2.6 Народные массы и первоначальное накопление

Социальная ката­строфа. Реставрация капи­та­лизма обер­ну­лась для тру­дя­щихся тяже­лей­шим уда­ром. Они лиши­лись соб­ствен­но­сти на усло­вия и сред­ства труда. Процесс про­ле­та­ри­за­ции пред­по­ла­гал, что рабо­чий более не дол­жен иметь ника­ких иных спо­со­бов суще­ство­ва­ния, кроме про­дажи соб­ствен­ной спо­соб­но­сти к труду.

Однако мало того: рабо­чие столк­ну­лись с пони­же­нием цены рабо­чей силы ниже сто­и­мо­сти, что не поз­во­ляло им адек­ватно вос­про­из­во­дить себя. Распространилась и без­ра­бо­тица чудо­вищ­ных мас­шта­бов (свыше 13 % по дан­ным МОТ). Те же, кому посчаст­ли­ви­лось сохра­нить рабо­чие места, стал­ки­ва­лись с эко­но­мией рабо­то­да­те­лей на охране труда и быто­вых усло­виях работы. Им при­хо­ди­лось рабо­тать на пред­при­я­тиях со всё более уста­ре­ва­ю­щими основ­ными фон­дами, из-​за чего повы­ша­лась опас­ность производства.

В 1995 году заме­сти­тель пред­се­да­теля совета проф­со­ю­зов Пермской обла­сти докладывал:

«Нас очень тре­во­жит, что про­мыш­лен­ность, сель­ское хозяй­ство про­дол­жают валиться, инве­сти­ций почти нет, закры­ва­ются боль­ницы, школы, отсут­ствует еди­ная поли­тика в жилищ­ном стро­и­тель­стве, про­дол­жа­ется раз­гул пре­ступ­но­сти, и здесь мы зани­маем далеко не пре­стиж­ное место в Уральском реги­оне; нас бес­по­коят и посто­янно воз­ни­ка­ю­щие кон­фликты, свя­зан­ные с рефор­ми­ро­ва­нием соб­ствен­но­сти, пресс нало­го­вой поли­тики, инфля­ция; велик рост трав­ма­тизма на пред­при­я­тиях всех форм соб­ствен­но­сти, низок уро­вень работы по эко­ло­ги­че­ской защи­щён­но­сти»¹ .

Уровень жизни чрез­вы­чайно сильно упал. Прежние усло­вия труда и жизни, свя­зан­ные с широко раз­ви­той соци­аль­ной инфра­струк­ту­рой и обще­ствен­ными фон­дами потреб­ле­ния, ока­за­лись уни­что­жен­ными в несколько лет. При этом госу­дар­ствен­ные рас­ходы на соци­аль­ные услуги были мизерными.

В 1993 году эко­но­ми­сты област­ного пра­ви­тель­ства писали:

«Усилилась напря­жён­ность в раз­ви­тии и укреп­ле­нии материально-​технической базы народ­ного обра­зо­ва­ния, здра­во­охра­не­ния и куль­туры»² .

За год до того обста­новка была следующей:

«Питание боль­ных системы здра­во­охра­не­ния обес­пе­чено только на 16 %, а меди­ка­менты — на 27 % рас­чёт­ной потреб­но­сти. По раз­делу «куль­тура» не обес­пе­чены зар­платы, в соци­аль­ной сфере не выде­лены сред­ства на коман­ди­ровки, обо­ру­до­ва­ние, мяг­кий инвен­тарь. По всем отрас­лям куль­туры, обра­зо­ва­ния и здра­во­охра­не­ния не преду­смот­рены ассиг­но­ва­ния на капи­таль­ный ремонт. Использование плат­ных услуг не спа­сает ситу­а­цию, так как может покрыть лишь самое боль­шее 8 % бюд­жета»³ .

Даже к 1996 году поло­же­ние «соци­алки» оста­ва­лось кри­ти­че­ским. Например, в здра­во­охра­не­нии финан­си­ро­ва­ние учре­жде­ний состав­ляло 46,9 % от потребности:

«Отсутствие средств застав­ляет огра­ни­чить при­об­ре­те­ние меди­ка­мен­тов и про­дук­тов пита­ния для боль­ных, что сни­жает объем меди­цин­ской помощи, каче­ство лечебно-​диагностического про­цесса, озна­чает невоз­мож­ность орга­ни­за­ции лечеб­ного пита­ния»⁴ .

