Вспоминая национал-большевизм

Вспоминая национал-большевизм
57 мин.

«Русская интеллигенция, может быть, более всех интеллигенций мира обладала несравненной чуткостью совести, высокой способностью жертвовать жизнью во имя идеи, действительностью ради высших духовных ценностей. Но эта особенность её часто отчуждала её от народа, уводила от реальности исторического быта к идеальным вершинам сознания, от определённости настоящего к фантастике будущего.

Может быть, эта догматичность, эта характерная, но сравнению с западно-европейской, склонность русской интеллигенции к теории, к отвлеченному построению есть пережиток религиозного мышления, утратившего религиозность, но сохранившего ещё привычку мыслить верою, а не критической мыслью. Во всяком случае что мечтательность, эта острая жажда преображения низменной жизни чудотворчеством высокой мысли, непреодолимо влекущая замкнуться на одинокой высоте личной мечты, хотя бы ценой тяжелого и трагического душевного конфликта. Особенно тягостный разлад переживает тот, кто не умеет воплотить в жизнь усвоенного им учения, кто сознает непереходимую бездну между новаторскими идеалами и собственной жизнью, идущей по старым путям»
1.

— Б. В. Казанский, 1918 год.

Мы осуждаем теорию и практику национал-большевизма вне зависимости от его временной, территориальной и национальной принадлежности и жесточайше пресекаем любые попытки позитивного толкования «лево-правого» пути внутри ЛК. Тем не менее, вынуждены признать, что постсоветский национал-большевизм был явлением, которое охватило целое поколение протестно настроенной отечественной молодёжи.

Между различными поколениями активистов сегодня существует опасный разрыв. Причина — плохая осведомлённость младшего поколения в деятельности старшего. Поэтому всякий, кто пополняет ряды отечественных левых сил, приходит будто на выжженное поле со специально разложенными для него граблями.

Такая ситуация чревата тем, что молодёжь без осмысления опыта своих предшественников будет нести неоправданные потери, собирая все грабли на себя. Конечно, пара интервью ни в коем случае не закроет эту проблему, но внесёт определённый вклад в то, чтобы познакомить разные поколения друг с другом и оградить младшее поколение от повторения ошибок старшего.

Юность на излёте безвременья

Действующие лица:

  • [Алексей Громов] секретарь горкома СКМ\ЛКСМ, участник марксистского кружка Lenin Crew в Оренбурге.
  • [Владимир Прибой] участник марксистского кружка Lenin Crew в Оренбурге.
  • [Евгения Касаурова] бывшая активистка Оренбургского отделения НБП.

Чужие в своём поколении

[Прибой] Как долго ты состояла в НБП?

[Евгения] Я вступила в организацию в феврале 2004 года, мне было шестнадцать. Формально я её и не покидала, но… как бы все всё понимают. Почти дошла до гауляйтера. Мне предлагали, но я так и не вступила в должность.

[Прибой] Как родители отнеслись к тому, что ты вступила в НБП? Они, случаем, не были теми, кого либеральная пресса именовала «красно-коричневыми»?

[Евгения] Нет, ты что! Я из типичной российской семьи, которая была аполитична. Ну как аполитична — всегда голосовали за Ельцина… Не очень хорошо отнеслись, скажем так. Высмеивали мои идеи. Хотя обида за них, за их положение, — она в том числе и привела меня туда.

[Прибой] Кто вообще приходил в НБП? Что это за люди?

[Евгения] Это маргиналы. Если по состоянию души. А по социальным путям — из каких семей… Да всякие разные. Не могу конкретно прямо так определить.

Только давай сразу договоримся: без излишней романтизации. Были среди нас и наркоманы, и алкоголики, и всякие были. Со всеми вытекающими последствиями. Но это не значит, что все были такие или что люди с этими пороками были какими-то аморалами. Напротив, эти маргиналы были зачастую проще и человечнее, чем многие так называемые «приличные граждане».

[Прибой] НБП принимала в свои ряды нерусских или нет?

[Евгения] Принимала. Всё действительно было так, как декларировалось. Русский — это тот, кто говорит на русском языке, принимает русскую культуру, готов пролить свою и чужую кровь за Россию. Ксенофобы были, я сама из их числа, но никто не мог нарушать правил. Я себе не позволяла, когда речь шла о партии.

[Прибой] А как проходил отбор, как вы узнавали, подходит вам человек или нет?

[Евгения] Просто проводили с ним определённое время, после чего принимали коллегиальное решение.

[Прибой] Как вообще 16-летнюю девушку в 2004 году удалось втянуть в политическую организацию? Через что? Почему НБ-культура, а не t.A.T.u.

[Евгения] Через неустроенность, через заброшенность, отторжение от мира. Нашлись люди, которые объяснили мне, что это не возраст и не случайность. Что виновато государство, что оно унижает нас всех. Как-то подкидывали мне эти идеи, я начала анализировать, что и вправду ничтожно соцобеспечение, что маму мою через это унижают, это чувство обиды за родителей сыграло роль… У меня появилось осознание, что я в чём-то ущемлена. Затем ты выходишь на акцию протеста, потом понимаешь, что можешь бороться системно. И пинать берцами тех, кто слушает t.A.T.u.

[Прибой] К тому времени в Оренбурге уже была организация или ты была одной из основательниц?

[Громов] Родион уже был…

[Евгения] Да, здесь уже была готовая ячейка. Я ошивалась в местной неформальной тусовке, не знала, куда пристроиться со своими идеями, вот и попала в конечном счете туда.

[Прибой] А какие в те времена здесь были тусовки?

[Евгения] Рокеры, панки, аскеры всякие… Больше музыкальные. Политических не было. Я случайно в НБП попала, по большому счету. Но там мне нашли применение.

[Прибой] С какого года существовала ячейка?

[Евгения] Не могу сказать. С конца 90-х точно были. В Оренбурге, кстати, была одна из мощнейших в федеральном масштабе групп. По КПД точно. Игорь Чулков у нас был, один из авторов активных для «Лимонки». Он очень активно участвовал в создании агитационно-пропагандистских артов в газету, в написании статей…

[Громов] Оренбург, кстати, у нацболов даже задавал в чём-то ритм организации.

[Евгения] Да, Оренбург в чём-то повлиял на формирование организации в федеральном масштабе. Оренбург — город всяких ссыльных, вольнодумцев и прочих пассионариев. Наверное, потому мы дали «хорошее» число политзаключённых от партии. В том числе лучшая моя подруга, Люда Харламова, этого не избежала.

[Прибой] Как ты думаешь, пик деятельности НБП это какие годы?

[Евгения] Думаю, что 2004, когда я пришла. Тогда вот просто был вал людей, а следом за ними и поток крутых акций не заставил себя ждать. Думаю, ещё до 2009 мы были на пике, нас замечали.

[Прибой] Региональная газета, кстати, была?

[Евгения] Нет, не было. При мне планировалась, но не сбылось.

[Прибой] Ко времени твоего прихода чем занималась организация, помимо акций прямого действия?

[Евгения] Танкист, так мы Тонких называли, был организатором оренбургской рок-группы «Горящий Сидней». Это был такой осколок НБ-культуры в наших степях. Он предлагал мне там женский вокал, но, блин, мы не смогли записать это в Москве в своё время.

А так… Это вообще было нечто большее, чем просто политические акции. Это, по большому счёту, был образ жизни. Идея маргинального образа жизни. Основная задача, я думаю, заключалась именно в воспитании молодёжи в определённом духе. В создании чувства общности, спаянности.

В ощущении того, что мы повязаны и никуда друг от друга не денемся. В хорошем смысле слова. Давно уже нет партии, а это так и осталось. Нацболам уже за тридцать далеко, а они всё ещё вместе держатся. Уже семьями.

Но для этого возраст должен быть соответствующий. Лимонов более зрелых людей так бы не собрал. Потому и созывали всяких пубертатов, и Лимонов умело играл на всех этих струнах.

[Прибой] Стремление жить теми идеями, которые пропагандируешь?

[Евгения] Да. Были ещё коммуны своеобразные. Идейные общежития, где каждый двигался друг от друга. Скорее даже сквоты. Да, как сквот. На Чичерина это было, где заброшенная стройка была. Сейчас уже не вспомню адрес. Штаб же был на Луговой, у Родиона. Комната там была у него одна, вся обклеена «Лимонкой». Атмосферно.

[Прибой] Но всё-таки, возвращаясь к акциям… Хотя бы вот что запомнилось более всего?

[Евгения] Захват Минфина. Туда выезжали, я должна была участвовать. Видишь шрам на подбородке? Это оттуда. Точнее, история его получения помешала мне участвовать.

Я, к сожалению, так за всю партийную карьеру в захватах и не поучаствовала. Хотя такой шанс был! Дурацкая история. Собирали нас на площади, идти на захват, а одна дура на меня с ножом напала, давай мне лицо полосовать. Своя, нацболка. Личняк у нас был нерешённый. Вот меня повезли в больничку, и я всё пропустила.

Алексей Тонких у нас ездил на захват приёмной Президента. Собственно, к тому времени, как я поехала на Минфин, он уже сидел. Наталья Чернова, Андрей Янушкин, Алёна Горячева… Сидели, сидели и сидели.

Один из маршей на «Стратегию-31» в Москве мне запомнился особо. Как прорывали кордоны… Сейчас даже и не верится, как я, молодая девочка, врукопашную боролась с ОМОНом. Яркие воспоминания. Потом все эти козьи тропы, когда от мусоров сваливаешь…

[Прибой] А оренбургские акции?

[Евгения] Захват мэрии. Равиль Баширов… Но я не участвовала. Захватили вход в здание, вывесили растяжку «Мэрия закрыта за ненадобностью». Это был… Ох, может, 2005 год.

Вообще члены партии разных уровней отвечали за разное. Не все ходили на эти акции. Кто-то и другим занимался.

[Прибой] Кстати, вам когда-нибудь доводилось общаться с теми людьми, против которых вы делали акции? Всё-таки наш город не так велик. Было ли такое, что они к вам выходили или при каких-то ещё обстоятельствах вы встречались? Например, кто-то из них ещё и преподаватель в ВУЗе и пару у кого-то ведёт?

[Евгения] Ты это здорово придумал, но нет, такого не было. И я сейчас, честно говоря, затрудняюсь ответить, что было бы, произойди такое. Они не считали нужным искать с нами диалога, мы тоже не горели желанием. Зато мы с прохожими всегда охотно общались. Более того, мы могли работать и, что называется, «по заявкам граждан». Если много на кого-то жаловались из должностных лиц или политиков, то могли против него акцию замутить.

[Прибой] Я слышал, что оренбургское отделение НБП в своё время было преимущественно женским. Это правда? Для современных политических движений это вообще не характерно.

[Евгения] Правда. Ну так сложилось, что у нас в городе бешеных баб было несколько больше, чем в среднем по России (смеётся).

[Прибой] К слову, о том, что у каждого был свой участок работы. В старых выпусках «Лимонки» я встречал ваши региональные отчеты, и там упоминается, что вы добрались со своей агитпродукцией вплоть до деревень, не говоря уж о городах области. Очень мощно для внепарламентской партии. Вот эти вещи и «акции прямого действия» это разные уровни?

[Евгения] Да, была своя иерархия. Региональная и федеральная. Не было такого — «что хочу, то и ворочу». Были гауляйтеры (дюже мне не нравится это слово!), были партсекретари. На армейский манер всё было. Люди отбирались на то или иное направление.

Я лично была связана с распространением прессы, когда только пришла. Но в Оренбурге, не по районам. Каждую пятницу в центре города я выходила на раздачу газеты в определённое время и место. Это называлась «точка». Ходить на точку и распространять газету было моей обязанностью, я за это отвечала. Если я не встану и не пойду, у меня будут проблемы, с меня будут спрашивать, как так вышло. Это была обязанность.

[Прибой] А были ли вещи, которые совершались принудительно? Например: вот ты, ты и ты должны пойти на эту акцию. Возражения не принимаются.

[Евгения] Нет, нет. Это делалось на уровне внушения. Если говорить грубо, то на каких-то собраниях, через газету, тебе просто промывали мозги, что ты должен.

[Прибой] Ты сейчас это так и называешь? «Промывка мозгов»?

