аль­ное объ­яс­не­ние по делу Берии лиде­рам всех брат­ских пар­тий. В ходе этого про­цесса выска­зы­ва­ется уст­ная кри­тика в адрес прав­ле­ния Ста­лина в послед­ние годы. Под его руко­вод­ством не все­гда пре­об­ла­дали нор­маль­ные усло­вия и нару­ша­лись прин­ципы внут­ри­пар­тий­ной демо­кра­тии. Это послу­жило пита­тель­ной сре­дой для роста такой фигуры, как Берия. На ноч­ном засе­да­нии Гро­те­воль зачи­ты­вает доку­мент Пре­зи­ди­ума ЦК КПСС. Это само­кри­тич­ное заяв­ле­ние о пло­хом внут­рен­нем состо­я­нии КПСС. Герн­штадт и Цайс­сер чув­ствуют себя уве­ренно. Именно то, что они кри­ти­ко­вали в Уль­брихте, кри­ти­ко­вали и в брат­ской совет­ской пар­тии. Герн­штадт позже вспо­ми­нает: «Чем дальше он читает, тем счаст­ли­вее я ста­нов­люсь. Как и Цайс­сер, Аккер­ман и мно­гие дру­гие»82

Антон Аккер­ман

Восточный Берлин, 14 июля 1953 года 

Оче­ред­ная встреча Полит­бюро. Эта встреча зна­ме­нует собой пово­рот­ный момент в борьбе за долж­ность Гене­раль­ного сек­ре­таря СЕПГ. Уль­брихт пере­хо­дит в наступ­ле­ние и снова с мрач­ной реши­мо­стью ата­кует двух своих глав­ных кри­ти­ков. Его дра­ма­тур­гия преду­смат­ри­вает, что в начале засе­да­ния будет рас­смот­рено «дело Фех­нера». Правда, министр юсти­ции ГДР не при­ни­мал непо­сред­ствен­ного уча­стия во внут­ри­пар­тий­ной борьбе за власть. Но Макс Фех­нер совер­шил серьёз­ную ошибку по слу­чаю 17 июня. В интер­вью «Нойес Дой­чланд» он под­дер­жал басту­ю­щих фра­зой: «Право на заба­стовку гаран­ти­ро­вано Кон­сти­ту­цией». Трак­товка собы­тий как заба­стовки равна его уни­что­же­нию. Пра­ви­тели Москвы и Восточ­ного Бер­лина объ­явили вос­ста­ние «фашист­ской про­во­ка­цией»; по их мне­нию, речь не может идти о заба­стовке. Уль­брихт исполь­зует это для поли­ти­че­ского подав­ле­ния Фех­нера и даже для того, чтобы заса­дить его в тюрьму. Всё это — без­оши­боч­ная демон­стра­ция силы и пре­ду­пре­жде­ние от Уль­брихта сопер­ни­кам. Они в шоке узнают, к чему может при­ве­сти напа­де­ние на Гене­раль­ного сек­ре­таря. В этот день Фех­нер вызы­ва­ется в Полит­бюро, чтобы обос­но­вать свое выступ­ле­ние в «Нойес Дой­чланд». При­сут­ство­вав­ший на встрече пред­ста­ви­тель СКК Юдин настолько взбе­шён заяв­ле­нием Фех­нера, что, «дрожа от воз­буж­де­ния», угро­жает мини­стру юсти­ции: «Здесь, в Совет­ском Союзе, за такие вещи мы даём две­на­дцать лет тюрьмы». В тот же день Фех­нер аре­сто­ван, а 26 июля «как враг пар­тии и госу­дар­ства,… исклю­чён из цен­траль­ного коми­тета СЕПГ и из самой пар­тии». До 1955 года он будет содер­жаться под стра­жей без предъ­яв­ле­ния обви­не­ний и будет при­го­во­рен к восьми годам тюрем­ного заклю­че­ния в ходе тай­ного судеб­ного раз­би­ра­тель­ства. К сча­стью, ему при­дется отбыть лишь часть этого срока83 .

После такого откры­тия засе­да­ния Уль­брихт обра­ща­ется к двум своим глав­ным сопер­ни­кам и заяв­ляет, что дове­дёт пове­де­ние това­ри­щей Цай­сера и Герн­штадта до све­де­ния ЦК без предъ­яв­ле­ния обви­не­ний. Все при­сут­ству­ю­щие счи­тают, что Уль­брихт хочет спа­сти свою шкуру, устра­нив сопер­ни­ков. На том же засе­да­нии про­ект Антона Аккер­мана, под­го­тов­лен­ный к сле­ду­ю­щему засе­да­нию ЦК, воз­му­щённо откло­ня­ется Уль­брих­том, Мат­тер­ном и Эльс­не­ром. Теперь Уль­брихт, Гро­те­воль и Эльс­нер берут раз­ра­ботку в свои руки84

Восточный Берлин, примерно 18 июля 1953 г. 

Через несколько дней про­ект, под­го­тов­лен­ный Эльс­не­ром, выно­сится на обсуж­де­ние в Полит­бюро в при­сут­ствии Семе­нова и Юдина. Два реша­ю­щих отрывка гла­сили: «В полит­бюро ЦК неко­то­рые това­рищи про­яв­ляли при­знаки отступ­ле­ния из-за вра­же­ской про­па­ганды, кото­рая вела основ­ной огонь по ядру пар­тий­ного руко­вод­ства. Эти това­рищи пред­став­ляли собой пора­жен­че­скую линию, направ­лен­ную про­тив един­ства пар­тий­ного руко­вод­ства… Цен­траль­ный Коми­тет, в част­но­сти, осуж­дает непра­виль­ную, капи­ту­лянтст­кую линию, пред­став­лен­ную в серии ста­тей органа ЦК «Нойес Дой­чланд», глав­ный редак­тор кото­рого, това­рищ Герн­штадт, выра­зил капи­ту­лянтст­кую, по сути социал-демо­кра­ти­че­скую, точку зре­ния85 . Когда Гро­те­воль впо­след­ствии заявил, что обви­не­ния про­тив Герн­штадта и Цай­сера были верны «в поли­ти­че­ском аспекте», жре­бий был бро­шен. Если ЦК при­мет это реше­ние, то поли­ти­че­ская карьера Цай­сера и Герн­штадта будет завершена.

