«Вряд ли в России сыщется ещё хоть один регион, новейшая история которого, как в зеркале, повторяет новейшую историю нашей страны вплоть до мелочей, как это происходило и происходит в Пермской области».
Иванов Н. Плацдарм между Поволжьем и Уралом //
Независимая газета. 30.05.2001
Первую часть книги можно найти здесь
2.1 Реформы и кризис
Первый период радикальных реформ был связан с преобразованиями 1991 года. Наиболее важными были постановления Правительства РСФСР «О мерах по либерализации цен» (вступившее в силу 2 января 1992 года), «О коммерциализации деятельности предприятий торговли в РСФСР» (упразднение административного управления розничной торговлей и общественным питанием), «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР» и «Основные положения программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации на 1992 год». Этими законами были юридически оформлены складывающиеся основные институты частной собственности и рыночной экономики РСФСР. В 1992 году также вышел указ Президента РФ «О введении в действие системы приватизационных чеков в Российской Федерации», а в 1993-м, после кризиса власти, приватизация была форсирована чрезвычайным законом Президента «О Государственной программе приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации».
Малый бизнес. Приватизация проводилась в две волны1 . Сначала были приватизированы отрасли с малыми предприятиями: торговля, общественное питание, обслуживание населения, строительство. В Пермской области «с каждым месяцем 1992 года нарастали процессы приватизации. В целом за год приватизировано около 600 объектов муниципальной, более 100 областной и федеральной собственности. По указу Президента Российской Федерации „О коммерциализации деятельности предприятий торговли в РСФСР” получили юридическую самостоятельность 1025 предприятий розничной торговли и 254 предприятия общественного питания — это 98 процентов от числа подлежащих коммерциализации»2 .
По итогам второй волны приватизации, проходившей уже ваучерным методом и по всем отраслям народного хозяйства, в Пермской области произошло увеличение числа приватизированных предприятий до 60 % на начало 1994 года. К 1995 году уже около 80 % от всей экономики области оказалось в негосударственном секторе.
Помимо этого, в 1995 году число предприятий малого бизнеса было доведено до 18 тысяч, на них было занято около 200 тысяч человек3 . На взгляд реформаторов, малое предпринимательство было призвано выполнять «государственные задачи: накопление капитала и инвестирование в высокодоходные отрасли; формирование товарного рынка; обеспечение занятости и самозанятости населения»4 .
Но в период, когда крупные системообразующие отрасли переживали упадок, малый бизнес не мог переломить общего негативного характера развития экономики. Губернатор Б. Ю. Кузнецов докладывал в 1992 году:
«На данный момент вклад предпринимательского сектора в областное производство невелик. В настоящее время в области действует около 15 тысяч малых предприятий, что составляет 67 % от всех предприятий области; на малых предприятиях работает 13 % всего занятого населения области. Доля же малых промышленных предприятий в объёме производства всей промышленной продукции области составляет не более 2,5 %. Причиной является низкий удельный вес в структуре предпринимательского сектора товаропроизводящих предприятий»5 .
Первые капиталисты вели бизнес не так рационально, как предполагали реформаторы. Во время передела собственности и первоначального накопления капитала они пытались закрепить за собой максимальную долю всех возможных активов без оглядки на возможности их хозяйственного использования6 . Также они вовсе не стремились влиться в производительную деятельность во время кризиса и массово уходили в торговлю, чем вновь вызывали разочарование радикальных реформаторов.
Например, в Кизеле в 1993 году сообщали:
«Несмотря на лёгкость создания малых предприятий, большинство из них не могут добиться определённых успехов»; «вклад кооперативов в насыщение потребительского рынка товарами и услугами становится всё более незначительным».
Основная доля работ выполнялась ремонтно-строительными кооперативами, а производство ТНП (товаров народного потребления) сокращалось. Из 52 организаций только 39 реально действовали7 .
Малый бизнес сталкивался со значительными трудностями, подавляющая часть средств уходила на сырьё и материалы и сокращала прибыль. Так, в городе Кизеле отмечали, что даже в тех случаях, когда бизнес начинал с производства товаров, капиталы в скором времени переводились в торгово-закупочную деятельность8 .
В городе Очёр была сходная тенденция. Преобладающими сферами деятельности предпринимателей являлись торгово-закупочная, посредническая, транспортные услуги. При этом отмечалась тенденция к закрытию малых предприятий, связанных с производственной деятельностью9 .
О той же тенденции говорили и в городе Чайковском. Помимо того, что к торговле относилось 34 % созданного малого бизнеса, «чтобы как-то поправить свои финансовые дела, многие не торговые предприятия занимались торгово-закупочной деятельностью, кроме основной»10 .
Мелкие бизнесмены, кооператоры и фермеры были наиболее активной пехотой в деле рыночных преобразований, но после возрождения капитализма они оказывались обделены властью, которая работала в интересах крупных капиталистов, душились налоговыми органами, проигрывали крупным производителям и разорялись11 .
Довольно быстро произошла концентрация собственности — как по всей России, так и на Урале. Один из непосредственных руководителей и исполнителей радикальной реформы Г. В. Игумнов пытался оправдаться позднее:
«Приватизация, которая замышлялась как способ распределения собственности государства между всеми его гражданами, прошла как обогащение небольшой кучки наиболее приближенных к центральной власти людей. Благодаря залоговым аукционам, к слову — тоже изобретению нарождающихся олигархов, в их руках по сути за бесценок оказались самые выгодные и прибыльные предприятия и целые отрасли. А основная масса людей или продала за гроши свои ваучеры, или вложила их в производства, которые вскоре стали банкротами»12 .
Однако сами новые руководители предприятий всё же указывали ещё одну причину быстрой консолидации акций, например, на предприятии «Телта»:
«В структуре акционеров завода наметилась тенденция укрупнения пакетов акций, отдельные работники стали продавать свои другим лицам, и в конечном итоге основной пакет акций оказался практически в руках одного лица. В этот период главной целью было выжить в условиях рыночной экономики, так что этот процесс был неизбежен»13 .
Это было связано с необходимостью быстрого принятия решений, недопустимости дробления предприятия или перехода части акций в руки нерадивых собственников.
Крупный бизнес и кризис. Период с 1991 по начало 1994 годов был отмечен постоянным промышленным спадом по всем отраслям14 . Только в 7 городах и районах Пермской области на тот момент не сократился объём производства, количество убыточных производств увеличивалось без остановки.
Специалисты из Коми-Пермяцкого округа говорили о разбалансировке отраслей и прерванной кооперации предприятий:
«[Н]изкая производительность труда и низкая конкурентоспособность продукции стали причинами кризиса. Однако основная причина кризисной ситуации заключается в общей разбалансированности макроэкономических процессов хозяйства всей России. Глубокий экономический кризис прервал налаженные прежде кооперационные связи. Инфляция, вызвавшая взлёт цен и тарифов, финансово обескровила предприятия. В результате за прошедшие годы после начала радикальных экономических реформ во всех отраслях народного хозяйства шёл значительный спад производства»15 .
О разрыве производственных цепочек между предприятиями писали и в городе Чайковском:
«Серьёзнейшим дестабилизирующим фактором стало связанное с обесцениванием рубля, спадом производства и ростом дефицита разрушение хозяйственных связей. Распад командной системы сменился стремлением предприятий решать прежде всего потребительские проблемы. Ведущими мотивами хозяйствования предприятий стали повышение цен, формирование фонда оплаты труда, бартерные сделки»16 .
В результате разрыва единой общественной собственности на куски, относительно малые обособленные предприятия оказались вынуждены иначе формировать производственный цикл. Им необходимо было накопить собственность, дорасти до монополистических холдингов, чтобы стала прибыльной схожая с советскими масштабами кооперация между отраслями и предприятиями.
В городах области в тот период «снижается объём производства и реализации продукции, растут цены на топливо, энергоносители, в результате чего неплатёжеспособность предприятий увеличивается»17 . Также в них «продолжается устойчивый спад промышленного производства, кризис сбыта готовой продукции и дефицит сырья»18 .
Предприятия пытались вписаться в конкурентную борьбу, расширяя ассортимент товаров и прекращая выпуск невыгодных с экономической точки зрения изделий. Но это не помогало остановить обвальный спад всех отраслей промышленности в области19 . В несколько лучшем положении оказались топливно-сырьевые отрасли, наибольший же спад произошёл в чёрной металлургии, химической и нефтехимической промышленности, в машиностроении и металлообработке20 .
Вследствие отсутствия заказов и нереализованной программы конверсии в секторе военно-промышленного комплекса происходят остановки крупнейших производств. Вместе с тем в это время предприятия активно берут кредиты, оптимистично надеясь на скорое окончание депрессии.
Правительством области в 1993 году достаточно проницательно давался следующий прогноз:
«[В]виду конверсионных процессов, низкого спроса на продукцию снизятся объёмы производства в химической и машиностроительной промышленности. Главными направлениями в этих отраслях будет углублённая переработка сырья, экономия ресурсов, расширение экспортной базы (при стимулировании внешнеторговой деятельности)»21 .
В 1994 году доля убыточных предприятий продолжила расти и достигла 32 %. Много их было в транспорте, лесном хозяйстве, бытовом обслуживании населения, жилищно-коммунальном хозяйстве. Губернатор Б. Ю. Кузнецов отмечал:
«Самые низкие темпы производства по-прежнему в чёрной металлургии, машиностроении и металлообработке, где производство сократилось почти наполовину, в лесной, химической, нефтехимической промышленности, на предприятиях стройиндустрии — около 40 %.
В промышленности области, как и в целом по России, происходит „утяжеление“ отраслевой структуры. В перерабатывающих отраслях падение производства значительно ощутимее, чем в добывающих, то есть производство приобретает всё более сырьевой характер»22 .
Впоследствии руководители реформ оправдывали себя тем, что им в наследство от социализма уже досталась сложная структура экономики, где промышленность и транспорт давали 82 % стоимости реализованной продукции, а около 90 % трудящихся было занято в тяжёлой промышленности:
«Отрасли тяжёлой промышленности в своём развитии были больше других зависимы от внешних связей, кооперации и конъюнктуры. Экономика области в этот период была крайне мало приспособлена к деятельности в условиях рынка. В ней доминировала группа мощных государственных предприятий оборонной, добывающей, химической, нефтедобывающей, нефтеперерабатывающей промышленности и транспорта. Их технологии плохо сочетались с производством потребительских товаров и услуг, всей непроизводственной сферой»23 .
Здесь верно отмечаются перекосы в советской экономике, в частности, дефицит в сфере товаров народного потребления и секторе услуг, преобладание производства средств производства и военпрома. Однако эти оправдания не могут отменить тот факт, что за время рыночных реформ происходило всё большее «утяжеление» промышленной структуры области в сторону производства сырья и полуфабрикатов: по части выпуска потребительских товаров произошёл регресс даже от советского уровня.
Сотрудники районных статистических управлений отмечали следующие причины происходящего кризиса и сокращения производства: разрыв производственных цепочек, нехватка оборотных средств предприятий на сырьё и материалы. Играли свою роль и «ограниченный платёжеспособный спрос населения, а также резко усилившаяся конкуренция со стороны импортных товаров»24 . И здесь надо перейти к важному процессу замещения отечественных товаров народного потребления импортными.
О нём докладывал губернатор Б. Ю. Кузнецов по итогам 1995 года:
«Снижение выпуска товаров народного потребления обусловлено несколькими причинами, главными из которых являются снижение покупательского спроса населения, острая нехватка собственных оборотных средств у предприятий, огромный поток импортных товаров25 , поступающих на наш рынок. Особенно тяжёлое положение с производством товаров народного потребления сложилось в лёгкой и текстильной промышленности».
В 1996 году о той же проблеме говорил Г. В. Игумнов:
«Тяжёлое положение сохранится на предприятиях текстильной и лёгкой промышленности, где практически отсутствуют собственные оборотные средства, а продукция из-за высоких торговых надбавок не выдерживает конкуренции с импортной»26 .
Из отчёта по Гремячинску27 :
«Сказывается также на экономический кризис агрессивная конкуренция импортного товара. Через экспорт и импорт осуществляется утечка капитала из страны»28 .
Г. В. Игумнов писал об этом периоде:
«Процесс интегрирования российской экономики в международные экономические отношения был встречен довольно болезненно многими предприятиями, особенно выпускающими конечную продукцию, в том числе и товары народного потребления. Устаревшее оборудование и технологии, отсутствие специалистов по международной торговле, финансам, маркетингу и рекламе ставили эти предприятия в крайне тяжёлое положение.
И совершенно естественно, что наиболее сильно кризис поразил такие отрасли, как швейная, обувная, производство бытовой электроники и некоторые другие. Первое время спасала низкая стоимость сырьевых и энергетических ресурсов, что давало возможность конкурировать с импортными товарами хотя бы по цене. Но ситуация быстро изменилась в худшую сторону. Цены на энергоресурсы для предприятий стали быстро расти»29 .
Его слова о вытеснении российских производителей более дешёвыми или качественными иностранными товарами в целом подтверждаются архивными статистическими материалами, например, Чайковского района30 или Соликамского района31 .
Вместе с тем росло проникновение иностранного капитала в область:
«В результате демократизации внешнеэкономической деятельности многие наши предприятия самостоятельно нашли себе иностранных партнёров для совместного производства».
Было зарегистрировано 53 совместных предприятия с Германией, Италией, США, Великобританией, Францией, Кипром, Израилем, Испанией, Японией, Индией и др32 .
Стремление местных предприятий завязать совместные отношения с иностранным капиталом было связано с тем, что продукцию совместных предприятий было проще вывозить на экспорт. Также иностранцы располагали твёрдой валютой и инвестициями, которых в России в обстановке кризиса катастрофически не хватало.
Отпуск цен и движение капиталов. Либерализация цен 1992 года предполагала переход к стихийному установлению рыночных цен и тарифов под влиянием механизма спроса и предложения при сохранении регулируемых цен лишь на ограниченный ассортимент необходимых товаров. За 1993 год произошло повышение цен до 4,5 раз: капиталисты во время кризиса пытались таким образом выбраться из убытков, перенося всю их тяжесть на народные массы33 .
В торговле царил полный произвол и бесконтрольность со стороны государственных органов, покупатели оказались в крайне незащищённом положении34 . После либерализации цен инфляция росла непрерывно, причём высокими темпами (оптовые цены на продукцию промышленности выросли в 432 раза, на товары народного потребления — в 260 раз).
Безоговорочная либерализация торговли ударила по лёгкой промышленности и производству товаров народного потребления35 . Так, например, производство сложной бытовой техники на бывших военных предприятиях оказалось неконкурентоспособным по отношению к импортным аналогам. Страдали также производства тканей, швейных и трикотажных изделий, детских товаров и т. д.36
Первый период радикальных реформ был отмечен гипертрофированным ростом в первую очередь торговли:
«Объём продажи на негосударственных предприятиях торговли увеличился и составил около 50 %, а число этих предприятий достигло свыше 70 %»37 .
Некоторые экономисты области пытались анализировать происходившие события с точки зрения своей прежней политэкономической подготовки. По заключению аналитика из Чердынского района о первых результатах реформ, «производительный (в сфере производства) капитал был не выгоден, более удачно функционировал капитал в сфере обращения и финансов, в теневой экономике»38 .
Действительно, бурный рост переживала финансово-банковская сфера:
«Быстрыми темпами развивается экономическая инфраструктура, связь, рынок ценных бумаг, аудиторские услуги и т. п.»39 .
Это было связано с тем, что предприятия были совершенно не приспособлены к деятельности в новых условиях и пытались решить свои проблемы кредитами, остро в них нуждаясь. На постсоветском пространстве при функционировании капиталистического производства сохранялся дефицит капиталов, связанных с обращением и его ускорением (развитая торговля, реклама, банковский сектор, юридические услуги)40 .
Но развитие финансовой сферы не могло принципиально спасти наиболее поражённые кризисом советские производства, так как им просто отказывали в кредите в силу бесперспективности их деятельности41 . Иногда предприятия брали кредиты у государства под поддержку местного производства, но так и не запускали его, используя эти средства для накопления капитала и решения своих проблем42 .
Повышенный спрос на финансовые услуги рождал предложение, причём способное диктовать свои условия. Старые советские банковские системы рухнули, а новые легко обогащались при неразвитости законодательства. Так, отмечалось, что для промышленных предприятий «кабальные условия складываются в связи с высокими процентными ставками за банковский кредит и штрафными санкциями»43 .
По материалам статистики Очёрского района «в условиях инфляции и нестабильной экономической ситуации банки предпочитали давать кредиты на короткие сроки под высокие проценты»44 .
В Кизеле, например, к 1993 году писали:
«Доля собственных средств в стоимости имущества предприятий города составила за полугодие 40 %, т. е. снизилась на 15 % с начала года»45 .
Директор «Мотовилихинских заводов» отмечал о жизни предприятия в условиях отсутствия оборотных средств:
«Если мы заключаем контракт с кем-бы то ни было, то упираемся в НДС и прочее. На оставшиеся деньги не сделаешь даже первой поставки. Нам говорят: заключайте с банками договоры и они будут вас финансировать. Но ведь известно, что здесь дают кредиты под 30 %, 60 %, 80 %, а то и под 100 %»46 .
В это время была создана Пермская товарная биржа, которая в условиях дефицита стала «площадкой, где можно было купить, без преувеличения, любой товар — от ящика сгущёнки до вертолёта. Для тысяч трейдеров, пришедших, по сути, „с улицы“, биржа стала своеобразным бизнес-инкубатором: там обучали основам юриспруденции, давали экономические знания, консультировали по вопросам маркетинга»47 . Она превратилась в финансово-производственную группу, представлявшую из себя холдинг, объединивший на основе акционерной собственности около 60 предприятий различных секторов экономики и обеспечивающий более 20 процентов товарооборота области. Вокруг этой финансовой группы стала в дальнейшем разворачиваться судьба капитализма на Западном Урале48 .
Стоит отдельно упомянуть и о том, что сектор услуг, плохо развитый в советское время, начинал наполняться капиталами только в перспективных городах области. В малых и наиболее депрессивных городах и районах (например, в Чусовом и Гремячинске) он сокращался даже по сравнению с невысоким советским уровнем, так как не приносил прибыли49 .
Одной из тяжелейших проблем стал кризис неплатежей и отсутствие оборотных средств, что, между тем, сыграло на руку торговому капиталу. Распространилась система бартера, который «быстро приобрёл всеобщий размах и страшным образом ударил не только по самим предприятиям, но особенно — по работникам бюджетной сферы. На её содержание и на зарплату бюджетникам деньги можно было взять только в бюджете, а он был практически пуст. Рынок моментально наполнился разнообразными товарами местного производства, которые продавались за бесценок, кратно уменьшая и без того малые заработки работающих людей и создавая поистине золотую жилу всякого рода спекулянтам и перекупщикам»50 .
Крушение сельского хозяйства. Отпуск цен 1992 года на селе привёл к падению уровня жизни населения и значительному сокращению производства важнейших видов промышленной продукции. Сектор услуг и бытового обеспечения на селе перестал снабжаться сырьём, материалами, запчастями. В первое время всё ещё коллективным предприятиям в силу только полученной самостоятельности, однако, удавалось вкладывать средства в производство и инфраструктуру для трудящихся, что вызывало надежды на триумфальное развитие рынка51 . Вероятно, здесь играли роль и «красные директора», ещё остававшиеся у руля и стремившиеся к некой справедливости при капитализме. Но эти мечты быстро разбились о логику экономической целесообразности.
К 1993 году спад производства продуктов потребления составил 30–35 % относительно показателей 1991 года. Надежды областных экономистов на фермерство, как и на мелкий бизнес вообще, не оправдались. Существенного влияния на производство продовольствия они не оказывали и даже не являлись эффективными: имея 4 % сельхозугодий, они производили 1 % продукции от областных показателей.
Как отмечалось в предыдущей части, специализация нечерноземья в части сельского хозяйства — молочно-мясное животноводство. Но и в нём по итогам 1993 года не удалось сохранить того, что было достигнуто ранее: поголовье крупного рогатого скота уменьшилось на 27,5 тысяч голов. Областные экономисты докладывали следующее:
«Экономическое состояние многих хозяйств заставляет их сокращать производство более трудоёмкой и ресурсоёмкой продукции животноводства, в результате чего меняется отраслевая структура сельского хозяйства за счёт снижения доли животноводческой продукции»52 .
Специалисты экономического отдела области отмечали, что «плохая материально-техническая база сельскохозяйственных предприятий, отсутствие средств для приобретения техники, оборудования, топлива, минеральных удобрений» в хозяйствах приводят к недовыполнению уборки урожая. При этом сокращение урожаев в принципе по сравнению с 1989 годом в разных хозяйствах составляло от 1,5 до 3 раз53 .
В период социализма множество подсобных хозяйств содержалось на балансах предприятий. Это делалось из-за дефицита продуктов питания: хотя эти хозяйства и были убыточны и неэффективны, они были нужны для снабжения сотрудников продовольствием. В период 1990-х годов они пережили упадок: из-за отказа государства от поддержки убыточного сельского производства; отсутствия средств у кризисных предприятий; желания капиталистов сократить издержки; под влиянием конкуренции с привозными продуктами питания.
В 1995 году в Чайковском районе на юге области отмечали:
«Долги хозяйств огромны. На 1 октября текущего года 9 млрд. рублей. А существенной выручки не предвидится. Зерна из-за неурожая нет. Цена на молоко снизилась до смехотворной и стала ниже себестоимости. В растениеводстве перспектив почти никаких. Забота о плодородии почв сведена почти до минимума. В этом году произвестковано почв 22 % от потребности, фосфоритование проведено на 35 %, внесено азотных удобрений 30 %, фосфорных 9 %, калийных 28 %, органических 25 % от потребности. При таких возможностях ожидать должного урожая на бедных почвах не приходится»54 .
Отмечалось и монопольное влияние заготовителей на закупочные цены сельхозпродукции, что било по слабым хозяйствам.
В Ильинском районе писали:
«В прошлые годы колхозы были обеспечены в достатке минеральными удобрениями не только по количеству, но и в необходимом ассортименте. Ничего подобного нельзя отметить в настоящее время. (…) Причина кроется в высокой их стоимости и отсутствии финансовых средств у хозяйств. Колхозам, совхозам осталось надеяться на удобрения собственного производства»55 ; «[В]виду низких цен обходится хозяйствам в убыток, (…) со стороны государства дотации на эту продукцию нет, поэтому хозяйства вынуждены пока обходиться имеющейся техникой».
Уровень обслуживания техники постоянно ухудшался, не хватало механизаторов. Часть техники в сезон простаивала, трактора работали меньше смены, фонды горюче-смазочных материалов ежегодно снижались. Работы по повышению плодородия почв и применению агротехнических приёмов были сведены к минимуму из-за недостатка финансовых средств.
Вот как писали о проблемах подсобных хозяйств Кизеловского района:
«В 1993–1994 году продолжался процесс сокращения сельскохозяйственного производства в подсобных хозяйствах и их ликвидация. На 1.01.93 в горсовете числилось 22 подсобных сельских и 5 фермерских хозяйств. Через десять месяцев функционировало уже 18 подсобных хозяйств, принадлежавших предприятиям и организациям. (…) Поголовье скота сокращается. Если в 1990 году оно насчитывало 1619 голов крупного рогатого скота, то в 1992 году — 1456. (…)
Высокая себестоимость производства и нерентабельность таких хозяйств вызвана следующими причинами: 1) излишняя финансовая нагрузка, 2) рост стоимости кормов, техники и в то же время низкие цены, по которым реализуется продукция, они гораздо ниже, чем в госторговле, 3) нехватка средств на ремонт коровников, свиноферм, подсобных и складских помещений. В 1994 году были ликвидированы оставшиеся подсобные хозяйства»56 .
В соседнем Гремячинске сообщали, что «подсобные хозяйства из года в год сокращают поголовье скота, так как они все являются убыточными». Отмечалось сокращение скота подсобных хозяйств в 4 раза. Сокращение по всем хозяйствам населения и предприятий с 1991 года — в 2,4 раза. Количество граждан, имеющих скот, сократилось на 42 %57 . На рубеже 1996 года начался процесс окончательной ликвидации подсобных хозяйств58 .
На конец 1995 года областным властям приходилось признать необходимость отчисления хоть каких-то дотаций в наиболее депрессивные отрасли, прежде всего в сельское хозяйство. Но решительно переломить ситуацию не получалось59 .
Это особенно видно по дальнейшему исчезновению стад крупного рогатого скота, снижению производства молочной (на 21 %) и мясной продукции (на 13 %). В целом же руководство области оценивало сельское хозяйство как убыточное, находящееся в условиях ухудшения материально-технического обеспечения60 . Отмечалась постепенная утрата в течение 90-х годов накопленного ранее потенциала в сельском хозяйстве61 .
То же мы видим и по сообщению губернатора области:
«Из-за тяжёлого финансового состояния и недостатка кормов продолжается сокращение поголовья скота»62 .
С одной стороны, скот забивали на мясо для пропитания. С другой, сокращалась посевная площадь, вслед за ней уменьшалось производство кормов, что не могло не иметь следствием сокращение продукции молочно-мясного животноводства63 .
Ещё одним общим моментом в развитии агропромышленного комплекса области являлись ежегодно снижающаяся на 8–10 % техническая оснащённость села и увеличение степени износа основных фондов64 .
В Оханском районе писали:
«Если в прежние годы государство выделяло дотации на приобретение техники, то уже в 1992 году хозяйства жили на свои средства. Своих средств было недостаточно, так как цены выросли в сотни раз. (…) Поэтому приходится работать на старой технике, даже если она подлежит списанию»65 .
Бывший руководитель сельского хозяйства в обкоме Б. Г. Левин отмечал, что если в 1986–1990 годах в области вносилось 4,3 тонны органических удобрений на гектар, то в годы реформ эта цифра сократилась до 1,3 тонны. Что касается технического оснащения села, то он писал:
«[У] хороших хозяев и сейчас из техники нет ничего отечественного. Трактора, комбайны — вся техника импортная. И понятно, почему. К примеру, комбайн, купленный за границей за пять миллионов рублей, окупит себя полностью в первый же год работы, в отличие от нашей техники. У импортных машин потери 5–7 процентов, у наших — 20 процентов. Сегодня в передовых хозяйствах работает новая техника другого класса, но, к сожалению, тоже не наша»66 .
Однако зачастую импортную технику хозяйства приобрести не могли — и переживали упадок.
Крушение бывшего советского сельскохозяйственного комплекса не могло произойти одномоментно. В 1996 году область всё ещё на 60 % была обеспечена продуктами питания местного производства, сектор сельского хозяйства всё ещё оставался очень крупным67 .
Но даже с поддержкой областного правительства предприятия сельского хозяйства, пережившие первое десятилетие реформ, балансировали на грани банкротства: в 2002 году только 50 % хозяйств на селе в среднем по области были прибыльными68 . Рост цен на энергоресурсы, в особенности на газ и электроэнергию, бил по оставшимся сельскохозяйственным производителям69 .
Социальное положение села. Отсутствие помощи от предприятий и государства приводило к коллапсу некогда относительно разветвлённую социальную сеть села. Из доклада губернатора:
«Сложная ситуация сложилась в бытовом обслуживании населения. На 1 января 1993 года приватизировано 121 предприятие. Объёмы бытовых услуг по области составляют лишь 45,7 процента к уровню прошлого года. Особенно плохо с бытовым обслуживанием обстоят дела на селе. На сегодня в области закрыто более половины сельских комплексных приёмных пунктов»70 .