[Евгения] Сейчас да. Сейчас так и называю.

[Прибой] У тебя сейчас покачнулась убеждённость в том, что тебе тогда говорили?

[Евгения] Да. Я понимаю сейчас, что всё вот это «революционное движение» — всё это была коммерческая организация.

[Прибой] Некоторые могут воспринять это не так негативно. В конце концов, «революцию не делают в белых перчатках».

[Евгения] Нет. Я и тогда, и сейчас даже всё же человек убеждённый в чём-то в своей жизни, я так с принципами не могу. Какими бы они ни были, эти принципы. Это всё для меня открылось относительно недавно. Там, в Бункере (прим.: штаб НБП), в те годы, это всё ещё казалось андерграундом.

[Прибой] А было ли такое, что вы брали человека в организацию с намерением использовать его «втёмную»? То есть вы только делали вид, что он вам ровня, а на самом деле он не мог рассчитывать на что-то, кроме роли пехоты?

[Евгения] Такое тоже было. Приходит новенький — и мы можем поставить вопрос и в таком ключе, что он нам нужен, но только в качестве пушечного мяса.

[Прибой] Неожиданно цинично для человека, которому не нравится коммерциализация.

[Евгения] Вся политика НБП такая. Но статус «мясца», даже если он присваивался человеку, не был каким-то вечным, постоянным. Человек мог стать одним из нас, если выдержит то, что ему уготовили.

[Прибой] А что по поводу идеологии? Были люди, которые всерьёз по этому угорали, или так… Читал ли кто-то реально Устрялова, Лимонова и прочих?

[Евгения] Лимонова точно читали все. Кропоткина почти все читали.

[Громов] У вас единицы с этим были знакомы.

[Евгения] Ну, знаешь, кого я знаю, все читали.

[Громов] Родион, Равиль Баширов — это столпы, они точно читали. Но остальные…

[Евгения] Нет, я буду спорить. Мало было людей, которые не читали.

[Громов] И я тоже. Вы были маргиналы, это всё у вас было так и сяк.

[Евгения] Ну вот смотри. Даже когда только приходил человек, его спрашивали: что он читал, какие книги на него оказали влияние. Интеллектуально неразвитым нельзя было быть, но и принудиловки никакой не было. Всегда человек нагружался потом литературой, которую должен был прочесть. «Другую Россию» Лимонова — как Устав прямо, знать от корки до корки… Потом подсаживаешься и начинаешь сам. Я вообще очень люблю публицистику. В партии полюбила. Мне нравятся Герцен и Гиляровский. Когда вся суть в двух предложениях — это талант. Из художки — Ремарк, Джек Лондон, Маркес. «Сто лет одиночества» и «Полковнику никто не пишет» — одни из самых моих любимых произведений. Хемингуэя вот только терпеть не могу.

[Громов] Я, единственное, могу отдать должное, что с вами было интересно на «Апреле» 2 встречаться. С вами было о чём дискутировать.

[Прибой] А на какие темы полемизировали и с кем?

[Громов] Туда даже представители «Единой России» приходили. Но это было очень давно, когда они ещё видели смысл кому-то что-то объяснять. Все там были, вот натурально все, кого можно представить.

[Евгения] В 2004 году там даже либералов не было. Были только непарламентские вроде нас.

[Громов] Ну я таких древних времен не помню. На 2008−2009 год там уже были все, вообще все приходили. Потом всё снова затухло, ближе к Болотной.

[Прибой] А если конкретно говорить по поводу идеологии? Что получалось в итоге? Как ты можешь описать то, что получалось в голове по итогу?

[Евгения] Не могу понять, конкретизируй, что ты хочешь спросить.

[Прибой] Ну, например, каким в вашем представлении должно было быть государство?

[Евгения] Мы никогда не думали об этом. Ты должен понимать, что идея НБП — это отсутствие идеи. Это не была партия в привычном смысле слова.

Хотя самое интересное то, что в те годы мы верили, что какая-то идея есть. Но время показало, что это была иллюзия. Даже идеи внятной не было.

Максимум, на что нас хватало — это хулиганка, за которую нас подводили под реальные сроки. Само собой, воспринимать серьёзно то, чем мы занимались, сейчас нельзя.

[Прибой] Можно ли сказать, что это больше была субкультура?

[Евгения] Наверное. Например, это была всегда определенная музыка. «Банда четырёх», «ГУЛАГ», «Виселица»… Нас в Оренбурге, например, не воспринимал никто как политическую организацию.

[Прибой] Тогда как же вы хотели взять власть?

[Евгения] Никак. Никто и никогда не верил в это всерьёз. Был движ ради движа, революция ради революции, а не ради конечной цели, осуществления программы… НБП была вообще не про это.

Чего там было бы после революции? Мы ничего этого не предлагали. Кто такой Лимонов в масштабе глобальной политики? Да никто. Может, у него были планы, что делать «потом», но не у нас это точно. Мы были классные. Классные, как цирковые артисты. Как… шапито. За десять лет, что я состояла в НБП, разве добились мы какого-то реального социального прогресса? Всё держалось на романтике того, что мы встанем на баррикады, «Завершим реформы так: Сталин, Берия, ГУЛаг!»… А какие реформы? Как завершим? А что потом? Толком никто не понимал. Но мы готовы были на баррикады, на любой кипиш.

[Громов] Движение ради движения.

[Евгения] Да!

[Громов] В этом и была главная ваша ошибка.

[Евгения] Но нас боялись. Как ни парадоксально, только нас власти и боялись внутри России. Я бы, кстати, и сейчас с удовольствием собрала организацию головорезов, отбитых людей, чисто на движ ради движа. Участвовать в политических войнах я не планирую, менять в политическом строе что-то мне тоже уже поздновато. Это вы сделаете, в крайнем случае, следующее поколение.

[Прибой] К вопросу об отношении к людям. Вот к этим «обывателям». Верно ли то, что вы никогда не воспринимали их как самостоятельную силу? Мол, есть герои — вы, и толпа — все остальные. И вот вы, такие храбрые герои, своими акциями прямого действия должны были показать забитому «обывателю», как бороться, разбудить, растолкать его, поднять на действие… И только вы это и могли сделать как бы.

[Евгения] Я рада, что мы наконец-то перешли к этой теме. Нацболы предвзято относились к населению, к «обывателю»: «Я ведь такой смелый, интеллектуальный, а вы все такие забитые этой властью, откровенно говоря. Но что вы из себя представляете? Что вы можете? Но вместе с тем, я в тебя верю! Более того, я страдаю за всех вас от этих мусоров и их законов! Я даю вам возможность исцелиться моим примером, идём со мной! Я уничтожаю себя — и ты уничтожь себя!».

Мало того, что мы верили в своё превосходство: мы стремились как можно больше людей приобщить к нему. Это не были просто акции прямого действия, мы сакральный, почти религиозный смысл вкладывали в то, что мы делаем. И этот смысл разительно отличался от формы.

Потому что по форме это было коммивояжёрство по принципу «ну, купи губнушку, ну, купи её!». Вот мы так же, только с революцией. Мы пропихивали её, как товар.

Но, повторюсь, не для того чтобы что-то поиметь, а для того чтобы осчастливить людей. Содержание было высоким. По крайней мере, снизу мы деятельность НБП именно так и видели.

[Прибой] Никогда не было досадно, что вы идёте на такие жертвы, такие усилия прикладываете, а простые люди, ради которых вы это делаете, шарахаются от вас, как от прокажённых?

[Евгения] Нет. Кто не с нами, тот не спасён. Это же обыватели. Мы этим жили, мы жили так. Неуспех не мог нас остановить, потому что как остановить жизнь?

[Прибой] Несмотря на нестабильность каких-то идейных взглядов у НБП, она всё же как-то эволюционировала за годы своего существования. Вот твое мнение: это руководство меняло курс или напротив, ЦК был вынужден подстраиваться под массы на местах? Можно ли сказать, что активисты меняли облик организации так, что сами её создатели уже слабо контролировали этот процесс и могли только вяло реагировать?

[Евгения] Я думаю, что во многом НБП наполняли содержанием именно рядовые активисты. Что бы там не задумывал Лимонов в момент основания партии, по итогу вышло то, что туда принесли люди с улиц. Это же национал-большевизм — какой смысл вложишь, такой и будет. Потому — да, от низов очень многое зависело. Не думаю, что наверху кто-то знал точный вектор движения.

Фланги

[Прибой] По поводу сотрудничества. Нацболы не относили себя ни к правым, ни к левым, но, на мой взгляд, к левым они всегда были ближе. Или нет?

[Евгения] Нет, это не правда абсолютно. У нас и с теми, и с теми были отличные отношения. Оренбургское РНЕ нет-нет, а давало нам людей на акции, хотя они и называли нас «чертями красножопыми». И на личностном уровне было противостояние, дрались. Нацисты находили нас, выцепляли, били по одному. Мы их тоже. Но политически мы могли обратиться за помощью к ним. Это скорее было похоже на противостояние между бандами в кварталах. Между собой мы кусаемся, но если кто чужой, то даём отпор вместе. Это было не политическое противостояние. Не так, как с демократами.

[Громов] Лучше расскажи про то, как мы из комсомола людей к вам отправляли. Мы ведь если видели, что человек лучше подходит к ним — мы отправляли к ним.

[Евгения] Ну да, с вашими тоже был офигенный союз. Я помню что из комсомола к нам в том числе переходили. Ты, это, как отдел кадров был у нас.

[Громов] Да, я сразу смотрел по людям. Кого лучше к вам, кого лучше к нам. Не было такого, чтобы людей друг у друга зажимать.

[Прибой] Прямо даже как-то не верится, учитывая современную ситуацию с битвой за кадры: кто там у кого каких людей увёл…

[Евгения] Да, мы левым идеям никогда не противостояли…

[Прибой] А, в отличие от нацистов, с левыми вы не дрались?

[Евгения] Да может быть. Всякое ведь бывало. Главное же в том, что ни там, ни там это не было на идейной почве. По пьянке — вполне возможно.

[Прибой] Как лично ты в своё время восприняла союз с либералами? Многие нацболы расценили его как предательство, отход от радикализма, попытку легализоваться.

[Евгения] Отлично восприняла, отлично! Они дают денег, помогают правовой защитой. Они классные ребята, хоть и (нецензурно). На мой взгляд, мы друг друга пользовали и это было хорошо.

[Прибой] Нацболы кричали: «Закончим все реформы так: Сталин, Берия, ГУЛаг». А когда их сажали, то тут же обращались к правозащитникам. Ты не видишь в этом противоречия?

[Евгения] Нет! Это классно! Правозащитники предлагают — мы пользуемся! Всё здорово. И не им жаловаться по этому поводу. Они с нас свою выгоду тоже имели.

[Прибой] То есть в НБП к этому относились чисто потребительски?

[Евгения] Да, чисто потребительски. Ты правильно всё понимаешь, это потребительское отношение.

[Прибой] А ты можешь привести пример той самой выгоды, которую внесистемные либералы от вас получали?

[Евгения] Например, как боевую силу нас использовали. На их акциях всяких мы в авангарде ОМОН ломали. Из того, что видно снизу, и этого достаточно. Мы с либералами подвизались… Сейчас скажу, в 2010 году, наверное (примечание: это был всё-таки 2008 год). Не помню точно. Но точно помню, что была в охране Каспарова, когда был тот самый случай с летающим резиновым членом.

[Прибой] Нацбольские боевики охраняли Каспарова?

[Евгения] Да, но весьма скверно. Стояли в охране, должны были фиксировать любые провокации. Но очень безответственно отнеслись. Мы прибухнули и совершенно прощёлкали этот момент, когда к нему полетел этот член на лопастях (смеётся). Но было очень, очень забавно (смеётся). Мы облажались, конечно (смеётся). Наша недоработка, наша лажа.

[Прибой] Странное впечатление. Ты говорила про серьёзную, военную дисциплину в организации и тут такое.