Больные уже несколько лет недо­по­лу­чали даже самых необ­хо­ди­мых лекарств, боль­ницы не имели воз­мож­но­сти ока­зы­вать им адек­ват­ную меди­цин­скую помощь. Жёсткие рамки дефи­цита застав­ляли руко­вод­ство пол­но­стью отка­заться от мно­гих эле­мен­тов работы системы здра­во­охра­не­ния: от льгот по лекар­ствен­ному обес­пе­че­нию боль­ных при амбу­ла­тор­ном лече­нии, от транс­пор­ти­ровки и лече­ния боль­ных в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных учре­жде­ниях за пре­де­лами обла­сти, от обес­пе­че­ния детей молоч­ными сме­сями, от реа­ли­за­ции пла­нов по донор­ству крови, от закупки меди­цин­ского обо­ру­до­ва­ния и ремонта зда­ний. Даже аптеч­ная сеть обес­пе­чи­вала насе­ле­ние лекар­ствами лишь на 60 % от потреб­но­сти, что не поз­во­ляло нор­мально соблю­дать тех­но­ло­гию лече­ния. Заболеваемость тру­до­спо­соб­ного насе­ле­ния росла с тем­пом 14 % в год.

Отрасль куль­туры к 1996 году финан­си­ро­ва­лась на 16 % от потреб­но­сти: «Отрасль постав­лена на грань выжи­ва­е­мо­сти. Состояние куль­туры и скла­ды­ва­ю­щи­еся тен­ден­ции тре­вожны». В учре­жде­ниях куль­туры не было средств на при­об­ре­те­ние обо­ру­до­ва­ния, музы­каль­ных инстру­мен­тов, тех­ники, книг. Здания при­шли в ава­рий­ное состо­я­ние, так как мно­гие годы не выде­ля­лись сред­ства на их ремонт и ком­му­наль­ные услуги. Работников куль­туры по обла­сти сокра­тили на 20 %, а на селе пере­вели на 0,5 или 0,25 ставки⁵ .

Культурно-​социальная сфера стре­ми­тельно дегра­ди­ро­вала. Отмечалось, что «из-​за нехватки средств нача­лось сокра­ще­ние ряда спорт­школ, тренерско-​преподавательских кад­ров, дру­гих физ­куль­тур­ных работ­ни­ков, (…) в тяже­лей­шем финан­со­вом поло­же­нии ока­за­лись твор­че­ские Союзы: писа­те­лей, худож­ни­ков, теат­раль­ных дея­те­лей, жур­на­ли­стов»⁶ .

Даже к 2000 году все бюд­жет­ные тру­дя­щи­еся — работ­ники науки, куль­туры, искус­ства, обра­зо­ва­ния и здра­во­охра­не­ния — полу­чали одни из самых низ­ких зар­плат по реги­ону⁷ . Они рабо­тали на госу­дар­ство, явля­лись непро­из­во­ди­тель­ными тру­дя­щи­мися, и потому рас­ходы на них посто­янно стре­ми­лись сокра­тить как лиш­ние издержки.

Всё это крайне нега­тивно вли­яло на состо­я­ние тру­дя­щихся масс. Сотрудники Чайковского рай­он­ного стат­управ­ле­ния писали:

«Мужчин в тру­до­спо­соб­ном воз­расте уми­рает почти столько же, сколько в воз­расте выше тру­до­спо­соб­ного (…) Анализ смерт­но­сти муж­чин в воз­расте с 25 до 49 лет гово­рит о том, что моло­дые гиб­нут в резуль­тате трав­ма­тизма, насиль­ствен­ных убийств. Острейший социально-​экономический кри­зис, пора­зив­ший в послед­нее время все сто­роны жизни нашего обще­ства, ока­зал силь­ное воз­дей­ствие на про­цессы, про­ис­хо­дя­щие в наро­до­на­се­ле­нии, когда есте­ствен­ный при­рост насе­ле­ния харак­те­ри­зу­ется отри­ца­тель­ными пока­за­те­лями. Рост дет­ской смерт­но­сти, сни­же­ние про­дол­жи­тель­но­сти жизни, ухуд­ше­ние здо­ро­вья насе­ле­ния — резуль­тат стре­ми­тель­ного сни­же­ния уровня жизни насе­ле­ния»⁸ .