Сказывались и проблемы ещё советского села: 70 % пенсионеров в сельской местности в 1993 году жило в ветхих домах, лишённых элементарных удобств (водопровод, газ, баня и пр.)71 .
Особенно плохо стало с социальным обеспечением мелких разбросанных по территории деревень. Например, в этот период малые населённые пункты остаются без связи, так как на селе она убыточна: на 1 км линий связи приходится очень мало радиоточек, а дешёвые тарифы для населения в советское время поддерживались плановыми дотациями72 .
Из письма работников социальной сферы Сивинского района депутатам госдумы:
«[В] 70–80-е годы большое внимание уделялось развитию социальной сферы на селе. Активно велось строительство жилья, появились дороги, детские сады, школы, магазины, отделения связи, клубы — практически в каждом сельском населённом пункте. А что сейчас? В 1993 году в населённых пунктах села закрыли все отделения связи, комнаты бытовых услуг, клубы, киноустановки. Люди ропщут, но ответ один — нет средств на их содержание. 1994 год начали с огромного дефицита бюджета. Нет средств теперь уже и на содержание школ и детских садов»73 .
Бывший секретарь обкома по сельскому хозяйству Б. Г. Левин отмечал тенденцию в отечественном селе:
«Сегодня мы пытаемся конкурировать за счёт снижения жизненных условий товаропроизводителей»74 .
Возьмём, например, северное село. Процитируем чердынских спецалистов РСУ:
«При сложившемся диспаритете цен на сельскохозяйственную продукцию, в результате чего многие сельские товаропроизводители оказались на грани разорения, их затраты на производство не окупаются полученной суммой реализации, производство становится убыточным, происходят длительные задержки выплаты заработной платы, что отрицательно сказывается на производительности труда. Растёт число безработных, которые в условиях сельской местности не могут найти какую-либо оплачиваемую работу. Происходит обнищание сельского населения. И не просматривается выход из сложившегося экономического и хозяйственного кризиса».
По итогам только 1995 года произошла массовая потеря населения в Чердынском районе: естественный прирост населения ушёл в убыль на 300 человек, ещё 2600 уехали (учитывая, что сам район имел 41 500 человек населения — в один год потеряно 7 %). Миграция была связана с безработицей, поисками «рабочих мест в связи с сокращением объёма заготовок леса, развалом сельскохозяйственных предприятий». Также из депрессивного района на учёбу или работу бежала молодёжь.
Чердынский район столкнулся с острейшим социальным кризисом: невыплаченная зарплата, скрытая безработица, падение жизненного уровня, сокращение программы социально-экономического развития района, рост преступности. За чертой бедности оказалось 38 % людей в городской и 69 % в сельской местности, официальная безработица охватила порядка 5 % населения. К 1995 году смертность превысила рождаемость на 60 %. Колхозы сокращали среднесписочную численность работающих в среднем на 15 % в год75 .
Ещё одной причиной большого исхода населения была ликвидация крупнейшего в СССР Керчевского лесосплавного рейда. Конечно, никакого социального обеспечения уволенные работники предприятия не получили. С учётом сказанного о положении населения района и социальной сферы очевидно, что это бегство пролетаризированного населения происходило буквально по лекалам классического первоначального накопления76 .
Беднеющее население растаскивало некогда колхозное поголовье скота: к 1994 уже недосчитались 25 % от поголовья прошлого года. Общий надой молока и заготовка кормов падают в разных хозяйствах на 25–30 %. Посевные площади за 1992–1994 гг. снизились на 30 %. Не было средств на закупку семян, горючего, удобрений, техники. За пять лет произошло сокращение числа тракторов на 25 %. Всё это вело к понижению продуктивности полей. Происходило тотальное старение основного капитала без возможности ремонта, новое же строительство практически не велось77 .
Около 40 % предприятий Чердынского района (бытовое обслуживание, лесное хозяйство) были крайне убыточными. Остальные в силу малой прибыльности были просто неэффективными. К 1995 году уже все предприятия стали убыточными78 .
Подобное же положение было и в сельской местности соседнего Соликамского района: с 1992 года животноводство (мясомолочное производство) во всех хозяйствах стало убыточным, происходил падёж скота из-за нехватки и плохого качества кормов, ветхости помещений, роста заболеваемости, плохого содержания и недостатка ветеринарной работы79 . Село переживало примерно такой же, как в Чердыни, кризис, но с поправкой на нахождение в орбите крупного промышленного города.
Южные сельские районы Пермской области переживали реформы несколько легче, чем северные, но также становились глубоко депрессивными территориями. Например, Бардымский район обладал хорошими климатическими условиями, богатыми почвами для производства зерна, мяса, молока, овощей. Также через район проходило шесть ниток газопроводов, в нём работала компрессорная станция «Газпрома». При сокращении производства отсутствовал резкий отток населения. Но условия жизни также сильно упали: смертность превысила рождаемость на 30 %. Этот процент, однако, был вдвое меньше, чем на северном селе80 .
Можно привести в пример и Оханский район. Среднемесячная зарплата по району была почти вдвое ниже средней по краю81 . Устаревали и не ремонтировались объекты инфраструктуры, недофинансировались сельские малокомплектные школы. В районе был высокий удельный вес смертей и травм, отравлений, переохлаждений и дорожно-транспортных происшествий, причём зачастую — в связи с алкогольным опьянением82 . В структуре смертности трудоспособного населения района начали преобладать суициды. На фоне безработицы регистрировался сильный отток населения, старели кадры в местной экономике при отсутствии притока рабочей силы (особенно в сельском хозяйстве). Люди уезжали в соседнюю Пермь.
Большесосновский район в 1995 году обеспечивал свой бюджет лишь на 15 %:
«Реальную помощь хозяйствующим субъектам администрация оказать не может ввиду отсутствия средств в бюджете района. Основная причина их отсутствия — его дотационный характер. В районе практически полностью исчерпаны мощности энергетики, отсутствует устойчивый источник газоснабжения. (…) За последние три года во всех областях отраслях экономики происходит постоянный спад производства»83 .
Из существовавших на момент распада СССР 18 совхозов Большесосновского района в 1994 году были рентабельными только шесть. Относительно рыночных цен продукция производилась с двукратным убытком. В 1995 году было зарегистрировано 614 безработных при 4000 трудящихся села (уровень официально зарегистрированной безработицы в районе составлял 9 %). Существующие доходы и заработная плата жителей здесь значительно отставали от среднеобластных показателей, уровень жизни был одним из самых низких в области. Демографический баланс района был отрицательным. Ветшали жилищный фонд и объекты соцкультбыта, в аварийном состоянии находились 1 школа, 2 больницы и дом культуры84 .
Стоит отметить, что немало сельских поселений области были связаны с лесозаготовкой, и они также пережили катастрофическое падение уровня жизни:
«В период 1980–1990 годов рубка леса значительно превышала лесовосстановление, отдельные лесные посёлки оказались на грани ликвидации из-за выработки всей сырьевой базы, вслед за леспромхозами закрываются школы, детские сады, столовые, бани и другие социальные объекты. Более 70-ти лесных посёлков под угрозой»85 .
Действия реформаторов. В целом в течение всего периода радикальных реформ для пермских властей было характерно стремление дать максимальную волю рыночной стихии с наивным расчётом на естественное оздоровление экономики. Вот что писал о стратегии и целях реформ Г. В. Игумнов, на протяжении 1990-х заместитель губернатора, затем губернатор области:
«Большое внимание уделяли мы в эти трудные годы рациональной структурной перестройке экономики области. Значительный удельный вес в ней всегда имела добыча природных ресурсов и их первичная переработка. Мы прекрасно понимали, что такая структура не является эффективной, поскольку основная часть доходов возникает на более поздних этапах переработки. Кроме того, в нашем регионе существовали отрасли и производства, которые в силу объективных причин были не в состоянии выдержать современную конкуренцию.
Всё это требовало создания условий для безболезненного по возможности свертывания убыточных производств и освоения новых, более рентабельных. И здесь основное внимание потребовал рынок ценных бумаг и банковский сектор. Именно рынок ценных бумаг должен был обеспечить быстрый переток капитала из неэффективных отраслей и предприятий в перспективные и доходные. Общими усилиями нам удалось добиться высокого уровня развития фондового рынка в Пермской области»86 .
Однако всеобщий кризис принимал формы одной из тяжелейших гуманитарных катастроф мирного времени в истории. В связи с этим областное правительство пыталось не допустить народных волнений и, вероятно, лелеяло надежды на капитализм с «человеческим лицом». Из отчёта губернатора Б. Ю. Кузнецова в 1992 году:
«Исходя из социально-экономической обстановки в период углубления реформ, множества проблем, вставших перед исполнительной властью, администрация выделила приоритетные направления в своей работе: социальную защиту населения; развитие элементов системы рыночной экономики; структурную перестройку экономики; жизнеобеспечение региона в переходный период»87 .
И это подтверждается документами. Например, администрация области сформировала 10-процентный фонд промышленной продукции и товаров, с помощью которого осуществляла бартерные сделки в странах СНГ, добывая продовольственные товары88 . Сюда же решение администрации от 1995 года о временном освобождении лесохозяйственных предприятий от транспортных налогов, снижение размера платежей за лесосечный фонд с целью обеспечения выживания отрасли в условиях кризиса89 .
Но, разумеется, всё это происходило не от гуманности нового строя, а ради общих интересов господствующего класса капиталистов, которые были таковы: поддержка бизнесменов различных отраслей; выход экономики из кризиса; обеспечение условий для стабильной эксплуатации, что предполагало нормализацию социально-экономической ситуации и для пролетариата; а главное — недопущение социального взрыва и реванша коммунистов.
Не исключено, конечно, что у бывших перестроечных демократов была и определённая доля абстрактного гуманизма в мотивации. Не стоит излишне демонизировать капитализм и считать, что любые люди из администрации области или федерации готовы сознательно довести страну до крайности, лишь бы сохранить свою власть. Дело не столько в людях или борьбе за власть, сколько в том, как именно разворачивались объективные экономические процессы первоначального накопления в процессе демонтажа социалистического общества.
Даже прорыночные экономисты областного правительства на фоне страшных последствий кризиса в 1993 году предлагали «реабилитировать стратегическое планирование основных производственных пропорций на федеральном и региональном уровнях»90 .
Им вторили на местах, например в Коми-Пермяцком АО:
«Выход хозяйства и социальной сферы города из нынешнего глубокого кризиса возможен при условии политической стабилизации в стране, переориентации курса реформ на удовлетворение материальных и духовных потребностей народа, возрождения управляемости экономикой (прежде всего госсектором). На местном уровне преодолению кризиса будет способствовать объединение усилий и средств всех представленных в городе форм собственности, ветвей власти, товаропроизводителей…»91
Об этом говорили и в Чердыни:
«Нарастающий спад производства, отказ от централизованной системы снабжения и управления экономикой, нарушение сложившихся экономических связей современного общественного производства оказывает отрицательное влияние на финансовое состояние района и не способствует его стабилизации»92 .
Вместе с тем областные экономисты прекраснодушно требовали оставлять в бюджете регионов 70 % налоговых поступлений, ввести новый налог и направить его на структурные преобразования экономики и выравнивание развития путём обеспечения роста экономики депрессивных территорий, ввести прогрессивную систему налогообложения среди граждан и среди регионов РФ, не допускать административных мер руководства экономикой на межобластном уровне. То есть, судя по внутренним документам, многие руководители области наивно верили в создание капитализма «с человеческим лицом» — с социальными институтами по типу европейских, — в солидарность классов.
По итогу даже губернатор в выступлении на федеральном уровне вынужден был признать, что стихия рынка требует вмешательства:
«Неустойчивое финансовое положение предприятий отрицательно сказывается на формировании областного и районного бюджетов, требует дополнительных ассигнований и дотаций на развитие и содержание непроизводственных отраслей народного хозяйства области»93 .
Итак, рыночные реформаторы надеялись на стихийную рационализацию хозяйственной системы, наивно и идеализированно воспринимали капиталистическую систему. В этот период были проведены важнейшие реформы, институционально оформившие и углубившие уже стихийно существующие рыночные отношения. Это — приватизация, коммерциализация торговли, отпуск цен.
Первый период первоначального накопления капитала в современной России открыл один из наиболее долгих и тяжёлых кризисов мирного времени в новой истории. В первые пять лет реформ происходило постоянное сокращение объёмов производства, персонала, закрытие отдельных цехов и целых предприятий. Интеграция в мировой рынок привела к победному захвату иностранными капиталистами нового относительно пустующего и прибыльного рынка, куда они вторглись со своими более дешёвыми и качественными товарами. Это была удушающая конкуренция для многих российских предприятий.
Сельское хозяйство региона, бывшее ещё в советское время дотационной отраслью, пережило сокрушительный кризис. Прекращение плановой поддержки села оставило его без достаточного количества удобрений, машин, электроэнергии и горюче-смазочных материалов, кадров. Сельские населённые пункты ветшали, дороги забрасывались, социальные учреждения закрывались. Повсеместно происходило глубокое падение уровня жизни.
Вместе с тем уже в этот период стало видно, что сырьевые предприятия выживают проще остальных. Оказалось, что капитализм складывается в пользу крупных предприятий, тогда как мелкое предпринимательство было брошено и выдавливалось крупным.
Отмечался сильный рост торговли, банковского сектора и посредничества. Это была объективная тенденция в экономике, но также и сознательная стратегия: через создание рынка ценных бумаг и биржи пытались запустить процессы перетекания капиталов. Однако интеграция в мировой рынок и нетипичное поведение собственников в период первоначального накопления совершенно не учитывались реформаторами и внесли свои коррективы в кровавый процесс складывания капитализма. В связи с этим перейдём к анализу собственно путей накопления капитала.
2.2 Пути накопления капитала
Документы 1990-х годов свидетельствуют о колоссальной трагедии, которой обернулся для трудящихся этот период. Происходил процесс пролетаризации населения на селе и в городе. Рассмотрим, по каким закономерностям проходил процесс первоначального накопления капитала в Пермской области и как это отражалось на жизни масс.
Снижение цены рабочей силы ниже стоимости. Рабочий продаёт капиталисту свою способность к труду, получая взамен не эквивалент всего трудового дня, а эквивалент издержек на восстановление своего товара — рабочей силы. Стоимость рабочей силы определяется необходимым трудом, то есть долей от всего труда рабочего, соответствующей стоимости поддержания его жизни и продолжения его рода в рамках исторически сложившегося и приемлемого для данной отрасли минимума. Но рабочий каждый день производит гораздо больше труда, чем необходимо для воспроизводства его рабочей силы. Этот прибавочный труд становится прибылью капиталиста, капиталом, существующим в разных формах.
Однако, если особо рьяный капиталист захочет присваивать не только прибавочный труд, но и часть необходимого, то рабочий и его семья будут обречены на снижение уровня жизни, голод и даже преждевременную смерть. Обыкновенно для капитализма это является эксцессом. Но в случае первоначального накопления капитала это зачастую становится общим правилом, что будет показано далее.
Прежде всего, надо отметить, что в течение всего периода 1990-х годов, как и сейчас, доходы от заработной платы являлись основными для 70 % экономически активного населения94 . Для большинства, для подавляющей массы трудящихся от заработной платы зависела вся жизнь.
Данные с мест свидетельствовали:
«Несмотря на регулярное повышение заработной платы, реальный уровень жизни основной массы населения постоянно снижается, инфляция обесценивает увеличивающиеся доходы»95 .
Так, по данным Оханского статуправления, цены в розничной и кооперативной торговле с 1992 по 1993 год выросли по продовольственной группе в 8–9 раз, по непродовольственной — в 5–6 раз при общем росте зарплат в лучшем случае до 2,5 раз96 . Эти данные свидетельствуют об обнищании населения.
В Гремячинске в 1995 году был отмечен рост потребительских цен в 2,9 раза при росте зарплат в 1,8 раза, вследствие чего сокращалась покупательная способность населения. По отдельным группам товаров ситуация была ещё хуже: прирост цен за декабрь 1995 года на продовольствие составил 4,5 %, на медикаменты — 5–7 %, на одежду — 4,5–11,8 %97 . Отмечался резкий спад потребления населением мяса и фруктов98 .
В 1993 году в области самая высокая заработная плата была в организациях кредитования и страхования, самая низкая — в сельском хозяйстве. Зарплаты врачей, учителей и работников сферы культуры были только в 1,5 раза выше значения, достаточного для обеспечения физиологического минимума. Для того чтобы «просто выжить», необходимо получать 3,5 минимальных зарплаты, утверждали экономисты областного правительства во внутренней документации99 . То есть чиновники областного правительства прямо констатировали факт понижения цены рабочей силы ниже ее стоимости.
Исследование областными экономистами семейных бюджетов показало, что за чертой бедности в 1993 году находилась треть населения. И в 1994 году ситуация оставалась примерно такой же, хотя доходы предприятий увеличились вдвое100 .
В Чердыни, например, по оценкам местной администрации, средней зарплаты не хватало для нормального физиологического существования матери с ребенком101 .
В Оханске в 1996 году средняя заработная плата по району и прожиточный минимум практически совпадали, оплата труда в сельском хозяйстве была меньше прожиточного минимума, а на швейной фабрике — вдвое меньше102 .
В Добрянке в 1996 году работники домостроительного комбината семь месяцев не получали зарплату, а семьи деревообработчиков жили впроголодь, их дети страдали анемией103 .
В Чайковском писали, что «уровень оплаты труда в 1992 году не обеспечивал того жизненного уровня людей, который они имели в 1991 году»104 . В 1997 году там же сообщали:
«Наиболее негативная ситуация сложилась в лесном хозяйстве, где работники обеспечивают себе лишь прожиточный минимум. У занятых в бюджетной сфере оплата труда может гарантировать только простое воспроизводство рабочей силы. В отраслях с самой высокой з/п возможно ее расширенное воспроизводство, то есть, имеются условия для нормальной жизнедеятельности работников на качественно более высоком уровне и сохраняется стимулирующая функция з/п»105 .
В большей части отраслей города зарплата редко превышала уровень прожиточного минимума более чем в 2 раза (например, в сельском хозяйстве — в 1,4, а в торговле — в 2,0). То есть здесь зарплата в лучшем случае была на границе расширенного воспроизводства рабочей силы. Чуть выше она была у работников промышленности со средней зарплатой в 2,4 прожиточных минимума. Лишь заработок персонала предприятия «Газпром-Трансгаз» варьировался от 6,7 до 7,9 прожиточных минимумов.
В Гремячинске в 1994 году писали:
«Жизненный уровень работающих в городе (…) продолжает оставаться ниже, чем был в конце прошлого года. Минимальная заработная плата составляет в сентябре т.г. примерно пятую часть от величины бюджета прожиточного минимума для одного человека»106 .
Даже на рубеже 1995–1996 годов средняя оплата труда в городе с учётом социальных выплат составляла 1,8 прожиточного минимума, что означало невозможность обеспечения без дополнительных источников работающего взрослого с ребенком-иждивенцем107 .
Рассмотрим основные отрасли и предприятия города Очёр. По данным районной статистики, в 1993 году зарплата работников народного образования, культуры и искусства была на 29 % ниже прожиточного минимума, у работников здравоохранения — равна прожиточному минимуму108 .
В 1994 году у работников очёрского пищекомбината и леспромхоза зарплата была ниже прожиточного минимума на 10–15 %, у рабочих Павловского машиностроительного завода — на 15–20 %, у работников литейно-механического завода — на 35–40 %. В целом в Очёре в течение 1994 года до 1227 человек в промышленности получали зарплату ниже прожиточного минимума, а 1483 человека в разные периоды года оказывались безработными109 .
В 1997 году во всем районе около 37 % населения жили на доходы ниже прожиточного минимума110 . Работники Очёрской швейной фабрики получали заработную плату почти втрое ниже прожиточного минимума, работники сельского хозяйства — почти в два раза ниже111 .
В целом по Пермской области даже в 2001 году доля населения с доходами ниже прожиточного минимума составила 27,8 %. Безработица, рассчитанная по системе Международной Организации Труда, составляла 6,8 %112 . Даже в 2002 году, после некоторого подъёма уровня жизни, реальная величина доходов населения составляла не более 80 % от уровня 1991 года113 .
Снижение цены рабочей силы ниже стоимости, как и невыплаты114 заработной платы вообще, стало одним из источников накопления капитала в капиталистической России: к концу 1995 года задолженность составляла 217 млрд. рублей у 800 предприятий по области (из них 65 % в промышленности, 16 % в сельском хозяйстве)115 .
В докладе трёхсторонней комиссии (правительство, предприниматели, профсоюзы) в 1995 году отмечалось:
«[Н]аряду с низким уровнем зарплаты в большинстве отраслей наблюдается значительная задержка в её выплате. Массовый характер приобрели принудительные отпуска, без сохранения содержания или с частичной оплатой»116 .
Результаты не заставили себя ждать. По отношению к 1995 году наблюдался процесс не только обнищания, но и вымирания пролетариата. За 5 лет реформ и кризиса численность населения области сократилась на 2,65 % (с 3,02 до 2,94 млн чел.), рождаемость упала вдвое относительно 1985 года, а смертность выросла почти наполовину117 .
Отчаявшиеся люди пытались восполнить средства, необходимые для выживания, посредством огородничества, в основном — выращивания картофеля. Это была крайне нерациональная растрата трудового потенциала в личных подсобных хозяйствах, где граждане работали в тяжёлых условиях и практически без технического оснащения118 .
Истощение основных фондов. Рассмотрим и другие особенности становления капитализма. Известно народное мнение, что хозяева предприятий в новой России жили за счет советского наследия. В этом есть зерно истины, но из общих представлений остается не вполне ясной механика процесса и его негативная сторона.
Дело же состояло в том, что советские основные промышленные фонды зачастую подвергались банальному разграблению. Оно происходило путём прекращения отчислений с капитала на восстановление основных фондов производства (вложения осуществлялись лишь в оборотный капитал: рабочую силу и сырьё). Это означает, что стоимость (в терминологии трудовой теории стоимости Маркса), заключённая в средствах производства в виде затраченного труда нескольких поколений советских рабочих и вновь проявляющаяся в выручке от продажи товаров, в таких случаях не отправлялась на амортизацию оборудования, зданий и инфраструктуры — воспроизводство основных фондов предприятия, — а потреблялась непроизводительным способом: проедалась в роскошном потреблении капиталистов и менеджеров предприятий. Существовал, впрочем, и более дальновидный вариант: деньги, заработанные на таком обречённом предприятии, уходили на накопление капитала в целях вывода его за рубеж или для вложения в более рентабельную отрасль внутри российской экономики.
Надо понимать, что этот процесс происходил в условиях избытка собственности (огромного количества советских фондов, которые сначала нужно было поделить) при одновременном дефиците капиталов и относительно малом количестве собственников. Первоначальное накопление капитала указанным образом было не более чем стихийно сложившимся закономерным явлением в данных условиях. Когда же собственность была поделена, начался процесс укрупнения собственников и вытеснения множества мелких предпринимателей, а также передел собственности.
Истощение основных фондов в целях ускоренного накопления капитала приводило к тому, что предприятия, доставшиеся капиталистам задаром, не модернизировались, устаревали и постепенно выходили из строя: из них высасывали все соки. Капитал, овеществленный в виде зданий и станков, перетекал в денежную форму и приводился в движение в других сферах экономики.
Приведём примеры. В городе Чайковском ежегодно происходило уменьшение ввода производственных фондов, а степень их износа к 1995 году достигла 46 %. Специалисты местного хлебокомбината отмечали, что это было связано с непрерывным трёхсменным использованием оборудования 30-летней давности119 .
Чайковский завод точного машиностроения был доведён до банкротства. Из него высосали основные фонды банковские капиталисты: «В связи с бесконтрольностью Центробанка за деятельностью всех банков, они просто-напросто присваивали денежные средства предприятий…». В отсутствие закона о банках предприятия становились вечными должниками по советским или по новым задолженностям, так как проценты и сроки погашения банки изменяли в одностороннем порядке. Банк доводил предприятие до банкротства, после чего происходило конкурсное производство с распродажей имущества предприятия для покрытия долгов, вплоть до резки на металл. Это имело следствием быстрое накопление капиталов банками120 .
О том же процессе вспоминали ветераны труда Юго-Камского машзавода. Новые собственники вывезли с завода все ликвиды, а когда начались проблемы, то расплачивались с долгами вывозом оборудования и металла121 .
Стабильное увеличение износа основных фондов и отсутствие инвестиций в основной капитал — общее место для всех предприятий области. Так, положение на 1995 год в Коми-округе можно описать следующим образом:
«Износ активной части основных фондов в ведущих отраслях превышает 80 %, воспроизводство основных фондов в 1993–1995 годах практически приостановлено»122 .
А в 1999 году ситуация стала катастрофической:
«Из-за отсутствия средств на техническое перевооружение износ парка лесозаготовительной техники достиг критической отметки. Поскольку норма амортизации лесозаготовительного оборудования составляет 25 %, техника должна обновляться каждые 4 года, что в последнее время не осуществляется. Поэтому физический износ лесозаготовительной машинно-тракторной техники повсеместно составляет 75–100 %, автолесовозной — 50–70 %, нижнескладского оборудования — 50–80 %. Такое состояние техники естественно негативно сказывается на состоянии оборудования».
В 1994 году районное статуправление Кизела отмечало:
«Использовалась прибыль в основном на покрытие текущих расходов предприятий и незначительная часть на развитие и совершенствование производства. На производственное и непроизводственное развитие предприятий и организаций города остатки средств на начало года составили всего лишь 0,1 %. (…) Доля амортизационных отчислений в собственных средствах составила 0,2 %»123 .
Если говорить про сельское хозяйство, то по итогам 1995 года пятая часть тракторного парка и зерновых комбайнов района работала без ремонта уже более десяти лет и была значительно изношена; восстановления активной части производственных фондов села не происходило124 .
Областная комиссия в 1997 году докладывала:
«В промышленности высока степень износа основных фондов, не проводится профилактика поддержания работоспособности оборудования. Так, в АО «Кунгурский машиностроительный завод» 43 % оборудования эксплуатируется более 20 лет и физически устарело. На многих предприятиях не составляются планы предупредительного ремонта, а сам ремонт проводится по факту остановки. Особую озабоченность вызывает состояние и эксплуатация производственных зданий и сооружений в организациях области. На многих предприятиях не ведутся, а порой и отсутствуют технические паспорта на производственные и бытовые здания (…). По результатам общих технических осмотров не оформляются акты обследований, отсутствуют приказы по созданию комиссий по осмотру зданий и сооружений, нет инструкций по технической эксплуатации. Существующие службы по надзору и контролю за сохранностью зданий и сооружений не укомплектованы специалистами…»125 .
Более того, руководство области открыто выражало интересы новых собственников, например, заявляя, что в течение 1994 года «более благоприятному инвестиционному климату будет способствовать также снятие ограничений на использование амортизационных отчислений и ограничений на долевые вложения капитала»126 . Вместе с тем, в 1994 году происходило снижение налога на добавленную стоимость (НДС), что должно было способствовать ещё большему накоплению капиталов.