[Евгения] Да ничего странного. Нас готовили, мы были оснащены, играли за городом в «Зарницу», нас инструктировали серьёзно, мы морально и физически были готовы. Но приехал народ с регионов, Шланг с Белоруссии приехал, ещё там ребята. И мы решили отметить. Нельзя было проштрафиться, но мы проштрафились. Это не было правилом, просто так случилось, что мы забухали и этот член ему полетел в рот… Нет, я не могу до сих пор без смеха рассказывать (смеётся). Нет, все другие мероприятия мы достойно охраняли. Но это запомнилось особо. В охране Лимонова тоже была.

[Прибой] За что лично тебя посадили?

[Евгения] Нет, это не надо трогать. Идея там ни при чём. Я сидела за личное. Оба раза.

[Прибой] Тогда давай просто поговорим о тюремных нравах. Как вообще нацболам в тюрьмах? Я вижу у тебя тату в виде «лимонки». Сейчас в местах заключения знают, что это обозначает? Что ты нацболка?

[Евгения] Безусловно! Знают, что ты сюда с определённым багажом пришла. Вместо партбилета начали делать татуировки после запрета партии. До того были бумажные, с подписью Лимонова. Когда он сидел, Тишин расписывался. А потом решили, что татуировка — это партбилет, который всегда с тобой. Но злая шутка в том, что когда в колонию приезжаешь, они уже все курсованные, что это за вещь.

[Прибой] Как на зонах относились к нацболам? Ведь долгое время не было политзеков в России в таких больших количествах и вот они хлынули. Как лагерный мир на это реагировал?

[Евгения] За женскую могу сказать, что политзеков не сильно любят. Пусть я и за личное сидела, но политзеки — это такой типаж людей: неважно, за что они сели.

Политзеки склонны бороться с администрацией. Среди осуждённых такое не приветствуется (смеётся). Когда ты говоришь что-то вроде «Мои права нарушают, я сейчас напишу жалобу», то все заключённые в количестве 70 человек встают против тебя. Я была белой вороной, столкнулась с таким неприятием, что была вынуждена год и два месяца отбывать наказание вообще в одиночестве. Сначала в ШИЗО 3, а потом в СУОНе 4. И всё потому что с администрацией я не нашла общего языка.

[Прибой] Я не совсем улавливаю. Не любит тебя администрация, а проблема с зеками. Это как?

[Евгения] Да очень просто. Существуют гласные и негласные договорённости между криминалитетом и администрацией, как должно быть. О них не говорят вслух, но все знают, как они работают. Ни те, ни иные не переходят черту.

И тут кто-то начинает выступать. Это ломает устоявшиеся отношения, это выводит из себя и тех, и других. Ни в Перми, ни в Нижнем меня за такие вещи не любили.

[Прибой] А вообще занятия политикой как-то отразились на твоей жизни? Ты чувствовала какое-то внимание «органов»?

[Евгения] Опера угрожали забрать ребенка, отдать в детдом. Никак они не могли ко мне подступиться иначе, а вот через ребёнка смогли… Вынудили подписать контракт о сотрудничестве. Давили очень сильно. 2008 или 2009 год это был. Я подругу, Елену Павлюк, забрала из дома, и в ту же ночь мы уехали в Москву. Я приехала, рассказала это всё Аксёнову, он такой: «Ну ты не первая и не последняя, кто в такой ситуации».

[Прибой] А что именно силовики от тебя хотели?

[Евгения] Сотрудничества. Чтобы я доносила о планах. Хотели быть курсованными: кто с кем спит, кто с кем ест, какие планы. Просто информирование.

[Прибой] В Бункере это восприняли нормально?

[Евгения] Конечно! Ведь речь была не о выполнении. Если бы я согласилась работать, я бы фиг об этом сказала. Убежав в Москву, я уклонилась от этого соглашения, ребёнка оставила родственникам.

[Громов] Когда ты город меняешь, тебя в другое региональное отделение передают по полицейской линии. Местные опера тебя по документам отпускают типа и столичным отдают.

[Евгения] Это тяжёлый был выбор. Либо я занимаюсь НБП, либо занимаюсь ребёнком. Может, это кощунственно, может, глупо, осуждать будут, но я тогда выбрала партию, а не ребёнка. Но нас собирали пубертатами ещё, мы воспитаны так были, что ради революции ни семьи, ни матери не жалко. Настолько мы во всё это верили. Тем более горько осознавать, что, как я уже и говорила, и идеи-то толком не было.

Закат

[Прибой] А когда НБП в Оренбурге не стало? Ну то есть всё обрушилось вместе с запретом или какое-то время ещё просуществовало?

[Евгения] В 2011 году я вернулась в Оренбург из Москвы — тут уже ничего не было, это точно могу сказать. Была борьба за кадры, которую мы проиграли.

[Прибой] А как именно произошло крушение?

[Евгения] Прежде всего ушёл Родион. Отпустил бразды правления и…

[Громов] И началась мелкая грызня.

[Евгения] Как таковой, борьбы за власть не было. Кто уехал, кто умер. Чулков Игорь, например, мог бы стать лидером. Но он ушёл от нас весьма трагично. После очередного партсобрания пошли отдыхать на речку, решил, будучи нетрезвым, кому-то что-то доказать и пошёл в воду. Утонул. Здесь не надо ничему удивляться или ёрничать, это жизнь. Танкист, то есть Тонких, к тому времени освободился. Он, может, и хотел что-либо сделать с организацией, но уже не мог. Уехал в Москву.

[Прибой] Куда делся Родион? То есть как он обосновал своё решение?

[Евгения] Как и многие, ушёл в быт. Надоело. Не нашлось достойного лидера, я считаю, вот потому нас и не стало. Был бы нужный человек — и, быть может, мы и сейчас бы были в регионе.

[Громов] Я лично его, кстати, не знал. Я знал его по акциям, по публикациям в Интернете и в газете, но лично не знал. До сих пор бы хотел познакомиться. Из бывших нацболов он представляет наибольшую ценность.

[Прибой] Как ты думаешь, почему, проводя столь мощные акции прямого действия, НБП так и не решилась перейти грань?

[Евгения] Я думаю, уголовный кодекс нас сдерживал.

[Прибой] Как бы тебе сказать… Вас и так сажали пачками. То есть велика ли тут была разница с точки зрения УК?

[Евгения] Учитывая сроки давности, могу сказать, что мы готовились к террору. По крайней мере, некоторые из нас были готовы и морально, и физически, и по технической части. Я сама носилась с подобной идеей после разгрома отряда Приморских партизан, но организация меня не поддержала. И вообще, история с подготовкой восстания в Северном Казахстане тебя не смущает? Недостаточный масштаб? Хотя я тогда только пришла в партию. Лимонова только-только посадили.

[Громов] Вот, к слову, какими бы разгильдяями они не казались, они были единственной организацией, которая реально была подготовлена для таких вещей. Обеспечение их акций, прятки от силовиков — они их многому научили. У них были и выезды, и вся прочая фигня. Это были как учения.

[Прибой] Но вы же не рассчитывали на победу, зачем вам это было нужно?

[Евгения] Мы рассчитывали!

[Прибой] Но вы же не знали, что делать дальше!

[Громов] Но они были свято уверены в победе! (вскидывает руку в нацбольском приветствии)

[Евгения] Да!

[Прибой] Ясно… Просто если посмотреть на террористические дела конца 90-х — начала 2000-х, вроде дела НРА, Андрея Соколова и прочих, то можно увидеть, что сталинистские организации переходили к террору, а нацболы нет.

[Евгения] Знаешь, вот с высоты прожитых лет я, наверное, могу сейчас признать, что НБП — это была ещё и коммерция. Коммерция была там. Возможно, это ещё удержало организацию от дальнейшей радикализации. Ты думаешь, он (прим.: по-видимому, речь о Лимонове) мог бы нас, по сути беспризорников, оторванных от семей, содержать в столице, обучать и вообще финансировать дела партии на свои кровные?

Там было финансирование. И это были либеральные организации. Они сейчас в этом никогда не сознаются и правильно сделают. Но спонсировали нас именно либералы.

[Прибой] Ну это уже ближе к десятым началось, во второй половине нулевых точно. А раньше?

[Евгения] Когда я пришла в 2004 году, с нас ещё собирали какие-то деньги, с низовых ячеек. Мы вкладывались в партию в 2004—2005 годах. Очень много.

[Прибой] А потом?

[Евгения] А потом деньги пошли из Москвы к нам, а не от нас к Москве.

[Прибой] Я так понимаю, никакой КРК, никакой отчётности…

[Евгения] По крайней мере, я такого не помню. Но вообще от отделения наверх бумаги какие-то мы заполняли и отправляли исправно. Кто их читал, зачем им они были нужны, чёрт его знает. Я за это не отвечала.

[Прибой] Как относишься к Захару Прилепину?

[Евгения] Я уважаю его как писателя. Он один из моих любимых писателей, но я воспринимаю его скорее как сочувствующего. Я никогда не воспринимала его как члена НБП.

[Прибой] Какое у тебя сейчас отношение к Эдуарду Вениаминовичу Лимонову?

[Евгения] Я очень уважительно к нему отношусь, несмотря на то, что…

[Громов] Либералам продался ваш Эдуард Вениаминович, либералам.

[Евгения] Тебя вот вообще сейчас не спрашивают. Я неоднозначно отношусь к тому, что сейчас происходит, но как человека я не могу его не уважать. Я слишком много прошла с этим именем, в прошлые времена он многое дал всем нам. С ним мы формировались как личности. Он реально был нам как отец. По крайней мере, мы так считали, — что он воспитал в нас нечто значимое. Я не могу его осуждать, так как не могу в принципе осуждать родителей. Много говорят, типа «Лимонов сажает наших детей!». Но мало кто обращает внимание, что он нас и ждал оттуда. В Москве его называли «отцом», в Питере «дедом». Кого ещё в политической тусовке так ласково называли или называют сейчас?

[Прибой] Сформулируем вопрос так: «Разделяешь ли ты сегодняшние политические воззрения Лимонова»?

[Евгения] Нет. Продать миллионы книжек, работать на Russia Today… Нет.

[Прибой] Звучит печально.

[Евгения] Я уже пережила эту депрессию.

[Прибой] Какова твоя позиция по Донбассу? За или против?

[Евгения] Я точно за их независимость. Пусть живут по-своему. Хотя все мы понимаем, что присоединение этой Новороссии в конечном счете к кому-нибудь неизбежно. Они сами по себе не выживут. И то, что нацболы там воюют — бога ради. Давайте. Рвите. Но никто там ничего не добьётся.

[Прибой] То есть ты считаешь, что это бессмысленная вещь?

[Евгения] Конечно. Я их поддерживаю чисто морально. Но сама я бы туда не поехала. Я хочу глобальной революции. А это всё очень далеко от баррикад, к которым нас готовили.

[Прибой] Как относилась в своё время к войне в Чечне?

[Евгения] Уж не помню, да я и пришла в 2004. Всё равно, честно говоря. НБП — это такая организация, которая встаёт на ту позицию, на которую ей выгодно. Вряд ли там было что-то принципиальное. Все против? Мы, значит, за. Все за? Мы, значит, против. Если, конечно, не работает другая логика выгоды. Главное чтобы движ был. Больше движа.

[Прибой] Следишь за современным движняком? Левым, правым… лево-правым?

[Евгения] Я не воспринимаю это всерьёз.

[Прибой] А как ты относишься к утверждению, что НБП была филиалом ФСБ и существовала, только для того чтобы поставить активность радикальной молодежи в контролируемое русло? Я не утверждаю, что она была такой задумана с самого основания, но, возможно, она обрела такие функции со временем. Как ты считаешь?

[Евгения] Версия классная. Но нет. Я знаю, что нет. Было бы офигенно, честно говорю, если бы всё это контролировала ФСБ. Тем не менее, это не так.

[Прибой] Как ты думаешь, почему радикалы сходились под знамёна НБП, а не коммунистов или анархистов?

[Евгения] А кому нужен весь этот пропитанный нафталином официоз, который происходил в левых организациях? Пусть даже это РКСМ (б). Сборы, собрания какие-то… Мы брали стилем, мы брали движухой, мы брали напором. Левые этого дать не могли. Это был драйв, это движ, возможность творчески себя реализовать… Ну какая у левых организаций тех лет могла быть творческая самореализация? Тыкать друг в друга пальцами: «ты оппортунист» — «нет, ты оппортунист»?

[Прибой] А почему тогда не анархи?