Коллапс соци­аль­ной сферы при­вёл к уве­ли­че­нию смерт­но­сти. Причинами её были повы­шен­ная экс­плу­а­та­ция и трав­ма­тизм, само­убий­ства, отсут­ствие свое­вре­мен­ной и каче­ствен­ной меди­цин­ской помощи, гибель от таких соци­аль­ных неду­гов, как алко­го­лизм, нар­ко­ма­ния и пре­ступ­ность; так, «соци­аль­ные фак­торы спо­соб­ство­вали росту неесте­ствен­ных при­чин смерти, и в Пермской обла­сти несчаст­ные слу­чаи стали при­чи­ной смерти каж­дого 4–5 умер­шего, травмы наблю­да­ются с утя­же­ле­нием и тре­буют более доро­гого вме­ша­тель­ства в лечеб­ном про­цессе»⁹ . Власти отме­чали такие пси­хо­ло­ги­че­ские и соци­аль­ные послед­ствия реформ, как «ломка пси­хики людей, рас­пад семей, дет­ская бес­при­зор­ность»¹⁰ .

Это отра­жа­лось на взрыв­ном росте мисти­че­ских настро­е­ний в обще­стве. Администрация губер­на­тора докла­ды­вала, что около двух тре­тей насе­ле­ния обла­сти счи­тают себя рели­ги­оз­ными, но цер­ков­ных обря­дов при­дер­жи­ва­ется не более 6 % насе­ле­ния. Власти отмечали:

«Однозначно интер­пре­ти­ро­вать уве­ли­че­ние числа людей, при­зна­ю­щих себя веру­ю­щими, равно как и рост числа общин, как рели­ги­оз­ное воз­рож­де­ние, дума­ется, нельзя. В зна­чи­тель­ной сте­пени это реак­ция людей на изме­не­ние госу­дар­ствен­ной поли­тики и идео­ло­гии, на слож­ность пере­жи­ва­е­мого обще­ствен­ного пере­хода с его поли­ти­че­ской, соци­аль­ной, эко­но­ми­че­ской неста­биль­но­стью, духовно-​нравственной дегра­да­цией»¹¹ . Социологи адми­ни­стра­ции отме­чали, что среди насе­ле­ния рас­про­стра­ня­лись идеи тра­ди­ци­о­на­лизма и пат­ри­о­тизма¹² .

Особенно тяжело при­шлось пен­си­о­не­рам, кото­рые ока­за­лись в усло­виях рез­кого сокра­ще­ния и даже невы­плат пен­сий. В 1993 году 82 % пен­си­о­не­ров полу­чали мини­маль­ную пен­сию, кото­рая пол­но­стью ухо­дила на хлеб и самое необ­хо­ди­мое, выжи­ва­ние же им обес­пе­чи­вало сель­ское хозяй­ство. Также про­изо­шло рез­кое пре­кра­ще­ние помощи от пред­при­я­тий, где они рабо­тали. К этому добав­лялся повсе­мест­ный отказ в тру­до­устрой­стве¹³ .

Крах нау­ко­ём­ких отрас­лей, упро­ще­ние про­из­вод­ства, непо­нят­ные насе­ле­нию эко­но­ми­че­ские про­цессы, рост неор­га­ни­зо­ван­ной тор­говли и попытки людей раз­бо­га­теть на спе­ку­ля­ции — всё это спо­соб­ство­вало рас­про­стра­не­нию так назы­ва­е­мого маги­че­ского мыш­ле­ния среди масс и дегра­да­ции науч­ного мировоззрения.