В 1994 году губернатор области отмечал, что предприятия «вынуждены принимать решения по “сворачиванию” производства или по сокращению связанных с ним расходов. Сокращается и упрощается технология и цикл изготовления изделий без учета других факторов, сокращаются затраты на подготовку производства, на научно-исследовательские, проектно-расчетные и другие проекты. Всё это ухудшает качество изделий, эффективность производства и часто приводит к нарушению экологических требований»127 .
Таким образом, сокращалось финансирование наукоёмких отраслей и этапов производства как непроизводительных издержек (во всяком случае, в этот период они рассматривались именно так). Например, даже на крупнейшем заводе «Пермские моторы» в 1998 году отмечалось хроническое недофинансирование конструкторских разработок128 .
Это происходило в том числе на предприятиях с государственным участием. Директор оборонного НПО «Искра» в 1994 году отмечал в докладе перед Черномырдиным:
«Мы организация и научная, и конструкторская, и производственная. Но в условиях дефицита денежных средств мы два года не развиваем НИРовские работы. Нам рубля не дают на них. (…) Мы обладаем рядом уникальных достижений, которые являются приоритетными в мире. Если не будем двигаться дальше, то нас, безусловно, догонят»129 .
Для новых собственников высвобождались огромные средства для накопления капитала, но вместе с тем всё это рушило прежнюю жизнь трудящихся. По материалам областной администрации, объём инвестиций в основной капитал с 1991 по 1999 год сократился на 74 %, что свидетельствовало «о слабом обновлении основных производственных фондов, их физическом и моральном старении. Что, в свою очередь, приводит к падению эффективности производства, снижению конкурентоспособности продукции, выпускаемой в регионе»130 .
Средний износ основных фондов в 2001 году составлял 51,6 %. Отмечалось неравномерное распределение по отраслям, например, в черной металлургии износ фондов составлял 73,3 %131 .
Уже в 2000 году управление экономикой области давало такую оценку:
«К числу основных причин, которые в обозримом будущем будут препятствовать динамичному развитию промышленности, можно отнести высокую степень износа основных производственных фондов, которая в течение 90-х годов в большинстве отраслей промышленности Прикамья возрастала. По сравнению с 1995 годом, в 1998 году снижение степени износа произошло только в нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей отраслях»132 .
Конечно, здесь стоит упомянуть тот факт, что некоторые предприятия не воспроизводили основные фонды и не выплачивали заработную плату по той причине, что годами не могли выбраться из кризиса133 и имели огромные долги134 . На этот момент нам наверняка укажут и защитники рыночной экономики. Так, в докладах встречаются объяснения такого рода:
«Многие предприятия из-за усиливающихся кризисных явлений в экономике оказались не в состоянии содержать социальную сферу, жилой фонд, а также объекты и сети инженерной инфраструктуры, обслуживающей население»135 .
Однако это не более чем одна из причин тех событий. Если мы обратим внимание на статистику доходов юридических лиц в РФ за 1990-е годы, то увидим, что гигантские капиталы, оказавшиеся в личном владении предпринимателей, выводились за рубеж. Этими капиталами они располагали при бедственном состоянии собственных предприятий136 .
И эти факты были на виду. Например, работники Сивинской сельской школы писали депутатам:
«Администрация школы уже второй год говорит о капитальном ремонте Сивинскому РОНО, на балансе которого находится школа, пишет в адрес районной и областной администрации, но все разводят руками — нет средств. Нет средств, а областная дума приняла решение снизить налоги с городских предприятий и банков. Нет средств, а Сивинский банк строит себе новое здание и несколько жилых домов»137 .
Трудящиеся Еловского сельского района высказывались в том же духе:
«Наше ходатайство касается незаконного обогащения за счёт трудового народа новых районных господ (…), беззаконно уплывают миллионы и миллиарды в районном и областном звене — на строительство господских роскошных квартир, особняков и дач. А когда задают вопрос, где деньги на зарплату, куда подевались деньги, предназначенные на ремонт квартир, являющихся государственными, то получаем от всех один ответ: «На зарплату и на ремонт квартир в государственной казне денег нет». А между прочим, деньги есть, только ими надо толково распорядиться»138 .
А пермские социологи отмечали:
«В 90-е годы XX столетия в Пермском городском сообществе сложилась социальная группировка, по своим базовым характеристикам приближающаяся к предпринимательской. По приблизительным расчётам, (…) доля предпринимательского слоя составляет 3–5 % самодеятельного населения. И по внешнему виду Пермь всё больше напоминает ранний буржуазный город: элитные дома соседствуют с пятиэтажными панельными строениями, где в перенаселённых квартирах проживают новые бедные. Возле расцвеченных блестящих витрин магазинов и баров бродят плохо одетые дети, выпрашивающие милостыню. Местные телевизионные каналы по очереди показывают то балы для местных нотаблей, то социальную столовую для обездоленных»139 .
Г.И. Ханин, анализируя новый российский капитализм 1990-х годов, говорил о его неправильности, деформированности и неэффективности. Он оставлял такие характеристики:
«Произведенный в работе анализ говорит о том, что развитие рыночного сектора носило в этот период, однако, преимущественно разрушительный характер и базировалось на расхищении государственной собственности. (…) [Было налицо] образование «номенклатурно-мафиозного капитализма», неспособного к созидательной деятельности»140 .
Он отмечал для рассматриваемого периода:
«Экономическое развитие России с точки факторов ресурсов характеризуется сокращением и численности занятых, и основных фондов в примерно равных размерах. Одновременно и тоже в примерно в равных размерах сократилось и использование этих ресурсов. (…) Принципиальное отличие экономического кризиса 1990-х годов от экономических кризисов капитализма, когда производительность труда либо вообще не сокращалась либо сокращалась незначительно в связи с проводившимся капиталистами сокращением числа работников по мере сокращения объёма производства. Несколько меньшим было при капитализме и сокращение объёма основных фондов. В этих отличиях отражались особенности возникающего российского капитализма как крайне неэффективной экономической системы»141 .
Мы считаем точку зрения Ханина, сформированную на основании институционального подхода к экономике, ошибочной. При избытке средств производства и необходимости первоначального накопления не было ничего удивительного в том, что капиталисты начали истощать советские производственные фонды. Ошибочно идеализировать капиталистов и рассматривать их деятельность, исходя не из логики накопления капитала, а из представления о «правильных» институтах капитализма, которые по сути являются представлениями о добродетельном капиталисте западного типа, развивающем производство для долгосрочной прибыли просто потому, что это соответствует его ценностям, столь характерным для либерально настроенной общественности.
Ханин сетует на неэффективность капитализма, сложившегося именно в России, а не в мире вообще, тем самым уводя читателя от исследования объективных закономерностей капитализма в сторону субъективных факторов. Он указывает, каким капитализм должен быть, тогда как задачей исследователя, исходящего из развития объективной реальности, является анализ закономерностей, в силу которых настоящий капитализм реализуется в данных условиях именно так, а не иначе.
Капитал всегда стихийно тяготеет к более быстрым, простым и выгодным способам оборота Д — Т — Д’. Во время кризиса 1990-х годов капитал устремился в торговлю, финансы и посредничество, где была налицо нехватка предприятий, и занимали монопольное положение благодаря уникальным услугам, и были необходимы всем производствам в условиях обрыва промышленных цепочек и связей по снабжению, кооперации и сбыту. Это объясняет, почему торговля и посредничество были сверхрентабельны.
В остальных отраслях возможность истощать уже найденные в избытке фонды при высокой рентабельности поначалу закономерно не оставляла у капиталистов никакого желания переходить к производству. В конкурентной борьбе сначала должны были быть использованы и со временем потерять своё преимущество все способы быстрого, сверхвысокого и наиболее простого накопления капиталов, прежде чем обозначился бы вынужденный переход к развитому и более сложному способу получения прибыли, связанному с повышением производительности труда. Такой закономерный переход произошел после рубежа 1999–2000 годов.
Ликвидация социальных фондов. Ещё одним источником накопления капитала стала ликвидация социальных фондов: здравоохранительных, культурных и коммунальных непроизводительных фондов предприятий, которые нельзя было использовать в конкурентной борьбе142 . При рыночном хозяйстве эти отчисления обычно попадают в разряд непроизводительных издержек, освобождение от которых ведёт к максимизации прибыли. Чаще всего происходил процесс перевода социальных фондов в собственность государства. Помимо этого, в увеличении капиталов были в значительной степени сокращены затраты на охрану труда.
Г.В. Игумнов писал о нефтяной отрасли в области:
«Были подразделения, которые вели не свойственную нефтедобытчикам и к тому же экономически неэффективную деятельность. Если в условиях плановой экономики такие подразделения еще как-то оправдывали свое существование, то теперь стало особенно ощущаться, как велики непроизводительные расходы, которых они требуют. (…) Огромная социальная сфера, в которую входили детские сады, учреждения культуры, торговли, лечебные и лечебно-профилактические учреждения, была передана в муниципальную собственность. Всё это позволило освободиться от несвойственных нефтяникам видов деятельности и хорошо сказалось на сокращении непроизводственных расходов»143 .
Нередко муниципализация социальных фондов предприятий была лишь промежуточным звеном перед их полным закрытием. В Чердыни в 1994 году сообщали, что созданные в советское время за счёт бюджетных средств или ресурсов промпредприятий детские дошкольные учреждения перешли в состояние тяжёлого кризиса. При СССР промпредприятия района хоть и не процветали, но всегда находили средства на свою подведомственную инфраструктуру. Однако «теперь, с кризисом, происходит трансформация ведомственных детучреждений в бюджетные и упразднение их по всем направлениям»144 .
Специалисты из Коми-округа писали в 1993 году о таких кризисных явлениях:
«Всё это — следствие потери управляемости народным хозяйством и невыгодности, с точки зрения рынка, вложения средств в социальную сферу»145 .
В 1993 году в городе Кизел по всем предприятиям «средства, направленные на осуществление мероприятий по социальному развитию, а также на строительство и содержание объектов непроизводственной сферы, на проведение социально-культурных, оздоровительных и просветительских мероприятий за счет балансовой прибыли… составили всего лишь 4,3 %»146 .
Хотя все эти фонды передавались государству, бюджет никаким образом не мог их содержать:
«Практически полностью прекратилось инвестирование в социально-культурную сферу со стороны предприятий, организаций, акционерных обществ и других объединений негосударственной формы собственности»147 .
В 1992 году в бюджете области из-за принятия на баланс огромных социальных фондов и отсутствия помощи предприятий возникла острая нехватка средств на социальные нужды148 .
Заместитель главы города Перми отмечал:
«У города очень много объектов жилья и соцкультбыта, а средств в бюджете нет. Область в долгах и не видно, что в ближайшее время выход будет найден»149 .
Предлагалось мотивировать собственников иметь на балансе объекты социальной сферы с помощью послаблений в налоговой политике. Но это не помогло изменить ситуацию в корне: например, Соликамский ЦБК ликвидировал шесть детских садов, но сохранил три, чтобы использовать их для налоговых льгот. Эта мера правительства смогла лишь незначительно уменьшить бегство предприятий от отчислений на инфраструктуру.
Стоит отметить, что часть социальных фондов в области переживала деградацию не только из-за прекращения финансирования промышленными предприятиями, но и вследствие краха градообразующей промышленности. Например, вот что происходило в Гремячинске:
«Закрытие шахт отразилось и на работе санаторий-профилакториев. У нас в городе их всего три. Один не работал вообще в течение 1995 года, а два работали в течение года с перерывами. Пропускная способность санаториев-профилакториев 1800 коек, а фактически было развернуто 522 места, — это всего 29 %»150 .
В том же 1995 году по всей области были закрыты 36 детских оздоровительных лагерей151 , в действующих же снизилось качество оздоровления. А из девяти краевых санаториев-профилакториев для рабочих к 1996 году сохранились только два152 .
Непроизводительными издержками для предприятий были и сооружения для экологической очистки. Например, очистные сооружения ЦБК «Кама» на рубеже XX – XXI вв. устарели и не справлялись с нагрузкой: выбросы фенола в Краснокамске в 2001 году были превышены в 230 раз, метанола — в 94 раза, формальдегида — в 46 раз153 . Или другой пример: в городе Губаха уже в 1990-х годах отмечался рост загрязнения атмосферы фенолом, аммиаком и углеводородами. Предельно допустимая концентрация (ПДК) по пыли и фенолу была превышена вдвое. Наблюдалась повышенная заболеваемость болезнями верхних дыхательных путей, органов дыхания, аллергическими, онкологическими заболеваниям, а также заболеваемость детей154 .
Конечно, здесь стоит отметить, что значительные экологические проблемы в области копились ещё с советского периода155 . Однако было бы ошибкой путать недофинансирование очистных сооружений на предприятиях из-за общей нехватки ресурсов в плановой системе и сокращение издержек с целью личной наживы и накопления капитала отдельными субъектами в капиталистический период.
Охрана труда тоже признавалась лишними «издержками»156 , на которых можно было сэкономить. Областной совет профсоюзов отмечал:
«[О]бстановка с охраной труда остается неудовлетворительной. В 1995 году на предприятиях области по оперативным данным произошло 182 несчастных случая со смертельным исходом. Из общей численности работников, занятых в производстве, каждый пятый (18,9 %) работает в условиях, не отвечающих санитарно-гигиеническим нормам»157 .
По результатам проверки иной комиссии в 1997 году сообщалось:
«В целом, аналитическая оценка состояния условий труда в области свидетельствует об устойчивой, а по отдельным отраслям усиливающейся негативной тенденции в состоянии условий и охраны труда. Количество работников, занятых в условиях, не отвечающих санитарно-гигиеническим нормам, превышает 100 тысяч человек, физические перегрузки испытывают более 20 тысяч человек, около 5 тысяч человек работают на оборудовании, не отвечающем требованиям безопасности. В производственных структурах с разными формами собственности условия труда не одинаковы. На предприятиях с частной формой собственности доля работающих в условиях, не отвечающих санитарно-гигиеническим нормам, значительно выше, чем на государственных предприятиях»158 .
В материалах комиссии указывается, что было проведено 1800 проверок соблюдения законодательства РФ о труде, из них около 1200 — в связи с мониторингом травматизма и профессиональных заболеваний (прокуратура, санэпиднадзор, гортехнадзор, пожнадзор). Было выявлено 14 000 фактов нарушений прав работников на здоровые и безопасные условия труда, нарушений аттестации специалистов, периодичности инструктажей по охране труда, причем были зафиксированы 53 случая смерти на рабочем месте (к сожалению, производственный травматизм не был отражен в рассматриваемом документе).
Указывалось, что «повсеместно допускаются грубые нарушения при эксплуатации металлорежущего и деревообрабатывающего оборудования». Комиссия упоминала, что нарушения эксплуатации промышленных строений «свидетельствуют о пренебрежении к правилам безопасной эксплуатации зданий и сооружений, снижении ответственности руководителей организаций в целом за безопасность труда»159 . В 11 % предприятий и организаций были выявлены нарушения охраны труда женщин и несовершеннолетних граждан. Они были связаны с переработками, непредоставлением положенных по закону пониженных норм работы, отсутствием должного медицинского обслуживания.
Эти данные подтверждаются и на местах. В Чайковском районе, даже «несмотря на снижение объёмов производства, производственный травматизм в 1994 году по сравнению с предшествующим годом увеличился». В течение года 6 человек погибли, 227 были травмированы с временной потерей трудоспособности (от 29 до 100 дней). Большое число людей работало в условиях опасных производственных факторов и неудовлетворительной организации работ. На ТЭЦ и деревообрабатывающем заводе треть персонала трудилась в недопустимых санитарно-гигиенических условиях160 .
В области сокращались центры трудовой реабилитации населения, например, было ликвидировано Соликамское учебно-производственное предприятие Всероссийского общества слепых (УПП ВОС).
Вместе с тем, надо отметить, что указанные процессы были тенденциями, но все действия капиталистических администраций предприятий не сводились напрямую к безудержному повышению эксплуатации. Даже те капиталисты, кто вкладывался в производство и были лично гуманистичны и демократичны, вынуждены были по законам рыночной конкуренции оптимизировать расходы. «Красные директора» были в регионе и выделялись на фоне остальных. Но в конечном итоге начали действовать примерно как все: сокращать персонал, срезать зарплаты, ликвидировать социальные фонды и т.д.. По итогу их деятельности можно отметить лишь стремление сохранить предприятие от разрушения любыми способами, пережить период первоначального накопления и скорее перейти к классическому капиталистическому расширенному производству. В числе таких предприятий, успешно преодолевших 1990-е годы, можно вспомнить Соликамский ЦБК, соликамский комбинат «Сильвинит», пермское оборонное предприятие «Искра» и др.
Стоит привести характерный и трагичный пример Ирека Губайдуллина, «красного директора» Чусовского металлургического завода, много сделавшего для предприятия и города в советские годы. В период начала приватизации он, в соответствии с личными демократическими идеями, провёл уравнительное распределение акций между всеми десятью тысячами сотрудников, что было редкостью среди путей приватизации в России. Но далее Губайдуллин всё равно столкнулся с кризисом и необходимостью получить оборотные средства в виде инвестиций. Нужны были сделки с крупными инвесторами. В итоге, во время дополнительного выпуска акций он пошёл на обман трудящихся и стал скупать их акции, проводить махинации с документами, лишь бы противостоять Роману Абрамовичу, пытающемуся скупить контрольный пакет. Он объединился с Металлинвестбанком для противостояния Абрамовичу, но этот же банк после победы провёл рыночную оптимизацию и ликвидировал половину производства завода, а также неэффективные социальные фонды161 .
Итак, основными путями первоначального накопления капитала стали истощение основных производственных фондов предприятий, ликвидация расходов на социальные (культурные, коммунальные, бытовые) нужды, снижение расходов на охрану труда и снижение цены рабочей силы ниже её стоимости.
Всё это в совокупности позволяло осуществлять накопление капиталов в рекордно сжатые сроки. Для трудящихся масс эти явления обернулись катастрофическими последствиями: критическое снижение уровня жизни, вплоть до голода и крайней бедности, прекращение нормальной работы учреждений здравоохранения, деградация городской инфраструктуры, повышенный травматизм и смертность на предприятиях, а также аварии из-за устаревания фондов.
Таковы были характерные черты реставрации капитализма.
2.3 Первоначальное накопление капитала: стабилизация экономики и возвышение сырьевого сектора
Период с 1995 по начало 1996 года можно считать переломным моментом, зарёй нового этапа первоначального накопления: этапа стабилизации рыночной экономической системы.
Однако положительные тенденции в этот период всё ещё были слабы и неоднородны по Пермской области. Так, по большинству показателей: промышленному производству, безработице, количеству населения с доходами ниже прожиточного минимума, преступности и правопорядку, демографии, экологической безопасности — ситуация в регионе всё ещё характеризовалась как кризисная или предкризисная162 . Например, в Гремячинске специалисты районного статистического управления писали:
«Некоторая стабилизация наметилась в целом и по Пермской области. Но что касается нашего города, то нужно отметить, что нам пока говорить о стабилизации не приходится»163 .
Но всё же в важнейших центрах области определённо наметились новые тенденции.
Экспортоориентированная модель. К 1996 году из кризиса выбрались и достигли превышения показателей прежнего года цветная металлургия, химическая, нефтехимическая и топливная промышленность, а также производство стройматериалов164 . В зону стабилизации также вошли производство минеральных удобрений и синтетического аммиака.
Рост производства в этих отраслях обеспечивался сбытом их продукции на экспорт. Машиностроение вышло из депрессии только по отдельным группам товаров: буровые установки, оборудование для нефтепромыслов, медицинская техника. Но 27 % предприятий области оставались убыточными: в основном это были предприятия лесного хозяйства, транспорта и жилищно-коммунального хозяйства, а также легкой промышленности165 .
Население перестало катастрофически беднеть, снижались темпы инфляции, но доходы по-прежнему не росли. Власти перераспределяли некоторые средства на поддержку пенсионной системы, малоимущих, здравоохранения, образования и культуры. Однако речь шла не о значительных вливаниях, а лишь о самой минимально необходимой поддержке уровня жизни и обеспечении нормальных условий эксплуатации для предотвращения вымирания населения. Постепенно сокращалось число граждан с доходами ниже прожиточного минимума: с 50 % во время начала радикальных реформ до 28 % в 1996 году166 . Но это означало лишь переход семейных бюджетов из крайней нищеты в стабильную и беспросветную бедность.
Стабилизация капитализма была связана с тем, что часть отраслей начала находить своё место на внутреннем и, прежде всего, внешнем рынке. Экономика страны становилась сырьевой.
Но причиной ориентации России на сырьевую модель стало не только то, что в страну хлынул поток дешёвых товаров из Азии или с Запада — в области машиностроения и металлообработки, лёгкой промышленности, — что уничтожило постсоветский внутренний рынок за счёт конкуренции. Это происходило также потому, что отрасли сырья и продуктов первичной переработки росли благодаря прямым иностранным инвестициям:
«Обычным делом становится использование иностранных инвестиций, которые в 1995 году поступили в экономику области как в долларах США (15 751 000 долларов), так и российских рублях (1,5 млрд рублей). Наиболее привлекательными для зарубежных инвесторов были топливная промышленность, деревообработка и целлюлозно-бумажное производство, машиностроение и металлообработка, пищевая промышленность. Лидирующими странами в инвестировании в экономику области оказались Панама, США и Канада, объём инвестиций которых составил около 90 %»167 .
Стоит пояснить, что предприятия машиностроения и металлообработки в течение периода первоначального накопления закрывались и сокращали производства настолько, что выпуск подобной продукции по области упал на 80 %. Вышеупомянутые инвестиции потекли в оставшиеся наиболее рентабельные предприятия этой отрасли.
Здесь особенно примечательно, что за 1995 год «внешнеторговый оборот предприятий и организаций области достиг 1,9 млрд. долларов США, в том числе со странами дальнего зарубежья 1,6 млрд. долл. (…) В товарной структуре экспорта ведущее место занимали сырьё и материалы. Основу этой группы составляла продукция химической промышленности — 35,7 % всего объёма экспорта. За год областью было экспортировано более 900 тысяч тонн нефтепродуктов, 190 тысяч тонн сжиженного газа. По сравнению с 1994 годом увеличился экспорт кокса (в 4,4 раза), азотных удобрений (в 2 раза), газетной бумаги (в 1,7 раза), фанеры (в 1,5 раза)»168 .
Иностранные капиталисты спонсировали те предприятия, что были интересны им в рамках их собственного бизнеса. Инвестиции были целевыми, поставлялось конкретное оборудование:
«Связанные иностранные кредиты и займы (прочие инвестиции) составляют 60 % всех иностранных инвестиций и поступают в область в основном в виде импортируемого промышленного оборудования на условиях долгосрочных кредитов иностранных банков»169 .
Основным рынком экспорта из области стала Европа (53 %), а объём торговли со странами СНГ и Ближнего Востока сокращался.
Важно отметить, что экономическая модель не только «утяжелялась» в сторону производства сырья и материалов, но и стремилась к экспортоориентированности170 в силу высокой потребности в данных товарах за рубежом и крайней узости внутреннего рынка. Губернатор Г. В. Игумнов вспоминал:
«Не мог быстро образоваться внутренний рынок для потребления отечественной продукции, хотя бы по той простой причине, что у потребителей элементарно не было финансовых средств. У правительства их тоже не было. Поэтому, внедряя новые технологии и переходя на выпуск востребованной продукции, мы в первую очередь обращали внимание на внешние рынки».171
В том же духе высказывались, например, руководители азотного завода на приёме у председателя правительства С. В. Кириенко: из-за отсутствия внутреннего спроса все производители азотных удобрений переориентировались на экспорт.172
Так в России формировалась экспортоориентированная экономическая модель. Уже в 2005 году в докладе перед правительством губернатор Чиркунов отмечал:
«Пермский регион является экономически успешным, но эта успешность базируется на внешнеэкономической конъюнктуре и в первую очередь зависит от мировой цены на нефть»173
Под такие интересы бизнеса создавалась инфраструктура. В области возобновляется строительство, но важно присмотреться, в каких именно секторах: линии электропередачи, автодороги общего пользования, нефтяные скважины, мощности по производству обогащённого карналлита и бутадиена.
Стоит отметить, что вместе с накоплением капитала путём истощения основных фондов, предельной эксплуатацией пролетариата, ликвидацией общественных фондов потребления и всех непроизводительных издержек именно в эти рентабельные отрасли (экспортоориентированные производства сырья и материалов) перетекает свободный капитал. За этим следует миграция пролетариата в рентабельные отрасли
Наметившаяся стабилизация капитализма во время формирования новой экономической модели претерпела кризисный удар в 1998 году, продливший депрессию 1990-х годов. Председатель правительства РФ С. В. Кириенко тогда так объяснял дефолт перед пермскими директорами и управленцами, упирая на обвал нефтяных рынков:
«Понятно, конечно, что ничего бы по нам не ударило, если бы внутри не оказались этому сильно подвержены. А подвержены по одной простой причине. На протяжении долгого периода мы методично тратили больше, чем зарабатывали. Каждый раз федеральный бюджет оказывался с дефицитом, дефицит — с новым долгом, на обслуживание долга — снова долг. Вот такая геометрия и она достаточно долго и основательно росла. Вся она на сегодняшний день рефинансируется на открытом рынке. Но как только на рынке возник кризис, инвесторы не хотят рефинансироваться, и мы получили кризис госдолга»174 .
Конверсия. Отдельного разбора заслуживает вопрос конверсии и путей развития военно-промышленного комплекса Западного Урала. С самого начала реформ оборонный комплекс вступил в тяжёлый кризис:
«Окончание холодной войны привело к резкому снижению заказов на продукцию оборонных отраслей. (…) А именно предприятия оборонного комплекса составляли основу экономики Прикамья. Естественно, что они столкнулись с ещё более серьёзными проблемами, нормальное решение которых посредством конверсии не было подкреплено необходимой государственной финансовой поддержкой»175 .
Мирная продукция в начале 1990-х годов составляла мизерную часть производства ВПК, а оборонные заказы исчезли на долгие годы. Директора заводов в первые годы реформ ожидали, что скоро государство оправится и начнёт поддерживать оборонный комплекс, поэтому поначалу мало что предпринимали176 , кроме обращений к властям.
По словам директора завода «Инкар», руководители пермских предприятий ВПК к 1994 году успели побывать на совещаниях у Горбачёва, Силаева, Хасбулатова и Гайдара, но везде получали лишь обещания177 . Средства не выделялись178 . К середине 1990-х ситуация оказалась просто невыносимой, а правительство к этому времени выделило по программе конверсии менее 10 % от необходимой суммы179 . В 1994 году председатель правительства В. С. Черномырдин во время визита в Пермь окончательно заявил, что поддерживать все предприятия ВПК и конверсионные программы государство не имеет возможности, а помощь будет оказана избирательно лишь наиболее перспективным180 .
При этом терпели неудачи попытки предприятий ВПК встроиться в рынок. На заводе «Инкар» сообщали:
«Постоянный недостаток оборотных средств не даёт возможности обеспечивать серийный выпуск и освоение новых видов товаров народного потребления и гражданской продукции»181 .
Всё это привело к тому, что за предприятиями ВПК, производившими в 1991 году 34 % от объёма промышленной продукции области, в 1994 году осталось лишь 7,5 %182 .