[Евгения] Ага, ты найди их.

[Прибой] Были же объединения. Журнал «Автоном», например…

[Евгения] Ты сам-то его читал?

[Прибой] Честно говоря, нет.

[Евгения] А я была как-то подписана. Чухня полная. Неудивительно, что люди за ними не шли.

[Прибой] Ты согласна с утверждением, что фирма Хуго Босса своим дизайном униформы привела в фашизм людей больше, чем «Mein Kampf»?

[Евгения] Да, вполне! Ты прямо снял у меня с языка, это прикольно звучит. Я думала о чём-то подобном, но не могла подобрать слова.

[Прибой] Не кажется ли тебе, что с НБП тоже самое? Что красивая обертка в виде книг, музыки, символики привела людей больше, чем писания Лимонова? А король-то голый на самом деле?

[Евгения] Так вот к чему ты вёл (смеётся). Да, я согласна. Обложка тут была важнее, чем-то, что под ней.

[Прибой] Что ты думаешь о «Другой России»? О тех, кто ещё пытается, особенно о молодых? Можно ли сказать, что в «Другой России» ищут легенду, которой уже нет, и это тень от прежней НБП?

[Евгения] Да, так и есть. Когда идут в «Другую Россию», то обычно хотят прикоснуться к уже не существующей легенде. Люди ведутся на это, потому что хотят во что-то верить. А Эдуард Вениаминович умеет вкусно подавать свои идеи. Хоть он и продавец мыльных пузырей, но чертовски хороших.

Знаешь, что ещё хотелось бы сказать… Ты не думай, что мы были людьми, которых просто набрали на один раз. Мы не были просто подростками. Нас рекрутировали, нам внедряли эти идеи. Они отбирали нестандартно мыслящих и мы готовы были на всё ради революции, мы свято верили во всё это, что это правильно и что это нужно делать.

Сейчас я уже понимаю, что где-то нас откровенно использовали. Пускай. Я с подростковых лет в этом, я иначе жить не умею. Я искренне хотела и хочу этой революции. Хочу вот этого движения. Я не говорю, что мне плохо. Я осознаю, как и почему меня использовали.

Нас взяли подростками, воспитывали в духе милитаризма и вечной готовности к баррикадам, которые так и не были построены. Нас физически и морально готовили к противостоянию, которое так и не началось. Вся жизнь прошла в подобном ожидании. Наверное, поэтому многие нацболы плохо кончили. Пока наши ровесники учились спасать свою шкуру и хорошо устраиваться в жизни, мы готовились к войне, которая так и не наступила. И мы ничего, кроме этого, до сих пор не умеем.

[Прибой] Была надежда, что сейчас будет война, революция, ещё что-то, а после этого — новая жизнь в новом мире. Потому всё текущее казалось несущественным, лишь предысторией. Так?

[Евгения] Нет, лично я никогда не рассчитывала на какое-то «после». Должен был быть бой, и мы должны были в нём умереть. Умереть в тюрьме, повеситься назло карателям. Это было за положняк. Никакого «после». «После» — для других.

[Прибой] Тебе не кажется, что подобные чувства испытывали идейные коммунисты после 1991 года?

[Евгения] Не знаю, но если так рассудить, то вполне возможно. Но там была реальная идея, которая умерла. А тут — ничего, пшик…

[Прибой] Что бы ты могла посоветовать тем, кто сегодня вступает в какие-то политические организации, занимается чем-то подобным?

[Евгения] Ничего. Что я могу посоветовать?

[Прибой] Ну не знаю, что-нибудь с вершины своего опыта. Например, не верить определённому типу вождей…

[Евгения] Нет. Да что я могу посоветовать? У меня сыну 11 лет, ему скоро в этот возраст. Я уже понимаю, что не удержу. Я ничего не могу советовать этим людям. Пусть совершают ошибки, это будет их опыт. Я не говорю, что это плохо, просто это мой опыт, чужому он не пригодится.

[Прибой] А отговаривать бы от вступления в современную «Другую Россию» стала кого-нибудь?

[Евгения] Нет. Но я просто бы предупредила: фильтруйте, что вам говорят. Остальное бесполезно. Либо в штыки воспримут, либо крайним останешься. Возраст.

[Прибой] Ну, давай тогда локально, по силовикам, например. Что бы ты могла посоветовать?

[Евгения] Никогда не верить мусорам. Никогда.

[Хором, все вместе] Никогда!

[Евгения] Они никогда не скажут тебе правду. Они будут тобою манипулировать много хуже, чем твоё руководство. Они от первого до последнего момента будут врать. Даже делая видимость, что дают тебе какую-то информацию, они дадут тебе то, что ты должен по их мнению знать. Их нельзя недооценивать, они понимают, как с человеком работать. Не то чтобы они тонкие психологи, но, как правило, у них большой жизненный опыт. Совет тем, кто будет делать революцию в будущем: не подвизаться с мусорами ни в коем случае.

Ну и, конечно, не изготавливать нехорошие вещи в домашних условиях! Помню, в Москве на квартире варили селитру с хной, пластит пробовали тоже изготовить… Этот столб огня в потолок я никогда не забуду (смеётся). И из окна прыгать не вариант. И я с этим полотенцем дым разгонять… Еле от угарного газа спаслись. Потолочная плитка погорела вообще подчистую. В квартире на газу варить шашки вообще плохо. Но «Стратегия-31» прошла классно.

[Прибой] Как ты думаешь, опыт НБП по шифрованию от полиции — он реален или нет? Или сейчас ты уже думаешь, что у них всегда всё было схвачено и это была не более чем игра?

[Евгения] Это был реальный опыт. Его стоит изучить всем интересующимся, это не мифическое. Нас контролили, приходилось реально уклоняться.

[Громов] Их опыт противостояния силовым структурам не просто ценен, он мегаценен.

[Евгения] А теперь ты мне ответь: у тебя изменилось отношение к национал-большевикам после этого интервью? Ты говорил мне, что, когда был подростком, идеализировал нас. А теперь?

[Прибой] Я давным-давно уже смотрю на это, как на трагедию. Но это часть нашей современной истории, её никуда не выкинешь, как бы кто ни относился. Не плакать, но понимать.

[Евгения] А я бы сказала, что это трагикомедия.

[Прибой] Чем бы сейчас хотела заниматься? Ну помимо работы?

[Евгения] Я думаю, что адаптацией лиц, вышедших из мест лишения свободы, бывших наркоманов. Этим людям важно снова научиться любить себя. Я после НБП уже выдохлась, большие и абстрактные идеи меня не влекут. Я хочу каких-то реальных перемен, которых могу добиться своими руками и сделать это здесь и сейчас. Но я не жалею, я горда тем, что состояла там и стала частью этой истории.

«История болезни» здорового человека

Действующие лица:

  • [Владимир Прибой] участник марксистского кружка Lenin Crew в Оренбурге.
  • [Родион Волоснев] бывший лидер Оренбургского отделения НБП.

Далёкое начало

[Прибой] Как вы пришли к идеям НБП?

[Родион] История болезни, значит…

В старших классах я совершенно не воспринимал школьную литературу. А вот то, что писал Лимонов, почему-то зацепило, и захотелось мне узнать: почему же человек этим болеет? Такой возраст, такие потребности. Да и была это вторая половина 1990-х, год 96-ой или 97-ой, дисбаланс в стране был налицо, кренило её куда-то не туда, всплыли совершенно идиотические персонажи во власти…

К идеям как таковым никто не приходил. Нужна была содержательная компания, вот и всё.

[Прибой] То есть складывалось ощущение, что с обществом что-то не так?

[Родион] Да не то чтобы… Была твёрдая уверенность, что ситуацию можно изменить к лучшему. Хотелось действия, прямого действия.

Тогда была атмосфера хорошего контакта. Просто скажем — нужна была банда, и контингент подходил: Лимонов, Курёхин, Гарик Осипов (наш Оскар Уайльд 21 века) Барабанщики, Гейдар Джамаль, Сальников/Мавромати ещё ряд людей…

Тогда привлекали именно люди, да и сейчас я сторонник того, что новые политические банды могут сколачиваться только вокруг вот таких ярких личностей. На абстрактные теоретические темы сейчас никто не клюнет.

В общем, куча персонажей… Прилепин тот же. Он конечно серьезно заигрался. То, что он сейчас делает, мне даже не смешно.

[Прибой] Как всё это происходило? Вы поехали в Москву специально или…

[Родион]

Нет, Москва и партия изначально не были связаны. Я в Костроме три года учился заочно тогда, на сессии ездил через Москву.

Как-то увидел в Москве «Лимонку». Уже тогда Лимонова читал, цитировал его поэзию на лавочках девушкам, что давало определённый эффект. А о том, что он как-то политизировался, узнал чисто случайно: взял газету «Лимонка» в районе центра, глянул — и «споткнулся» об неё, что называется.

Вышел на контакт — там всё было на страницах, — приехал в Бункер. Там был как раз Кирилл Охапкин. Мы потом собирали за него подписи, когда он сел за Севастопольские дела, «папа» попросил собрать 6000 подписей — его выставляли на выборы от Оренбурга. Мы собрали одни из немногих. Собирали на всех сидящих — Аронов сидел, Тишин сидел, Бахур… Ну из звёзд партийных тех времен, человек 15, первых сидельцев .

Так вот, Кирилл Охапкин меня встречал в бункере и Тарас Рабко. Яркие персонажи были на то время: пафосные, революционеры, в камуфляже, берцах… Зашёл, пообщались, «на звёзд» типа Лимонова и т. п. я не попал.

[Прибой] Каким тогда был Бункер?

[Родион] Не сквот. Штабчик, такой, знаешь, плохо ухоженный офис. Брутальный. Гранж-Лофт городской такой, подвал, окрашенный в чёрно-красные яркие цвета, индастриал-вариант такой интересный. По-своему красиво было сделано. Висели плакатики. Атмосферно. Спортзальчик даже был. Оставались, боксировали периодически. Творческая атмосфера.

[Прибой] В каких городах тогда находились самые сильные ячейки?

[Родион] Ёбург (Екатеринбург — прим. ред.), Питер, Нижний (Новгород — прим. ред.).

[Прибой] То есть вы пообщались с людьми и решили, что в Оренбурге создадите похожую ячейку?

[Родион] Да, вроде того. Мне дали контакты, какие у них были вообще в Оренбурге. С тем я и приехал обратно. Ну что тут было? Русский Национальный Собор был. Сбор «стариков-жидоборцев».

[Прибой] Да, я наслышан. Была попытка у КПРФ сколотить возле себя ряд националистических организаций.

[Родион] Да, в Доме литераторов это, что ли, было. Они там по пятницам-субботам собирались, нажирались и пошло-поехало: «Ух, жиды! Некуда деваться!». Ещё какой-то контакт был с коммунистом… как его…

[Прибой] Никифоренко?

[Родион] Нет. Никифоренко — он официозный был такой. Регион у нас традиционно «красный», он тут был звезда, но нет, не его контакт… Дал контакт он мне того, кто в газете «Южный Урал» работал редактором, в центре жил. Не помню…

А, нет. Вспомнил. Подольский. Да, через него я с коммунистами пересекался. Он, кстати, на старого Тихонова был похож, на Штирлица.

На РНЕ выходил тоже. Ребята были такие колоритные, в норковых шапках, хозяйственные. Тоже распространяли какую-то газету параллельно с нами и… плитку укладывали. Почему-то у них на это были подряды муниципальные. Интересно смотреть на всё это было.

[Прибой] Кого-то из них собрали?

[Родион] Просто общались, взаимодействовали.

[Прибой] Но никто из них под ваши знамена не перешёл?

[Родион] А зачем? Да не было вопросов с людьми, был вопрос с контактами. Я тогда был свободный художник и холодный философ, так скажем. Я вообще не знал, что такое политика — политика мне была абсолютно по барабану. Но вот начитался «Лимонки» потихонечку, а там политика… И захотел политизироваться как-то. Да и Лимонов меня поразил. Он ушёл в политику и так рьяно этим занялся…

Ну и действительно весёлые были времена, когда я в это окунулся. А когда почитал историю — что в 93-м произошло, в 91-м… Хотя, казалось бы, я был современник всего этого, но до того эти события меня не трогали.