Восточный Берлин, примерно 20 июля 1953 г. 

Герн­штадт чув­ствует, что про­иг­ры­вает битву, и отча­и­ва­ется: «Я или не мог, или не хотел пове­рить, что они осу­ще­ствят моё поли­ти­че­ское уни­что­же­ние»86 . Почти в сле­зах он ищет Уль­брихта и осталь­ных и про­сит исклю­чить выдви­ну­тые про­тив него обви­не­ния из про­екта к сле­ду­ю­щему пле­нар­ному засе­да­нию ЦК. Оче­видно, что Уль­брихт сму­щён этим бес­по­мощ­ным актом под­чи­не­ния, и он воз­ла­гает вину за кам­па­нию, орга­ни­зо­ван­ную про­тив Герн­штадта и Цай­сера, на совет­скую сто­рону. Только слиш­ком послуш­ный и побеж­дён­ный Герн­штадт при­ни­мает эту вер­сию. В каче­стве про­ща­ния Герн­штадт вновь геро­и­че­ски заяв­ляет: «Если мы должны рас­статься сей­час, я прошу вас и пар­тию знать, что я рас­ста­юсь без обиды и что пар­тия может про­дол­жать пола­гаться на меня». Уль­брихт рав­но­душно отве­чает: «Я приму к све­де­нию это заяв­ле­ние»87 .

Восточный Берлин, 23 июля 1953 г. 

На послед­нем засе­да­нии Полит­бюро перед реша­ю­щим засе­да­нием ЦК СЕПГ Уль­брихт пред­став­ляет свой доклад в при­сут­ствии Семё­нова и Юдина, кото­рый он наме­рен зачи­тать на сле­ду­ю­щий день перед ЦК. На этот раз прямо ука­зано, что только пол­но­прав­ные члены Полит­бюро имеют право голоса. Прежде кан­ди­даты от Полит­бюро — вклю­чая Герн­штадта — регу­лярно голо­со­вали. Отчёт­ный доклад преду­смат­ри­вает даль­ней­шую акти­ви­за­цию обви­не­ний в адрес Цайс­сера и Герн­штадта. После горя­чей дис­кус­сии Цайс­сер — един­ствен­ный обви­ня­е­мый, кото­рый имеет право голоса, — голо­сует, как и все осталь­ные, за резо­лю­цию, кото­рая клей­мит его как пред­ста­ви­теля социал-демо­кра­тии и капи­та­лизма. Затем он уда­ря­ется в слёзы и выхо­дит из ком­наты88 . Даже в этой ситу­а­ции он скло­ня­ется перед волей пар­тии и ее желез­ным зако­ном, согласно кото­рому един­ство пар­тии пре­выше всего и неприкосновенно.

Восточный Берлин, 24-25 июля 1953 г. 

Реша­ю­щее засе­да­ние ЦК начи­на­ется на сле­ду­ю­щий день. К ужасу Цайс­сера и Герн­штадта, Валь­тер Уль­брихт зачи­тал про­тив них новые обви­не­ния, кото­рые не соот­вет­ствуют тек­сту, утвер­жден­ному им нака­нуне в Полит­бюро. Теперь он даже окле­ве­тал двух своих оппо­нен­тов как капи­ту­лян­тов, кото­рые после попытки фашист­ского пере­во­рота 17 июня пыта­лись исполь­зо­вать ситу­а­цию рука об руку с заго­вор­щи­ками. Затем Эльс­нер под­ли­вает масло в огонь, когда заяв­ляет, что про­ект резо­лю­ции, под­го­тов­лен­ный Герн­штад­том для 15-го пле­нар­ного засе­да­ния, пред­став­ляет собой «идео­ло­ги­че­скую плат­форму» и что Герн­штадт и Цайс­сер сфор­ми­ро­вали «скры­тую фрак­ци­он­ную группу». Уль­брихт еще больше разо­грел атмо­сферу ковар­ными выпа­дами: «Он хотел не только сверг­нуть меня, но и рас­пу­стить Прав­ле­ние ОСНП!» Или так: «Он также хотел сверг­нуть Мат­терна!»89 . Чем дольше про­дол­жа­лось пле­нар­ное засе­да­ние и сес­сия, тем тяже­лее ста­но­ви­лись обви­не­ния. Уль­брихт про­во­дит нить между «анти­пар­тий­ным бло­ком» и пре­да­те­лем Берией. Таким обра­зом, Гер­штадт и Цайс­сер также подо­зре­ва­ются в том, что они — импе­ри­а­ли­сти­че­ские агенты, кото­рые наме­ре­ва­лись вос­ста­но­вить капи­та­лизм в ГДР и лик­ви­ди­ро­вать про­ле­тар­скую пар­тию борьбы. Госу­дар­ство и пар­тия, как пред­по­ла­гает Уль­брихт, нахо­ди­лись в смер­тель­ной опас­но­сти, поскольку «анти­пар­тий­ная фрак­ция» совер­шила «внут­ри­пар­тий­ный пере­во­рот». Только бла­го­даря немед­лен­ному вме­ша­тель­ству несколь­ких това­ри­щей, испы­тан­ных в клас­со­вой борьбе, атака пут­чи­стов была пре­се­чена в заро­дыше и пар­тия и ГДР были спасены.