На производствах ВПК сказывалась и проблема мобилизационных мощностей: оборонный сектор обязывали содержать и обслуживать резервные производственные силы, их запрещалось ликвидировать даже в случае кризиса, отсутствия заказов и минимальной загрузки предприятия. Так, на «Пермских моторах» во второй половине 1990-х годов 70 % станочного парка мобилизационных мощностей подлежало обслуживанию, но не использовалось183 .
Но в 1998 году правительство стало снижать их объём, заявляя, что «объём мобмощностей на сегодняшний день никому не нужен, ни вам, ни государству». Вследствие этого немалая часть советских оборонных производительных фондов стала бесконтрольно продаваться или сдаваться на металл184 . Но эта мера мало помогла в преодолении кризиса.
Провести конверсию по выпуску товаров народного потребления на основе советских наработок также не получалось. Были попытки продолжать или запускать производство экскаваторов-планировщиков, автокрана «Мотовилиха», велосипедов «Велта», медтехники и электрохирургических аппаратов «ЗиД» («Завод имени Дзержинского»), системы связи «Морион» и многое другое185 . Однако производство этих товаров требовало значительных затрат времени, разработки сложных инженерных программ, больших капитальных вливаний в переоснащение, опытно-конструкторскую деятельность, переобучение рабочих, постепенное встраивание в конкурентную среду. Всего этого капиталистические госпредприятия в условиях повального кризиса и отсутствия оборонных заказов186 не имели187 .
Необходимые средства могли выделить только крупнейшие экспортоориентированные капиталисты на определённых условиях. Но они не желали спонсировать конверсию под потребительские товары. Им была нужна производственная кооперация в пользу своих производств («Газпром», «Лукойл», «Уралкалий»). По той же логике действовали естественные монополисты вроде РЖД или энергосбытовых компаний188 .
Оборонные предприятия перешли к обслуживанию тяжёлой промышленности, чаще всего нефтегазового сектора:
«В рамках программы кредитования планировалось вкладываться в научно-конструкторские разработки (новые насосно-компрессорные трубы, штанговые скважинные насосы, установки для добычи нефти, системы контроля траектории скважин при бурении и проч.), постановку и производство дефицитных образцов оборудования, расширение уже выпускаемого (штанги скважинных насосов, запорная арматура, центробежные насосы, манипуляторы и проч.), введение новых нефтяных месторождений»189 .
Например, директор авиакосмического завода «Пермские моторы» в 1998 году отмечал:
«Надо сказать, что 4 года назад наше КБ нашло очень правильное решение вместе с “Газпромом”, а сегодня действует программа “Уралгазпром”, по созданию на базе современного двигателя (…) установки, привода для газоперекачивающих агрегатов»190 .
Переход на кооперацию с экспортными компаниями не решил всех проблем предприятий ВПК, а лишь позволил им выжить. Они всё равно продолжали сокращать персонал, консервировать или распродавать производство и земельные площади. Но даже после такого тяжёлого десятилетия кризиса к 2000 году каждый шестой трудящийся области был занят на предприятии ВПК191 .
Нефтегазовый комплекс. В начале 1990-х годов нефтяная отрасль переживала глубокий спад. Сказывалась острая нехватка материально-технических ресурсов. Прекратились поставки по производственным цепочкам из Украины и Азербайджана (производства труб, станков-качалок). Скважины на месторождениях приходилось останавливать.
По причине ликвидации централизованной государственной поддержки резко встала проблема нехватки оборотных средств. Все запчасти покупались по растущим рыночным ценам, а продажа нефти и газа всё ещё регулировалась государством. Объёмы бурения сократились на 20 %, а разведки — на 30 %. Из 41 подразделения объединения «Пермнефть» 38 были убыточными. Постоянный спад производства привёл объединение «Пермнефть» к финансовому кризису в 1994 году.
Г. В. Игумнов отмечал:
«Если в таких отраслях, как газовая, угольная, энергетика, были образованы или сохранены такие крупные структуры, как РАО “ЕЭС России”, РАО “Газпром”, РАО “Росуголь”, то нефтедобывающие и нефтеперерабатывающие отрасли оказались полностью раздроблены»192
.После приватизации в 1992 году предприятие «Пермнефть» превратилось в открытое акционерное общество с 50 подразделениями и 15 тысячами сотрудников. Оно оказалось обособлено от множества смежников в некогда единой отрасли, где образовались иные компании. 51 % акций объединения был отчуждён в пользу государственной компании «Роснефть». Также были образованы совместные с иностранным капиталом предприятия193 .
Пермские нефтяники тяжело переживали кризисные годы. Характер отрасли и масштаб работы предполагали организацию хозяйства в крупных монополизированных объединениях с фиксированным сбытом, переработкой, ремонтом и обслуживанием.
Предприятия отрасли были разбросаны по гигантской территории, имели многочисленные коммуникации и при этом являлись в любом случае узлами одной производственной цепи, где могли отстаивать свои интересы только сообща. Эти насущные проблемы для всех хозяйствующих субъектов крупнейшей и потенциально прибыльной отрасли значительно подтолкнули процесс монополизации, а государственная власть стала органом реализации интересов капиталистов по объединению раздробленного нефтяного бизнеса.
Выразителем этого интереса стал В. Ю. Алекперов, бывший замминистра нефтегазовой промышленности СССР. В новую эпоху он возглавил предприятия (а позднее стал акционером) на важнейших нефтеносных территориях тюменского севера (Лангепас, Урай, Когалым) — будущий «Лукойл». Тюменский север в советское время был глубоко взаимосвязан с переработкой нефти на Западном Урале, поэтому Алекперов начал борьбу за пермские активы.
Уже в 1991 году ему удалось воспользоваться управленческой неразберихой и перетянуть на свою сторону акционеров крупнейшего НПЗ «Пермнефтеоргсинтез», предприятия, сильно нуждавшегося в сырье. Он переманил нефтяников идеей создания вертикально интегрированной нефтяной компании западного образца, возможностью порвать с Госпланом и фиксированными ценами на нефть194 .
Монополия «Лукойла». Благодаря контролю важнейшего пермского предприятия — нефтеперерабатывающего завода — и цепи связанных с ним активов Алекперов начинает влиять на руководство области. «Лукойл» с Пермским НПЗ предлагает правительству области создание концерна из нефтедобывающих, нефтеперерабатывающих и сбытовых предприятий с технологией «от скважины до бензоколонки» и выведение пермских нефтяных предприятий из банкротства195 . Но взамен предприниматель требует оказания ряда услуг со стороны руководства области.
В 1994 году пермские власти (губернатор Кузнецов, его заместитель Игумнов) лоббируют интересы «Лукойла» и способствуют переходу акционеров объединения «Пермнефть» в его состав, хотя изначально они желали присоединиться к иной компании. Игумнов писал:
«[К]ак один из первых руководителей областной администрации, я не мог поддержать эти устремления по той простой причине, что два крупнейших предприятия нефтяной отрасли, а также некоторые другие структуры, относящиеся к обеспечению деятельности нефтяников, уже входили в состав “ЛУКОЙЛа”. Нам было важно и весьма полезно, чтобы на территории Пермской области сформировался единый комплекс как структурное подразделение “ЛУКОЙЛа”»196 .
Пермские власти очень помогли «Лукойлу» тем, что выступили против московских лоббистов, предлагавших иной сценарий слияния нефтяных предприятий. Затем, по соглашению с Государственным комитетом по управлению имуществом и Антимонопольным комитетом, 51 % акций объединения «Пермнефть», находящихся в госсобственности, были обменены на акции самого «Лукойла». Единая производственная цепочка была завершена в рамках одной сверхкрупной нефтедобывающей корпорации.
К этому стоит добавить, что бывший советский научно-проектный институт «ПермНИПИнефть» с 1996 года начал работать на «Лукойл», а к 2005 году вовсе стал его подразделением и дополнил единую производственную цепочку. Институт занимался (и занимается) обеспечением работы нефтедобывающих предприятий, сопровождением и корректировкой всех разработок на протяжении технологического цикла. В его ведении были и геологические, и проектные, и инженерные работы197 .
Внутри корпорации действительно были проведены реформы с целью повышения рентабельности. С одной стороны, были ликвидированы все непроизводительные расходы — советские социальные фонды. С другой стороны, была упорядочена производственная система, ставшая к тому времени слабо управляемой. Деятельность корпорации была подвергнута переводу на автоматизированные системы управления, было создано отдельное подразделение программистов. Ядром фирмы стали нефтегазодобывающие управления в Кунгуре, Чернушке, Осе, Полазне, а также главное областное управление «Пермнефтегаз».
«Лукойл» наладил глубокую взаимосвязь с пермской финансово-промышленной группой, выросшей из Пермской биржи. ПФПГ и её лидер А. Р. Кузяев получили 26 % акций «Лукойла», фактически объединившись с ним. ПФПГ в этой системе выполняла функции государственного заказчика по закупке и переработке нефти на региональные нужды.
В ноябре 1995 года руководство области пошло на оформление договорного соглашения с нефтяным бизнесом, которое важно рассмотреть подробнее. Итак, «руководители НК “ЛУКОЙЛ” и ПФПГ выработали компромиссное решение. Одобрили мы его и в областной администрации. В соответствии с ним на территории области создавалось новое нефтедобывающее предприятие “ЛУКОЙЛ-Пермь” с годовым объёмом собственной добычи 2,5–3,0 миллиона тонн, возможностью ежегодно перерабатывать не менее 3 миллионов тонн нефти на мощностях АО “ЛУКОЙЛ-Пермнефтеоргсинтез”, самостоятельной реализацией нефти и нефтепродуктов, в том числе и на экспорт. (…) Все договорённости предлагалось закрепить и развить в Соглашении о сотрудничестве между администрацией Пермской области и АО “Нефтяная компания “ЛУКОЙЛ”. Это был первый в России документ о сближении интересов и доброй воле региональной власти и крупного бизнеса»198 .
Компания должна была закрыть все потребности региона и сформировать областной фонд для бартерных расчетов нефтью и нефтепродуктами при закупке необходимых продуктов. Но это вовсе не был акт чистого гуманизма.
Здесь уместно привести интересное замечание Б. В. Коноплёва, некогда главы обкома, хорошо знающего хозяйство области, а в это время пенсионера, имеющего связи с руководителями нефтяной отрасли. Он писал:
«Администрация области и руководство нефтяной компании “ЛУКойл” подписали соглашение об образовании ЗАО “ЛУКойл-Пермь”. Ему передали такие крупные подразделения, как НГДУ “Полазнанефть”, Краснокамский участок нефтедобычи. Весь север области, включая месторождение нефти под калийными солями, теперь тоже в ведении новой компании»199 .
После этого запасы «Лукойл-Пермь» в области за счёт одних только северных месторождений увеличились сразу на две трети200 .
Социолог Федерико Варезе, исследовавший связь пермской мафии, бизнеса и власти, указывал на тот же момент. По его мнению, А. Р. Кузяев, руководитель подразделения «Лукойл-Пермь», заключил с губернатором сделку по налогам: «Лукойл» гарантировал стабильный приток налогов в область в обмен на монопольный контроль над её нефтяными месторождениями201 .
О том же писал и коллектив российских политологов, изучавший в числе прочих регионов Пермь:
«Нефтяники лоббировали свои интересы через Законодательное Собрание, добиваясь льгот. В свою очередь, исполнительная власть в лице губернатора открыто поддерживала представителей крупного бизнеса, главных областных налогоплательщиков, проводя региональную экономическую политику в их интересах. Речь идёт о проведении нужных решений и в Законодательном Собрании, и через распоряжения губернатора. Губернатор лоббировал в федеральных министерствах природных ресурсов и экономики совместную с “калийщиками” и нефтяниками программу разработки Верхнекамского месторождения калийных солей. По многочисленным свидетельствам, губернатор имел и собственные интересы в бизнесе»202 .
Итак, «Лукойл» разместил одно из подразделений в Перми, вследствие чего местная власть получала налоги, а также снабжение области нефтепродуктами за счёт бартерных сделок, загрузку мощностей машиностроительных предприятий заказами от нефтяников и нормализацию социально-экономического положения крупнейшей отрасли региона. Взамен же «Лукойлу» отдавались на откуп сырьевые запасы, региональная власть уменьшала нефтяникам налоги с прибыли и становилась безусловным лоббистом всех нужд крупнейшего регионального капиталиста. Об этом лоббировании будет сказано подробнее в главе 2.10.
Обязанности по отношению к области на самом деле играли в пользу «Лукойла». Так, здесь сыграл свою роль уже упомянутый сложно протекающий процесс конверсии и глубокое кризисное положение военно-промышленного комплекса. В 1995 году была «разработана и утверждена “Комплексная программа развития нефтепромыслового машиностроения в Пермской области”. Для её реализации создан консорциум нефтедобывающих, нефтеперерабатывающих, оборонных и машиностроительных предприятий, выпускающих оборудование для нефтепромыслового комплекса»203 .
Машиностроительные предприятия посредством областной власти заключили договор с «Лукойлом» о поставках нефтепромыслового оборудования и переоснащении заводов на нефтемашиностроительную специализацию. А те заводы, что уже работали с нефтегазовым сектором, стали двигаться по пути специализации:
«На предприятиях, традиционно выпускающих нефтепромысловое и газовое оборудование, разработаны и реализуются программы освоения новых и модификации выпускаемых видов продукции, повышения её качества и объёмов производства»204 .
Это были установки газоперекачивающих агрегатов на базе авиационных двигателей. Производились они, например, в АО «Авиадвигатель», АО «Пермские моторы», НПО «Искра», НПО «Привод». Нефтепромысловое оборудование изготавливалось на предприятиях АО «Мотовилихинские заводы», АО «ПНИТИ» и прочих.
В результате этих событий «Лукойл» замкнул огромный научно-проектный и машиностроительный производственный комплекс области на свои интересы. При этом, вкладываясь в конверсию оборонных заводов, он получал кооперацию с лучшими кадрами рабочих и инженеров, лучшими технологиями и мощностями, какие только остались после советской экономики.
Во второй половине 1990-х годов компания за счёт активного экспорта нефти начала модернизацию основных производственных фондов. Это были большие средства, по размеру равные четверти всех инвестиций Прикамья. «Лукойл» стал одной из первых компаний в России, перешедших от первоначального накопления к классическому производительному капитализму. Но это произошло, прежде всего, из-за быстрого встраивания в международное разделение труда, приносящее баснословные прибыли только при отлаженной производственной деятельности.
Далее произошло поглощение прочих компаний в Пермском регионе. В 1997 году «Лукойл-Пермь» приобрел крупные пакеты акций четырёх совместных с иностранным капиталом нефтедобывающих предприятий: «Каманефть», «Русская топливная компания», «ПермТОТИнефть» и «Пермьтэкс». В 1999 году «Лукойл-Пермь» приобрел акции предприятия «Вишерская нефтегазодобывающая компания».
Компания активно осваивала новые месторождения: Ножовское в Частинском районе, Верхсыпанское в Чердынском районе, а в 2000 году — крупнейшее в Пермской области Сибирское месторождение под Березниками.
Все эти шаги последовательно вели «Лукойл» к государственно-монополистическому положению. Социальная помощь на поверхности была лишь инвестицией в перспективное укоренение во власти. Как признавал А. Р. Кузяев, его команду интересовали вовсе не показатели развития хозяйства для людей, а систематическое возрастание капитала:
«[Н]ефтяники-производственники были воспитаны в советской школе и главной целью всегда считали производственные показатели: больше нефти, больше инвестиций, больше освоения капитальных вложений. Мы же, наша команда шли с достаточно чёткими рыночными ориентирами и целями. Именно тогда, в 1996 году, мы и сказали, что для нас главная цель — это рост акционерной стоимости, измеряемой в netto-profit-volume (NPV). Тогда, я считаю, для нас был прорыв. Мы ответили себе на вопрос, что для нас ключевым результатом является не просто прибыль сегодняшнего дня, а накопленная прибыль в следующие десять лет. И что мы должны жить не только и не столько сегодняшним днём, сколько создавать растущую стоимость»205 .
«Газпром». Необходимо отметить, что «Газпром» создал подобную «Лукойлу» региональную бизнес-монополию с сильным проникновением во власть. Ситуация складывалась предельно похожим образом206 .
Прежде всего, сыграл тот факт, что через Пермскую область проходили 16 важнейших ниток газовых трубопроводов «Газпрома» с линейными производственными управлениями, газоперекачивающими станциями на территории области и главным западноуральским центром сервисного обслуживания, расположенным в городе Чайковский. Также в Перми был достаточно крупный газоперерабатывающий завод, зависимый от поставок «Газпрома». По причине этой экономической зависимости одного из крупных городов области от «Газпрома», а также ради налоговых отчислений региональная власть подчиняется и этому капиталисту.
Уже в 1992 году «группа предприятий Перми, в том числе АО “НПО Искра”, АО “Авиадвигатель”, АО “Пермский моторный завод”, АО “Пермская научно-производственная приборостроительная компания”, АО “Стар” и ряд других предприятий предложили “Газпрому” осуществить научно-исследовательские, проектно-конструкторские и экспериментальные работы по созданию отечественных систем газоперекачивающих станций и их серийное производство с высокоэффективным пермским газотурбинным приводом взамен импортировавшихся ранее в СССР из индустриально развитых стран»207 . Также были запущены в производство энергетические установки, работающие на газе. Предприятия аэрокосмического комплекса на базе авиадвигателей организовали производство оборудования для газотурбинных электростанций208 .
В 1996 году было заключено соглашение о взаимном сотрудничестве между РАО «Газпром» и администрацией Пермской области:
«В соответствии с подписанным соглашением №23 между РАО “Газпром” и администрацией области готовятся мероприятия по его реализации, которые значительно увеличат загрузку предприятий, изготовляющих оборудование для газового комплекса, а таких в области около 20»209 .
В итоге в программе «Урал-Газпром» приняли участие 27 предприятий области с 11 тысячами трудящихся. Советское оборонное авиакосмическое НПО «Искра» стало важнейшим производителем газоперекачивающих агрегатов, газотурбинных электростанций, создав полный комплекс проектирования, изготовления и поставки этой продукции «Газпрому», объединив в кооперации десятки предприятий страны210 .
По результатам программы кооперации с «Газпромом» и ЕЭС России в 2000-м году 83 % машиностроительного производства «Газпрома» (газотурбинные приводы, редукторы, генераторы, автоматика, воздухоочистительные сооружения, выхлопы, укрытия, кабельная продукция и т. д.) оказалось сосредоточено на предприятиях Пермской области, а в целом на Урале — 90 %.
Кроме того, в 2000 году Пермский газоперерабатывающий завод, а также завод «Стирол» и Пермский завод бутиловых спиртов окончательно вошли в состав дочерней компании «Газпрома» — «Сибур Химпром». Это позволило концентрировать ресурсы в рамках огромного монопольного объединения, проводить модернизацию и оптимизацию производства211 . «Газпром» также построил относительно замкнутую кооперационную бизнес-систему на Урале, к тому же заключил несколько договоров о взаимных услугах с «Лукойлом», что связало их в единую цепь.
Итак, во второй половине 1990-х годов происходит стабилизация капиталистического хозяйства России. Если до этого кризис носил всеобщий характер: повсюду сокращались объёмы производства, перевозки грузов, ликвидировались предприятия, то с этого периода стали заметны иные тенденции: стали повышаться экономические показатели части предприятий, где появлялись заказы, увеличивалась загрузка оборудования, начали выплачиваться кредиты и даже появилась устойчивая высокая прибыль.
В условиях обвала внутреннего рынка в стране и острой конкуренции с иностранными товарами эти предприятия смогли встроиться в систему международного разделения труда, став экспортоориентированными производителями сырья и материалов. Они скорректировали ассортимент и выпуск своей продукции в эту наиболее выгодную сторону, постепенно отказываясь от производства потребительских товаров.
В процессе тяжёлой конверсии переживал крушение оборонный комплекс Западного Урала, в основном относящийся к сфере машиностроения и металлообработки. Подобные же процессы происходили в государственных научно-производственных институтах. Правительство России не выполнило свои обязательства и обрекло остававшиеся юридически государственными отрасли на гибель. Этим воспользовались экспортоориентированные капиталисты, подчинив себе бывшие передовые советские предприятия и научные учреждения. Так во время усиления экспортных производств создавался комплекс зависимых предприятий и институтов, обслуживающих их.
Нефтегазовая отрасль стала фундаментом экономики Западного Урала, как, впрочем, и всей России. Нефтегазовый капитализм достаточно быстро подчинил своим интересам политическое руководство области. Доля произведённой продукции у предприятий «Лукойла» в первой четверти XXI века составляла 25–30 % от совокупного производства 300 крупнейших предприятий края, доля «Газпрома» в тот же период пока ещё составляла около 5,4 %.
2.4 Неравномерное развитие капитализма
Экономические центры. В Пермской области формировалась новая экономико-географическая структура. Успешные центры региона возвышались за счёт прибыльного сырьевого производства и экспортоориентированной торговли. Основная часть экспорта приходилась на Пермский (32 %) и Березниковско-Соликамский (48,5 %) промышленные узлы.
В структуре промышленности области после 1995 года химическая и нефтехимическая промышленность занимали 44,6 % экспорта, цветная металлургия — 15,9 %, машиностроение и металлообработка — 13,6 %, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная отрасли — 9,9 %212 .
Если обратить внимание на статистику объёма денежных доходов на душу населения по городам и районам Пермской области за 1996 год, то можно выявить поразительную региональную дифференциацию, расслоение населения, произошедшее в очень сжатые сроки213 . Она регистрируется и по прочим показателям, например, безработице, рождаемости и смертности214 , научному и промышленному потенциалу территорий215 .
К относительно благополучным муниципалитетам можно было отнести Пермь и Пермский район, Краснокамск, Березники и Соликамск, Губаху, Чусовой, Лысьву, Кунгур, Верещагино, Чайковский и Чернушку. Это города, где градообразующая функция была связана с экспортоориентированным производством сырья и материалов, с обслуживанием нефтегазового сектора и межрегиональным транзитом.
Пермь была наиболее развитым и населённым центром ещё в советское время, что дало ей конкурентное преимущество в рыночную эпоху. Здесь концентрировались предприятия нефтепереработки, химии, машиностроения, бумажного производства. Все они, особенно нефтеперерабатывающий и газоперерабатывающий заводы, смогли переориентироваться на экспорт.
Положительные тенденции в сфере машиностроения и обработки металла были связаны с обслуживанием нефтегазового сектора. Некоторый подъём других машиностроительных предприятий связан с тем, что они удерживали созданные в советское время позиции конкурентоспособного высокотехнологичного производства216 . Их производство было рассчитано на отдельные крупные заказы, связанные с точным машиностроением и прорывными технологиями: ракетные двигатели, вертолётные трансмиссии, авиационные двигатели217 .
Березниковско-Соликамский узел являлся вторым по величине промышленным районом области и относительно быстро стабилизировался в рыночном хозяйстве218 . Местные предприятия экспортировали калийные и азотные удобрения, титан и магний, бумагу219 .
В Губахе в советское время смогли создать комбинацию из коксохимического и метилового производств, которые в новую эпоху переориентировались на экспорт220 . Чусовой и Лысьву поддерживала металлургия и машиностроение, Чайковский был крупным центром трубопроводной транспортировки газа, а Чернушка — нефтедобывающим центром южного Прикамья. Транзитными центрами были Пермь, Верещагино, Кунгур, Чусовой.
В начале 2000-х положение незначительно изменилось. Кунгур и Верещагино пережили экономический спад в силу деградации лёгкой промышленности и сельского хозяйства221 . Несколько сельских районов приподнялись из глубокой депрессии в силу наличия действующих месторождений нефти и газа на их территориях. Например, Куединский район, где компания «Лукойл-Пермнефть» добывала 18 % от среднеобластной добычи нефти222 . Однако это не меняло общей логики территориального расслоения, обусловленной неравномерным развитием капитализма.
Депрессивные территории. Множество муниципалитетов области пережили серьёзный упадок в течение 1990-х годов. Это Красновишерск с небольшим алмазным производством и устаревшим бумажным комбинатом, это весь Кизеловский угольный бассейн — города Кизел, Гремячинск, Александровск (за исключением Губахи), это и весь Коми-Пермяцкий округ223 . Наконец, это абсолютное большинство сельских районов области224 .
К этому списку относились и лесозаготовительные населённые пункты, а также лишённые градообразующей базы Чердынский, Усольский, Чёрмозский и Оханский районы, где преобладали убыточные предприятия с изношенными основными фондами в условиях слабого развития транспортной инфраструктуры.
В указанных районах уровень жизни населения был ниже в пять-шесть раз, чем в наиболее развитых городах области225 . Например, средняя заработная плата в Березниковском районе превышала среднюю в Куединском в 2,6 раза, а обеспеченность врачами в расчёте на душу населения в Чердыни и Перми отличалась в 7,7 раз226 . В этих муниципалитетах регистрировалась стремительная маргинализация населения227 , они стали очагами массовой безработицы:
«В 18 городах и районах уровень безработицы выше среднеобластного в полтора и более раз, а в 5 городах и районах (Гремячинск, Карагайский, Чердынский, Усольский, Ильинский районы) составляет от 11 до 15 процентов»228 .
В 2004 году главное управление экономики области в отношении этих районов ввело в обиход термин «депрессивные территории»229 .
К проблемам депрессивных территорий относилась и транспортная изоляция ввиду стремительной гибели водного и воздушного транспорта. Районные аэропорты области перестали получать дотации. Развивался дефицит авиатоплива и запчастей, устаревала наземная база, в условиях падения уровня жизни сокращался поток пассажиров. Разветвлённое региональное авиасообщение Пермской области оказалось ликвидировано к началу нулевых годов, а жители ряда отдалённых населённых пунктов области стали невыездными, отрезанными от «большой земли»230 .
То же случилось и с водным транспортом. В 1990-х произошло резкое сокращение рейсов Камского речного флота, что завершилось полной его ликвидацией231 . Это привело к транспортной изоляции огромной территории и масс людей в замкнутых поселениях, на что наложились общий упадок сельского хозяйства и деградация социально-бытовой сферы.
Депрессивные территории стали важным источником масс безработных, демпингующих рынок труда в области. Постсоветская трудовая миграция оказывается особенно примечательной, если учесть, что на 1987 год облпланом регистрировался, напротив, дефицит рабочих кадров в 15–20 тысяч человек232 .
В 1990 году в результате кризиса появились первые 18 тысяч безработных в области. В 1993 году безработицей было охвачено уже 150 тысяч человек233 . С одной стороны, необходимо помнить о том, что все отрасли экономики потряс кризис и сокращение производства. Так, отмечалось:
«Чтобы выжить в трудное время, предприятия вынуждены идти на сокращение объёмов производства и роспуск работников на длительное время без сохранения заработной платы»234 .
Из-за всеобщего сокращения экономики в каждом городе и районе появлялась армия безработных. Но не менее важно помнить и про дотационные районы и предприятия, которые вместе с крахом плановой экономики потеряли государственную поддержку и возможность выживать за её счёт. Здесь происходил своеобразный процесс, характерный для разрушающейся социалистической экономики.
При ликвидации социалистической системы и планового перераспределения средств бывшие дотационные предприятия стремительно деградировали. Также деградацию переживали предприятия и районы, не вписавшиеся в мировое разделение труда. Коллапс промышленности сочетался с ростом безработицы, исчезновением нормального бытового, культурного, медицинского обслуживания населения. Так образовались депрессивные территории области, где люди лишились прежнего образа жизни и мигрировали, превратившись в наиболее обездоленный слой пролетариата.