[Прибой] То есть до этого не интересовало всё?

[Родион] Да. Я воспринимал это как обыватель, со стороны.

В 91-м я в армии был. Служил здесь, в Оренбурге, в спортроте. Помню, как бегали эти суматошные генералы и не знали, что делать. Вот это меня уже тогда поразило. Но всё равно казалось, что это не то, что вся эта политика — грязная тема. Балет запел — и вот эти генеральчики бегают, шапки с них падают, они их поправляют… Суетились как-то, телефоны хватали, что-то там звонили… Вот то же самое будет и сейчас. Вот просто чуть колос качнётся — и то же самое. Переобуются моментально и ОМОН, и СОБР, ну и Росгвардия.

Потом уже 93-й. Я после армии работал тренером и мне, если честно, было по барабану. Я понимал, что большие дядьки делят что-то между собой, а так

[Прибой] А после вступления в НБП эти события уже по-другому воспринимались?

[Родион] Да. Там уже более осознанное, подготовленное отношение вырабатывалось. И контингент интересный, и люди все разные. Все делятся своим мнением, плюс всё это помножено на художественную и эмоциональную почву. И сразу всё по-другому воспринималось, и сразу почувствовал, что уже разбираюсь в этом.

[Прибой] Тогда, во второй половине 90-х, как вам удалось сколотить организацию? К чему вы приступили, когда познакомились со всеми? И как это вообще: собрать людей, организовать их, куда-то поднять?.. И это областной, как я понимаю, масштаб.

[Родион] Ну да. У нас в Бузулуке было отделение, в Орске, Новотроицке, Гае, Бугуруслане.

[Прибой] Как это всё возникало?

[Родион] Люди. Просто люди. Никакого эффективного менеджмента не было, как и чёткого плана. Личный прямой контакт и общение. Именно это давало эффект. Встретились, пообщались, чувака зацепило, ему интересно… Так же, как меня зацепили люди в Бункере, я старался цеплять прямым контактом. Какую-то роль в сколачивании тусовки сыграл журнал «Из уст в уста». Вроде так назывался. Был журнал такой, который Тонких выпускал. Больше музыкального направления, но тоже нам помогал.

[Прибой] Региональный?

[Родион] Да, наш, оренбургский. Тебе надо будет как-нибудь пообщаться с Тонких. Он историю оренбургского рока знает от и до. Не говоря о том, что он тоже стоял здесь, в степях, у истоков движения.

[Прибой] Глупо, конечно, но всё же спрошу. Интернет тогда был не помощник?

[Родион] Нет, конечно, лишь отчасти.

[Прибой] А распространение газеты давало какой-то эффект в плане притока новых сторонников?

[Родион] Ну, скажем так, её читали. У нас точно были постоянные читатели, складывалась своя тусовка. На фоне тусы подтягивались интересные люди иногда. Стукачки тоже приходили вливаться именно на «точку», где мы распространяли газеты.

Но вообще главным был импульс. Тогда люди легко друг друга находили. Своих было разглядеть проще как-то. По акциям, по каким-то личным контактам вроде «друг знает друга» и так далее. Мы все просто были как бы одной породы, нас было ни с кем не перепутать. У нас было два стукача с УБОПа — так их за версту было видно, все знали, кто они, потому что они просто не могли вписаться в коллектив

[Прибой] Не могли бы вы описать контингент, приходивший в партию?

[Родион] Студенты, подростки, девчонок было много хороших… Здоровый такой показатель, кстати.

[Прибой] (смеётся) Вы даже не представляете, какую больную для некоторых кругов тему сейчас подняли!

[Прибой] Что делало «Лимонку» такой притягательной для молодежи тех лет? Дизайн?

[Родион] Нет… не дизайн. Разве что как элемент, возможно. Вот как сейчас берёт музыкант? Тебя либо цепляет, либо нет. Понимаете, был нерв, хорошее творческое начало.

[Прибой] А как оренбургское отделение взаимодействовало с газетой? Мне рассказывали про Игоря Чулкова… Много ли писали в газету?

[Родион] Да, Игорёк… Он был активный публицист и один из авторов различной арт-продукции в стиле НБ-искусства.

Не то чтобы все активно писали, честно говоря. Например, интересные вещи получались по результатам социологических опросов. НБП вообще была стеснена в средствах, и такие вот опросы очень сильно спасали ситуацию. Доставали пресс-карты и работали. Я тогда параллельно писал для одного издания и мог достать нужные документы. Тогда же всё по бумажкам делалось, это сейчас интернет всё перевернул… Если их сейчас достать где-то, эти опросы, то я уверен — много интересного из них можно почерпнуть. Не только об обществе тех лет, но и о нас. Потому что мы их составляли — и потому что они одновременно были и средством агитации, замаскированным под исследование .

[Прибой] Как родители отнеслись к вашей партийной деятельности?

[Родион] Сказали, что ничего хорошего.

[Прибой] А кем они были на тот момент?

[Родион] Мама у меня учительницей всю жизнь была. Почти стандартный пункт для всех нацболов, что мамы, как правило, учителя. Человек занимается чужими детьми, а свой остаётся…

[Прибой] А свой остаётся партии?

[Родион] Да… То есть нет. Свой остаётся предоставлен самому себе.

А отец у меня в спорте был. Потом занимался бизнесом. А ещё позже снова в спортивной сфере, в Кувандыке. Но они с пониманием отнеслись, хотя и без энтузиазма. Мол, надо ведь переболеть чем-то таким в молодости.

[Прибой] И что думаете? Переболели сейчас или всё-таки нет?

[Родион] Да ну как… Вот именно ту болезнь переболел. А к власти и сейчас так же отношусь абсолютно. То есть у меня абсолютно ничего не поменялось. Вот этой нацбольской теоретизации уже нету, а то, что есть нормальные люди, адекватные, и есть идиоты одноклеточные, которых надо однозначно отодвигать, бороться с ними как-то — это со мной осталось.

Сейчас власть гопников. В 2000-м кто-то из партийных хорошо сказал про ВВП — вождь гопников.

На подъёме

[Прибой] А когда вообще НБП в Оренбурге стали замечать?

[Родион] Ну вот как в 97-м собрались… Два-три человека первых. Я, кстати, тогда на Русский Национальный Собор ещё ходил. Туда пришёл ещё один персонаж, который искал не седовласых «жидоборцев», а как раз таких, как мы. Этот человек сейчас, кстати, в администрации города работает. Пошла тусовочка недовольных вот как-то так потихоньку…

[Прибой] А политклуб «Апрель»?

[Родион] Нет, «Апрель» потом уже.

[Прибой] Ну он уже тогда функционировал.

[Родион] Он тогда функционировал, но мы потом в него окунулись. Тогда КПРФ-ные, комсомольские тусовки нас питали в основном. Зиганшин, Никифоренко, Фролов… Про Фролова, кстати, только хорошее могу сказать.

[Прибой] О Фролове я наслышан. Да и видел его на нескольких митингах. Он то в Справедливой России был, то в Патриотах России…

[Родион] Ну он везде был не в силу своей изменчивости такой, а потому что в одиночку боролся как мог. Хоть и говорят о нём, что шахматист-интриган, но он мне запомнился как нормальный, порядочный военный. Он, кстати, в 93-м году был там, у Белого Дома. Вот до сих пор я его слушаю, когда возможность представляется. Адекватные вещи говорит.

[Прибой] Ну это, в принципе, как в Заксобе областном есть депутат от КПРФ, с которым мы периодически по дороге с работы или на работу на один автобус попадаем. Люди даже не верят, что такое возможно: депутат такого уровня — и в общественном транспорте. Он тоже периодически рассказывает, как дела идут, как он что-то вроде пытается, да всё тормозят… Благородно, но бесплодно.

[Родион] Я по той же причине из НБП и ушёл. Надо не разбивать лбину, а похитрее действовать, более нестандартно. Да и авторитеты политические для меня сейчас сменились… Я сейчас больше интересуюсь Григорием Перельманом, Лобачевским, Батыгиным … чем современными политиками.

[Прибой] Были ли у НБП теоретики? Вообще кто-то воспринимал выработку новой доктрины всерьёз?

[Родион] Равиль Баширов. Перелопатил всего МЭЛ-а, читал много литературы вплоть до «третьего пути». Вообще он в этом плане был самый грамотный товарищ, вам когда-нибудь обязательно нужно поговорить с ним. Вот он за идеологические вопросы всегда хотел знать больше других.

О себе скажу так: моё базовое представление — это книги Лимонова, и из разных статей «Лимонки» я много чего для себя почерпнул нужного и важного. Газета в этом плане воспитывала.

[Прибой] Как вообще была построена повседневная работа?

[Родион] Тут смотря где — по области или по городу. Вот в целом по городу что? Раз в неделю собрание, там утверждается план на неделю. «Точка» газетная со стендом, акции планируем. Иногда только на неделю, иногда наперёд. Сейчас сложно сказать, какие методы работы были типичными, это был «мозговой штурм». Если какое внезапное событие, то надо было уметь реагировать срочно.

[Прибой] Массовая раздача газет когда-нибудь приносила эффект?

[Родион] Это тоже было, но на чисто формальном уровне — какого-то особого эффекта я не наблюдал… Все импульсы передавались от человека к человеку, газета тут была как повод. Увидел — зацепило — вступил.

[Прибой] Кстати, Женя говорила про сквот…

[Родион] При мне сквота не было, может, потом… …а-ля третье поколение Фасбиндера

[Прибой] Так всё-таки была ли НБП субкультурой?

[Родион] Да, в большей степени. Но для всех по-разному. Оглядываясь назад, понимаешь, что гражданское саботирование принесло намного больше результатов, чем вся эта история с политическими партиями. Это я не только про нас, я про современную историю России в целом. А что НБП? Тусовкой начиналась, тусовкой и кончилась… Но и взяли мы оттуда немало.

[Прибой] Женя упоминала дисциплинированность в оренбургском отделении.

[Родион] По-всякому. Были и разгильдяи, и маниловщины было предостаточно. Но по сравнению с иными регионами у нас было в каком-то смысле и вправду относительно не плохо. Опора на наши кадры была надежная. Хвалюсь, конечно, но что правда, то правда… показало время.

[Прибой] Использовала ли партия людей «втёмную»?

[Родион] Нет. Если дело было серьёзное, то говорили откровенно: «Вася, хочешь посидеть? Устроим». Ни упрёков, ни намёков. Все знали, куда шли, все знали, кого на что посылают.

[Прибой] В плане финансов приходило ли что-то от Бункера?

[Родион] Газеты, всякая агитпродукция. Денег из центра… не слали.

[Прибой] А вот если не считать акции НБП, то из чего состояла повседневная деятельность? Были какие-то рутинные вещи типа расклеивания стикеров?

[Родион] Да, разумеется. Чёрт возьми, смотришь на современные технологии и думаешь: как же проще всё стало-то!

[Прибой] Сейчас, в принципе, один удачный репост может сделать аудиторию в 200 000 человек. Такой охват никакой макулатуре не снился.

[Родион] В те времена, конечно, не хватало вот этого. Всех этих технических средств. Навальный? Реальности мало. Для узкого круга это пойдёт. Может, у меня сейчас такой взгляд на это, но хипстерская псевдоинтеллектуальность отторгает людей со здоровыми рефлексами. От этого немного подташнивает.

[Прибой] Когда организация составляла план работы на неделю, что там вообще это было?

[Родион] На выходных какая-то акция была. День нации, например. Да что угодно, любое событие. Всегда старались спланировать элемент лёгкого безумия. Есть сейчас Кирилл Лоскутов — акционист Новосибирский…

[Прибой] Монстрация?

[Родион] Да. Вот типа этого у нас и было. Ну вот, День нации… А какой нации? Как его вообще «отмечать»? Нас в лучшем случае пятьдесят человек. И вот пятьдесят человек идут со сложным лицом, с плакатами серьёзными, с лозунгами… Пятьдесят человек. На «День нации». В Оренбурге. Это всё клиникой попахивает, не находишь? Ну и, чтоб клиникой не попахивало, делали со щепоткой абсурда, с лозунгами типа: «Лучше (нецензурно) на рее, чем акула в трюме».

[Прибой] Привлекали внимание?