Резуль­та­том этих ковар­ных инси­ну­а­ций ста­но­вится то, что Уль­брихт одер­жи­вает верх по всем направ­ле­ниям. Цен­траль­ный коми­тет шоки­ро­ван иллю­зор­ной попыт­кой пере­во­рота и при­ни­мает реше­ние об изгна­нии двух «фрак­ци­о­ни­стов» из своих рядов. Герн­штадт вспо­ми­нал: «Я до сих пор вижу перед собой лица това­ри­щей из ЦК, то, как они смот­рели на меня и на това­рища Цайс­сера, когда това­рищ Уль­брихт выска­зал подо­зре­ние, что мы при­над­ле­жим к «банде Берии». Все думали: «Они пре­ступ­ники»90 . Ещё раз ста­но­вится понятно, почему Герн­штадт и Цайс­сер в конеч­ном счёте не могут срав­ниться с Уль­брих­том и, сле­до­ва­тельно, не имеют шан­сов в борьбе за власть. Они не могут заста­вить себя — даже с уче­том оче­вид­ной угрозы пора­же­ния — открыто при­нять меры про­тив Уль­брихта на засе­да­нии ЦК, кото­рое явля­ется реша­ю­щим для их судеб. «Рас­ска­зать, что про­изо­шло на самом деле?», — спро­сил Герн­штадт Цайс­сера перед своим выступ­ле­нием в ЦК. «Вы не можете так посту­пить, это может навре­дить Совет­скому Союзу» — ответ мини­стра гос­бе­зо­пас­но­сти91 . Нако­нец, Герн­штадт про­го­ло­со­вал за своё исклю­че­ние из состава Цен­траль­ного коми­тета, поскольку идея голо­со­вать про­тив пле­нар­ного засе­да­ния была для него немыс­ли­мой92 .

Восточный Берлин, август/​сентябрь 1953 г. 

Уль­брихт не доволь­ству­ется побе­дой в борьбе за власть. В тече­ние сле­ду­ю­щих несколь­ких меся­цев он обес­пе­чи­вает то, что его побеж­ден­ные про­тив­ники нико­гда больше не будут играть зна­чи­тель­ной поли­ти­че­ской роли и, прежде всего, нико­гда больше не вос­ста­нут про­тив него. Никого из его кри­ти­ков в послед­ней борьбе за власть не поща­дит месть Уль­брихта. Во-пер­вых, лидер СЕПГ застав­ляет своих побеж­ден­ных оппо­нен­тов под­чи­няться уни­зи­тель­ной пись­мен­ной само­кри­тике. Заяв­ле­ние Герн­штадта от 31 авгу­ста 1953 года в этой связи явля­ется актом пол­ного само­уни­что­же­ния и под­чи­не­ния: «Сего­дня я отчи­ты­ва­юсь перед самим собой, что эти серьез­ные обви­не­ния оправ­даны93 . …с самого начала я не только непра­вильно подо­шел к вопросу о «Новом курсе», но и после 17 июня, должно быть, ока­зался под вли­я­нием вра­же­ской про­па­ганды, кото­рая хотела создать впе­чат­ле­ние, что на демон­стра­цию вышли очень боль­шие массы94 . …Если сло­жить все мои ошибки, то я при­хожу к выводу, что это система, при­чина кото­рых кро­ется в мел­ко­бур­жу­аз­ных воз­зре­ниях. Они пока­зали себя… …в лич­ных чер­тах, таких, как само­оценка, все­зна­ние, высо­ко­ме­рие… Сего­дня, когда я смотрю на кон­текст, мне стыдно за свое пове­де­ние»95 . Это само­по­жерт­во­ва­ние бес­по­лезно для Герн­штадта. Вме­сте с Виль­гель­мом Цайс­се­ром он был исклю­чен из пар­тии в начале 1954 года за «враж­деб­ную пар­тии фрак­ци­он­ную дея­тель­ность, угро­жа­ю­щую един­ству и чистоте пар­тии»96 . Уль­брихт также совер­шает под­лость, назна­чив Герн­штадта сотруд­ни­ком Немец­кого цен­траль­ного архива в фили­але в Мер­зебурге. Уль­брихт знает, что Герн­штадт едва пере­жил тяже­лый тубер­ку­лёз в после­во­ен­ные годы. После несколь­ких опе­ра­ций функ­ци­о­наль­ные пока­за­тели лёг­ких Герн­штадта были сни­жены на 50 про­цен­тов. Новое место житель­ства в месте наи­боль­шего скоп­ле­ния сильно загряз­нен­ных выбро­сов от двух круп­ней­ших хими­че­ских пред­при­я­тий страны, из Лойны и Буна, было выбрано созна­тельно. Хотя эта тира­ния про­тив его повер­жен­ного про­тив­ника не может срав­ниться с судь­бой Берии, кото­рый в Совет­ском Союзе 23 декабря 1953 года был при­го­во­рён к смерт­ной казни и каз­нён в тот же день, Уль­брихт в своей мести про­явил свою тём­ную сто­рону. Герн­штадт умрёт десять лет спу­стя в воз­расте 63 лет в Мерзебурге. 

Виль­гельм Цайс­сер назна­чен Уль­брих­том в изда­тель­ство «Dietz» и в Инсти­тут марк­сизма-лени­низма при ЦК СЕПГ, где он будет рабо­тать пере­вод­чи­ком с рус­ского языка до самой смерти. Ему будет всего шесть­де­сят четыре года. Разу­ме­ется, жена Цайс­сера Эльза также нака­зана за пове­де­ние мужа и в октябре 1953 года снята с поста мини­стра обра­зо­ва­ния. 23 января 1954 года Антон Аккер­ман полу­чает выго­вор «за вре­мен­ное уча­стие во фрак­ци­он­ной дея­тель­но­сти Герн­штадта-Цайс­сера »97 . Как и Герн­штадт, он под­чи­нился побе­до­нос­ному Уль­брихту в сен­тябре 1953 года с пись­мен­ной само­кри­ти­кой. В ней он опи­сы­вает ее как «самую серьез­ную из своих оши­бок… то, что в этой крайне серьез­ной ситу­а­ции я вообще решился на поста­новку вопроса о так назы­ва­е­мом «непра­виль­ном методе работы» това­рища Уль­брихта и сам отча­сти пошел по этому губи­тель­ному пути»98 . Поэтому упрек, кото­рый това­рищи Уль­брихт и Эльс­нер выска­зали мне на 15-м пле­нар­ном засе­да­нии ЦК, пол­но­стью оправ­дан. Я при­шел к этому непра­виль­ному и вред­ному пове­де­нию потому, что сам вре­менно стоял на пози­ции пре­уве­ли­чен­ной и недо­пу­сти­мой кри­тики пар­тии и лично това­рища Уль­брихта99 ». Само­кри­тич­ность не избав­ляет и его от мести Уль­брихта. На чет­вер­том съезде СЕПГ в апреле 1954 года он больше не изби­рался в Цен­траль­ный коми­тет и, несмотря на поли­ти­че­скую реа­би­ли­та­цию в июле 1956 года, больше не полу­чал поли­ти­че­ского вли­я­ния. 4 мая 1973 года он покон­чил с собой. В июле 1953 года Элли Шмидт была окон­ча­тельно снята с поста пред­се­да­теля Демо­кра­ти­че­ского жен­ского союза Гер­ма­нии. В январе 1954 года ей был объ­яв­лен выго­вор, а по слу­чаю чет­вёр­той пар­тий­ной кон­фе­рен­ции СЕПГ она также пере­стала изби­раться в Цен­траль­ный коми­тет100 . Её уни­зи­тель­ная само­кри­тика, кото­рую она про­из­несла 11 авгу­ста 1953 года, не помогла ей: «…потому что я,… к тому же крайне неква­ли­фи­ци­ро­ванно и грубо, высту­пая про­тив това­рища Валь­тера Уль­брихта, отнюдь не слу­жила един­ству пар­тий­ного руко­вод­ства»101 . До выхода на пен­сию Элли Шмидт вре­менно раз­ре­шено зара­ба­ты­вать на жизнь в каче­стве дирек­тора Немец­кого инсти­тута моды в Берлине. 