Пермские экономико-географы отмечали стабильный процесс миграции населения из районов со снижающимся уровнем жизни и деградацией устаревших отраслей хозяйства вплоть до 2010 года235 . Тогда же и географы РАН писали:
«На региональном уровне становятся заметны последствия миграции для разных частей региона, отдельных групп районов и поселений: ускоренное сокращение населения в депрессивных городах «советской» индустриализации на востоке края, выезд населения с севера. На уровне отдельных районов, городов видно, что миграционный отток ведёт к выезду молодёжи, наиболее интенсивному в тех муниципальных образованиях, в которых молодёжь не видит возможностей для самореализации»236 .
Ниже будут рассмотрены отдельные примеры депрессивных территорий Пермской области.
Кизеловский угольный бассейн. Ярким примером депрессивной территории является район кризисной угледобывающей промышленности городов Александровска, Кизела, Губахи и Гремячинска, где с 1993 года проходил процесс реструктуризации, предполагающий полное закрытие убыточных предприятий в течение десяти лет237 .
Правительство РФ отмечало:
«Практически весь период существования угольная промышленность России была дотационной отраслью, причём значительная часть дотаций расходовалась на содержание социальной сферы и инвестиции. При введении свободных цен на уголь 40 % предприятий отрасли будут нерентабельны и не смогут функционировать без государственной поддержки»238 .
Трагедия Кизеловского бассейна состояла в том, что он практически полностью лишился промышленности. И дело было не только в угледобыче. В советское время был создан спектр новых предприятий, хотя и недостаточный, для смены градообразующей базы. Но при встраивании РФ в международное разделение труда оказалось, что эти предприятия относятся к наиболее страдающим от конкуренции отраслям. Их специализация была завязана на машиностроение и металлообработку, а также лёгкую промышленность. Практически все имевшиеся в районе производства — горно-шахтного оборудования, мостовых кранов, экскаваторных ковшей, электропаяльников, строительных деталей, тканей и одежды — оказались на краю гибели239 .
Комиссия РАН, исследовавшая район в 1994 году, писала:
«Филиал завода Камкабель, производящий товары народного потребления, затоварен продукцией. Электромеханический завод подпадает под конверсию и стоит вопрос о его ликвидации. Хотя его цеха работают только три дня в неделю, коллектив завода хочет сохранить своё предприятие. На швейной фабрике, имеющей 3000 рабочих мест, из-за нехватки средств к 1994 году осталось только 900 рабочих. Из-за прекращения функционирования подсобных хозяйств предприятий Кизела (нет средств дотировать убыточное, как и во всём мире, производство сельхозпродукции), молокозавод в 1994 году сократил производство молока до 6,4 % от уровня 1993 года, поэтому молочные продукты можно приобрести только на рынке у частников»240 .
В том же году участились случаи простоев и даже полной остановки производств (швейная фабрика, молокозавод, мясокомбинат, завод «Ремстройдормаш» и некоторые шахты города)241 .
Уже в 1990 году с промышленных предприятий города выбыло 1487 человек, или 16,5 % от общей численности242 . В период шоковых реформ среднесписочная численность на всех предприятиях Кизела в 1992 году составляла 12 040 человек, а в 1994 году — 9571 человек, то есть на 20,5 % меньше показателя 1992 года243 . Всего к 1994 году 3956 трудящихся лишилось работы в одном только Кизеле.
Сокращения были катастрофическими для трудящихся. Только за 1993 год в лесхозе сократили 71 % бывшего персонала, в результате чего в нём осталось лишь 13 % работников от дореформенного уровня. На швейной фабрике в 1993 году сократили 24 % рабочих, а к 1994 году она потеряла 75,4 % персонала (540 человек). На ремонтно-механическом заводе в 1993 году было сокращено 12,3 % персонала, на хлебокомбинате — 7,3 %. Практически вдвое снизилась численность персонала завода «Ремстройдормаш» — на 52,5 % (104 человека) за 1993-1994 годы. Ещё не были закрыты шахты, но на них также происходили массовые сокращения: от 11 до 19 % персонала. Все вышеперечисленное уже означало колоссальную безработицу ещё до полной остановки шахт244 .
В Гремячинске ситуация обстояла еще острее. Угольная промышленность города была наиболее убыточной среди других городов Кизеловского угольного бассейна и коллапсировала быстрее245 . В результате закрытия шахт «Таёжная» и «Западная» в короткий срок к массе безработных города прибавилось ещё 2,5 тысяч человек.
В 1994 году «в среднем по городу на одну вакансию к концу сентября претендовало 33 безработных. Выше областного уровня на 27 единиц. При этом слабой конкурентоспособностью обладали граждане старших возрастов и женщины, имеющие малолетних детей»246 .
В 1995–1996 годах на учёте в службе занятости состояло 2115 человек безработных. Ещё 306 человек находились в «вынужденных отпусках». Уровень официальной безработицы в Гремячинске составлял 14,5 %. Почти половина безработных уходила с производств по собственному желанию — вероятнее всего из-за многолетней невыплаты зарплаты. Конкуренция на одну вакансию составляла 235 человек247 .
Комиссия московских исследователей отмечала степень выраженности социального бедствия:
«За первые три дня 1993 года из 88 самоубийств по Пермской области 22 падают на Кизеловский район. В 1992 году наблюдался рост правонарушений по сравнению с 1991. Особенно это касается тяжких преступлений. Их число выросло за год на 136 % или в 1,3 раза по сравнению с общим ростом правонарушений (на 103 % или в 1,1 раз). Шахтёры с трудом приспосабливаются к новой социально-экономической ситуации, к изменениям в условиях жизни, что влечёт за собой резкий рост пьянства и числа самоубийств»248 .
Жители посёлка Коспашский писали в обращении к правительству области:
«В течение двух-трех лет в глазах людей безысходность и страх. Ведь к уже имеющейся армии безработных добавятся все остальные жители, так как мы связаны в одну неразрывную цепь. Посёлку и его жителям грозит простое вымирание»249 .
Миграция пролетариата. Но далее, с закрытием всех угольных шахт, произошла настоящая катастрофа регионального масштаба. Бывший в это время губернатором Г.В. Игумнов писал о решении правительства:
«Правительством в 1998 году было принято решение об одновременном закрытии всех шахт Кизеловского угольного бассейна. (…) Социальное напряжение в городах Кизеловского угольного бассейна сразу же резко усилилось и к середине года достигло своего пика. Это был страшнейший удар по Пермской области и, прежде всего, по городам Кизеловского угольного бассейна. Почти 15 тысяч человек оказались без работы. С членами их семей это почти 50 тысяч человек. Несколько сотен тысяч квадратных метров жилья потеряли своих хозяев. Многие коммуникации, поскольку им перестали уделять внимание, выходили из строя»250 .
Региональная администрация поддерживала район небольшими дотациями и переселяла людей. Однако даже это переселение было направлено лишь на обеспечение нормальных условий эксплуатации трудящихся. Пролетариат посредством государственных расходов переселялся в иной район или регион, где становился дешёвой рабочей силой, принимаясь практически за любую работу.
Переселение осуществлялось медленными темпами и при постоянно сокращающихся выделениях из федерального бюджета. Гайдаровский «Институт экономики переходного периода» вообще советовал руководству области не участвовать в этих событиях, чтобы граждане переселялись за счёт собственных средств251 .
В 1998 году «на заявленную администрацией программу местного развития в связи с реструктуризацией Кизеловского бассейна правительство выделило лишь 5 % запрашиваемых средств». Без малого тысяча безработных Кизеловских шахтёров вообще не получали пособия с 1996 года252 .
Но почему капиталистическое государство вообще стало участвовать в проблемах Кизеловского бассейна? Дело было в том, что шахтёры оказались способны на относительно организованную и острую борьбу, что угрожало выступлениями против капитализма. Например, горняки Кизеловского бассейна бастовали в феврале 1995 года253 , а в 1998 году безработные шахтёры перекрыли Горнозаводскую железную дорогу. Ограниченная государственная помощь населению же раз за разом позволяла сбивать протестную волну.
В числе этой ограниченной помощи были и демонстративные попытки запустить новые промышленные предприятия. Например, в Гремячинске стали строить табачную фабрику. Но спустя несколько лет «ограниченность средств областного бюджета» для такого масштабного проекта вынудила забросить недострой, уже впитавший региональные и федеральные деньги254 . Неудачей закончилось и создание предприятия химической промышленности «Кизел-Карбон». После нескольких лет убыточной работы оно обанкротилось, как и прочие предприятия, возникшие в ходе капиталистической реструктуризации255 .
Областные экономисты писали о забастовке на последнем предприятии:
«Требования забастовщиков и участников голодовки касаются соблюдения их самых элементарных прав (ликвидация задолженности по заработной плате и увеличение её размера, улучшение условий труда, не сокращать бывших шахтёров, уволенных по ликвидации шахт). Особо следует отметить, что власти всех уровней не проявили особой оперативности в разрешении конфликтной ситуации, в очередной раз дискредитирующей в глазах населения саму идею создания и сохранения рабочих мест…»256 .
По итогу перед населением Кизеловского бассейна встал вопрос о выживании, и чаще всего оно было вынуждено самостоятельно мигрировать в другие местности без собственности, без всяких гарантий на достойную жизнь. В самом районе оставаться было крайне тяжело. В течение 1990-х годов смертность здесь превышала рождаемость в 1,5–3 раза. Основные фонды жилищно-коммунального хозяйства не обслуживались и стремительно становились аварийными, объекты социальной и культурной сфер разрушались. Надо добавить, что на территории угольного бассейна началось экологическое бедствие: заполнение брошенных шахт подземными водами, окисление и излив их на поверхность с загрязнением окружающей среды и притоков Камы257 .
Районы КУБа превратились в зону постоянного социального бедствия и долго оставались самыми неблагополучными в области258 . Из района постоянно мигрировала рабочая сила. За период с 1989 по 2009 гг. Гремячинск теряет около 10 тысяч человек (45 % населения), Кизел — 16 тысяч (42 %), Александровск — 5 тысяч (24 %), Губаха — 10 тысяч (26 %)259 . Посёлки района потеряли от 50 % до 70 % населения: например, население Углеуральского за период с 1989 по 2009 год сократилось на 1700 человек, Центрального Коспашского — на 4600, Южного Коспашского — на 2600, Северного Коспашского — на 2400, Юбилейного — на 2800, Шахты — на 2700, Шумихинского — на 2800.
В целом за двадцатилетний период население этих городов сократилось примерно на 41 тысячу человек, ещё почти на 20 тысяч — население вышеназванных посёлков. Стоит отметить, что в период с 2009 по 2024 г. города Кизеловского бассейна потеряли ещё 20 тысяч человек мигрировавшими или умершими260 . Большая часть мигрировавших оставалась в пределах Пермской области (с 2005 г. — Пермского края) и становилась дешёвой рабочей силой в Перми, Березниках или Губахе.
Здесь стоит затронуть дальнейшую судьбу района. То население, что не имело возможности мигрировать, также стало подвергаться повышенной эксплуатации капиталистов, искавших дешёвую рабочую силу. Так, в 2012 году на рассматриваемой территории появилась компания «ЦТК-Групп», были вложены средства в восстановление Кизеловской швейной фабрики, которая стала отличаться зарплатой, не сильно превышающей МРОТ, наличием рабочих, устроенных без трудового договора, использованием труда заключённых из местных лагерей261 . Похожие условия труда были в компании «УСПК», в том же году занявшей место Кизеловского машиностроительного завода, а также на заводе «АМЗ» в Александровске.
Коми-Пермяцкий автономный округ встретил крушение социализма, имея слаборазвитую экономику и почти 160 тысяч человек населения на момент 1989 года. Первые годы реформ здесь так же, как и везде, вызвали катастрофический кризис во всех отраслях народного хозяйства. В Кудымкаре отмечали:
«Если в годы XII пятилетки наблюдался определённый количественный рост во всех отраслях, то с началом экономических реформ происходит повсеместный резкий спад, и в настоящее время промышленность города и его социальная сфера находятся в состоянии глубокого кризиса. Объём промышленного производства в городе в 1992 году составил лишь 77 % к уровню 1991 г., производительность труда в промышленности за этот же период сократилась почти на 18 %»262 .
В округе отмечались катастрофический спад производства, инфляция, неплатежи, сокращение инвестиций, снижение уровня жизни263 .
Основой хозяйства округа был лесопромышленный комплекс: на 1993 год он представлен двадцатью леспромхозами и мебельной фабрикой, имел незначительные показатели развития и отсталую структуру переработки. Мощностей было недостаточно, а степень их износа варьировалась в районе 40–80 %, следствием чего были низкое качество работ и низкая производительность труда264 . Производство большей частью было размещено в деревянных зданиях с большой долей ручного труда. Объём перевозок грузов, который обычно коррелирует со спадом экономики, упал к 1993 году на 30 %265 .
Приватизированные лесные предприятия очень тяжело входили в рыночную среду:
«Особенно резкое падение заготовки леса произошло в 1993–1996 годах. За последние 7-8 лет выпуск товарной продукции лесопромышленным комплексом округа сократился в 3–4 раза, в 3,5 раза снизились объёмы вывозки древесины и производство деловой. Выпуск пиломатериалов сократился в 2,8 раза»266 .
И это при том, что во второй половине 1990-х в отрасли было занято 75 % трудящихся округа и вырабатывалось 70 % его промышленной продукции. Из заготовленной древесины 84 % ежегодно вывозили в необработанном виде. При этом даже такой бизнес ставил многие предприятия на край банкротства из-за транспортных расходов.
Важным для округа был и сектор сельского хозяйства. В Коми-Пермяцком регионе убыточное ещё с советских времён земледелие постиг тяжелейший кризис. Посевные площади сельскохозяйственных культур с 1990 по 1998 год сократились вдвое. Резко упала культура земледелия: севообороты, система удобрений, защита растений от вредителей и болезней, агротехника в возделывании культур267 . Падала продуктивность животноводства, но даже из произведённой продукции около 50 % не перерабатывалось на месте и вывозилось268 .
Вокруг этих двух секторов экономики в советское время выросли машиностроительные предприятия. Вполне естественно, что ремонтно-механические заводы, обслуживающие лесное и сельское хозяйство, не имели заказов из-за кризиса в этих основных отраслях. Перерабатывающая пищевая промышленность (мясокомбинаты, молокозаводы) также страдала от потери сырьевой базы вследствие сокращения местных хозяйств.
Например, во время реформ быстро был ликвидирован Кудымкарский ремонтно-механический завод. В 1990 году он был наиболее оснащённым предприятием в округе и имел 225 специалистов, не только ремонтирующих, но самостоятельно выпускающих лесозаготовительную технику. Закрылась и мебельная фабрика в Кудымкаре, использовавшая сырьё лесозаготовителей. В городе закрылся и пищекомбинат, перерабатывавший продукцию сельского хозяйства, причём не только на потребности округа269 .
В Кудымкаре в 1993 году проживало 34 тысячи человек. Из них в отраслях, не связанных с лесозаготовкой или животноводством, было занято 15 % трудящихся. Большая часть из них работала в приборостроении270 — на Кудымкарском электроприборном заводе (предприятии ВПК при министерстве авиапромышленности), выпускавшем электрические индукционные машины и авиаприборы. В 1987 году завод имел коллектив в 1100 человек. Но к 1997 году завод закрывается, не выдержав проблем конверсии, конкуренции с импортом и пострадав от пожара. Здесь проявилась та же проблема, что и в Кизеловском бассейне: завод относился к наиболее пострадавшей отрасли российского рынка.
По итогу 1990-х годов в округе не осталось работы, кроме лесозаготовок. Руководство округа отмечало прямое или косвенное подчинение местных мелких лесозаготовителей экспортными монополистами, которые стабильно могли вывозить продукты переработки древесины на внешний рынок, где на них стабильно имелся спрос, и обладали относительно неплохой платёжеспособностью:
«Лесозаготовительные предприятия ищут пути долгосрочного сотрудничества с лесоперерабатывающими предприятиями Пермской области. Так, леспромхозы северных районов округа пошли под эгиду АО “Соликамскбумпром” и стали его дочерними предприятиями. (…) Аналогичные пути сотрудничества ищут леспромхозы южных районов с АО “Пермский фанерный комбинат” и АО “Краснокамский целлюлозно-бумажный комбинат»271 .
Важно отметить масштабы вывоза сырья монополистами, о чём сообщается в том же докладе:
«Объём вывозки древесины дочерних обществ АО “Соликамскбумпром” составляет 65,3 % от общего объёма вывозки древесины в округе. Имея прямую заинтересованность в поставках сырья (хвойного баланса), АО “Соликамскбумпром” инвестирует свои предприятия (…), проводит политику закрепления в лесосырьевой базе округа, с целью обеспечения сырьём собственного производства. Им взяты в аренду бывшие лесосырьевые базы дочерних обществ сроком на 49 лет…».
Таким образом, вывоз необработанного леса на один только Соликамский комбинат охватывал на рубеже веков около 45 % продукции местного промышленного производства вообще.
Об этом сообщали руководству округа и сами местные предприниматели:
«Наша продукция становится неконкурентоспособна, так как себестоимость очень высокая, приходится реализовывать по низким ценам — ниже себестоимости, предприятия становятся убыточными. Кроме сырой доски и пиломатериала в округе ничего не производится, развивать деревообработку нет средств»272 .
Таким образом, местное население было вынуждено приобщаться к тяжёлому неквалифицированному труду на лесозаготовительных предприятиях, отличавшихся плохими бытовыми условиями и низкими зарплатами. Капиталисты этих предприятий понижали заработную плату, так как подвергались давлению ограниченного круга монополистов, перерабатывающих сырьё из округа. Население приспосабливалось к жизни за счёт связи с подсобным хозяйством.
Уже в 1990-е годы антропологические исследования выявили трагические тенденции жизни местного населения.
«В округе идёт активный процесс люмпенизации населения: пьянство приобретает все более значительные масштабы, заметная часть молодых здоровых мужчин не занята в общественном производстве»273 .
Только официальная безработица в округе в 1996 году составляла 7,2 %, что было в 2,4 раза выше среднероссийского уровня, а реальная была ещё выше274 .
В монографии 2011 года по социальной географии региона особо отмечались следующие характерные черты:
«Уровень жизни населения относительно невысокий: больше половины его живёт за счёт личного подсобного хозяйства, пенсий, социальных выплат. Номинальная среднемесячная заработная плата, среднемесячные доходы населения в два раза ниже, чем в среднем по краю. Объём розничного товарооборота на душу населения в 5 раз меньше, чем в среднем по краю. Значительная часть жителей существует за счет личного подсобного хозяйства, сбора ягод, грибов. (…) [Налицо] увеличение числа безработных в связи с небольшим количеством функционирующих предприятий. (…) Рост масштабов алкоголизма по причине незаконного оборота алкоголя, отсутствие достаточных правовых мер борьбы с этим всё более приводит к деградации населения в деревнях»275 .
Кроме того, здесь имело место критическое устаревание инфраструктуры: связи, теплосетей и дорог.
Конечно, население округа бежало от тяжёлых условий жизни, безработицы, изнуряющего труда на лесозаготовках. В результате этого исхода обездоленного пролетариата с 1989 по 2009 год округ недосчитался около 33 тысяч человек, мигрировавших или умерших. К 2024 году этот процесс охватил ещё порядка 30 тысяч человек. На протяжении уже десятков лет из округа стабильным потоком мигрирует в Пермь дешёвая неквалифицированная рабочая сила.
Итак, во второй половине 1990-х годов произошло достаточно резкое деление территории Западного Урала на относительно преуспевающие и депрессивные территории на основе того, насколько успешно те или иные населённые пункты встраивались в новую рыночную реальность. Развитые центры росли за счёт вполне обычных рыночных преимуществ: наличия тяжёлой экспортной промышленности сырья и материалов либо производств, обслуживающих её, а также вследствие транзитного положения и обслуживания транспортных путей.
Депрессивные территории образовывались вследствие двух причин: во-первых, вследствие прекращения плановой поддержки градообразующей базы и коммунального хозяйства данных районов, в результате чего они оставались один на один со своими проблемами; во-вторых, в результате неудачного встраивания в международное и внутрироссийское разделение труда, когда местные предприятия не выдерживали конкуренции и кризиса.
Депрессивные районы отличались наиболее тяжёлым уровнем жизни, недопотреблением среди населения, сверхвысокой безработицей и преступностью, резким устареванием и аварийностью жилищных и социальных фондов, формированием неблагоприятных экологических факторов. Население этих районов мигрировало вслед за перетеканием капиталов в развитые центры. Оно становилось источником дешёвой рабочей силы для капиталистов как в Перми, так и в других регионах России. Оставшиеся же трудящиеся имели невысокий уровень жизни и подвергались эксплуатации капиталистов, желающих использовать безвыходное положение местного населения в своих целях.
2.5 Окончание первоначального накопления капитала
Как отмечал губернатор О.А. Чиркунов в 2005 году, Пермская область имела самую низкую продолжительность жизни по Приволжскому федеральному округу: остро сказывались преступность, высокий уровень заболеваемости (туберкулёз, алкоголизм, наркомания) и крайне высокий коэффициент смертности. Несмотря на определённый рост расходов на социальную сферу, для значительной части населения качественные услуги оставались недоступными276 .
Интересны откровения властей о социальной сфере. Губернатор замечал, что в области проживали 2791 тысяча человек, из которых 1748 тысяч — трудоспособное население: 546 тысяч рабочих и служащих крупных и средних предприятий, 129 тысяч сотрудников предприятий малого бизнеса, 316 тысяч бюджетников, 100 тысяч студентов и столько же инвалидов.
Отмечались факты, вновь свидетельствующие о трагедии, переживаемой народными массами во время реставрации капитализма:
«Остаётся 558 тысяч человек, которых статистика “не видит”. Это огромная армия людей, по численности — больше половины города Перми. Где эти полмиллиона, кто они? Очевидно, здесь объединены очень разные группы людей. Во-первых, это собственно безработные. По официальным данным, их всего 21 тысяча, однако низкий уровень официальной безработицы совершенно не отражает реальной картины. По оценкам Международной организации труда, их в области более 100 тысяч. Во-вторых, есть огромная группа людей, которые числятся как занятые в домашнем и личном подсобном хозяйстве, что во многом является скрытой формой безработицы.
И наконец, надеемся, что среди этого полумиллиона есть достаточно большая группа работающих, но, к сожалению, работающих без оформления трудовых отношений. До сих пор целые ниши бизнеса остаются в теневой экономике. (…) Во многом причина такой ситуации в том, что созданные советской экономикой производства со своими рынками сбыта ушли в прошлое, выкинув в неизвестность рабочие кадры. Часть людей нашла своё место в новой экономической реальности, другая не сумела адаптироваться, деградировала, третья — ушла в тень»277 .
Проявлялись социальные итоги эпохи первоначального накопления. Росло неравенство: 10 % наиболее обеспеченных людей области были в 8,5 раз богаче, чем 10 % самых бедных. Все еще отмечался высокий уровень безработицы — 13,3 % по оценке Международной организации труда278 .
К 2005 году область недосчиталась более чем 200 тысяч граждан, которые бросили всё и уехали или умерли вследствие кризиса эпохи первоначального накопления капитала. На демографии сказалось серьёзнейшее превышение смертности над рождаемостью из-за падения уровня жизни, распространения алкоголизма, наркомании, упадка социальной (в том числе и медицинской) сферы, вследствие чего абсолютная численность населения области оказалась намного ниже позднесоветского показателя.
В этот период трудящиеся некоторых отраслей по прежнему оставались в крайне тяжёлом положении: сюда относились лесное и сельское хозяйство, здравоохранение, жилищно-коммунальное хозяйство, сфера культуры. Они на свою зарплату не могли «содержать даже одного иждивенца».
Продолжалось снижение инвестиций в образование, ЖКХ, здравоохранение, уменьшалась эффективность социальной сферы экономики279 . Власти продолжали курс на радикальные рыночные преобразования, например, монетизировали льготы, проводили муниципальную реформу.
Конец первоначального накопления капитала. При всём этом, однако, произошли и значительные изменения, связанные с окончанием первоначального накопления капитала, резко выделяющиеся на фоне предыдущих десяти-пятнадцати лет. Рассмотрим их.
Во-первых, постепенно, но последовательно выстраивалась стандартная для капитализма система эксплуатации пролетариата, а цена рабочей силы стремилась к её стоимости (уровню, необходимому для восстановления сил рабочего и продолжения его рода в данных общественно-исторических и региональных условиях).
В 1999–2002 годах наметилась слабая, но стабильная тенденция к росту реальной заработной платы, а вместе с тем и рост потребления услуг населением и позитивное изменение структуры потребления280 . К 2000 году были выплачены все долги по пенсиям и детским пособиям281 . Доля населения, живущего ниже прожиточного минимума, к 2005 году сократилась и составила 22,9 %.
Во-вторых, обозначился переход капиталистов к адекватному воспроизводству основных фондов предприятий. В 1999 году впервые за годы проведения реформ остановилось снижение инвестиций в основной капитал. Такое снижение продолжалось только в строительстве, сельском хозяйстве, социально-культурной сфере и ЖКХ. Около половины инвестиций стало направляться предприятиями на обновление основного капитала282 . Впрочем, стоит отметить, что чаще всего получателями инвестиций оказывались ведущие экспортные отрасли хозяйства283 .
В-третьих, уходил в прошлое кризис экономики. Значительное количество крупных предприятий области пережили кризис и стабилизацию экономической обстановки, и на рубеже веков начался восстановительный рост. Даже сельское хозяйство области начало увеличивать объемы производства284 . Это означало, что началось расширенное воспроизводство на большинстве предприятий области — уже на собственно капиталистических основаниях. Сформировавшийся капитализм впервые после более чем десятилетнего кризиса начал укрепляться.
Если рассматривать процент убыточных предприятий от общего их числа, то здесь также видна позитивная тенденция: в 1997 году убыточных предприятий в области было 58,7 %, в 1999 — 49,2 %, в 2001 году — около 40 %285 . Это произошло не только в результате выхода предприятий из кризиса, но и путём ликвидации части убыточной промышленности286 .
К 2000 году повышалась загрузка мощностей предприятий. Хотя в среднем они были загружены примерно наполовину (48 %), но неравномерно по отраслям: чёрная металлургия и топливная промышленность — на 80 %, машиностроение и производство строительных материалов — на 55 %, лёгкая и химическая промышленность — на 45 %287 . Основные фонды по-прежнему сокращались только в строительстве, ЖКХ, сельском хозяйстве288 , сфере образования289 .
В-четвёртых, с этого периода накопление капитала продолжалось прежде всего путем повышения производительности труда (относительное накопление капитала), из-за чего в экспортно ориентированных компаниях, несмотря на открытие новых производств и расширение масштабов, происходит постоянное сокращение штата трудящихся (на 22 % с 2000 по 2005 гг.).
Деградация и специализация экономики. В связи с окончанием первоначального накопления капитала и реставрации капитализма можно рассмотреть, какие изменения произошли с некогда народным хозяйством Западного Урала. В основном речь пойдет о небывалой деградации экономики за 15 лет развития капитализма.