[Родион] Ну да, изображали весеннее обострение, говорили абстрактно о несовершенстве человеческой природы, переводили это в дзен хороший. Это чуть-чуть цепляло. А изображать из себя монолитную, серьёзную политическую силу, которая с сегодня на завтра весь мир перевернёт, идя колонной в пятьдесят человек…

В этом плане уличные акции сделали шаг назад. Я и сегодня вижу: собирается кучка подростков, да все тщедушные такие, почти женоподобные, и пошло: «Мы — русские!», «Нация…». Кто нация? Вы, что ли, нация? Это изначально смешно смотрится. Клиника. НБП старалась прежде всего не быть такой политической клиникой, как все эти националисты, верные большевики-ленинцы разлива Нины Андреевой и прочие подобные. Лучше всего это удавалось через безумие. Хотя иногда не получалось.

А вообще реагировали по ситуации. Приезжало туловище из Москвы — надо было реагировать. Пытались его встретить, конкретно высказать ему, что мы о нём думаем. Выборы на носу? Надо думать…

[Прибой] Тактика «герои и толпа» — это про НБП? Вот это восприятие, что граждане — лишь пассивные наблюдатели нашей героической борьбы с властями за их, граждан, светлое будущее?

[Родион] Я понимаю, о чем ты, хотя по-другому бы выразил. Я такое отношение к народу всегда воспринимал как комплексы отдельных персонажей — вся эта страсть получить солидных люлей, сесть на 5−10 лет, а потом рвать на себе рубаху, что страдал за человечество… Но если серьёзно, то, действительно, всегда было 5% харизматичных, и было общество. Личности двигают историю. По-другому нельзя… Чем большую гражданскую активность это меньшинство сможет развести, тем больше шансов, что что-то изменится.

[Прибой] Можете ли вы рассказать что-то об эпизодах внутрипартийной борьбы? НБП ведь не была монолитна.

[Родион] Шахматы и прочие интриги присутствовали в полном объёме. Почему погибла наша партия? Да потому что она стала однородной с обществом, которое намеревалась изменить, и все общественные болезни стали её болезнями. В чём была прелесть той, старой НБП? Мы держались стаей, даже психология отдыха была другой. Что там, застольные шутки были с определённой внутренней эстетикой — чужаки в такой среде просто не могли не выделяться, выпадали.

[Прибой] Не могли бы вы в таком случае поподробнее рассказать о «шахматистах»?

[Родион] Что касается конфликтов, то был демонстративный уход А. Г. Дугина. Георгий Осипов совершенно гениально Дугина описал как персонажа своей книге «Товары для Родшильда» … Крюк Коржов! После ухода Александра Гельевича был Попков Роман, а после него много кто ещё… И каждый считал себя JesusChrist-ом. Но конфликты почти всегда были личной половой трагедией, там большой идейности не было.

[Прибой] Насколько сильно местное отделение контролировалось ЦК? Какова была роль центра в жизни местной ячейки?

[Родион] Я сам был в ЦК. Спорили с решениями часто, но авторитет Лимонова был беспрекословен.

[Прибой] Могла ли организация в целом полеветь или поправеть в перспективе из-за давления снизу? Вообще насколько кто и кем управлял? ЦК подстраивался под настроения на местах, чтобы удержать власть, или диктовал свою волю низам?

[Родион] Я был как на верхнем ярусе управления, так и внизу. Было бы надо полеветь — полевели бы, было бы надо поправеть — поправели бы…

Если какие-то разногласия всё-таки возникали, то старались обговаривать всё по пунктам. Да и не стояло такого вопроса. Действовали по ситуации. Левость, правость — роли не играло.

[Прибой] Какое отношение было у НБП к войне в Чечне?

[Родион] У Лимонова по этому вопросу была своя позиция- полного отделения от России границей. Лично я всегда считал это коммерческим проектом. Чужая война. Я против войны ничего не имею, но для меня было очевидно, что это были прежде всего бабки, вот и всё… Что можно ещё сказать? Вообще развитие страны вижу в здоровом сепаратизме. Чтобы на местах всё решалось, а не в Центре.

[Прибой] Как сейчас относитесь к ДНР?

[Родион] Да никак не отношусь, ВВП решает свои комплексы не полной ценности, а страдать приходится мирному населению.

[Прибой] Но как же старый нацбольский лозунг? «Наши МиГи сядут в Риге, наши танки встанут в Праге!»?

[Родион] (Смеётся) Нет, я под этим не подписываюсь! Уж от этого точно отрекаюсь… Сегодня не вижу оттуда никакой угрозы. По духу я скорее космополит… А паразиты есть везде, и на Западе, и у нас. Хоть у нас их и больше.

Силовики

[Прибой] А вообще какие у НБП были яркие акции за время существования? У кого ни спрашиваю, не могу добиться — какие были акции, которые прямо выстрелили? Захват мэрии в 2005-м…

[Родион] Например с хорошим эффектом была акция, когда теракт в Беслане был. Или не Беслан? По-моему это событие. «Наши» тогда уже начинали за нами

охотиться, к слову. И вот они проводили какой-то митинг… Я помню, мне доставляло эстетическое удовольствие стебаться над ними и вообще приводить их в чувство.

Короче говоря, это была акция в акции. Они, движение «Наши», проводили мероприятие по типу «Ударим по терроризму». Автопробегом или… Чем там обычно ударяют по терроризму? Они собрали народ, собрали прессу. Это было у памятника Пушкину и Далю в центре города. И вот они там толкают свою туфту про сплочение в тяжёлый час, а мы параллельно на здании вывешиваем баннер «Путин — террорист № 1» и сверху засыпаем толпу соответствующими листовками с комментариями. Так их акция превратилась в нашу, и вся пресса…

[Прибой] Всё внимание на вас.

[Родион] Скажем так: они уже не могли игнорировать.

[Прибой] Что вам за это было? Время и повод были такими, что безнаказанным это оставить не могли.

[Родион] Их лидер мне СМС-ки слал с угрозами физической расправы. Было весело наблюдать его морализм, зная, что этот «агнец» на наркоте сидит.

[Прибой] Это была реальная угроза?

[Родион] Мне по моим каналам дали понять, что он реально хотел заплатить какому-то криминалитету средней руки, чтобы меня «наказать». Вобщем мышиная возня …

[Прибой] А силовые структуры прессовали после этого?

[Родион] Прессовали всегда, это общее место. У нас любая акция начиналась всегда с того, что надо было…

[Прибой] Выбраться из дома. Знакомая ситуация.

[Родион] Да… Банально выйти из дома прежде всего. Потому что изначально, если что-то намечалось, пасли уже от дома. Весь УБОП. Тогда ещё нами УБОП занимался, это потом уже его распилили на всякие «Центры». Я всю эту игру называл «казаки-разбойники». Нам было не особенно интересно, но и им было откровенно скучно, плюс им надо было погоны зарабатывать. Вот и вся борьба.

А кто были эти, в погонах, противостоящие нам? Да простые ребята. Просто гопники со Степного, на которых ты всегда можешь наткнуться, возвращаясь домой. Только этим дали корочки, машину служебную и сказали, что они теперь за правое дело. Сказали: вот это плохие ребята. И вот они, как могли, за нами гонялись, пытались… Когда диалог прямой заходил, это было просто смешно.

[Прибой] Не могли связать двух слов?

[Родион] Ну не то, что двух слов… Они что-то говорили, но там у всех на лице было написано: «Половая трагедия, помноженная на детские комплексы и ударенная сверху о то, что они работают в этой системе». Там жуть, просто жуть. Ребята тогда мне рассказывали, да и сейчас периодически, где, что да как… Это нечто. Вот у одного было погоняло «Кухонный боксёр» — любил бить жену и так самореализовывался. Но я сразу хочу отметить, что тут речь только об УБОП. Рядовые менты в большинстве случаев — нормальные люди.

[Прибой] Про которого вы рассказывали — это кто-то из…

[Родион] Да, кто-то из тех УБОПовцев, что нас периодически пасли. Не только они нас знали как облупленных. Мы их тоже. Но я конкретно уже не помню никого из прямо ярких. Не было среди них ярких, они все были более-менее на одно лицо… Ну помню Васю…

[Прибой] Васю Иванова? О нём ещё рассказывали в то время, когда я сам выходил на уличные акции. Сейчас он вроде бы начальник местного Центра «Э». По-моему майора получил.

[Родион] А начинал он как оперативник, внедрённый в НБП. Это сейчас он Василий Игоревич. А тогда он был Вася. Вася Иванов, раскрывающий группу опасных политических маргиналов, которая даже не прячется. Он думал, что он Штирлиц на задании, а на деле все относительно быстро стали в нём подозревать, что он… ну того… Но мы его, несмотря на это, взяли в Москву, на Съезд. Он был среди нас на явочной квартире. Мы знали, что он стучит, но мы нормально общались с ним. Показывали ему, что никаких складов с оружием и ящиков динамита не имеется. Мы как бы давали понять властям, закидывали им обратно информацию, что всё нормально — дышите, выдыхайте, никакого криминала нет. Но то, что он так высоко поднялся — это, конечно, симптом.

[Прибой] ФСБ и Центр «Э», а ранее УБОП — в какой степени они вами занимались? Кто-то больше, кто-то меньше?

[Родион] Ой, ФСБ себя белой костью считают. Они нисходить до такого не станут, они как бы глобальными вещами занимаются, глобальными. В основном УБОП, а потом, после реорганизации — Центр «Э».

[Прибой] То есть ФСБ редко вступала в игру?

[Родион] Только то, что предусмотрено на уровне инструкций. На каждом мероприятии, например, присутствовал представитель ФСБ. Это был наш куратор, который обязательно должен был всё смотреть и всё курировать, а потом хмурить брови и говорить, предупреждать: «Вот здесь, (нецензурно), шаг вправо, шаг влево — вы начинаете нашу Конституцию шатать». Также представитель УБОПа всегда был. Между ними, естественно, иерархия была. ФСБ-шники — круть крутая, потом УБОПовцы и потом шелупонь всякая, которую они сами не шибко уважали. Рядовые сотрудники, которые…

[Прибой] По разнарядке?

[Родион] По разнарядке. Типа участковых: по месту их посылают отследить ситуацию.

[Прибой] Кстати, такой вопрос. Почему вы всё-таки не стали соответствовать их ожиданиям? Казалось бы, столько горячих голов в организации, были посадки… Почему не перешли к более решительным мерам, так скажем?

[Родион] Ну сажали на приемлемые года, так скажем, погребальных сроков не было. Но ходили всегда на грани, это да. Были, конечно, тонкие намёки в этом плане — закидывание овощами, фруктами, вот это всё. Просто представь, что в этот момент в руках человека был бы не помидор, а граната. Мы вполне наглядно показывали очередной морде, что его жизнь при нашем желании могла бы оборваться в этот момент. Но вот грань переходить…

Нет, не было у нас никогда нужного числа сторонников Каляева. Царя убить, подорвать… Зачем это всё? Это просто не к нам. У нас задача была, на самом деле, очень простая: десакрализация существующей власти. И сейчас я этим тоже занимаюсь, но в частном порядке. Мы хотели, чтобы прежде всего сам народ понимал, что правят гопники, обыкновенные одноклеточные… Что можно просто взять всё в свои руки элементарно. Выбраться на низовых уровнях в тот же горсовет, что нужно идти в политику нормальным, здоровым людям. Эта десакрализация просто не нуждалась в каких-то насильственных действиях — в таком случае она

могла только оттолкнуть. По тем временам мы давали понять, что они, наверху, совсем не боги. И вот это была основная задача НБП — дать понять, что такие же люди в этих кабинетах сидят, как и мы. Чтоб не было этой крепостной, вжившейся в Россию традиции — перед властью падать и «ку!» делать.

Я больше скажу: террор и сейчас не требуется. Сейчас совершать насильственные действия в политике — это значит в первую очередь совершать их над собой. Это и к властям тоже относится.

[Прибой] Случай в Архангельске. Что думаете по поводу самоподрыва Миши Жлобицкого в приёмной ФСБ?