«Впе­рёд с това­ри­щем Уль­брих­том, нашим дру­гом и при­ме­ром для под­ра­жа­ния», — поют в это же время «Моло­дые пио­неры ГДР». Это при­пев песни пио­нер­ской орга­ни­за­ции имени Эрн­ста Тель­мана. Они ещё не пони­мают, что поют.

Нашли ошибку? Выде­лите фраг­мент тек­ста и нажмите Ctrl+Enter.

При­ме­ча­ния

  1. Совет­ская кон­троль­ная комис­сия в Гер­ма­нии обра­зо­ва­лась из Совет­ской Воен­ной адми­ни­стра­ции в Гер­ма­нии после осно­ва­ния ГДР в 1949 году и была выс­шей совет­ской окку­па­ци­он­ной вла­стью в ГДР. Ее рези­ден­ция рас­по­ла­га­лась в Бер­лине— Карлсхор­сте
  2. Falco Werkentin, Politische Strafjustiz in der Ära Ulbricht, S. 42
  3. Семе­нов Вла­ди­мир Семе­но­вич, родив­шийся в 1911 году, член КПСС с 1938 года, пре­по­да­ва­тель марк­сизма-лени­низма. С 1939 года на дипло­ма­ти­че­ской службе. С 1946 по 1949 — поли­ти­че­ский совет­ник вер­хов­ного началь­ника СВАГ. С 1949 по 1953 — поли­ти­че­ский совет­ник Совет­ской кон­троль­ной комис­сии в Гер­ма­нии. 1953-1954 — Вер­хов­ный комис­сар СССР в Гер­ма­нии. В 1954-1955 годах — Началь­ник отдела в МИД СССР. 1955-1978 годы — Заме­сти­тель мини­стра ино­стран­ных дел СССР. 1978 — 1986 Посол СССР в ФРГ
  4. Wilfriede Otto, Sowjetische Deutschlandpolitik 1952/53, DA 8/1993, S. 951. Дан­ное обя­за­тель­ство, в част­но­сти каса­лись поста­вок меди, стали и свинца
  5. Виль­гельм Пик родился 3 января 1876 года в Губене, сын извоз­чика, плот­ник. 1895 член СДПГ , член левого крыла пар­тии. Аре­сто­ван в мае 1915 года после орга­ни­зо­ван­ной им перед Рейхс­та­гом демон­стра­ции за рав­но­пра­вие жен­щин ив нака­за­ние при­зван на воен­ную службу. На фронте в 1917 году он пред­стал перед воен­ным судом за анти­во­ен­ную про­па­ганду. Сна­чала он бежал в Бер­лин, а в фев­рале 1918 года в Гол­лан­дию. Вер­нулся в Бер­лин в конце 1918 года, соучре­ди­тель Спар­та­ков­ской лиги и участ­ник учре­ди­тель­ной пар­тий­ной кон­фе­рен­ции КПГ. Аре­сто­ван в 1919 году. Член Прус­ского ланд­тага (1921-1928 и 1932/1933). Соучре­ди­тель в 1921 году МОПР и пред­се­да­тель орга­ни­за­ци­он­ного бюро КПГ. В 1925 году стал пред­се­да­те­лем гер­ман­ского отде­ле­ния МОПР. Член Рейхс­тага с 1928, ЦК КПГ с 1929 и Прус­ского Госу­дар­ствен­ного совета с 1932/1933. С мая 1933 лидер эми­грант­ского отде­ле­ния КПГ в Париже, а затем в Москве. На седь­мом кон­грессе Комин­терна в 1935 году избран поли­ти­че­ским сек­ре­та­рем и гла­вой Бал­кан­ского сек­ре­та­ри­ата при Испол­коме Комин­терна. В том же году эми­гри­ро­вал в Совет­ский Союз. С 1937 — пред­се­да­тель орга­ни­за­ции «Меж­ду­на­род­ная рабо­чая помощь». Вер­нулся в Бер­лин в июне 1945, был избран пред­се­да­те­лем СЕПГ наравне с Отто Гро­те­во­лем на Объ­еди­ни­тель­ном съезде СДПГ и КПГ в апреле 1946. Орга­ни­за­тор и пер­вый пред­се­да­тель пер­вого съезда Немец­кого Народ­ного Кон­гресса в 1946. 1949 — член Народ­ной палаты ГДР, с 7 октября 1949 — Пре­зи­дент ГДР. Умер 7 сен­тября 1960 года.
  6. Его био­гра­фию смотри в главе «Совет­ский намест­ник: 1945-1953» 1. От КПГ и СДПГ к СЕПГ.
  7. Иога­нес Р. Бехер родился 1891 года, отец — окруж­ной судья. Изу­чал фило­со­фию, фило­ло­гию и меди­цину в Мюн­хене, Бер­лине и Йене. Затем вне­штат­ный писа­тель, пре­иму­ще­ственно в Бер­лине. 1910 — огне­стрель­ное ране­ние при попытке покон­чить с собой вме­сте с дру­гом. С 1914 по 1918 год при­бы­вал в пси­хи­ат­ри­че­ских кли­ни­ках из-за зави­си­мо­сти от мор­фия. 1917 — НСДПГ, 1919 КПГ. В 1920-1922 годах силь­ная рели­ги­оз­ная ори­ен­та­ция, упразд­не­ние член­ства в КПГ. С 1923 актив­ное уча­стие в КПГ. В 1927-1932 годах несколько визи­тов в СССР. В 1933 эми­гра­ция в Прагу, Париж и Москву. С 1935 года — посто­ян­ное про­жи­ва­ние в СССР. счи­тался поли­ти­че­ски небла­го­на­деж­ным. Несколько попы­ток само­убий­ства. Июнь 1945 года — воз­вра­ще­ние в Гер­ма­нию. С 1946 г. член пар­тий­ного испол­кома и ЦК СЕПГ. 1949 — автор тек­ста наци­о­наль­ного гимна ГДР. С 1950 депу­тат Народ­ной палаты, в том же году член-осно­ва­тель Гер­ман­ской ака­де­мии худо­жеств, с 1953 по 1956 год ее пре­зи­дент. В 1954-1958 годах пер­вый министр куль­туры ГДР. Поте­рял вся­кое поли­ти­че­ское вли­я­ние после столк­но­ве­ния с Уль­брих­том в 1957 году. Умер 11 октября 1958 года.
  8. Carola Stern, Ulbricht, S. 147