К 2003 году выпуск промышленной продукции области всё ещё оставался ниже290 уровня 1991 года на 19 %. Снизился объём производства большинства видов промышленной продукции. По итогу 12 лет рыночных реформ лёгкая промышленность сократилась на 75 %, промышленность строительных материалов — на 55 %, чёрная металлургия — на 52 %, цветная металлургия — на 48 %, пищевая промышленность — на 37 %, машиностроение — на 36 %.
Регион фактически потерял магистральную специализацию советского периода своего развития. Доля выпуска продукции машиностроения и металлообработки (в среднем наиболее технологичное производство) от всего произведённого продукта области сократилась с 31 % в 1989 году до 13 % в 2002 году и далее до 6 % в 2010 г291 .
Правительство области в 2000 году подводило итог структурным изменениям экономики региона:
«Снижение отрасли машиностроения свидетельствует и об изменении специализации области, снижении её роли в общероссийском и международном разделении труда как производителя наукоёмкой, высокотехнологичной продукции»292 .
Деградировал характер труда, так как сложившемуся капиталистическому хозяйству оказались не нужны массы обученных людей в том количестве, в котором они остались области в наследство от СССР. Также правительство сообщало: «Особую тревогу вызывает резкое падение значения и роли труда квалифицированных работников, прежде всего в машиностроении, а также учёных и специалистов науки, которые по величине заработной платы находятся на уровне работников бюджетных организаций»293 .
Структура экономики серьёзно деградировала: большое количество сложных и наукоёмких производств к концу 90-х были на грани ликвидации или уже ликвидированы. Производство электрических машин составляло в 1999 году лишь 9 % по отношению к уровню 1990 года, телефонных аппаратов — 24 %, бензомоторных пил — 41,6 %, шахтных конвейеров — 6,4 %, лакокрасочных материалов — 9,6 %, цемента — 16 %, шёлковых тканей — 26 %, трикотажных изделий — 2,7 %, кожаных изделий — 5,8 %, велосипедов — 11,7 %, электроутюгов — 2,3 %, обоев — 1,7 %, срубов и хозблоков — 1,3 %. Радиоприемники, магнитофоны, электросамовары, электромиксеры, стиральные машины, пианино перестали производиться совсем.
К 2003 году исчезли или были близки к исчезновению из производства крупные электрические машины, бензомоторные пилы, шахтные конвейеры, товарная целлюлоза, цемент, строительный кирпич, сборные железобетонные конструкции, шёлковые ткани, чулочно-носочные изделия, электроутюги, лакокрасочные материалы294 . В результате конверсии в десятки раз сократилось производство сложной военной техники и связанных с ней узлов (приборы, детали, материалы).
С другой стороны, к началу нового века сырьевые отрасли восстановились и даже выросли: добыча и производство газа, аммиака, азотных и калийных удобрений. В 2002 году была достигнута рекордная за десятилетие добыча нефти295 . Регион без остановок откатывался к односторонней экономической модели, основанной на добыче сырья и производстве полуфабрикатов с последующим их экспортом. Крупные предприятия почти не работали на внутренний рынок296 .
Только 0,6 % продукции машиностроения оказалось востребовано на внешних рынках. Это была продукция высокотехнологичных советских производств, обладающих достаточно сложными технологиями, чтобы выйти на конкурентоспособный экспорт за рубеж297 .
В итоге в начале нового века область жила фактически за счёт ограниченного круга крупнейших производств. Половину бюджета области обеспечивали всего 45 компаний (из нескольких тысяч зарегистрированных). Большая часть из них относилась к отраслям, производящим сырьё и материалы.
По итогам 1999 года экспорт Пермской области состоял на 43,6 % из продукции химической промышленности, на 22,5 % из минеральных продуктов, на 13 % из металлов, драгоценных камней и изделий из них и на 11 % из древесины и целлюлозно-бумажных изделий. Таким образом, экспорт сырья и материалов совокупно давал 90 %. Машины и оборудование составляли в его структуре лишь 2,2 %298 .
При этом в 1999 году 50 % импортируемых в область товаров – машины и оборудование, продукты машиностроения (Германия, Италия)299 . Иностранное машиностроение и высокотехнологичное производство заняло место бывших советских предприятий этого профиля.
К 2008 году основной продукцией области, идущей на экспорт, были сырьё, продукция первичной переработки и полуфабрикаты. Из всего объёма экспорта на Европу приходилось более 50 % товарооборота, на страны Азии — более 25 % (Китай, Индия), на Северную и Южную Америку — около 10 %300 . По объёму импорт в область был меньше экспорта в 6,4 раза301 . Сама же область за счёт экспортоориентированных производств стала одним из крупнейших доноров консолидированного бюджета РФ302 .
Иностранный капитал. В область продолжали поступать прямые иностранные инвестиции в производство. Прямое или косвенное влияние западных империалистов усиливалось на фоне слабости российских капиталистов.
Немецкая фирма «Кнауф» открыла производство гипсокартона в Кунгуре; немецкая же «Альмамет» вложилась в производство десульфураторов в Соликамске; финская «Динея» — в производство смол на губахинском «Метафраксе». Также инвестиции в предприятия края совершали компании «SUNInBev», «Nestle», «Henkel», «Siemens».
Руководство области в этот период не препятствовало подчинению экономики иностранным интересам, а напротив, пыталось привлечь поток иностранных монополистов, способных предоставить капиталы и рынки сбыта. Правительство области (с 2005 года — края) даже сформулировало список преимуществ, которые они готовы предложить иностранным инвесторам. Интересно рассмотреть их:
Во-первых, назывались возможность эксплуатации огромных сырьевых запасов Западного Урала, наличие значительной постсоветской производственной инфраструктуры, энергоизбыточность региона и возможность увеличивать производство электроэнергии. Играло роль и прохождение через территорию магистральных газопроводов.
Во-вторых, на откуп иностранному капиталу готовы были отдать избыточную дешёвую рабочую силу:
«Сделать из этого полумиллиона жителей полмиллиона трудового ресурса, передать их бизнесу и получить взамен полмиллиона налогоплательщиков и есть наша задача»303 .
В-третьих, отмечалась близость Западного Урала к крупным рынкам сбыта и транзитным транспортным путям. Губернатор особо отмечал необходимость обеспечивать силами администрации «сокращение издержек бизнеса. В том числе на обеспечение транспортной доступности до рынков сбыта, на подготовку квалифицированных трудовых ресурсов, на создание и содержание инфраструктуры».
В связи с этим, по мысли региональной администрации, для привлечения капиталов нужно было вкладываться в пути сообщения:
«Развитие транспортной, в первую очередь автомобильной инфраструктуры, завершение строительства дорог на Киров, Ханты-Мансийск, Сыктывкар, реконструкция дорог на Екатеринбург, Уфу и Ижевск».
По итогу формирования новой структуры экономики складывалась следующая картина: зависимость Западного Урала от экспорта сырья и материалов с одной стороны и ввоза высокотехнологичной продукции, а также потребительских товаров из-за границы с другой; зависимость от иностранных империалистических монополий, имеющих свободные капиталы и рынки сбыта; зависимость от эксплуатации дешевой рабочей силы, больших запасов сырья, советской производственной инфраструктуры с избытком энергии, путей сообщения.
Такая недиверсифицированная сырьевая экономика напоминает страны «зависимого развития» в Латинской Америке. Правда, здесь выбивается из общей картины использование дешёвой электроэнергии, но она здесь является для капиталистов почти что естественным ресурсом, унаследованным от предшествующего экономического строя.
Деградация науки. Одновременно уходили в прошлое научные учреждения (либо отделы на предприятиях), прежде всего связанные с кризисными отраслями. Стоит упомянуть институт «Пермгипромашпром» — государственный институт по проектированию машиностроительной промышленности. Он относился к военно-промышленному комплексу, управлению боеприпасов и спецхимии, проектировал строительство и реконструкцию предприятий оборонной промышленности.
К 1995 году в институте с оставшимися к тому времени 180 работниками сложилась крайне кризисная ситуация, так как на протяжении двух лет у него не имелось никаких заказов304 . Институт искал любые виды инженерных работ, проектов в городской инфраструктуре и практически потерял специализацию. Уже в 2000-х он пришёл к закрытию.
Схожие процессы пережили Пермский НИИ бумажной промышленности, НИИ абонентской телефонной техники305 , а также Проектный институт «Пермагропромпроект»306 . Они были ликвидированы после некоторого периода попыток приспособиться к рынку.
Отметим и закрытие Научно-исследовательского института управляющих машин и систем (НИИУМС), где работало свыше 2 тысяч человек. Институт занимался разработкой компьютерной техники и программного обеспечения, станков с ЧПУ и промышленных роботов, внедрял автоматические системы управления на предприятиях области и СССР («Телта», «Камкабель«, «Уралмаш», ГАЗ, КАМАЗ). Однако вместе с рыночными реформами он полностью проиграл конкурентную борьбу иностранной компьютерной технике. Некоторое время в здании НИИУМС работала фирма по торговле импортной компьютерной техникой, а в 2000-х здания института начали просто сдавать в аренду307 .
Стоит сказать и про Пермскую лесную опытную станцию ВНИИЛМ (Всероссийского научно-исследовательского института лесоводства и механизации лесного хозяйства), которая оказалась ликвидирована в 1996 году. Это повлекло потерю многих региональных наработок и опытных участков по лесной типологии, лесомелиорации, рубкам леса, лесным питомникам и культурам, селекции, охране природы308 . Тяжелое и нередко убыточное положение лесохозяйств области отразилось на “незаметности” этой потери. Кризис промышленности и кризис науки в период первоначального накопления были функционально взаимосвязаны.
Но некоторые институты приспосабливались к рынку и продолжали относительно успешную деятельность. Происходило это с теми проектными и научными организациями, профиль деятельности которых совпадал с изменениями российской экономики в сторону сырьевой модели.
Например, имел успех Пермский научно-исследовательский и проектный институт нефтедобычи, связанный с 1996 года с «Лукойлом»309 . Оказался востребован нефтяной отраслью и бывший пермский филиал Всесоюзного НИИ буровой техники (ВНИИБТ) вместе с его опытным производством. То же случилось и с институтами горнодобывающего профиля. Пермский НИИ галургии, занимающийся с советских времён исследованием разработок калийных пород, оказался связан с «Уралкалием», за счёт чего сохранил кадры, научную базу и значимость.
Но вместе с тем эти институты перестали быть научными учреждениями как таковыми. Они превратились в придатки крупных предприятий и стали обслуживать их интересы. В том числе они занимались и искажением данных в своих исследованиях, что в главе 3.1 будет показано подробнее.
Итак, третий этап первоначального накопления был его окончанием. Он был связан с тенденцией к приближению заработных плат к стоимости рабочей силы, с установлением нормального воспроизводства пролетариата (начинаются выплаты долгов по зарплатам, пособиям и пенсиям, прекращается снижение цены рабочей силы ниже её стоимости, поднимается уровень жизни, сокращается доля крайне бедного населения).
Период связан с ростом экономики, начавшемся на рубеже 1999–2000 годов в сырьевых отраслях с процессом зарождения практики адекватного для обычной рыночной экономики инвестирования в основные фонды вместо их расхищения, с процессом перехода к инвестированию в модернизацию производства и накоплением капитала в конкурентной гонке и за счёт неё.
Экономический подъём начала 2000-х годов главным образом произошёл не потому, что поднялись цены на нефть: это лишь один из факторов. При этом из кризиса вышли не только нефтегазовые предприятия. Да и что они могли бы сделать, если бы работали неэффективно и не преодолели бы старых проблем? Не был экономический рост и следствием прихода сильного национального лидера, централизации страны и “наведения порядка”. Это лишь следствия тектонических сдвигов в экономическом базисе (политические изменения при капитализме будут подробнее рассмотрены далее). Прежде всего и главнее всего было завершение процесса первоначального накопления капитала к середине 2000-х годов, конец передела собственности и рынков, переход капиталистов к расширенному воспроизводству, накоплению и укрупнению.
Хозяйственная система Западного Урала серьёзно деградировала в период первоначального накопления. Потерпели крушение наукоёмкие и высокотехнологичные производства, научные институты. Область в большой мере лишилась машиностроительной и металлообрабатывающей специализации, традиционно отличающей высокоразвитые экономики. Потерпел практически полное крушение некогда второй по объёмам экономики промышленный узел области — Кизеловский бассейн.
Вместе с тем период был связан с рождением современной экономики Пермской области с совершенно новой специализацией: экспортоориентированным производством сырья и материалов и транзитной торговлей; теперь налицо стали зависимость от иностранных рынков сбыта, конъюнктуры рынка и поставок внутрь продукции машиностроения, технологий, товаров лёгкой промышленности и продуктов народного потребления. Отрасли, производящие сырьё и материалы, не только восстановились до советских показателей после кризиса, но и начали расти и проводить модернизацию.
Выводы
Карл Маркс писал, что первоначальное капиталистическое накопление как «процесс, создающий капиталистическое отношение, не может быть ничем иным, как процессом отделения рабочего от собственности на условия его труда, — процессом, который превращает, с одной стороны, общественные средства производства и жизненные средства в капитал, с другой стороны, - непосредственных производителей - в наемных рабочих»; «[П]ервоначальное накопление есть не что иное, как исторический процесс отделения производителя от средств производства»310 . Мы должны заключить, что сущность явления первоначального накопления, выведенная Марксом, справедлива и для реставрации капитализма на социалистической базе. Как мы показали, производители действительно были жестко отделены от собственности на средства производства (приватизация и укрупнение собственников) и прежних условий труда (если понимать под этим нормальный уровень жизни, социального обеспечения, снабжения, рабочих мест в различных городах области).
Первоначальное накопление капитала, начавшееся на руинах советской экономики, прошло три стадии развития. Оно началось с глубокого всеобщего кризиса из-за крушения прежней системы, разрыва производственных цепочек между предприятиями, раздробления народного хозяйства между множеством собственников.
Вторым этапом была стабилизации капиталистической системы в середине 1990-х годов. Он был связан с остановкой постоянного кризисного падения отраслей и при этом достижением апогея развития особых способов накопления капитала. Третий же период, относящийся к рубежу веков и первой половине 2000-х годов, был связан с окончательным преодолением кризиса и началом роста экономики уже на чисто капиталистических основаниях, а также с переходом к нормальным условиям накопления капитала, ликвидацией экстремальных способов прежнего времени.
Вновь вспомним эти особые способы накопления капитала. Если рассмотреть первоначальное накопление через Марксову формулу воспроизведенной капитальной товарной стоимости K = c + v + m, то мы увидим, как значение каждой из переменных отклонялось от стандартного состояния в пользу увеличения прибавочной стоимости: имели место прекращение возмещения части основной капитальной стоимости, т. е. сокращение воспроизводства основного капитала с сохранением вложений в оборотный, что приводило к ограблению фондов советских предприятий, ничего не стоивших капиталистам (сокращенное c- ); уменьшение адекватного воспроизводства рабочей силы, выраженное в предельном снижении заработной платы, а также сбрасывание всех непроизводительных издержек, охраны труда, общественных фондов потребления, что означало прекращение расходования прибыли на социальные нужды (сокращенное v- );
Получается, формула капитальной товарной стоимости для этого периода будет такой: K= c- + v- + (m + n), где n — сумма стоимости, отторгнутой от основной капитальной стоимости и переменной капитальной стоимости (включая прекращение трат на социальные нужды). После этого капиталы потреблялись, выводились за рубеж либо перетекали в более выгодные экспортоориентированные отрасли производства сырья и материалов, а за ними следовала миграция пролетариата.
Рыночные реформаторы надеялись, что саморегулирующаяся система рынка стихийно приведет к рационализации хозяйственной системы. Однако в процесс вмешивалось особое протекание первоначального накопления: капиталисты истощали производственные фонды предприятий, эксплуатировали рабочий класс до смерти, отказывались от всех мыслимых и немыслимых издержек, лишь бы как можно скорее и в как можно больших размерах накапливать капиталы. К тому же капиталисты стихийно стремились к наиболее простому, быстрому и возможно более прибыльному способу накопления, поэтому, пока конкуренция не заставила их искать более сложные способы обогащения, ими были востребованы именно эти.
Вместе с тем не учли реформаторы и болезненной интеграции России в мировую рыночную экономику. Иностранные товары, будучи качественнее или дешевле, сломили хребет множеству постсоветских предприятий. На мировом рынке находили свое место преимущественно сырьевые или полуфабрикатные производители, да и иностранный капитал инвестировал именно в такие предприятия.
Бывшее народное хозяйство переживало стремительную деградацию. В исторически краткий период рухнула прежняя специализация области на машиностроении и металлообработке, которая ранее занимала почти треть её объёмов производства. Закрывались научные учреждения и проектные институты, производство упрощалось, труд становился более примитивным.
Конечно, была произведена «санация» промышленности от малорентабельных предприятий и дотационных зон советского времени. Но это происходило в рамках слепой рыночной стихии, перемалывающей простых людей. Да и нельзя признать её вполне адекватной, ведь в вышеобозначенных условиях кризиса, разрыва производственных цепочек, ожесточённой конкуренции с восточным и западным рынками, интеграции в мировую экономическую систему, отсутствия инвестиций (в отличие от сырьевых отраслей) умирали и лучшие предприятия, флагманы социалистического производства.
Стабилизация и подъём капитализма во второй половине 1990-х годов привели к формированию экспортоориентированной экономической модели. Оправиться от кризиса и начать расширенное капиталистическое воспроизводство смогли именно добывающие сырьевые предприятия, а также их смежники и предприятия первого передела. Регион стал зависимым от импорта сложных иностранных товаров и экспорта сырья.
Ярко проявилась новая структура экономики в том, что на смену машиностроению пришли несколько отраслей, занявшие свыше 40 % объемов производства области. Это были нефтедобыча, трубопроводная транспортировка газа и добыча калийного сырья. Капиталисты этих отраслей подчинили себе множество обрабатывающих производств и проектных институтов, связанных с их профилями производства, а также сырьевые богатства. Руководство региона стало послушным исполнителем воли этих капиталистов.
Таким образом, помимо всеобщего обрушения и деградации экономики, жестокой эксплуатации рабочего класса, природы и советских промышленных фондов, первоначальное накопление капитала было связано с перетеканием капиталов в более рентабельные отрасли. Вслед за этим вынужденно мигрировал и пролетариат.
Неравномерное развитие капитализма сразу проявилось в формировании депрессивных районов как резервуаров наиболее дешевой пролетаризированной рабочей силы. Их падение было связано и с крушением плановой системы поддержки и дотаций, и с особенными способами разрушительного первоначального накопления, и с интеграцией в мировой рынок. Из сельских территорий области, отдалённых промышленных моногородов с умершим производством за пятнадцатилетие реформ произошёл исход сотен тысяч людей, ставших безропотной и дешевой рабочей силой.
Окончание периода первоначального накопления капитала, на наш взгляд, относится к периоду 2000–2005 годов и связано с постепенным прекращением основных тенденций, имевших господство в прежний период: экономика вышла из кризиса и перешла к расширенному воспроизводству на капиталистических основаниях; прекращалось снижение цены рабочей силы ниже стоимости; остановилось истощение основных фондов предприятий; обозначился переход к конкуренции и накоплению капитала путем технологического развития, что означало установление более адекватного соотношения абсолютного и относительного накопления капитала. Также характерным признаком было изживание и уничтожение ОПГ на местах.
Примечания
- Предвыборная программа кандидата в губернаторы Пермской области Игумнова Геннадия Вячеславовича, тезисы и тексты выступлений перед избирателями. 1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.576.
«Планово-распределительная система к тому времени полностью исчерпала себя, практически уничтожила денежное обращение в стране, породила чудовищные дефициты самых необходимых продуктов. Печальным символом этого времени стали огромные очереди к пустым прилавкам и талоны, которые люди не могли „отоварить” в течение многих месяцев. В этих условиях мы избежали опасного соблазна, подобно руководителям некоторых регионов России, законсервировать изжившую себя систему управления и продлить губительную агонию. Фактически одновременно с федеральным правительством были предприняты решительные шаги по либерализации цен, обеспечению свободы торговли, нормализации финансовых механизмов, приватизации государственных и муниципальных предприятий». ↩ - Тезисы к отчёту главы администрации Пермской области Б. Ю. Кузнецова на IХ сессии областного совета народных депутатов XXI созыва «Об итогах работы исполнительной власти за 1992 год». ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.901. Л.4. ↩
- Доклад и выступления губернатора области Игумнова Г. В. на заседании Правительства РФ, совещании глав местного самоуправления о социально-экономическом развитии Пермской области в 1995 году и задачах на 1996 год. ГАПК Ф. р-1829. О.1. Д.158. Л. 28, 32. ↩
- Аналитическая записка по социально-экономическому развитию Коми-Пермяцкого автономного округа Пермской области по отраслям. КПОГА. Ф.р-271 О.1 Д.125а Л.103. ↩
- Тезисы к отчёту главы администрации Пермской области Б. Ю. Кузнецова на IХ сессии областного совета народных депутатов XXI созыва «Об итогах работы исполнительной власти за 1992 год». ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.901 Л.6. ↩
- Переписка с учреждениями, предприятиями по вопросам проведения экономической реформы, банкротства госпредприятий. 1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.516 Л.252.
Пермский профсоюз работников лесных отраслей отмечал характерные особенности передела собственности: «Приобретая контрольный пакет акций, некоторые юридические и физические лица как-бы „засталбливают” право на собственность и напёред знают, что за использование этой собственности с них никто и никогда не спросит, равно как и с владельцев государственной доли собственности». В частности, Ляминский ДСК приобрела компания Запураллес, но она не вкладывала инвестиции в производство, не выплачивала заработную плату, вследствие чего персонал предприятия сократился с 2000 человек до 700. ↩ - Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1993 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.718. Л.14. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д. 775 Л.91. ↩
- Годовые итоги социально-экономического развития района. 1994 год. Очёрский городской архив. Ф.5 О.1. Д.419. Л.60. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города и района. 1995 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.759 Л.22. ↩
- 1 съезд товаропроизводителей и предпринимателей Коми-Пермяцкого автономного округа. 1996 год. КПОГА Ф.р-271 О.1 Д.73а Л.11, 19. ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, Типография «Астер». 2009. Стр.86. ↩
- И. В. Морозов, А. П. Высокое, Е. В. Гришина, М. Р. Махмутов. Звонок через десятилетия Пермскому телефонному заводу «Телта» — 80 лет. Пермь, 2021 стр.41. ↩
- Косвенную оценку масштабу кризиса даёт показатель грузооборота. Например, в Кизеле в 1993 году он падает на 50 % от уровня 1992 года, а пассажирооборот — на 30 %. Отмечается уменьшение числа грузового транспорта.
См. Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1993 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.718. Л.29. ↩ - Подробнее см. Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993-1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.2,3.
О том же сообщали в Кизеле:
«Продолжается спад производства, сокращаются объёмы выпускаемой продукции и особенно товаров народного потребления. Одной из основных причин такого положения является необеспеченность предприятий сырьём, материалами и комплектующими изделиями, а также трудности в сбыте продукции из-за неплатёжеспособности потребителей, сокращения спроса вследствие взлёта цен». Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1993 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.718. Л.18. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города и района. 1991 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.624. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1993 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.718. Л.13 ↩
- Доклады об итогах социального и экономического развития г. Гремячинск. Аналитические записки, экономические статьи в газете. 1994 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О1. Д.658. Л.21. ↩
- Снижение: выработки электроэнергии (на 5 %), добычи нефти (на 7 %), добычи угля (19 %), вывоза древесины (30 %), производства бумаги и картона (26 %), каустической соды (66 %), кальцинированной соды (30 %), минеральных удобрений (22 %), товаров легкой промышленности (на 11,7 %). ↩
- Переписка по вопросам проведения экономической реформы, управления и распоряжения собственностью. 1997 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.666 Л.2. ↩
- Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993–1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.14. ↩
- Выступления главы администрации Кузнецова Б. Ю. на заседаниях Правительства РФ, Законодательного собрания и на совещании союза «Губернаторы России» в г. Новгороде по вопросам реализации экономических реформ в области. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д.88. Л.1. ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, Типография «Астер». 2009. Стр.102. ↩
- Аналитические записки. Чердынский городской архив. Ф. 15. О. 1. Д. 1677. Л. 9, 24. ↩
- Годовые итоги социально-экономического развития Очёрского района. 1997. Очёрский городской архив. Ф.5 О.1. Д.439 Л.4.
«Доля импортных товаров в общем объёме товарных ресурсов розничной торговли составила 57 % (в 1996 году 60 %). Высокий уровень товарной насыщенности торговой сети обеспечивается в значительной степени за счёт импортных изделий (в основном —непродовольственных товаров)». ↩
- Доклад и выступления губернатора области Игумнова Г. В. на заседании Правительства РФ, совещании глав местного самоуправления о социально-экономическом развитии Пермской области в 1995 году и задачах на 1996 год. ГАПК Ф. р-1829. О.1. Д.158. Л. 27,45, 79. ↩
- Доклады. Социально-экономическое положение города Гремячинска.1995 и 1996 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.748 Л.26.
Остановка машиностроительного предприятия «Полиграфмаш»: «Причины остаются всё те же — нет заказов, нет сбыта, нет денег». ↩ - Комплексные экономические доклады, аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. Статьи в газете. 1995 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.701. Л.39.
Доклады об итогах социального и экономического развития г. Гремячинск. Аналитические записки, экономические статьи в газете. 1994 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О1. Д.658 Л.34. «Прекратили производство товаров предприятия легкой промышленности». ↩ - Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, Типография «Астер». 2009. Стр.102. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства г. Чайковского. 1998 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.809а. ↩
- Аналитические записки и доклады по всем отраслям народного хозяйства.1995 год. Ф.р-88 О.1 Д.985 Л.3.
«[З]начительная часть внутреннего рынка уже захвачена зарубежными товаропроизводителями (…) низкая производительность труда и слабая конкурентоспособность на мировом рынке привела к свёртыванию отраслей обрабатывающей промышленности». ↩ - Тезисы к отчёту главы администрации Пермской области Б. Ю. Кузнецова на IХ сессии областного совета народных депутатов XXI созыва «об итогах работы исполнительной власти за 1992 год». ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.901 Л.11. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1993 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.718 Л.9. ↩
- Тезисы к отчёту главы администрации Пермской области Б. Ю. Кузнецова на IХ сессии областного совета народных депутатов XXI созыва «об итогах работы исполнительной власти за 1992 год». ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.901 Л.15.
«Отрицательные стороны перехода к рынку проявились в значительном росте цен и уровне инфляции, превысивших ожидаемые параметры. По отдельным товарам реальный рост цен составил от 10 до 200 раз. В этот период покупатель оказался не защищённым от произвола торговли, никто практически не несёт ответственности за качество продукции». ↩ - Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1994 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.749 Л.2. ↩
- Например, Кизеловский завод товаров народного потребления оказывается неконкурентоспособен в части производства электропаяльников, бытовых проводов, корзин, новогодних елей, скакалок, бигудей, пяльцев, горшков, — и разоряется.
См. Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1993 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.718. Л.24. ↩ - Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993–1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.7. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии района. Чердынский городской архив. Ф. 15. О.1 Д. 1631. Л. 50, 58. ↩
- Предвыборная программа кандидата в губернаторы Пермской области Игумнова Геннадия Вячеславовича, тезисы и тексты выступлений перед избирателями.1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.576 Л.46. ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, Типография «Астер». 2009. Стр.102.