[Родион] Это отчаяние, такое его выражение. Выражение личного отчаяния. Ментально мы лет на шестьдесят от Америки отстаём, к нам сейчас приходит то, чем они болеют уже давно… после самэр оф лаф приходит Чарли…

[Прибой] То есть, по-вашему, этот случай ближе по смыслу к Колумбайну, к «Керченскому стрелку», чем к политике?

[Родион] Да, это такое выражение отчаяния отдельного человека. Это не политическая тенденция. Если бы он любил не анархистов прошлого века, а что-нибудь ещё, он бы иначе свой жест раскрасил. Просто всех разные вещи напрягают, вот его напрягла эта система, наверное. А она умеет напрягать, поверь, я знаю…

[Прибой] Необычное мнение. Что ещё можете сказать о силовиках? Возможно, что-то общее, от себя?

[Родион] Как-то я уже рассказывал тебе: первый наш куратор по линии ФСБ был ещё такой, советский. Суперадекватный, образованный и еще не коммерческий. Видно, что человек ещё в той системе работал. И по-всякому он к нам подходил — мог угрожать грамотно, мог задабривать. Хорошим местом в ВУЗе, работой, заботой… Знал, кто мы есть на самом деле и какова степень угрозы. Действовал адекватно ей. Просто душка. Ушёл на пенсию… наверное теперь литературный критик.

[Прибой] Советский кадр?

[Родион] Да, советский кадр… Из тех, что ещё учились на самом деле. А потом пошло Вовино поколение — коммерческие, которые сейчас в банках работают в службах безопасности. Но почему-то на полставки ещё и страну охраняют. Эти уже просто щёки раздували, а на деле в сторону бандитов смотрели. Хотели, как у них: чтобы тёлки, тачки, бабки… У них тоже усы по стандарту, затылочек аккуратно, как у Шуры Балаганова, выбритый, кантованный… Но это уже коммерсы. Они уже на нас погоны делали. Выслуживались, с экстремизмом боролись, обезвреживали… «Это же начало терроризма!». На нас они приподнялись.

И вот следующие, так скажем, третье поколение, которое я застал в начале 2010-х: там вообще просто караул. Их когда-то в песочнице обидели и теперь им нужна какая-то конторка, корочки, чтоб они потом всех обижали. Просто детские комплексы, переросшие в «я отомщу за моё детство всем». Там ни подготовки, ничего. Чистая злоба. Озлобленность по типу «Вы что тут НАШУ страну разрушаете?!». С 2006-го пошла деградация полная… Пустились в свои игры: «казаки-разбойники» за бабки. До смешного доходило: если наши хотели собраться, закрывали окна и выключали свет, то им, гебистам, мерещилось покушение на президента как минимум! Вот такую цепочку могли выстроить! Эротические фантазии, возведённые в культ, не иначе.

[Прибой] (смеётся) Понятно.

[Родион] Они смешные. Они откровенно смешные. Первые «коммерческие» ещё чуть-чуть хапнули от советских чего-то…

[Прибой] Навыки есть, но уже не профи.

[Родион] Они не профи, естественно, но лучше, чем ничего. А это уже всё, приплыли.

[Прибой] Насколько сильно НБП контролировалась ФСБ или иными силовиками? И контролировалась ли вообще?

[Родион] Пытались конечно, но не контролировалась. Главная линия наших отношений с любыми силовиками — они на нас погоны делали. До сих пор с некоторыми общаюсь и они сами признают, что нацболы им в своё время карьеру сделали. А для меня это вроде как юношеское развлечение было — адреналин хороший, общение с интересными людьми. Они, силовики, всё пытались нас контролировать, заставить им отчёты писать, доносить. И с УБОПом беседы были. Сидишь, бывало, а это одноклеточное пытается тебя «расколоть», но по ходу беседы с ног сбиваются уже они. Теннис!

Друзья и враги

[Прибой] Что по сотрудничеству, по совместным акциям?

[Родион] Сотрудничали и с коммунистами, и с правыми. С «Комитетом против пыток»… «Яблоко», СПС, опять-таки. В принципе, все общались, понимали, что не надо на кого-то там делиться. Сагитов, был такой персонаж, который возглавлял Общественную палату — ну она и сейчас есть, но сейчас время другое — так вот, он нас туда даже как-то приглашал.

[Прибой] Какие отношения были с силами на левом и на правом флангах? Был ли крен в какую-то из сторон?

[Родион] Я вообще отказываюсь от градации вроде «правые» или «левые». С РНЕ местным общались, когда оно ещё существовало. Впрочем, никогда не понимал их оголтелого национализма, всей этой гордости за свою белую задницу. Блокировались и с левыми, хотя и там не без приветов — та же шариковщина, её у левых много… В общем, общались со всеми.

С Никифоренко работали, первым послесоветским секретарем обкома КПРФ. Вот он был болевший за дело человек, он ещё действительно во что-то верил. Но специфичный такой дед, тоже надо понимать. Дитя своего времени. Я помню: однажды он и ещё кто-то, пользуясь своим депутатским статусом, вывели наших людей из серьезного месилова с милицией в Москве. Мы бы тогда серьёзно под сроки могли бы попасть, если бы не они.

[Прибой] Проводились ли совместные акции?

[Родион] Да, конечно же. Но не всегда искренне. Иногда мы откровенно зарабатывали деньги. Нужна провокация к выборам? Да чего бы и нет. Обобрать кого-нибудь из бенифециаров российского бюджета на выборах — это совершенно другие эмоции. Работали на заказ, да ещё с чувством сильного эстетического удовлетворения, с выдумкой… Такие деньги приносят удовольствие.

[Прибой] Как в НБП оценивали сотрудничество с либералами, начавшееся в конце 2000-х?

[Родион] Гибко. Лично я был за кипиш, любой кипиш. Если мы вписались в этот, то почему бы и нет? Надо понимать, что, заключив этот союз, мы контакта живого ни с кем не теряли. Продолжали помогать коммунистам, например. Понимая, конечно, их канализирующую роль.

[Прибой] «Закончим все реформы так — Сталин, Берия, ГУЛаг»! Никому в то время не казалось, что кричать подобное, а потом собирать деньги в защиту политзаключенных, это вот как-то что-то не то…

[Родион] Вполне нормальное явление, не вижу здесь никакого противоречия…

[Прибой] То есть это был чистой воды эпатаж?

[Родион] Да, конечно.

[Прибой] А что по поводу врагов? Давайте подробнее остановимся на прокремлёвских организациях: движение «Наши», «Молодая Гвардия Единой России» (МГЕР), которые создавались изначально в противовес таким «деструктивным» движениям как ваше. На сегодняшний день один комиссар «Наших» уехала в США по грин-карте. Второй высокопоставленный «нашист», сделавший карьеру до депутата ГД от «Единой России», совсем недавно укатил с семьей в ФРГ. Как вам новости?

[Родион] Это изначально было понятно. Только очень отбитый или наивный человек мог верить в то, что люди, чью верность покупают деньгами, способны стать опорой этой страны. Даже слова не подбираются…

[Прибой] Я только Шкилёва помню из своей юности. Он возглавлял местное отделение МГЕР в те времена. И всех «младогадов» мы тогда в довесок ещё называли «шкилята». Они в долгу не оставались.

[Родион] А это не тот Шкилёв, который на «Эхе Москвы» что-то комментирует?

[Прибой] Комментировал. Сейчас вроде нет, он уже в политтехнологи ушёл при каком-то местном депутате от ЕР. Но да, раньше он как бы в качестве противовеса комментировал новости на местном «Эхе». Это создавало некий запал дискуссионности в студии.

[Родион] Ну да, я вроде слышал, что он на «Эхе Москвы» умничает. Они такие персонажи, если честно, смешные и мне не интересные были. Они будто бы откуда-то из мира россиянского средней полосы гламура приходили в политику. Человек бабульки по-другому не умеет зарабатывать — без рук, без башки, — а лёгкое бабло рубить хочется. И плевать, что на фоне всей этой мерзости. Лёгкие деньги. Молодёжь туда такая и шла, любящая сладкое. Вообще персонажи эти нашего времени не заслуживают… Собака Павлова. Поставили тарелку — слюна потекла.

[Прибой] Но всё-таки не видите ли вы некоторую иронию истории? «Враги России» в виде нацболов, прошедшие лагеря, общественное презрение, все проскрипционные списки и даже не предусмотренные законами преследования, остались здесь. До конца. Навсегда. И, всеми отвергнутые, умирали стоя здесь, в камерах или выброшенные временем на скалы быта. А «гордость и надежда России», «кадровый резерв страны», обласканные государством «правильные» девочки и мальчики, оказывается, всегда в своём сердце имели родину про запас.

[Родион] Да, знаешь, я как-то сейчас более дзенически к этому отношусь. Ирония, понятно, есть… Но концовка-то всё равно будет одна. Да и земля-то круглая.

Дело в том, что я знаю, как заканчивается всё это. Мы там имели свои глаза и уши. Я знаю изнутри все их человеческие радости и горести. Вот эти лёгкие деньги, которые давались им по щелчку пальцев, которые они отрабатывали на тот момент своим ура-патриотизмом, — они им счастья в конечном счёте не приносили

и не принесут. Все эти жизненные блага и радости заканчивались очень трагично и для них, и для их близких. Деньги ведь пахнут на самом деле, серьёзно.

Мы тоже могли зарабатывать на политике. В период выборов мы спокойно разводили на бабки толстопузеньких депутатиков, играя какую-то роль. Но эти деньги действительно приносили радость: за что взялись — делали честно, не брались за всё подряд, и мы всегда стремились к творческой жилке, которая в том числе и наши идеи продвинет. Мы не вымучивали это из себя ради каких-то благ, построения карьеры и так далее. Эти деньги могли подводить нас под наказание, если акция была на грани фола, но они были в радость. А там они им доставались легко и легально, но я отлично помню, кто там на наркоте был, у кого были жуткие половые трагедии… Ребята были несчастливые, так скажем. И они сейчас, в принципе, наказаны жизнью. На лбу ущербнось напечатанна.

[Прибой] Какие-то методы давления на вас со стороны молодежных прокремлёвских организаций использовались?

[Родион] Мы были на тот момент уже настолько задавлены УБОПом, что вся эта шелупонь нам не упиралась никуда. Мне было смешно на них смотреть — я понимал, что они бабульки какие-то рубят там, между собой их пилят и их заставляют что-то изображать — тявкать на нас. Вот как мелкая собака на тебя бежит, пытается укусить тебя за щиколотку — ну да, это неприятно, но это не значит, что мир перевернулся.

Они пытались на акциях каких-то встать — мы, допустим, выходили к УВД, когда Люде подбросили наркотики. Пикет проводили. А они параллельно выстроились в пикет и скандировали «Наркоманов к ответу!». Это к вопросу о том, как им доставались их деньги. «Лучшие граждане России» получали зачёты в своих институтах и купюры на карманные расходы, призывая упрятать человека за решётку. Это к вопросу о лозунге «Закончим все реформы так: Сталин, Берия, ГУЛаг!».

Мы эпатировали аудиторию, в то время как люди, готовые за брошенную кость отправить незнакомого им человека в лагеря — это была реальность, которая вот прямо под носом происходила и благословлялась теми же людьми, которые ввели Солженицына в школьный курс литературы, чтобы «жить не по лжи».

По сути это было страшно, а по форме — смешно и дёшево. Ребята просто примитивно зарабатывали бабки.

[Прибой] А вам известны случаи в регионах, когда эта конфронтация перерастала в серьёзную уличную войну?

[Родион] Да, конечно. Но это в более крупных городах. Помню, приезжал с сыном в Москву. Параллельно совместили два дела: у него сборы были, а я по партийным товарищам прошёлся. И да, мы когда по улицам ходили, то нас серьезно предупреждали, что были случаи нападения. Нанимали отбитых футбольных фанатов, выслеживали, пытались бить НБПшников.

[Прибой] То есть «Наши» и «Молодая Гвардия» отдавали насилие на такой своеобразный аутсорсинг?

[Родион] Да. В основном футбольным фанатам или криминалитету средней руки. Сами они ни на что способны не были. Ну какие из них боевые единицы? Было бабло — они пытались что-то там изображать.

Финал

[Прибой] Как запрет сказался на организации?

[Родион] Ну всё, нас начали щемить по всем фронтам.

[Прибой] Ну так до этого тоже прессовали. В чём различие?