Повсеместно среди людей встре­ча­лось непо­ни­ма­ние окру­жа­ю­щей реаль­но­сти, ощу­ще­ние абсурд­но­сти и нело­гич­но­сти жизни, слом преж­него мира, выпа­де­ние из нор­маль­ных соци­аль­ных групп (рабо­чих кол­лек­ти­вов, город­ских, обра­зо­ва­тель­ных и досу­го­вых сооб­ществ). Эти про­цессы к концу 1990-​х при­вели к мар­ги­на­ли­за­ции зна­чи­тель­ных масс насе­ле­ния, мета­ниям в поис­ках работы и отча­ян­ной борьбе за выжи­ва­ние, затме­ва­ю­щей все про­чие потреб­но­сти и при­во­дя­щей к край­ней осто­рож­но­сти, замкну­то­сти, поли­ти­че­скому кон­фор­мизму и заби­то­сти людей.

Классовая борьба. И всё же тру­дя­щи­еся про­дол­жали отста­и­вать свои права путём кол­лек­тив­ной проф­со­юз­ной борьбы, а пра­ви­тель­ство ста­ра­лось реа­ги­ро­вать на реаль­ную угрозу новому режиму. Была создана трёх­сто­рон­няя комис­сия с пред­ста­ви­те­лями от вла­сти¹⁴ , пред­при­ни­ма­те­лей и проф­со­ю­зов. Фактически эта комис­сия, кото­рая при­об­рела зна­чи­тель­ное вли­я­ние, была при­звана смяг­чать накал рабо­чей борьбы, ста­би­ли­зи­ро­вать обста­новку, кана­ли­зи­ро­вать про­тестные настро­е­ния, при­нуж­дать кон­крет­ных капи­та­ли­стов к уступ­кам в инте­ре­сах сохра­не­ния вла­сти класса капи­та­ли­стов в целом.

Из выступ­ле­ния пред­ста­ви­теля адми­ни­стра­ции области:

«Основная задача трех­сто­рон­ней комис­сии не только «гасить» воз­ни­ка­ю­щие кон­фликты и раз­но­гла­сия, но и при­ни­мать сов­мест­ные дей­ствия по устра­не­нию при­чин, порож­да­ю­щих их». 

А про­власт­ный пред­ста­ви­тель проф­со­ю­зов заме­чал, что при нали­чии оппо­зи­ци­он­ных ради­ка­лов в дви­же­нии идео­ло­гия клас­со­вой соли­дар­но­сти все же побеждает:

«В работе проф­со­ю­зов име­ются и опре­де­лен­ные труд­но­сти, про­тив нас при­ме­ня­ется и ложь, кле­вета, нас пыта­ются столк­нуть лбами, но мы заяв­ляем, что с прин­ци­пов соци­аль­ного парт­нёр­ства — не сой­дём! Мы при­мем все меры и дадим отпор тем, кто вольно или невольно пыта­ется раз­дро­бить един­ство проф­со­юз­ного дви­же­ния»¹⁵ .

При этом они отмечали:

«В тече­ние 1994–1995 годов, к сожа­ле­нию, наблю­да­лось обостре­ние соци­аль­ной напря­жён­но­сти, про­изо­шел рост числа заба­сто­вок и тру­до­вых кон­флик­тов на пред­при­я­тиях, учре­жде­ниях, орга­ни­за­циях обла­сти. Трижды за этот период работ­ники раз­лич­ных отрас­лей объ­яв­ляли голо­довку (…) Всё чаще работ­ни­ками наших пред­при­я­тий, орга­ни­за­ций и учре­жде­ний исполь­зу­ются раз­лич­ные формы про­те­ста: митинги, пре­ду­пре­ди­тель­ные заба­стовки, пике­ти­ро­ва­ния»¹⁶ .

Беспокойство вла­сти, биз­неса и соли­да­рист­ских лиде­ров проф­со­ю­зов имело под собой осно­ва­ния. В обла­сти дей­стви­тельно бур­лила гро­мад­ная про­тест­ная актив­ность, и её, как каза­лось, могли пере­хва­тить ком­му­ни­сты. По внут­рен­ним доку­мен­там видно, что сотруд­ники ФСБ в этот момент все­рьез вос­при­ни­мали и особо тща­тельно отсле­жи­вали дея­тель­ность КПРФ и РКРП, а также более мел­кой ВКПБ¹⁷ .