«Кроме того, к числу факторов, которые затрудняли преодоление экономического кризиса в Пермской области, относились и такие, как явно устаревшая техника и технологии, рост удельного веса оплаты услуг предприятий-монополистов в себестоимости продукции. Плюс к этому — низкое качество хозяйственного управления, неприспособленность к рыночным условиям управленческого персонала предприятий, дефицит квалифицированных экономистов, юристов, финансистов. Существенно ухудшилось сотрудничество науки и производства. Не была завершена адекватная рыночным условиям структурная перестройка экономики регионов. Положение усугублялось кризисом неплатежей, нестабильностью экономико-производственных связей, значительным количеством убыточных предприятий, появлением бартерных схем оплаты, зачётов, других суррогатов денег». ↩ - Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1994 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.749 Л.23. ↩
- Стенограмма совещания председателя правительства В. С. Черномырдина с руководством администрации и директорами предприятий оборонного комплекса пермской области.1994 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.198 Л.25.
При этом министерство финансов в 1994 году отмечало, что, когда правительство пыталось провести протекционистский закон, ограничивающий импорт только теми товарами, которые не производятся в РФ, сразу находилось много предприятий, желающих любым способом получить господдержку и заявлявших, что они могут производить такой товар, но по итогу не справлявшихся с задачей.
↩ - Комплексные экономические доклады, аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. Статьи в газете. 1995 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.701. Л.45. ↩
- Статистические материалы по социально-экономическому развитию района, обзоры, доклады. 1993 год. Очёрский городской архив. Ф.5 О.11 Д.413 Л.223. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1993 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.718 Л.13. ↩
- Программа пребывания председателя правительства Российской Федерации Кириенко С. В. в Пермской области, стенограммы совещаний с руководителями ОАО «Пермские моторы», «Мотовилихинские заводы», администрации области. 1998 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.735 Л.33. ↩
- Биккель Л. А., Федотова С. Л., Юзифович О. А. Пермский период: Вагит Алекперов и его команда: группа предприятий ОАО «Лукойл» в Пермском крае. Пермь, Типография «Астер», 2009. Стр.96. ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, Типография «Астер». 2009. Стр.296. ↩
- «Развитие бытового обслуживания сдерживается отсутствием материально-технических средств. Материальная база, находящаяся в г. Чусовом, закрылась, и руководству бытовых предприятий приходится самим искать необходимые запасные части в магазинах и на рынках области и столицы. В связи с этим, общие затраты выливаются в огромнейшую сумму, что прямо пропорционально сказывается на финансовом состоянии предприятия и соответственно на ценах. А поскольку более 50 % предприятий бытовой сферы — негосударственные (акционеры и частники), то в сферу, не приносящую прибыль, средства стараются не направлять»
См. Комплексные экономические доклады, аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. Статьи в газете. 1995 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.701. Л.50. ↩ - Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, Типография «Астер». 2009. Стр.150. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства района. Чердынский городской архив. Ф. 15. О.1 Д. 1495. Л. 2,3,8. ↩
- Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993–1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.4, 6. ↩
- Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993–1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.25. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города и района. 1995 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.759 Л.196. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства района. 1992 год. Ильинский районный архив. Ф.3 О.1 Д.886 Л.9,10,40. ↩
- Н. А. Дубова, Н. А. Лопуленко. Современные этносоциальные проблемы Кизеловского района Пермской области. Российская Академия наук. Институт этнологии и антропологии. Москва. 1995. Стр.23. ↩
- Комплексные экономические доклады, аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. Статьи в газете. 1995 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.701. Л.8. ↩
- Доклады. Социально-экономическое положение города Гремячинска.1995 и 1996 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.748 Л.5. ↩
- Положительные тенденции производства в это время относятся лишь к Пермско-Краснокамскому сельскохозяйственному району, хорошо развитому ещё в советское время. ↩
- Доклад и выступления губернатора области Игумнова Г. В. на заседании Правительства РФ, совещании глав местного самоуправления о социально-экономическом развитии Пермской области в 1995 году и задачах на 1996 год. ГАПК Ф. р-1829. О.1. Д.158. Л. 31,45. ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы экономической безопасности в 1999 и 2000 году. ГАПК. Ф. р-1829 О.1. Д.419. Л.9. ↩
- Выступление губернатора области Кузнецова Б. Ю. на коллегии УВД области об итогах социально-экономического развития в 1994 г. и прогноз на 1995 г. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д. 139. Л.2. ↩
- Аналитическая записка об итогах и перспективе социально-экономического развития пермской области за 1998–1999 годы. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.338. ↩
- Аналитическая записка об итогах и перспективе социально-экономического развития пермской области за 1998–1999 годы. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.338. Л.36. ↩
- Аналитические работы, доклады, проверки, экспресс информации о деятельности районного отдела статистики, представленные в вышестоящие органы. 1993 год. Оханский городской архив. Ф.13 О.1 Д.647 Л.105. ↩
- Борис Левин: «Земля моя — боль моя»: воспоминания и док. / Перм. гос. арх. новейшей истории: [сост. Т. И. Демиденко]. — Пермь: Пушка, 2013. Стр. 102, 249. ↩
- Тексты выступлений губернатора области в прямо эфире телепередачи «Час власти», информации, подготовленные для телепередачи структурными подразделениями администрации области. 1997. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.679 Л.82. ↩
- Аналитические документы (отчёты по итогам работы отраслей промышленности, анализ отраслей экономики и др.) за 2004 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.635. ↩
- Аналитическая информация о социально-экономическом состоянии городов и районов Пермской области в 2004 году. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д. 631. Л.7. ↩
- Тезисы к отчёту главы администрации Пермской области Б. Ю. Кузнецова на IХ сессии областного совета народных депутатов XXI созыва «об итогах работы исполнительной власти за 1992 год». ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.901 Л.5. ↩
- Отчёт о научно-исследовательской работе по теме «исследование медико-социальных проблем инвалидов и престарелых в сельской местности» (ПГМА). 1994 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.291. (Исследование проведено по заданию областной администрации на базе Осинского района, который признан типичным для репрезентации жизни сельского населения, был проведён опрос 766 представителей сельского населения). ↩
- Переписка с Федеральным Собранием Российской Федерации, его комиссиями и комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.352 Л.38. ↩
- Переписка с правительством Российской Федерации, его комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1994–1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.731 Л.70. ↩
- Борис Левин: «Земля моя — боль моя»: воспоминания и док. / Перм. гос. арх. новейшей истории: [сост. Т. И. Демиденко]. — Пермь: Пушка, 2013. Стр 220. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии района. Чердынский городской архив. Ф. 15. О.1 Д. 1631. Л. 40. ↩
- Аналитические записки. Чердынский городской архив. Ф. 15. О. 1. Д. 1677. Л.19, 68. ↩
- Аналитические записки. Чердынский городской архив. Ф. 15. О. 1. Д. 1677. Л. 29.
«За последние пять лет не построено ни одного коровника, имеющиеся коровники нуждаются в капитальном ремонте, на который нет средств. Оборудование животноводческих помещений старое, часто выходит из строя, на замену опять же нет средств». ↩ - Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии района. Чердынский городской архив. Ф. 15. О.1 Д. 1631. Л. 7,8, 67. А также Аналитические записки. Чердынский городской архив. Ф. 15. О. 1. Д. 1677. Л. 2. ↩
- Аналитические записки и доклады по всем отраслям народного хозяйства за 1992 год. Ф.р-88 О.1 Д.846 Л.28. ↩
- Информация о социально-экономическом положении за 9 месяцев 1997 года. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.677 Л.1. ↩
- Экономическое развитие района за 2010 год. Оханский городской архив. Ф.124 О.1 Д.3 Л.1. ↩
- Итоги социально-экономического развития Оханского муниципального района Пермского края за 2010 год и о перспективах развития за 2011 год. Оханский городской архив. Ф.124 О.1 Д.5 Л.3. ↩
- Записка о результатах комплексной проверки деятельности Большесосновского района по проведению экономической реформы, использования бюджетных и внебюджетных средств от 1995 года. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.150. Л.7. ↩
- Записка о результатах комплексной проверки деятельности Большесосновского района по проведению экономической реформы, использования бюджетных и внебюджетных средств от 1995 года. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.150. Л.8, 13,19. ↩
- Переписка с правительством Российской Федерации, его комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1993 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.132. Л.86. ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, Типография «Астер». 2009. Стр.116.
Также на стр. 284: «Я уже писал о том, что администрация области считала своей главной задачей ослабление социальной напряжённости и снижение давления социальных неурядиц на население. Наши действия выражались в оказании поддержки промышленным предприятиям для предотвращения их полной остановки, в поддержке малого бизнеса, любых других усилий, связанных с налаживанием работы предприятий, в лоббировании интересов промышленников на всех уровнях власти». ↩ - Тезисы к отчёту главы администрации Пермской области Б. Ю. Кузнецова на IХ сессии областного совета народных депутатов XXI созыва «об итогах работы исполнительной власти за 1992 год». ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.901 Л.2. ↩
- Тезисы к отчёту главы администрации Пермской области Б. Ю. Кузнецова на IХ сессии областного совета народных депутатов XXI созыва «об итогах работы исполнительной власти за 1992 год». ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.901 Л.9. ↩
- Переписка с Федеральным Собранием Российской Федерации, его комиссиями и комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.353 Л.158. ↩
- Предложения по преодоления кризисной ситуации, стабилизации экономики и совершенствованию федеральной политики в отношении регионов. Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993–1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.20. ↩
- Схема развития и размещения производительных сил Коми-Пермяцкого автономного округа в условиях перехода на рыночную экономику. Раздел: г. Кудымкар. Разработан Центральным научно исследовательским экономическим институтом — ЦЭНИИ.1993 год. КПОГА Ф.271 О.1 Д.125. Л.4. ↩
- Аналитические записки. Чердынский городской архив. Ф. 15. О. 1. Д. 1677. Л. 96. ↩
- Выступления главы администрации Кузнецова Б. Ю. на заседаниях Правительства РФ, Законодательного собрания и на совещании союза «Губернаторы России» в г. Новгороде по вопросам реализации экономических реформ в области. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д.88. Л.3. ↩
- Анализ уровня жизни населения Пермской области 2003 г. ГАПК. Ф.р-1829. О.1 Д.544. Л.1 ↩
- Доклады об итогах социального и экономического развития г. Гремячинска. 1992 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.569 Л.1. ↩
- Аналитические работы, доклады, проверки, экспресс-информация о деятельности районного отдела статистики, представленные в вышестоящие органы. 1993 год. Оханский городской архив. Ф.13 О.1 Д.647. ↩
- Комплексные экономические доклады, аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. Статьи в газете. 1995 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.701. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города и района. 1992 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.656. ↩
- Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993-1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.9,30. ↩
- Выступление губернатора области Кузнецова Б.Ю. на коллегии УВД области об итогах социально-экономического развития в 1994 г. и прогноз на 1995 г. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.139. Л.3. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии района. Чердынский городской архив. Ф. 15. О.1 Д. 1631. Л. 40. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства района. 1996 год. Оханский городской архив. Ф.13 О.1 Д.753 Л.30,152. ↩
- Калинин М.А. Наш домостроительный. – Добрянка, 2015. стр.193 ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города и района. 1992 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.656 Л.26. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записи о состоянии и развитии народного хозяйства региона. 1997 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.833 Л. 34. ↩
- Доклады об итогах социального и экономического развития г. Гремячинск. Аналитические записки, экономические статьи в газете. 1994 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О1. Д.658. Л.44. ↩
- Доклады. Социально-экономическое положение города Гремячинска.1995 и 1996 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.748 Л.14. ↩
- Статистические материалы по социально-экономическому развитию района, обзоры, доклады. 1993 год. Очерский городской архив. Ф.5 О.11 Д.413 Л.223. ↩
- Годовые итоги социально-экономического развития района. 1994 год. Очёрский городской архив. Ф.5 О.1. Д.419. Л.54. ↩
- Годовые итоги социально-экономического развития Очёрского района. 1997. Очёрский городской архив. Ф.5 О.1. Д.439 Л.5. ↩
- Годовые итоги социально-экономического развития района за 1998 год Очерский городской архив. Ф.5 О.1. Д.448 Л.9. ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы показателей экономической безопасности в 2001 году. ГАПК. Ф. р-1829. О.1 Д.445. Л.17. ↩
- Аналитические документы (отчёты по итогам работы отраслей промышленности, анализ отраслей экономики и др.) за 2004 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.635. Л.19. ↩
- В Кизеле в 1993 году просроченная задолженность по заработной плате с длительностью более 20 дней составила 72,5 % от заработной платы вообще. См. Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1993 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.718. Л.13. ↩
- Переписка с правительством Российской Федерации, его комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1994–1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.731 Л.55.
Например, про работников образования на селе: «Применение практики массовых отпусков без содержания, снятие доплат создают видимость отсутствия задолженности по заработной плате…». Под доплатами имелись в виду классное руководство, заведование кабинетами, отпускные. В среднем же задолженность по заработной плате перед сельскими учителями составляла 1–2 месяца. ↩ - Протокол №6 заседания трёхсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений в Пермской области. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.569 Л.25. ↩
- Доклад и выступления губернатора области Игумнова Г.В. на заседании Правительства РФ, совещании глав местного самоуправления о социально-экономическом развитии Пермской области в 1995 году и задачах на 1996 год. ГАПК Ф. р-1829. О.1. Д.158. Л. 36, 42. ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы экономической безопасности в 1999 и 2000 году. ГАПК. Ф. р-1829 О.1. Д.419. Л.10 ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города и района. 1995 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.759 Л.183. ↩
- Бодрова М.В. Завод «Точмаш» /Чайковский/: история одного предприятия. Чайковский, центральная библиотека, 2020. стр.44. ↩
- Ширинкин Ю.А. Трагедия Юго-Камского завода. Верещагино, 2021 г. Стр.175. ↩
- 1 съезд товаропроизводителей и предпринимателей Коми-Пермяцкого автономного округа. 1996 год. КПОГА Ф.р-271 О.1 Д.73а. Л.11. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1994 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.749 Л.21. ↩
- Доклад и выступления губернатора области Игумнова Г.В. на заседании Правительства РФ, совещании глав местного самоуправления о социально-экономическом развитии Пермской области в 1995 году и задачах на 1996 год. ГАПК Ф. р-1829. О.1. Д.158. Л. 32. ↩
- Протоколы заседаний совета глав муниципальных образований городов и районов области при губернаторе области. 1997 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.674. Л.40 ↩
- Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993-1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.13. ↩
- Выступление губернатора области Кузнецова Б.Ю. на коллегии УВД области об итогах социально-экономического развития в 1994 г. и прогноз на 1995 г. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д. 139. Л.4. ↩
- Программа пребывания председателя правительства Российской Федерации Кириенко С.В. в Пермской области, стенограммы совещаний с руководителями ОАО «Пермские моторы», «Мотовилихинские заводы», администрации области. 1998 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.735 Л.11 ↩
- Стенограмма совещания председателя правительства В.С. Черномырдина с руководством администрации и директорами предприятий оборонного комплекса пермской области.1994 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.198 Л.21. ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы экономической безопасности в 1999 и 2000 году. ГАПК. Ф. р-1829 О.1. Д.419 . Л.7,8,10. ↩
- Аналитические документы (отчёты по итогам работы отраслей промышленности, анализ экономики). 2003 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1 Д.571. Л.8. ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы показателей экономической безопасности в 2001 году. ГАПК. Ф. р-1829. О.1 Д.445. Л.8. ↩
- Аналитические записки и доклады по всем отраслям народного хозяйства.1995 год. Ф.р-88 О.1 Д.985 л.6
«Основной причиной свертывания сети детских дошкольных учреждений является то, что в условиях перехода к рыночной экономике многим предприятиям оказалось не по средствам их содержание». ↩ - 1 съезд товаропроизводителей и предпринимателей Коми-Пермяцкого автономного округа. 1996 год. КПОГА Ф.р-271 О.1 Д.73аЛ.25.
Из доклада «Об особенностях становления малого предпринимательства Коми-Пермяцкого автономного округа» директора фонда поддержки малого предпринимательства Тюшевой М.В. от 1996 года: «Отсутствие прибыли делает невозможным накопление, прекращается не только вложение заработанных средств в обновление и расширение производства, но и привлечение государственных, коммерческих кредитных ресурсов. В условиях износа основных фондов свыше 45 %, а активной части свыше 80 % данная тенденция может иметь крайне негативные, необратимые последствия для экономики округа». ↩ - Переписка по вопросам проведения экономической реформы, управления и распоряжения собственностью. 1997 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.665. ↩
- Ханин Г.И. Экономическая история России в новейшее время. Том 3. Российская экономика в 1992-1998 годы. Издательство НГТУ, 2020 год. Стр. 377. ↩
- Переписка с правительством Российской Федерации, его комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1994-1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.731 Л.72. ↩
- Переписка с Федеральным Собранием Российской Федерации, его комиссиями и комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.352 Л.196. ↩
- Панорама исследований политики Прикамья: Альманах. Вып. 1,— Пермское книжное изд-во, 2003. Стр.19. ↩
- Ханин Г.И. Экономическая история России в новейшее время. Том 2. Экономика СССР в 1986-1991 годах. Стр. 361. ↩
- Ханин Г.И. Экономическая история России в новейшее время. Том 3. Экономика России в 1992-1998 годах. Стр. 365. ↩
- О.Л. Лейбович, А.Н. Кабацков, Н.В. Шушкова. Большой город в постсоветском пространстве. Мир России. 2004 № 1. С. 101.
«Хозяева предприятий (безразлично, вышли ли они из старого директорского корпуса или из новых коммерсантов) отказались от содержания некогда принадлежавших заводам объектов социальной инфраструктуры — жилых домов, дворовых территорий, мест отдыха, а также теплотрасс и канализационных сооружений. Всё это вместе взятое породило ситуацию кризиса городского хозяйства, деградацию всей городской среды». ↩ - Игумнов Г.В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография «Астер». 2009. Стр.294. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии района. Чердынский городской архив. Ф. 15. О.1 Д. 1631. Л. 40. ↩
- Схема развития и размещения производительных сил Коми-Пермяцкого автономного округа в условиях перехода на рыночную экономику. Раздел: г. Кудымкар. Разработан Центральным научно исследовательским экономическим институтом - ЦЭНИИ.1993 год. КПОГА Ф.271 О.1 Д.125. Л.4. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1993 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.718. Л.12. ↩
- Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993–1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.11. ↩
- Переписка с правительством Российской Федерации, его комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1994-1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.731 Л.56
В области было 28 стационарных интернатов на 6000 мест. «В связи с ухудшением финансирования в 1993 году, материальная база домов-интернатов стала ухудшаться, прекратили ремонтные работы, приобретение оборудования и инвентаря, ухудшилось санитарное обслуживание учреждений. В 1994 году положение с финансированием ещё более усугубилось. Ассигнования, и то не в данном объёме, выделяются только на питание и заработную плату, что катастрофически ухудшило положение дел в домах-интернатах. На коммунальные услуги (отопление, освещение, водоснабжение, телефон, радио, приобретение одежды, постельного и нательного белья, обуви) средств не выделено. В интернатах недостаточно моющих средств (стирального порошка, мыла), дезсредств, медикаментов». ↩ - Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993–1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.11. ↩
- Доклады. Социально-экономическое положение города Гремячинска.1995 и 1996 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.748. Л.19. ↩
- Переписка по вопросам проведения экономической реформы, управления и распоряжения собственностью. 1997 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.666 Л.154.