[Родион] В 90-е, если человек сам не шёл на статью, то ничего особенного не было. Подавали заявки, ходили на митинги. Не было такого, чтобы лишить работы, закрыть за административку. А потом пришёл смотрящий, как его… С его периода пошла вот эта озлобленность. Они начали по работе, по финансам бить. А после запрета они полностью старались блокировать все действия. Взять те же протесты против монетизации льгот. Народа много тогда собиралось — и как нам не быть? Нас брали ещё на подходах. Да с такой «эротикой», будто самого Шамиля Басаева ловят. Ну смешно просто. Это игрушки всё были. Им хотелось тоже быть взрослыми, спасать общество от кого-нибудь…

Вообще из смешного классикой воздействия стали беседы. Из страшного — невозможность зарабатывать деньги. Кто занимался бизнесом, даже самым мелким ИП — перекрывали воздух полностью. Устраиваешься на работу по найму? Делали звоночек начальству, а там всё… Заработать лишний рубль было тогда невозможно. Мы жили, занимая.

[Прибой] Применялось ли к активистам физическое воздействие?

[Родион] Пытки сложно было применить, потому что озвучивали сразу всё. Старались как-то хитро: вызывали на добровольно-принудительные беседы, прессовали незаконно добытым компроматом, старались в целом по жизни кошмарить. Пугали: «Мы вас то, мы вас сё…». Пытались подвести под уголовочку мелкими хитростями, подставить как-то: Люде наркотики подкидывали, меня перед выборами как-то… О, вот ещё история. Хорошо всё раскрывает.

Это был год 2006-й. Я должен был на вокзале кого-то встретить, поехал на машине со старшим сыном. Из машины выхожу на вокзал — прямо вот только выхожу, ногу из салона перекинул, — какой-то гопарь идёт мне навстречу, замахивается, пытается меня ударить. Я понимаю, что подстава полная, прямо моментально ухожу от удара, сажусь в машину и закрываюсь. А на это их план, по-видимому, рассчитан не был. Уже из-за всех углов сотрудники на площадь вылетают. Я им говорю: «Я в машине сижу, он пытался меня ударить». Но это всё было бесполезно, конечно. План провалился, но они продолжали делать вид, будто бы всё идёт по плану. Машину раскачивают, пытаются дверь выломать — ребёнка напугали до жути.

Причём я даже знаю, кто был автором этого идиотского плана. Это был сынулька одного вышестоящего папки — полковничка одного. И вот этот сынулька пытался себе погоны сделать, стать героем. Вот он эту провокацию организовывал. Не помню фамилию, тоже туловище безликое. На «Р», что ли, начинается? Он там названивал по телефону, явки, пароли выяснял, изображал из себя Эркюля Пуаро… Посадили на время выборов, на 5 суток, короче. Вот такими методами работали. И так обычно со всеми.

[Прибой] Как, по-вашему, так получилось, что вы не воспринимали свою деятельность до конца всерьёз, а власти воспринимали её очень даже всерьёз? Создаётся ощущение, что НБП была больше субкультура, чем…

[Родион] Ну да, да.

[Прибой] Вы не боролись за власть каким-либо образом, то есть это было больше субкультурное движение?

[Родион] Ну не сказать, что не ставило. Были такие позывы, романтические позывы, что революция когда-то произойдёт, что-то случится… В общем, романтизировали, сидели в бункере, вечерами долгими и зимними, попивая алкоголь.

[Прибой] Так был план «Как нам обустроить Россию»?

[Родион] Конечно. Между собой обсуждали, что и как можно было бы сделать лучше. Например, в 1999-м, а Ельцин тогда был уже никакой, казалось, что вот-вот должно что-то случиться. Вот уйдёт царь, будет вакуум власти и начнутся потрясения. А тут, вон, не случилось… Хотя, с другой стороны, быть может, оно и случилось по сути. Аферисты, гопники пришли к власти. Такая революция и произошла по сути. Может, уместно сказать «кулуарно произошла». Сейчас читаю про Юмашева, про то, как вот эта вся плеяда Ельцинская сейчас в иностранной прессе отбеливается, потихонечку переобувается, что это не они Путина ставили. Это тоже признаки того, что скоро качнётся ситуация…

И сейчас ощущение такое же, как было ближе к 1999-му. Вот недавно виделся со знакомой, которая сейчас на «Эхе Москвы». В прежнее время мы оба работали в социологии. Это довольно интересная ниша была. И вообще, социология тогда меня привлекала: реальные вещи узнать в процентном соотношении, настрой народа, насколько он глуп и туп, а может, напротив — умён, насколько он покорен и когда бывает настроен агрессивно. Так вот, она того же мнения: даже в верхних эшелонах люди потихонечку готовятся переобуваться, перекраиваться. И у меня детское такое ощущение, как в больнице перед выпиской. Болеешь — две недели лежишь, допустим, и вот последние три дня уже настали. Всё те же неприятные процедуры, уколы… Но эти три дня последние остались, ты знаешь, что скоро выпишут. Вот есть сейчас подобное ощущение, что скоро выписка.

[Прибой] Как Оренбургская ячейка НБП пришла в упадок? Из-за чего, по-вашему, погибло отделение и партия в целом?

[Родион] Я не могу сказать, что организация пришла в упадок. Когда я занимался, что-то было. Когда я отошёл от дел — тут я уже наблюдатель со стороны.

[Прибой] То есть лично у вас было ощущение нулевого КПД от того, что вы делаете?

[Родион] Ну как бы на 2006 год я уже понял, что сейчас тема не работает.

[Прибой] То есть был КПД, а потом он ушёл? Или вы просто осознали, что его никогда и не было?

[Родион] Он был, но в определённый момент ушёл. Это же не чистая математика, сложно говорить чётко: «вот досюда был, а потом перестал». В 1997—2002 были ещё темы — мы работали, общество было настроено. Потом… Ну да, может быть, я больше узнал, больше понял: то, что мы делаем сейчас — оно не сработает. Я, скажем так, не ушёл, а начал по-другому подходить к политике, потому что политическая борьба такая официальная и открытая не приносит никакого эффекта. Я пришёл к такому выводу и честно предварительно об этом всех оповестил. Подготовил замену— Равиль, Люда. Они начали заниматься. Я сразу сказал, что я дистанцируюсь, буду работать параллельно с другими людьми. Но потом, когда был уже год 2008-й где-то и ВВП весь кислород перекрыл, я понял, что будет то, что сейчас за окном происходит. И эти заморозки уже надолго.

Я спрыгнул с этой темы. Дальше мне было не по пути. Партия была уже не та, это была уже не та НБП, в которую я приходил. Я видел в НБП и её альянсах революционный потенциал. Мы рассчитывали тогда создать импульс к каким-то

позитивным изменениям… Теперь болезнь запустили. Я смотрю на современную политическую элиту и вижу, что это одноклеточные существа, это какое-то природное явление бездумное. Дождь прошёл, снег растаял, чиновник рот открыл… Не более.

Но не только власть изменилась. Что я ещё хочу заметить, так это то, что молодёжь уже другая. Сегодня ментально общество свободнее становится. И люди молодые, хоть и не такие активные, может быть, свободнее нас прежних. И весь этот информационный шум, который от властей идет, молодёжь уже так не воспринимает. На перспективу это не может не радовать.

[Прибой] Женя упоминала коммерциализацию как-то, что испортило партию.

[Родион] Ну я не хочу в таком ключе говорить, будто бы из противоречия ей, от её интервью отталкиваться… Каждый вынес из нашего общего прошлого что-то своё. Но просто не могу не заметить, что Женя попала в НБП уже довольно поздновато. Надо понимать, что каждый шёл туда за чем-то своим, а в те времена у нас вообще стало много случайного народу. Видал я этих персонажей — жертвы мироустройства. Я изначально не был «садо-мазо», чтобы обязательно «винтили», «били», «сажали»… Но были и такие политические типажи. А я жизнь люблю, и смысла в этом никогда не видел. Потом прессовать стали ещё сильнее. Много сильнее.

[Прибой] И под давлением властей движение само выдохлось? И поэтому вы решили уйти?

[Родион] Нет, я уже объяснил, почему я ушёл. И я по этому поводу не оправдываюсь, и не собираюсь.

[Прибой] Да нет, мы всё понимаем. Об этом могут говорить могут только равные, прошедшие один и тот же путь.

[Родион] Когда в 2000-м пришёл ВВП, мы до последнего трясли общественность. Перечитываю свои тексты тех лет, что я писал в «Лимонку» и другие издания, сейчас и вижу: что тогда предсказывал, всё, в общем-то, сбылось. Вот это «производство ломов и вантузов» в экономике, президент с ментальностью вахтёра женского общежития… Поэтому даже сейчас готов подписаться под каждым своим словом, которое тогда было сказано. Но что касается поздней НБП, уже ближе к концу нулевых, то тут уже… Это были уже два разных движения.

[Прибой] На вашей семье отразилось участие в НБП?

[Родион] Пытались мелкие гадости делать, скидывать какую-то информацию. Мелкие пакости. Слава богу, ничего серьёзного не было. Сын зато больше видел жизни реальной, на съезды мотался, с «Папой» знаком. Лимонов мне тогда по здоровому по завидовал, когда первый раз увидел сына. Потом и у него родился через какое-то время.

[Прибой] А что по поводу «Другой России»? Это имеет сейчас какой-то смысл? Или это «толкинисты от политики», реконструирующие «ту самую» НБП?

[Родион] Да, да! Вот «толкинисты от политики» — это самое то выражение. Была легенда, было какое-то действо, а теперь идёт погоня за мифом. Как казаки. Я, кстати, сам из казаков. У меня оба деда — махровые казаки. Вот они были казаки. Сейчас казачество — это клоунада.

Но я отмечу, что сейчас осуждать такое прямо однозначно и сурово не готов. Может, этим тоже надо переболеть. Может быть, надо побыть толкинистом, чтобы перейти на какую-то ступень дальше. Но всё равно… Вот я смотрел недавно видео: идёт Толя Тишин, уже такой посторевший порядком, ещё пару лиц знакомых лет десять назад… Орут: «…Русский город!.. Русский город! Съёмка 2014-го или 2012-го года. …Trainspotting 2 просто. То есть нет, уже… Не цепляет. Всё хорошо в своё время. По тем временам, да, всё наполнено было эмоциями, действительным содержанием. Сейчас это уже вторично, если даже не третично.

[Прибой] Как вы относитесь к тому, что сейчас делает Лимонов?

[Родион] Папа — а для кого-то и дедушка — очень много нам дал… Ну что можно сказать? Папа всё ещё антропологически адекватен и мною уважаем. Поймите, вся прелесть той НБП была в контингенте. Это было однородное сообщество, которое стремилось к каким-то интересным целям. Это были люди, которые искали методы.

[Прибой] Вы ведь следите за тем, что в политике происходит?

[Родион] В глубокий андеграунд не углубляюсь. Ни левый, ни правый. Мне взрослых дядек интересно послушать — Белковского, Соловья, Быкова…

[Прибой] Какие советы дали бы начинающим политическим активистам? Каких ошибок можно избежать?

[Родион] Творческого подхода, живого ума.

А вообще надо искать для движения какие-то новые формы, по-другому никак. Ошибки всегда будут, не бойтесь их совершать. Всё-таки творческий подход должен быть прежде всего. И чтобы действие приносило удовольствие.

Вот я вспоминаю, что мы делали, и испытываю удовольствие. И тогда мне это было в радость. А когда перестало приносить удовольствие, я этим перестал заниматься. Всё должно приносить удовольствие — это самое важное. Не потому что ветреность должна быть, а просто когда в этом теряется нерв, когда теряется содержание, тогда твоя деятельность начинает напоминать толкинизм от политики или вот это ряженое неоказачество…

[Прибой] Уже не то…

[Родион] «Кризис вербальности" — одним словом…

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Примечания

  1. Казанский Б. В. Культура и сознание // Пути науки. Введение в историческое знание. Пермь: издание Главного дорожного комитета П. Ж. Д., 1918 г. C. 5
  2. Оренбургский политический клуб, основанный в 1987 году и существующий по сей день
  3. Штрафной изолятор
  4. Отряд строгих условий отбывания наказания