Однако для ком­му­ни­стов в плане настро­е­ний масс дела обсто­яли скверно. В каче­стве при­мера можно рас­смот­реть ана­ли­ти­че­ские доку­менты ФСБ, подан­ные в аппа­рат губер­на­тора по поводу мас­со­вых про­те­стов 1997 года, наи­бо­лее круп­ных в исто­рии обла­сти. Тогда по стране про­ка­ти­лись особо круп­ные заба­стовки на пред­при­я­тиях. По мате­ри­а­лам ФСБ, 580 тру­до­вых кол­лек­ти­вов обла­сти при­няли реше­ние о заба­стовке, 221 пред­при­я­тие при­оста­но­вило работу на 1–2 часа. В общей слож­но­сти по оценке орга­нов до 193 тысяч тру­дя­щихся по обла­сти соли­да­ри­зи­ро­ва­лись с про­те­стом или при­няли уча­стие в нем каким-​нибудь спо­со­бом (заба­стовка, голо­довка, собра­ние кол­лек­тива, пись­мен­ные про­те­сты и т.д.), из них 112 тысяч нахо­ди­лись в Перми. Помимо того, в 23 горо­дах и рай­о­нах обла­сти про­шли митинги, непо­сред­ственно на кото­рые вышло до 32 тысяч чело­век¹⁸ .

Наиболее мас­штаб­ные митинги вне Перми про­шли в Березниках, Краснокамске, Лысьве, Губахе, Кудымкаре. Среди участ­ни­ков пре­об­ла­дали пен­си­о­неры, учи­теля, пре­по­да­ва­тели вузов (напри­мер, Пермской госу­дар­ствен­ной сель­хоз­а­ка­де­мии), медики, работ­ники сель­ского хозяй­ства и про­мыш­лен­но­сти. Студентов на митин­гах было немного, отме­ти­лись только 350 чело­век из Пермского госу­ни­вер­си­тета и Политехнического университета.

К сожа­ле­нию, лозунги, зву­чав­шие в горо­дах обла­сти, не носили как тако­вого анти­ка­пи­та­ли­сти­че­ского харак­тера. Население реги­она (здесь зна­чи­тельна мест­ная спе­ци­фика), пом­ня­щее послед­ние годы СССР, даже на фоне тяже­лей­шего кри­зиса в новой России не желало воз­вра­ще­ния ком­му­ни­стов. Выдвигались иные тре­бо­ва­ния: под­держка оте­че­ствен­ных про­из­во­ди­те­лей, лик­ви­да­ция дол­гов по зара­бот­ной плате и посо­биям, воз­вра­ще­ние соци­аль­ных гаран­тий, обес­пе­че­ние кон­сти­ту­ци­он­ных прав граж­дан, наве­де­ние порядка в эко­но­мике, оста­новка раз­ру­ше­ния пред­при­я­тий, недо­пу­ще­ние нару­ше­ний закона о при­ва­ти­за­ции, под­держка пен­си­о­не­ров, сни­же­ние тари­фов на ком­му­наль­ные услуги. По резо­лю­ции митинга в Перми проф­со­юзы заяв­ляли о несо­гла­сии с кур­сом реформ в стране, но при этом прин­ци­пи­ально про­дол­жали под­дер­жи­вать демо­кра­тов¹⁹ .

Характерным было даже неже­ла­ние проф­со­ю­зов участ­во­вать в поли­ти­че­ском дви­же­нии. Например, в Чернушке пред­ста­ви­тели КПРФ собрали неболь­шое коли­че­ство горо­жан с лозун­гами «Вся власть народу!» и «Верните пен­сию!», однако проф­со­юзы отка­за­лись от орга­ни­за­ции сов­мест­ного с ними митинга.

Конечно, в ряде выступ­ле­ний на рай­он­ных митин­гах зву­чали поли­ти­че­ские тре­бо­ва­ния смены курса реформ, отмены оче­ред­ного этапа при­ва­ти­за­ции, отставки пре­зи­дента и пра­ви­тель­ства (Губаха, Большесосновский, Еловский и Сивинский рай­оны). В Александровске был отме­чен лозунг «Долой Чубайса», в Куеде — «Президент, верни наши долги!», в Усть-​Кишерти — «Отставка пра­ви­тель­ства РФ», в Краснокамске — «Ельцин, выпол­няй свои обе­ща­ния!» и «Родина в опас­но­сти». Подобным же отме­ти­лись рабо­чие перм­ских заво­дов: «Машиностроитель», им. Дзержинского, судо­стро­и­тель­ного. Но здесь лозунги также не были направ­лены про­тив утвер­жда­ю­ще­гося капи­та­лизма, и по итогу сотруд­ники ФСБ заклю­чали: «анти­кон­сти­ту­ци­он­ных явле­ний не обна­ру­жено»²⁰ .