  9. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 60
  10. Моло­тов Вяче­слав Михай­ло­вич (он же В.М. Скря­бин) родился 9 марта 1890 года, совет­ский поли­тик. Член ЦК с 1921 по 1957 год и Полит­бюро КПСС с 1926 по 1957 год. 1930-1941 гг. пред­се­да­тель Совета народ­ных комис­са­ров, 1939-1949 гг. и 1953-1956 гг. министр ино­стран­ных дел СССР. Отстра­нен от долж­но­сти в 1957 году из-за под­держки Ста­лина. 1960/61 — Пред­ста­ви­тель СССР в Меж­ду­на­род­ном агент­стве по атом­ной энер­гии в Вене. Умер в 1986
  11. Gerhard Wettig, Berijas Deutschland-Politik im Frühjahr 1953, DA 6/1993, S. 676
  12. Gesetzblatt der DDR Nr. 72 vom 2. Juni 1953, S. 781
  13. Фред Эльс­нер, родился 27 фев­раля 1903 года в Лейп­циге, отец — проф­со­юз­ный дея­тель и функ­ци­о­нер КПГ. Началь­ная школа, 1919 — НСДПГ, 1920 — КПГ. Начи­ная с 1921 волон­тер или редак­тор Ком­му­ни­сти­че­ской газеты в Бре­слау, Хем­нице, Штут­гарте, Ройт­лин­гене и Ахене. В 1923 году при­го­во­рен импер­ским судом к одному году тюрьмы за под­го­товку к госу­дар­ствен­ному пере­во­роту. С 1926 года изу­чал обще­ствен­ные науки в Меж­ду­на­род­ной ленин­ской школе и Инсти­туте крас­ной про­фес­суры в Москве. В 1932 воз­вра­ща­ется в Гер­ма­нию в каче­стве сотруд­ника Цен­траль­ного коми­тета, зани­ма­ю­ще­гося про­па­ган­дой. С конца 1933 эми­гри­ро­вал в Париж и Прагу, в 1935 — в СССР. С 1937 по 1940 год в связи с «идео­ло­ги­че­скими откло­не­ни­ями», на испы­та­тель­ном сроке в каче­стве руко­во­ди­теля работы и опе­ра­тив­ного пла­ни­ро­ва­ния на бумаж­ной фаб­рике. Во время войны под псев­до­ни­мом «Ларев» заве­до­вал немец­ким отде­лом Мос­ков­ского радио­ве­ща­ния и был пре­по­да­ва­те­лем в анти­фа­шист­ской школе. В 1945 году вер­нулся в Гер­ма­нию, заве­ду­ю­щий отде­лом аги­та­ции и про­па­ганды ЦК КПГ. 1946 по 1948 член прав­ле­ния пар­тии и ЦК СЕПГ. В 1949/50 член сек­ре­та­ри­ата, в 1950-1955 сек­ре­тарь по про­па­ганде. 1950 по 1958 был чле­ном Полит­бюро. С 1950 по 1956 год глав­ный редак­тор тео­ре­ти­че­ского жур­нала СЕПГ «Einheit» (Един­ство). 1955-1958 годы Заме­сти­тель Пред­се­да­теля Совета Мини­стров. В фев­рале 1958 года, после спора с Уль­брих­том о «пол­ной кол­лек­ти­ви­за­ции» сель­ского хозяй­ства, был исклю­чен из Полит­бюро и снят со всех долж­но­стей в Совете Мини­стров. Затем раз­лич­ные руко­во­дя­щие долж­но­сти в Немец­кой ака­де­мии наук в Бер­лине. Умер 7 ноября 1977 года
  14. Rolf Stöckigt, »Ein Dokument von großer historischer Bedeutung« vom Mai 1953, BzG 5/1990, S. 649
  15. Der Spiegel Nr. 8/1996, S. 154
  16. Rolf Stöckigt, »Ein Dokument von großer historischer Bedeutung« vom Mai 1953, BzG 5/1990, S. 648ff.
  17. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 59
  18. Viktor Knoll, Lothar Kölm, Der Fall Berija, S. 67
  19. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 62
  20. Wolfgang Leonhard, Die Zeit vom 28. Juni 1963
  21. Рудольф Герн­штадт, родился 18 марта 1903 года в Гли­ви­цах (Верх­няя Силе­зия), отец — адво­кат. После окон­ча­ния юри­ди­че­ского факуль­тета с 1922 года рабо­тает жур­на­ли­стом. 1929 — КПГ, с 1930 года рабо­тал на раз­ведку Крас­ной Армии. 1930-1936 — ино­стран­ный кор­ре­спон­дент «Berliner Tageblatts» в Праге, Вар­шаве и Москве. 1936-1939 гг. ино­стран­ный кор­ре­спон­дент L'Europe и др. 1940-1943 гг. сотруд­ник Гене­раль­ного штаба Крас­ной Армии, 1943-1945 гг. сотруд­ник Наци­о­наль­ного коми­тета Сво­бод­ная Гер­ма­ния. Вер­нув­шись в Бер­лин в мае 1945 года, осно­вал «Berliner Verlag» и «Berliner Zeitung» и до 1949 года был их глав­ным редак­то­ром, затем глав­ным редак­то­ром «Нойес Дой­чланд». С 1949 по 1954 гг. член Восточ­но­гер­ман­ской Народ­ной Палаты, с 1950 г. член ЦК СЕПГ и кан­ди­дат в члены Полит­бюро. Изгнан из Цен­траль­ного коми­тета в июле 1953 года за пред­по­ла­га­е­мую фрак­ци­он­ную дея­тель­ность и из СЕПГ в январе 1954 года. С 1953 по 1966 гг. сотруд­ник Немец­кого цен­траль­ного архива, отдел Мер­зебурга. Умер 28 авгу­ста 1966 года.
  22. Heinz Brandt, Ein Traum der nicht entführbar ist, S. 209
  23. Elke Scherstjanoi, »Wollen wir den Sozialismus?« Dokumente aus der Sitzung des Politbüros des ZK der SED am 6. Juni 1953, BzG 5/1991, S. 668