Например, Пермская кондитерская фабрика в 1996 закрыла подчинённый детский оздоровительный центр «Камские огни». ↩ - Переписка с учреждениями, предприятиями по вопросам проведения экономической реформы, банкротства госпредприятий. 1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.516 Л.56. ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы показателей экономической безопасности в 2001 году. ГАПК. Ф. р-1829. О.1 Д.445. Л. 6. ↩
- ГАПК. Ф. р-1829. Оп. 1. Д. 631. Л. 46, 71, 98. ↩
- Тезисы к отчёту главы администрации Пермской области Б.Ю. Кузнецова на IХ сессии областного совета народных депутатов XXI созыва «об итогах работы исполнительной власти за 1992 год». ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.901 Л.26. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии района. Чердынский городской архив. Ф. 15. О.1 Д. 1631. Л. 40. ↩
- Протокол №6 заседания трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений в Пермской области. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.569 Л.85. ↩
- Протоколы заседаний совета глав муниципальных образований городов и районов области при губернаторе области. 1997 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.674. Л.41. ↩
- Протоколы заседаний совета глав муниципальных образований городов и районов области при губернаторе области. 1997 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.674. Л.38. ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города и района. 1995 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.759 Л.201. ↩
- Хисматуллин А. Взлет и падение «ЧМЗ». Краткая история приватизации. Самиздат, 2024 ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы экономической безопасности в 1997 году. ГАПК Ф.р-1829. О.1. Д.412а Л.1,2 ↩
- Комплексные экономические доклады, аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. Статьи в газете. 1995 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.701. Л.3 ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства региона. 1997 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.833 Л.4 ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы экономической безопасности в 1997 году. ГАПК Ф.р-1829. О.1. Д.412а Л. 3 ↩
- Доклад и выступления губернатора области Игумнова Г. В. на заседании Правительства РФ, совещании глав местного самоуправления о социально-экономическом развитии Пермской области в 1995 году и задачах на 1996 год. ГАПК Ф. р-1829. О.1. Д.158. Л. 25,37,39,41,79,85. ↩
- Доклад и выступления губернатора области Игумнова Г. В. на заседании Правительства РФ, совещании глав местного самоуправления о социально-экономическом развитии Пермской области в 1995 году и задачах на 1996 год. ГАПК Ф. р-1829. О.1. Д.158. Л. 85 ↩
- Доклад и выступления губернатора области Игумнова Г. В. на заседании Правительства РФ, совещании глав местного самоуправления о социально-экономическом развитии Пермской области в 1995 году и задачах на 1996 год. ГАПК Ф. р-1829. О.1. Д.158. Л. 87. ↩
- Информация о социально-экономическом положении за 9 месяцев 1997 года. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.676 Л.6 ↩
- Дмитриев А., Мельников Л. Соликамский магниевый завод. Посвящается 300-летию Уральской металлургии и 65-летию Соликамского магниевого завода. Независимый Институт истории материальной культуры, 2001.стр.74 «[В] связи с сокращением оборонного госзаказа важнейшим в деятельности завода становилось экспортное направление» (первая продажа в 1989 году) ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография “Астер”». 2009. Стр. 120 ↩
- Стенограмма совещания полномочного представителя Президента Российской Федерации в Приволжском Федеральном округе Кириенко С. В. в администрации Пермской области и г. Соликамске. 2000 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1108 Л.60 ↩
- Доклад и. о. губернатора Пермской области О. А. Чиркунова о социально-экономическом и политическом положении Пермской области. 2005 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.660. Л.1 ↩
- Программа пребывания председателя правительства Российской Федерации Кириенко С. В. в Пермской области, стенограммы совещаний с руководителями ОАО «Пермские моторы», «Мотовилихинские заводы», администрации области. 1998 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.735 Л.69 ↩
- Предвыборная программа кандидата в губернаторы Пермской области Игумнова Геннадия Вячеславовича, тезисы и тексты выступлений перед избирателями. 1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.576 Л.45 ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография “Астер”». 2009. Стр.100 ↩
- Стенограмма совещания председателя правительства В. С. Черномырдина с руководством администрации и директорами предприятий оборонного комплекса Пермской области. 1994 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.198 Л.5 ↩
- Переписка с Президиумом Верховного Совета Российской Федерации по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1993 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.134 Л.138 Всё же стоит отметить, что определённые кредиты были привлечены, но совершенно недостаточные. Так, на Пермском пороховом заводе реализовали программу химического производства «уретан-акрилат». ↩
- Протокол №6 заседания трёхсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений в Пермской области. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.569 Л.34 ↩
- Стенограмма совещания председателя правительства В. С. Черномырдина с руководством администрации и директорами предприятий оборонного комплекса Пермской области. 1994 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.198 Л.28,34 ↩
- Переписка с президиумом Верховного Совета Российской Федерации по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1993 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.134 Л.91: «[Б]ытовые электроинструменты, термосы из нержавеющей стали, карбюраторы для бензопил и мотоблоков, вибрационные насосы, электрический огородный инструмент, а также топливная автоматика для самолётов ТУ-204, Ил-96-300». ↩
- Стенограмма совещания председателя правительства В. С. Черномырдина с руководством администрации и директорами предприятий оборонного комплекса пермской области. 1994 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.198 Л.5 ↩
- Программа пребывания председателя правительства Российской Федерации Кириенко С. В. в Пермской области, стенограммы совещаний с руководителями ОАО «Пермские моторы», «Мотовилихинские заводы», администрации области. 1998 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.735 Л.13 ↩
- Программа пребывания председателя правительства Российской Федерации Кириенко С. В. в Пермской области, стенограммы совещаний с руководителями ОАО «Пермские моторы», «Мотовилихинские заводы», администрации области. 1998 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.735 Л.27 ↩
- Тексты выступлений губернатора области по общеполитическим вопросам, подготовленные пресс-службой. 2000 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1204 Л.30 ↩
- Стенограмма совещания председателя правительства В. С. Черномырдина с руководством администрации и директорами предприятий оборонного комплекса Пермской области. 1994 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.198 Л.9 Директор завода «Инкар» сообщал, что если в 1991 году доля основного продукта — авиации — в объёме производства объединения составляла 91 %, то в 1994 году — только 9 %. ↩
- Программа пребывания председателя правительства Российской Федерации Кириенко С. В. в Пермской области, стенограммы совещаний с руководителями ОАО «Пермские моторы», «Мотовилихинские заводы», администрации области. 1998 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.735 Л.34 Директор Соликамского завода «Урал»: «Загрузка мощностей военной продукции составляет 0,9 процента, гражданских — 2,5. И тем не менее, я работаю прибыльно, но меня уничтожают. Почему уничтожают? Ведь у меня большие мощности завода: 11 км паропроводов и 60 км горячей воды. У меня те мощности, которых практически ни у кого нет. Если мы сейчас будем консервировать производство, то через два месяца у нас не останется ни мощностей, ни зданий, ни людей». ↩
- Стенограмма совещания председателя правительства В. С. Черномырдина с руководством администрации и директорами предприятий оборонного комплекса Пермской области. 1994 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.198 Л.16 Целевая программа в связке с РЖД: «Разработка и производство пассажирского состава нового поколения на предприятиях России на 1996–2000 годы» по освоению и выпуску отечественного электрооборудования для тепловозов. ↩
- Переписка с Президиумом Верховного Совета Российской Федерации по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1993 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.134 Л.105 ↩
- Программа пребывания председателя правительства Российской Федерации Кириенко С. В. в Пермской области, стенограммы совещаний с руководителями ОАО «Пермские моторы», «Мотовилихинские заводы», администрации области. 1998 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.735 Л.8 ↩
- Тексты выступлений губернатора области по общеполитическим вопросам, подготовленные пресс-службой. 2000 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1204 Л.29 ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография “Астер”». 2009. Стр.283: «[О]собые трудности испытывали предприятия на местах. Лишённые централизованной государственной поддержки, они, особенно в первый период, не смогли приспособиться к условиям рынка, когда цены на приобретаемое оборудование, материалы и услуги являлись договорными и постоянно росли, а цены на нефть и газ регулировались государством. Это привело к проеданию оборотных средств, значительной кредиторской задолженности, прекращению инвестиционной деятельности и спаду производства. Предприятия не могли удерживать в работоспособном состоянии основные производственные фонды, в первую очередь нефтяные скважины, платить за электроэнергию, приобретать оборудование и материалы. Особенно неблагоприятным для нефтяников области стал 1992 год. Добыча нефти снизилась почти на миллион тонн. Объём бурения сократился на двадцать процентов, а разведочного — на одну треть. Спад производства не прекратился и в 1993 году. Общая нестабильность в экономике страны, как в зеркале, отражалась и на делах объединения “Пермнефть”. В следующем, 1994 году объединение оказалось в состоянии финансового кризиса». ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография “Астер”». 2009. Стр.284 «В нефтяной промышленности в 1992 году объединение “Пермнефть” совместно с фирмой “Тотиса дель Эквадор” создало совместное предприятие “ПермТОТИнефть” по разработке Горюшкинского и Туркинского месторождений в Осинском районе. В следующем, 1993 году совместно с американской компанией “Соко-Пермь-Россия, инк.” создано совместное предприятие ООО “Пермьтэкс” по разработке Логовского, Маговского, Озёрного, Тарховского, Мысинского и Боровицкого месторождений в заболоченных районах севера области. Несколько позднее были созданы совместные предприятия ООО “Кама-нефть” и ЗАО “РТК”» ↩
- Биккель Л. А., Федотова С. Л., Юзифович О. А. Пермский период: Вагит Алекперов и его команда: группа предприятий ОАО «Лукойл» в Пермском крае. Пермь: ООО «Типография “Астер”», 2009. Стр.145 ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография “Астер”». 2009. Стр.290 ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография “Астер”». 2009. Стр.292–293 ↩
- Биккель Л. А., Федотова С. Л., Юзифович О. А. Пермский период: Вагит Алекперов и его команда: группа предприятий ОАО «Лукойл» в Пермском крае. Пермь: ООО «Типография “Астер”», 2009. Стр.197 ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография “Астер”». 2009. Стр.300 ↩
- Коноплёв Б. В. Убеждений своих не меняю. Пермь. 2003. С. 101. ↩
- Тезисы выступления губернатора области по вопросам местного самоуправления, региональной политики, деятельности органов местного самоуправления городов и районов области и другим, подготовленные отделом. 1999 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1067 Л.21 ↩
- Федерико Варезе. Русская мафия. Частная охрана в условиях новой рыночной экономики. США. Изд. Oxford University Press, Inc., Нью-Йорк, 2001. с.78 ↩
- Гельман В., Рыженков С., Белокурова Е., Борисова Н. Реформа местной власти в городах России, 1991–2006. Спб.: Норма, 2008. Стр. 209 ↩
- Протокол №6 заседания трёхсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений в Пермской области. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.569 Л.37 ↩
- Переписка с Президиумом Верховного Совета Российской Федерации по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1993 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.134 Л.102 ↩
- Интернет-энциклопедия Пермского края https://web.archive.org/web/20220220171304/https://www.newsko.ru/articles/nk-2573759.html ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография “Астер”». 2009. С.110 «Одним из таких вариантов было создание новой техники на базе двигателя ПС-90. Акционерные общества “Искра”, “Моторостроитель”, “Пермская приборостроительная компания”, “Инкар” разработали и в короткие сроки наладили производство на базе авиационных моторов газоперекачивающих станций и энергетических установок, работающих на газе». ↩
- «Новый компаньон» https://www.newsko.ru/articles/nk-196146.html (05.10.2024) ↩
- Игумнов Г. В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография “Астер”». 2009. Л.258 ↩
- «О финансово-экономическом положении области и мерах по выходу из кризисного состояния». Текст выступления на заседании ЗС области. 1996 год. ГАПК. Ф.2030. О.1 Д.14 ↩
- Коммерсант https://www.kommersant.ru/doc/4302346 (05.10.2024) ↩
- Статья газеты «Новый компаньон» от 3 октября 2000 года «Нефтехимия будет жить» https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fwww.newsko.ru%2Farticles%2Fnk-199206.html&utf=1 ↩
- Доклад и выступления губернатора области Игумнова Г.В. на заседании Правительства РФ, совещании глав местного самоуправления о социально-экономическом развитии Пермской области в 1995 году и задачах на 1996 год. ГАПК Ф. р-1829. О.1. Д.158. Л. 87 ↩
- Аналитические записки, информация об уровне жизни населения Пермской области в 1997 году. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д.286. Л.10 ↩
- Аналитические записки, информация об уровне жизни населения Пермской области в 1997 году. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д.286. Л. 57 ↩
- Ф.З. Мичурина, Р.А. Баталова. Бюджетное финансирование регионального агропромышленного комплекса. Территория и общество. Межвузовский сборник научных трудов. Пермь. 1999. стр. 87-89. ↩
- Г.В. Игумнов. «О финансово-экономическом положении области и мерах по выходу из кризисного состояния». Текст выступления на заседании ЗС области. 1996 год. ГАПК. Ф.2030. О.1 Д.14 Л.5 Пермское АО «Камкабель», лысьвенское АО «Привод», АО «Александровский машзавод» нашли рынки сбыта за рубежом, поэтому приобрели относительную устойчивость. Вместе с тем АО «Привод» начало работать на госсектор (Роскоммаш). ↩
- Business Class № 27 (799). Пермь, 22 ноября 2021 года: «Одна из сильных сторон нашей промышленности — точное машиностроение. В нём, как и в ракетном двигателестроении, мы можем быть глобально конкурентоспособны, в том числе и потому, что эта продукция не массовая, а нишевая, кастомизированная, заточенная под конкретного заказчика». ↩
- Стенограмма совещания полномочного представителя Президента Российской Федерации в Приволжском Федеральном округе Кириенко С.В, в администрации Пермской области и г. Соликамске. 2000 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1108 Л.91 В городе Соликамске к 2000 году градообразующие предприятия работают стабильно и даже наращивают объемы производства и уровень инвестиций. ↩
- В 1999 году наибольший удельный вес прибыльных предприятий был в Перми (65 %), Соликамске (62 %), Лысьве (57 %), Березниках (52 %). Удельный вес убыточных предприятий по области составлял 56,5 %, без сельского хозяйства — 48 %. По документам видно, что постепенно выправляется ситуация с дотационными производствами: они либо выживают и переходят в профицит, либо исчезают вовсе. Подробнее см.: Аналитическая записка об итогах и перспективе социально-экономического развития Пермской области за 1998–1999 годы. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.338. Л.7 ↩
- Краснокамск — город-донор в рамках Пермской области. Чусовской район с 2004 года перешел в разряд доноров областного бюджета. Чайковский район считается одним из наиболее развитых в области, городом-донором. Лысьвенский район не вполне обходится без дотаций, но остается развитым за счет сохранения градообразующих производств. Подробнее см.: Аналитическая информация о социально-экономическом состоянии городов и районов Пермской области в 2004 году. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д. 631. Л.4,39,42,50 ↩
- Анализ уровня жизни населения Пермской области 2003 г. ГАПК. Ф.р-1829. О.1 Д.544. Л.11 ↩
- Аналитическая информация о социально-экономическом состоянии городов и районов Пермской области в 2004 году. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д. 631. Л.53 ↩
- Например, в 1997 году в Гайнском и Юрлинском районе не было ни одного прибыльного сельскохозяйственного предприятия. В низ наблюдались наиболее высокая в области безработица, запущенность социальных и производственных учреждений. Подробнее смотри: Паспорта районов и городов Пермской области. 1997 год. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д.412. Л.68,82 ↩
- В 1997 году Уинский, Частинский, Усольский, Чердынский районы отличаются более высокими, чем по краю показателями превышения смертности над рождаемостью, слабым уровнем здравоохранения, низкой рентабельностью или убыточностью производств, вследствие чего низок уровень заработных плат, не исполняется бюджет района. Подробнее: Паспорта районов городов Пермской области. 1997 год. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д.412. Л.4,22,41,45 ↩
- Так, по мнению географов, Гайны, Коса, Юрла, Кочёво, Сива — являются самыми депрессивными и бесперспективными с точки зрения оживления сельскими регионами. Также убыточными аграрными районами с предельно низким уровнем жизни в области по обследованию 1999 года являлись районы Юсьвы, Карагая, Ильинского и всего юга Пермской области, кроме Кунгурского, Осинского, Чайковского и Чернушинского районов. Подробнее см. Т.В. Букина, А.М. Коробейников. Проблемная дифференциация территории Пермской области в переходный период. Территория и общество. Межвузовский сборник научных трудов. Пермь. 1999. стр. 137 ↩
- Тексты выступлений губернатора области по общеполитическим вопросам, подготовленные пресс-службой.2000 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1204 Л.69 ↩
- С.А. Меркушев. Качество жизни городского населения Пермской области. территориальный аспект. территория и общество. Межвузовский сборник научных трудов. Пермь. 1999. стр. 111. ↩
- Протокол №6 заседания трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений в Пермской области. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.569 Л.57 ↩
- Аналитическая информация о социально-экономическом состоянии городов и районов Пермской области в 2004 году. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д. 631. Л.46,47,49 ↩
- Программа развития внешнеэкономической деятельности Коми-Пермяцкого автономного округа. 1993 год. КПОГА. Ф.271 О.1 Д.124 Л.17 ↩
- Динамика и факторы изменения численности населения в береговой зоне Камского водохранилища. Географический вестник ПГУ. №1, 2006. стр.60–61. ↩
- Проект плана экономического и социального развития на 1987 год. ГАПК. Ф. Р-1133. О. 1. Д. 6054.Л. 8. ↩
- Аналитическая записка, информация о социально-экономическом развитии Пермской области в 1993-1994 годах. ГАПК. Ф.1829. О.1. Д. 49. Л.1. ↩
- Комплексные экономические доклады, аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. Статьи в газете. 1995 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.701. Л.49 ↩
- С.А. Меркушев, А.В. Садовников. К вопросу о динамике численности городских населённых пунктов Пермского края. Географический вестник ПГУ. №4, 2010. стр. 22. ↩
- Н.В. Мкртчян, Л.Б. Карачурина. Миграция в Пермском крае: опыт анализа на региональном и муниципальном уровнях. Научные труды: ИНП РАН. М.: МАКС Пресс, 2009. с. 688-712 ↩
- Тексты выступлений губернатора области по общеполитическим вопросам, подготовленные пресс-службой.2000 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1204 Л.49 «[З]атраты на добычу одной тонны угля в Кизеловском угольном бассейне в последнее время примерно в два с половиной, а иногда и в три раза превышали цену его реализации». ↩
- Документы (протоколы, технические обоснования, планы, переписка) о стабилизации социально-экономической обстановки в Кизеловском угольном бассейне. Ф. р-1829. О.1. Д.63. Л. 65,91 ↩
- Н.А. Дубова, Н.А. Лопуленко. Современные этносоциальные проблемы Кизеловского района Пермской области. Российская Академия наук. Институт этнологии и антропологии. Москва. 1995. Стр.21. «В городе в 1994 году было расположено производственное объединение “Кизелуголь” (20 структурных подразделений, из них 13 шахт). Непосредственно в городе работали пять шахт. Также ремонтно-механический завод, где ремонтировалась вся горная техника и изготавливалось новое горно-шахтное оборудование, в том числе цеха чугунного и цветного литья. Также на территории города работало режимное учреждение системы наказания ВВ-201, занимающееся лесозаготовкой, швейная фабрика, завод РСДМ (изготовление и ремонт мостовых кранов, рейферных перегружателей, ковшей к экскаваторам, отвалов и ножей к тракторам), комбинат строительных деталей, филиал завода товаров народного потребления (изготавливал осветительные провода, электропаяльники), филиал Пермского электроприборного завода, фабрика “Ильма” (производство мебели), цех “Сластёна” (кондитерское производство), молокозавод, мясокомбинат, хлебокомбинат». ↩
- Н.А. Дубова, Н.А. Лопуленко. Современные этносоциальные проблемы Кизеловского района Пермской области. Российская Академия наук. Институт этнологии и антропологии. Москва. 1995. Стр.29. «[Э]то — частный случай общей ситуации в хозяйственном механизме всей страны. На это указывают такие явления, как отсутствие финансовых средств на строительство и ремонт жилья, задержка на несколько месяцев зарплаты шахтёрам, невозможность обеспечить прожиточный минимум населению даже при выплате всех задолженностей и прочие свидетельства кризисной экономической ситуации». ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1994 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д.749. Л.20 ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. 1990 год. Архив города Кизел. Ф.18 О.1 Д. 648. Л.25 ↩
- Н.А. Дубова, Н.А. Лопуленко. Современные этносоциальные проблемы Кизеловского района Пермской области. Российская Академия наук. Институт этнологии и антропологии. Москва. 1995. Стр.21 Исследование проводила Пермская группа Северной экспедиции Института этнологии и антропологии РАН (г. Москва) по заказу Пермской областной администрации в 1993–1994 г. по теме «Характеристики этносоциальных процессов в Пермской области в условиях перехода к рынку» (исследовались именно этносоциальные процессы — в силу доли татар, поволжских немцев, украинцев в разных населенных пунктах от 15 до 35 %; в 1989 году доля русских в населении региона — 77 %) ↩
- Переписка с Федеральным Собранием Российской Федерации, его комиссиями и комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.352 Л.192 Городская дума и правительство Пермской области отмечали: «Перепрофилирование шахт без централизованных капвложений и в существующих экономических условиях малоэффективно. При этом, большая часть дорогостоящего шахтного фонда остается невостребованной по своей специфичности. Южно-Коспашский филиал Пермского АО ППК законсервирован и частично разукомплектован, а его работники распущены. Ёмкость рабочих мест этого предприятия при полной загрузке составляет не менее 400 человек. Простаивают большие площади Кизеловского завода «Ремстройдормаш» из-за отсутствия оплаченных заказов. Ранее оплаченные инвестиции заказчиков нейтрализованы инфляцией вследствие длительного цикла производства продукции (мостовые краны и дорожное оборудование). Полное использование производственных мощностей завода способно обеспечить не менее 1000 рабочих мест». ↩
- Комплексные экономические доклады, аналитические записки о состоянии и развитии народного хозяйства города. Статьи в газете. 1995 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.701. Л.39 ↩
- Доклады об итогах социального и экономического развития г. Гремячинск. Аналитические записки, экономические статьи в газете. 1994 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О1. Д.658. Л.44 ↩
- Доклады. Социально-экономическое положение города Гремячинска.1995 и 1996 год. Гремячинский городской архив. Ф.12 О.1 Д.748. Л.17 ↩
- Н.А. Дубова, Н.А. Лопуленко. Современные этносоциальные проблемы Кизеловского района Пермской области. Российская Академия наук. Институт этнологии и антропологии. Москва. 1995. Стр. 28. «В 1993 году показатели смертности начали превышать таковые по рождаемости от 0,5 до 3 раз по разным посёлкам и городу. Эта тенденция усилилась в 1994 году, когда родилось 430 человек, а умерло 1349. (…) То есть падение численности населения района за 1989–1994 года, видимо, так повлияло на демографическую структуру населения, что его численность стала сокращаться не только за счёт механического движения (миграция), но и за счёт старения населения и убыли его естественным путём». ↩
- Документы (решения, постановления, протоколы, основные технико-экономические обоснования, открытые письма) о мерах по стабилизации социально-экономической обстановки в Кизеловском угольном бассейне. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д.131. Л.10,17, 24. ↩
- Игумнов Г.В. Линии судьбы. От слесаря до губернатора. Пермь, «Типография «Астер». 2009. Стр.65 ↩
- Документы (решения, постановления, протоколы, основные технико-экономические обоснования, открытые письма) о мерах по стабилизации социально-экономической обстановки в Кизеловском угольном бассейне. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д.131. Л.10,17, 24. ↩
- Программа пребывания председателя правительства Российской Федерации Кириенко С.В. в Пермской области, стенограммы совещаний с руководителями ОАО «Пермские моторы», «Мотовилихинские заводы», администрации области. 1998 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.735 Л.55 ↩
- Переписка с Федеральным Собранием Российской Федерации, его комиссиями и комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.352 Л.191 ↩
- Строительство табачной фабрики города Гремячинск Пермской области. Ф. 1133. Оп. 1. Д. 6570. Л. 34.ф ↩
- Аналитическая информация о социально-экономическом состоянии городов и районов Пермской области в 2004 году. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д. 631. Л.23,24 ↩
- Аналитическая информация о социально-экономическом состоянии городов и районов Пермской области в 2004 году. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д. 631. Л.24 ↩
- Переписка с Федеральным Собранием Российской Федерации, его комиссиями и комитетами по правовым, социальным и экономическим вопросам. 1995 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.352 Л.185 Эту экологическую катастрофу предполагали уже в 1995 году. Согласно прогнозу, с прекращением работы шахт должно было произойти неконтролируемое затопление шахт и излив кислотных вод. При этом население негазифицированных поселков предположительно должно было перейти к рубке леса на дрова, оставшись без угля для отопления. Эти прогнозы сбылись. ↩
- Аналитическая информация о социально-экономическом состоянии городов и районов Пермской области в 2004 году. ГАПК. Ф.р-1829. О.1. Д. 631. Л.23,28 ↩
- С.А. Меркушев, А.В. Садовников. К вопросу о динамике численности городских населённых пунктов Пермского края. Географический вестник ПГУ. №4, 2010. стр. 25. ↩
- Население Гремячинска сократится на 3 тысячи, Кизела – на 5 тысяч, Губахи — на 7 тысяч, Александровска — на 5 тысяч человек. ↩
- Например, данные об открытии фабрик из материала Коммерсанта: https://www.kommersant.ru/doc/6199245 ↩
- Схема развития и размещения производительных сил Коми-Пермяцкого автономного округа в условиях перехода на рыночную экономику. Раздел: г. Кудымкар. Разработан Центральным научно исследовательским экономическим институтом - ЦЭНИИ.1993 год. КПОГА Ф.271 О.1 Д.125. Л.3, 4. Также они сообщали: «Переход к рыночным отношениям не способствовал сколько-нибудь серьёзному улучшению в социальной сфере. Так, обеспеченность населения общей (полезной) жилой площадью за все годы перестройки и рыночных реформ увеличилась лишь на 0,3 кв.м. и составила в 1992 г. 15 кв.м., охват детей дошкольными учреждениями в 1992 г. превысил уровень 1990 г. на 2,9 %, обеспеченность общеобразовательными школами учащихся в 1992 г. составила к уровню 1990 г. 95,5 %. Сокращается строительство жилья. Ввод в действие жилой площади в 1992 году составил лишь 79,1 % к уровню 1991 года. Практически прекратилось строительство учреждений соцкультбыта». ↩
- Аналитическая записка по социально-экономическому развитию Коми-Пермяцкого автономного округа Пермской области по отраслям. КПОГА. Ф.р-271 О.1 Д.125а. Л.31 ↩
- Программа развития внешнеэкономической деятельности Коми-Пермяцкого автономного округа. 1993 год. КПОГА. Ф.271 О.1 Д.124. Л.4, 6 ↩
- Программа развития внешнеэкономической деятельности Коми-Пермяцкого автономного округа. 1993 год. КПОГА. Ф.271 О.1 Д.124. Л.18 ↩
- Аналитическая записка по социально-экономическому развитию Коми-Пермяцкого автономного округа Пермской области по отраслям. КПОГА. Ф.р-271 О.1 Д.125а. Л.50. ↩
- Аналитическая записка по социально-экономическому развитию Коми-Пермяцкого автономного округа Пермской области по отраслям. КПОГА. Ф.р-271 О.1 Д.125а. Л.61 ↩
- Программа пребывания Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина в городе Перми. 1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.904 Л.18 ↩
- Публикации статей о предприятиях от 2023 года в городской газете (komi-permarchiv.ru) ↩
- Схема развития и размещения производительных сил Коми-Пермяцкого автономного округа в условиях перехода на рыночную экономику. Раздел: г. Кудымкар. Разработан Центральным научно исследовательским экономическим институтом - ЦЭНИИ.1993 год. КПОГА Ф.271 О.1 Д.125 Л.2 ↩
- Аналитическая записка по социально-экономическому развитию Коми-Пермяцкого автономного округа Пермской области по отраслям. КПОГА. Ф.р-271 О.1 Д.125а. Л.36, 52 ↩
- 1 съезд товаропроизводителей и предпринимателей Коми-Пермяцкого автономного округа. 1996 год. КПОГА Ф.р-271 О.1 Д.73а. Л.21 ↩
- В.С. Дерябин. Коми-пермяки сегодня: особенности этнокультурного развития. Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 102. Институт этнологии и антропологии РАН. Москва, 1997. С.20 ↩
- Программа пребывания Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина в городе Перми. 1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.904 Л.20 ↩
- Шарыгин М.Д. Города и районы Пермского края: монография / М.Д. Шарыгин, М.Д. Гагарский, С.А. Меркушев, В.В. Резвых; Перм. гос. нац. иссл. ун-т. - Пермь, 2011.Стр. 392 ↩
- Доклад и.о. губернатора Пермской области О.А. Чиркунова о социально-экономическом и политическом положении Пермской области. 2005 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.660. Л. 2 ↩
- Доклад и.о. губернатора Пермской области О.А. Чиркунова о социально-экономическом и политическом положении Пермской области. 2005 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.660. Л. 3,4. ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы экономической безопасности в 1999 и 2000 году. ГАПК. Ф. р-1829 О.1. Д.419 Также смотри: Аналитическая записка об итогах и перспективе социально-экономического развития пермской области за 1998-1999 годы. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.338 Л.15 ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы показателей экономической безопасности в 2001 году. ГАПК. Ф. р-1829. О.1 Д.445. Л. 10 ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии г. Чайковского за 2002 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.976 Л.21,23 ↩
- Тексты выступлений губернатора области по общеполитическим вопросам, подготовленные пресс-службой.2000 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1204 Л.32 ↩
- Экономическое положение Прикамья в канун ХХI века. Аналитические документы. 2000 год. ГАПК Ф.р-2030 О.1 Д.112 Л.5 ↩
- Стенограмма совещания полномочного представителя Президента Российской Федерации в Приволжском Федеральном округе Кириенко С.В, в администрации Пермской области и г. Соликамске. 2000 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1108 Л.93 Например, с 1997 по 2000 год «Соликамскбумпром» использовал инвестиций в модернизации производства на 100 млн долларов США. ↩
- Переписка с Администрацией Президента РФ, комитетами и ведомствами при Президенте РФ по правовым, социальным и экономическим вопросам. 2002 год. КПОГА. Ф.271 О.1 Д.234 ↩
- Экономическое положение Прикамья в канун ХХI века. Аналитические документы. 2000 год. ГАПК Ф.р-2030 О.1 Д.112 Л.12 ↩
- Аналитические документы (отчёты по итогам работы отраслей промышленности, анализ экономики). 2003 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1 Д.571. Л.11 ↩
- Экономическое положение Прикамья в канун ХХI века. Аналитические документы. 2000 год. ГАПК Ф.р-2030 О.1 Д.112 Л.5 ↩
- Экономическое положение Прикамья в канун ХХI века. Аналитические документы. 2000 год. ГАПК Ф.р-2030 О.1 Д.112 Л.5 Л.9: «В мясном подкомплексе области наблюдались положительные тенденции, а в молочном скотоводстве и растениеводстве — сокращение всех показателей. За крупными сельскохозяйственными предприятиями по-прежнему сохранялась роль основного поставщика товарной продукции и сырья для пищевой и перерабатывающей промышленности». ↩
- Аналитическая записка об итогах и перспективе социально-экономического развития Пермской области за 1998-1999 годы. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.338. Л.17 ↩
- Комплексные экономические доклады, обзоры и аналитические записки о состоянии и развитии г. Чайковского за 2002 год. Чайковский городской архив. Ф.4 О.1 Д.976 ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы экономической безопасности в 1999 и 2000 году. ГАПК. Ф. р-1829 О.1. Д.419 Л.6 ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы экономической безопасности в 1999 и 2000 году. ГАПК. Ф. р-1829 О.1. Д.419. Л.8 ↩
- Доклад и выступления губернатора области Игумнова Г.В. на заседании Правительства РФ, совещании глав местного самоуправления о социально-экономическом развитии Пермской области в 1995 году и задачах на 1996 год. ГАПК Ф. р-1829. О.1. Д.158. Л. 39 ↩
- Мониторинг системы экономических показателей экономической безопасности Пермской области. 2003 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д. 615. Л. 5 ↩
- Аналитические документы (отчёты по итогам работы отраслей промышленности, анализ отраслей экономики и др.) за 2004 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.635 ↩
- Тексты выступлений губернатора области по общеполитическим вопросам, подготовленные пресс-службой.2000 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1204 Л.149 ↩
- Аналитическая записка об итогах и перспективе социально-экономического развития пермской области за 1998-1999 годы. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.338 ↩
- Аналитическая записка о результатах мониторинга системы экономической безопасности в 1999 и 2000 году. ГАПК. Ф. р-1829 О.1. Д.419. Л.13 ↩
- Аналитическая записка об итогах и перспективе социально-экономического развития пермской области за 1998-1999 годы. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.338. Л.21 ↩
- Шарыгин М.Д. Города и районы Пермского края: монография / М.Д. Шарыгин, М.Д. Гагарский, С.А. Меркушев, В.В. Резвых; Перм. гос. нац. иссл. ун-т. - Пермь, 2011.Стр. 39 ↩
- Стенограмма совещания полномочного представителя Президента Российской Федерации в Приволжском Федеральном округе Кириенко С.В, в администрации Пермской области и г. Соликамске. 2000 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.1108 Л.101 Внешнеторговый оборот области за 1999 год составил 1 459 273 тыс. долларов США, импорт — 227 470 тыс. долларов США. ↩
- Аналитические документы (отчёты по итогам работы отраслей промышленности, анализ отраслей экономики и др.) за 2004 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.635 ↩
- Доклад и.о. губернатора Пермской области О.А. Чиркунова о социально-экономическом и политическом положении Пермской области. 2005 год. ГАПК. Ф. р-1829. О.1. Д.660. Л. 5 ↩
- Переписка с учреждениями, предприятиями по вопросам проведения экономической реформы, банкротства госпредприятий. 1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.516 Л.5 ↩
- Дело фонда №749 на сайте пермского городского архива. https://www.permarchive.ru/funds/index.php?act=fund&id=749 ↩
- 01.01.1998 г. был создан производственный кооператив «Институт Пермагропромпроект» на основании Свидетельства о государственной регистрации в администрации Свердловского района г. Перми от 15.12.1997 г. В 2013 г. принято окончательное решение о закрытии института. ↩
- https://newsko-ru.turbopages.org/newsko.ru/s/articles/nk-3245653.html (02.10.2024) ↩
- Переписка с учреждениями, предприятиями по вопросам проведения экономической реформы, банкротства госпредприятий. 1996 год. ГАПК Ф.р-1809 О.1 Д.516 Л.18 ↩
- Биккель Л. А., Федотова С. Л., Юзифович О. А. Пермский период: Вагит Алекперов и его команда: группа предприятий ОАО «Лукойл» в Пермском крае. Пермь: ООО «Типография «Астер», 2009. Стр.197 ↩
- К. Маркс. Ф. Энгельс. Сочинения. Том 23. Капитал. Критика политической экономии. Том первый. Москва.Государственное издательство политической литературы. 1960 г. Стр. 726,727. ↩