Коммунистов в основ­ном под­дер­жи­вали сель­ские рай­оны, наи­бо­лее депрес­сив­ные и отста­лые. Рабочие наи­бо­лее пере­до­вых отрас­лей, круп­ней­шие кол­лек­тивы про­из­вод­ствен­ных цен­тров были либо за демо­кра­тов, либо за эко­но­ми­че­скую борьбу вне политики.

Примером «крас­ной» тер­ри­то­рии был Коми-​округ. Однако поли­ти­че­ская обста­новка там в 1996 году тоже была не слиш­ком удач­ной для ком­му­ни­стов. Хотя чис­лен­ность КПРФ в округе была около 150 чело­век, что много больше, чем 30 чело­век у демо­кра­ти­че­ской пар­тии, ком­му­ни­стами здесь были «в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве пен­си­о­неры»²¹ . Влияния на мест­ные проф­со­юзы у них не было, и те оста­ва­лись апо­ли­тич­ными, сла­быми и неак­тив­ными: отме­ча­лись лишь тре­бо­ва­ния о выплате зара­бот­ной платы, «ни митин­гов, ни демон­стра­ций с поли­ти­че­скими тре­бо­ва­ни­ями не про­во­ди­лось». На сле­ду­ю­щий год после этого сооб­ще­ния, в 1997 году, в Кудымкаре про­шёл отно­си­тельно круп­ный митинг рабо­чих, однако также аполитичный.

Активность тру­дя­щихся в период 1990-​х годов в плане поли­ти­че­ских пер­спек­тив ком­му­ни­стов была очень обман­чива. После краха совет­ской вла­сти ком­му­низм ока­зался глу­боко дис­кре­ди­ти­ро­ван в гла­зах людей. Причём не только посред­ством про­па­ганды со сто­роны новой вла­сти, но и за счёт нега­тив­ных впе­чат­ле­ний от жизни в послед­нее совет­ское деся­ти­ле­тие. Социологические иссле­до­ва­ния адми­ни­стра­ции обла­сти пока­зы­вали, что в 1993 году среди тех, кто наме­рен голо­со­вать за Ельцина, основ­ные аргу­менты сво­ди­лись к сле­ду­ю­щим: «не вижу дру­гого рав­ного ему поли­ти­че­ского лидера (до 34 %); пола­гаю, что без него в стране про­изой­дёт воз­врат к ста­рому (до 30 %); счи­таю пра­виль­ным про­во­ди­мый им курс рыноч­ных реформ (до 25 %)» ²² .

Трудовые кол­лек­тивы обла­сти, даже если они пере­хо­дили к ради­каль­ным мето­дам борьбы (заба­стовки, пикеты, митинги), при­дер­жи­ва­лись поли­ти­че­ской ори­ен­та­ции в фар­ва­тере демо­кра­тов. Так, в 1992 году адми­ни­стра­ция отме­чала, что тре­бо­ва­ния басту­ю­щих сво­ди­лись к «дей­ствиям по защите тру­дя­щихся» и «кор­рек­ти­ровке курса реформ». Собрание тру­до­вых кол­лек­ти­вов обла­сти, про­ве­дён­ное в 1992 году, не воз­ра­жало про­тив реформ, но кри­ти­ко­вало методы их про­ве­де­ния. Звучали тре­бо­ва­ния ста­биль­но­сти, подъ­ёма про­из­вод­ства, обес­пе­че­ния заня­то­сти тру­дя­щихся, уста­нов­ле­ния мини­мума зар­платы. Одновременно в числе их тре­бо­ва­ний, однако, ока­за­лись раз­лич­ные нало­го­вые пре­фе­рен­ции для пред­при­я­тий обла­сти в духе либе­раль­ной идео­ло­гии²³ .