  24. Elke Scherstjanoi, »Wollen wir den Sozialismus?« Dokumente aus der Sitzung des Politbüros des ZK der SED am 6. Juni 1953, BzG 5/1991, S. 669
  25. Elke Scherstjanoi, »Wollen wir den Sozialismus?« Dokumente aus der Sitzung des Politbüros des ZK der SED am 6. Juni 1953, BzG 5/1991, S. 669
  26. Elke Scherstjanoi, »Wollen wir den Sozialismus?« Dokumente aus der Sitzung des Politbüros des ZK der SED am 6. Juni 1953, BzG 5/1991, S. 670
  27. Elke Scherstjanoi, »Wollen wir den Sozialismus?« Dokumente aus der Sitzung des Politbüros des ZK der SED am 6. Juni 1953, BzG 5/1991, S. 680
  28. Elke Scherstjanoi, »Wollen wir den Sozialismus?« Dokumente aus der Sitzung des Politbüros des ZK der SED am 6. Juni 1953, BzG 5/1991, S. 671
  29. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 74
  30. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 65
  31. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 75
  32. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 64
  33. Kommuniqué des Politbüros des Zentralkomitees der SED vom 9. Juni 1953, Neues Deutschland vom 11. Juni 1953, S. 1
  34. Heinz Brandt, Ein Traum, der nicht entführbar ist, S. 227
  35. Steffi Knop, Eine bescheidene Öffnung, Wochenpost Nr. 25/1993
  36. Carola Stern, Ulbricht, S. 156
  37. G. J. Leithäuser, Der Aufstand im Juni, Der Monat Nr. 61/1953, S. 204
  38. Heinz Lippmann, Honecker, Porträt eines Nachfolgers, S. 159
  39. Виль­гельм Цайс­сер, родился 20 июня 1893 года в Ротт­ха­у­зене (неда­леко от Гель­зен­кир­хена), отец — сер­жант жан­дар­ме­рии. Полу­чил обра­зо­ва­ние народ­ного учи­теля, 1914 по 1918 год — сол­дат, затем учи­тель. 1919 — КПГ. Во время кап­по­в­ского путча один из вое­на­чаль­ни­ков так назы­ва­е­мой Крас­ной Рур­ской армии. 1921 — четы­рёх меся­цев в тюрьме уво­лен со школь­ной службы. 1924 — военно-поли­ти­че­ские курсы в Комин­терне в Москве. 1926 — сотруд­ник ЦК КПГ, ответ­ствен­ный за военно-поли­ти­че­скую под­го­товку. С 1927 г. сотруд­ник Комин­терна в Москве, 1932 г. — член КПСС. 1936-1938 — «Гене­рал Гомес» на испан­ском языке. В Граж­дан­ской войне руко­во­дил раз­лич­ными под­раз­де­ле­ни­ями меж­ду­на­род­ных бри­гад. 1938-1939 гг. сотруд­ник Испол­ни­тель­ного коми­тета ком­му­ни­сти­че­ского Интер­на­ци­о­нала в Москве. 1943-1946 — учи­тель в анти­фа­шист­ских шко­лах и заве­ду­ю­щий сек­то­ром анти­фа­шист­ской под­го­товки воен­но­плен­ных. Фев­раль 1947 года — воз­вра­ще­ние в Гер­ма­нию. 1947-1948 годы — началь­ник поли­цей­ского управ­ле­ния Сак­со­нии-Анхальт. 1948-1950 — министр внут­рен­них дел Сак­со­нии. С 1950 года — министр госу­дар­ствен­ной без­опас­но­сти. Изгнан из Полит­бюро и Цен­траль­ного коми­тета СЕПГ в июле 1953 года за пред­по­ла­га­е­мую фрак­ци­он­ную дея­тель­ность и уво­лен с поста мини­стра. Изгнан из СЕПГ в январе 1954 года. До самой смерти 3 марта 1958 рабо­тал пере­вод­чи­ком.
  40. Гер­ман Матерн, родился 17 июня 1893 года в городе Бурге (под Маг­де­бур­гом), отец — рабо­чий. Полу­чил обра­зо­ва­ние кожев­ника. 1911 — СДПГ, 1918 — НСДПГ, 1919 — КПГ. Рабо­тал кожев­ни­ком в Маг­де­бурге с 1919 по 1926 год. 1928-1929 гг. — посе­ще­ние Меж­ду­на­род­ной школы имени В. И. Ленина в Москве. 1932-1933 депу­тат Прус­ского ланд­тага. Аре­сто­ван в июле 1933 года на посту главы КПГ обла­сти Поме­ра­ния. 1934 — побег из тюрьмы Альт­дамм (под Штет­ти­ном). 1941 г. — эми­гра­ция в Москву, член НКСГ, пре­по­да­ва­тель Цен­траль­ной анти­фа­шист­ской школы в Крас­но­гор­ске. 1 мая 1945 года воз­вра­ща­ется в Гер­ма­нию в составе сак­сон­ской группы КПГ. 1945-1946 годы — пер­вый сек­ре­тарь руко­вод­ства Сак­сон­ского рай­она КПГ, 1946-1948 годы — пред­се­да­тель Боль­шого Бер­лин­ского отде­ле­ния СЕПГ. С 1949 года Пред­се­да­тель Цен­траль­ной пар­тий­ной кон­троль­ной комис­сии ЦК СЕПГ. С 1950 г. член Полит­бюро и ЦК СЕПГ. 1950-1952 гг. вице-пре­зи­дент, с 1954 г. пер­вый заме­сти­тель пред­се­да­теля Народ­ной палаты ГДР. Умер 24 января 1971 года.
  41. Heinz Lippmann, Honecker, Porträt eines Nachfolgers, S. 161
  42. Heinz Lippmann, Honecker, Porträt eines Nachfolgers, S. 161
  43. Heinz Lippmann, Honecker, Porträt eines Nachfolgers, S. 161
  44. Erklärung des Politbüros des ZK der SED, Neues Deutschland vom 17. Juni 1953, S. 1
  45. Карлсхорст — рези­ден­ция Совет­ской кон­троль­ной комис­сии
  46. Павел Федо­ро­вич Юдин, родился в 1899 году, про­фес­сор фило­со­фии; с 1947 по 1950 год глав­ный редак­тор жур­нала «За проч­ный мир, за народ­ную демо­кра­тию» в Бел­граде и Буха­ре­сте. С апреля 1953 г. — Пер­вый заме­сти­тель Вер­хов­ного комис­сара СССР в Гер­ма­нии. 1953-1959 годы — посол СССР в Китай­ской Народ­ной Рес­пуб­лике. Затем снова про­фес­сор марк­сизма-лени­низма в Москве. Умер в 1968.
  47. РИАС — Радио в аме­ри­кан­ском сек­торе
  48. Карл Шир­де­ван родился 14 мая 1907 года в Щецине. Сна­чала рос с при­ем­ными роди­те­лями и в като­ли­че­ском дет­ском доме. Летом 1914 года усы­нов­лен парой Шир­де­ва­нов в Бре­слау. Пре­рвал обу­че­ние у тор­говца зер­ном в Бре­слау. Рабо­тал курье­ром, а потом офис­ным асси­стен­том. В 16 лет всту­пил в Ком­му­ни­сти­че­ский союз моло­дежи Гер­ма­нии, в 25 — в КПГ. В период с 1927 по 1934 год рабо­тал в раз­лич­ных долж­но­стях в Ком­му­ни­сти­че­ском союзе моло­дежи. 19 фев­раля 1934 года в Гам­бурге аре­сто­ван и 10 мая 1934 года при­го­во­рен к трех­лет­нему тюрем­ному заклю­че­нию с после­ду­ю­щим содер­жа­нием под стра­жей. Годы Тре­тьего рейха он про­вел сна­чала в тюрьме Косвига, затем в кон­цен­тра­ци­он­ных лаге­рях Зак­сен­ха­у­зен и Флос­сен­бюрг. 23 апреля 1945 года на марше смерти с целью эва­ку­а­ции из лагеря был осво­бож­ден аме­ри­кан­скими вой­сками. С авгу­ста 1945 года рабо­тал в ЦК КПГ, а с 1947 года — на раз­лич­ных долж­но­стях в пар­тий­ном прав­ле­нии СЕПГ. Март 1952 г. 1-й сек­ре­тарь земель­ного руко­вод­ства СЕПГ Сак­со­нии, в октябре 1952 г. 1-й сек­ре­тарь руко­вод­ства Лейп­циг­ского рай­она СЕПГ в Сак­со­нии. С июля 1953 года член Полит­бюро и сек­ре­тарь ЦК СЕПГ. Изгнан из Полит­бюро и ЦК СЕПГ в фев­рале 1958 года за «фрак­ци­он­ную дея­тель­ность». Затем началь­ник Госу­дар­ствен­ной архив­ной адми­ни­стра­ции в Потс­даме, в 1965 году ушел на пен­сию, в 1998 году скон­чался.
  49. Jan Foitzik, »Hart und konsequent ist der neue politische Kurs zu realisieren«, DA 1/2000, S. 32
  50. Was ist in Berlin geschehen?, Neues Deutschland vom 18. Juni 1953, S. 1
  51. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 85
  52. Henrik Eberle (Hrsg.), Mit sozialistischem Gruß. Parteiinterne Hausmitteilungen, Briefe, Akten und Intrigen aus der Ulbricht-Zeit, S. 204
  53. Spruch an der WC-Tür in Halle 1 der Warnow-Werft in Rostock nach dem 17. Juni. Informationsbericht der SED-Kreisleitung-Rostock vom 22. Juni 1953. Der Spiegel, Dokument, 5/1995, S. 6
  54. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 87
  55. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 88
  56. Martin Jänicke, Der dritte Weg, Die Antistalinistische Opposition gegen Ulbricht seit 1953, S. 49
  57. Falco Werkentin, Politische Strafjustiz in der Ära Ulbricht, S. 139
  58. Alfred Kantorowicz, Deutsches Tagebuch, abgedruckt bei Ilse Spittmann, Karl Wilhelm Fricke, 17. Juni 1953, Arbeiteraufstand in der Sowjetischen Besatzungszone, S. 144
  59. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 94
  60. Соко­лов­ский Васи­лий Дани­ло­вич, 1897 года рож­де­ния, про­фес­си­о­наль­ный сол­дат. Член КПСС с 1931 г.; в 1945 — пер­вый заме­сти­тель глав­но­ко­ман­ду­ю­щего, а с 1946 по 1949 — , Вер­хов­ный глав­но­ко­ман­ду­ю­щий груп­пой совет­ских окку­па­ци­он­ных войск в Гер­ма­нии с 1946 по 1949 г. и Вер­хов­ный глав­но­ко­ман­ду­ю­щий СВАГ, Мар­шал Совет­ского Союза с 1946 г.; пер­вый заме­сти­тель Мини­стра обо­роны с 1949 по 1960 г., Началь­ник Гене­раль­ного штаба с 1952 по 1960 г., кан­ди­дат в члены ЦК КПСС с 1952 г.; умер в 1968 году.
  61. Jan Foitzik, «Hart und konsequent ist der neue politische Kurs zu realisieren», DA 1/2000, S. 47ff.
  62. Wilfriede Otto, Dokumente zur Auseinandersetzung in der SED 1953, BzG 5/1991, S. 658ff.
  63. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 66
  64. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 51. В своих мему­а­рах Герy­штадт вос­про­из­во­дит эту фразу в более мяг­кой форме: «Чтобы иметь воз­мож­ность укро­тить тебя, Валь­тер, когда это будет необ­хо­димо». Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 105
  65. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 67 Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument,
  66. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 111
  67. Glückwunsch des ZK der KPdSU an Walter Ulbricht, Neues Deutschland vom 1. Juli 1953, S. 1
  68. Wolfgang Leonhard, Kreml ohne Stalin, S. 106
  69. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 112. Герн­штадт дати­рует эту встречу 2 июля. Это, веро­ятно, про­изо­шло несколько дней спу­стя, так как Уль­брихт в то время был в Москве
  70. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 70
  71. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 81
  72. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 120
  73. Wilfriede Otto, Dokumente zur Auseinandersetzung in der SED 1953, BzG 5/1990, S. 659
  74. Wilfriede Otto, Dokumente zur Auseinandersetzung in der SED 1953, BzG 5/1990, S. 665
  75. Wilfriede Otto, Dokumente zur Auseinandersetzung in der SED 1953, BzG 5/1990, S. 666
  76. Wilfriede Otto, Dokumente zur Auseinandersetzung in der SED 1953, BzG 5/1990, S. 665
  77. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 124
  78. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 125
  79. Антон Аккер­ман — насто­я­щее имя — Ойген Ханиш, родился 25 декабря 1905 года в Тал­хайме (Сак­со­ния), сын чулоч­ного мастера. Рабо­чий-тек­стиль­щик. 1919 г. всту­пил в проф­союз рабо­чих-тек­стиль­щи­ков, 1926 г. — член КПГ. В 1928-1932 гг. посе­щал Ленин­скую школу в Москве. 1932-1933 — сотруд­ник немец­кой сек­ции Комин­терна. Избран в ЦК и Полит­бюро на «Брюс­сель­ской кон­фе­рен­ции» КПГ в 1935 году. В 1936/37 участ­во­вал в граж­дан­ской войне в Испа­нии. 1937 — эми­гри­ро­вал в Совет­ский Союз. Член Наци­о­наль­ного коми­тета «Сво­бод­ная Гер­ма­ния» и дирек­тор теле­ра­дио­ве­ща­тель­ной ком­па­нии «Сво­бод­ная Германия»1945 Воз­вра­ще­ние в Гер­ма­нию. 1946 — член испол­кома пар­тии и цен­траль­ного сек­ре­та­ри­ата СЕПГ. После 17 июня 1953 года исклю­чен из Полит­бюро (кан­ди­дат) вме­сте со своей женой Элли Шмидт за кри­тику Уль­брихта, а в начале 1954 года исклю­чен из СЕПГ, реа­би­ли­ти­ро­ван в 1956 году. С 1954 по 1958 год — началь­ник Глав­ного управ­ле­ния кине­ма­то­гра­фии Мини­стер­ства куль­туры. С 1958 года член Комис­сии по госу­дар­ствен­ному пла­ни­ро­ва­нию, началь­ник управ­ле­ния куль­туры, народ­ного обра­зо­ва­ния и здра­во­охра­не­ния. Умер 4 мая 1973 года в Бер­лине.
  80. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 129
  81. Jan Foitzik, »Hart und konsequent ist der neue politische Kurs zu realisieren«, DA 1/2000, S. 40
  82. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 130
  83. Годы спу­стя, 22 апреля 1971 года, Фех­нер побла­го­да­рил Уль­брихта, кото­рому он обя­зан своим паде­нием и заклю­че­нием, в пись­мен­ной форме после сов­мест­ного выступ­ле­ния на теле­ви­де­нии: «Доро­гой Валь­тер! С сер­деч­ной бла­го­дар­но­стью и боль­шой радо­стью я полу­чил ваш пода­роч­ный букет гвоз­дик в честь годов­щины 25-ти летия объ­еди­не­ния пар­тий. Желаю вам креп­кого здо­ро­вья и даль­ней­шей боль­шой твор­че­ской энер­гии для пар­тии и нашей соци­а­ли­сти­че­ской рес­пуб­лики. С наи­луч­шими поже­ла­ни­ями вам, ваши Лотте, Макс и Эрне Фех­нер»
  84. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 132ff.
  85. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 140
  86. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 154
  87. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 155
  88. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 157
  89. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 168
  90. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 59
  91. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 163
  92. Rudolf Herrnstadt, Das Herrnstadt-Dokument, S. 183
  93. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 47.
  94. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 49
  95. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 58
  96. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 19
  97. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 29
  98. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 33
  99. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, Blatt 38
  100. По реше­нию ЦК от 29 Июля 1956 года Элли Шмидт была реа­би­ли­ти­ро­вана, но не вос­ста­но­вила поли­ти­че­ского вли­я­ния
  101. BStU, ZA, MfS, SctM, 2377, лист 93