В 1993 году, по дан­ным социо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний, 75 % опро­шен­ных счи­тали необ­хо­ди­мым про­дол­же­ние демо­кра­ти­че­ских и эко­но­ми­че­ских реформ (дан­ные о выборке ука­заны в сноске)²⁴ . Конечно, иссле­до­ва­ния про­во­ди­лись капи­та­ли­сти­че­скими вла­стями, но, учи­ты­вая их шат­кое поло­же­ние, кажется, они имели мало пово­дов иска­жать во внут­ри­пра­ви­тель­стве­ных непуб­лич­ных доку­мен­тах опе­ра­тив­ную инфор­ма­цию, необ­хо­ди­мую для при­ня­тия решений.

В 1993 году, на фоне про­ти­во­сто­я­ния пре­зи­дента с Верховным Советом, массы были еще доста­точно активны в поли­ти­че­ской жизни. Данные социо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний пока­зы­вали сле­ду­ю­щее рас­пре­де­ле­ние мне­ний: в сред­нем 25 % респон­ден­тов были про­тив роспуска Верховного Совета и мест­ных сове­тов; им про­ти­во­сто­яли 64 % граж­дан, одоб­ряв­ших штурм Белого дома и под­дер­жи­вав­ших демо­кра­тов. При этом отно­ше­ние к самому пре­зи­денту раз­де­лило обще­ство прак­ти­че­ски поровну, а суще­ству­ю­щему пра­ви­тель­ству выра­жали недо­ве­рие 65 % респон­ден­тов²⁵ .

В этот период насе­ле­ние было более склонно под­дер­жи­вать демо­кра­ти­че­ские прин­ципы (62 % респон­ден­тов), чем преж­ние соци­а­ли­сти­че­ские (12 % респон­ден­тов). Около 57 % насе­ле­ния наме­ре­ва­лись снова голо­со­вать за демо­кра­тов. КПРФ имела лишь около 5,4 % под­держки²⁶ .

Вместе с тем былой пере­стро­еч­ный запал поли­ти­зи­ро­ван­но­сти масс ока­зался слом­лен мно­го­лет­ними тяже­лыми усло­ви­ями жизни, необ­хо­ди­мо­стью выжи­вать и обес­пе­чи­вать хоть какое-​то суще­ство­ва­ние своим семьям. Это накла­ды­ва­лось на миро­воз­зрен­че­ский кри­зис и отсут­ствие види­мых аль­тер­на­тив капи­та­лизму. В 1993 году 60 % опро­шен­ных заяв­ляли, что живут хуже, чем в 1984 году, около 40 % насе­ле­ния не верили в пере­мены к луч­шему в бли­жай­шей пер­спек­тиве. На этом фоне стали раз­ви­ваться депо­ли­ти­за­ция и пас­сив­ность: треть насе­ле­ния (с тен­ден­цией к повы­ше­нию этого коли­че­ства) заяв­ляла о непри­ем­ле­мо­сти мас­со­вого выра­же­ния недо­воль­ства в сло­жив­шихся усло­виях. Но 38 % опро­шен­ных ещё были «наме­рены для отста­и­ва­ния своей точки зре­ния при­нять уча­стие в митин­гах, демон­стра­циях, заба­стов­ках и дру­гих фор­мах борьбы»²⁷ .

Начальник УВД Пермской обла­сти Фёдоров В.И. заме­чал о депо­ли­ти­за­ции населения:

«Вместо былых „заба­сто­воч­ных коми­те­тов“ — мол, и так уж „госу­дар­ство нас нака­зало“ — новые тре­бо­ва­ния: „дайте нам работу: иски надо гасить, детям али­менты пла­тить, семья бед­ствует“!»²⁸ .

По дан­ным социо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний 1998 года, про­блема рас­сло­е­ния на бога­тых и бед­ных вре­менно ото­шла для масс на зад­ний план. Больше всего насе­ле­ние бес­по­ко­и­лось из-​за роста пре­ступ­но­сти, несвое­вре­мен­ных выплат зара­бот­ной платы, посо­бий, пен­сий, а также из-​за спада про­из­вод­ства, непре­кра­ща­ю­ще­гося кри­зиса и угрозы без­ра­бо­тицы. Отмечалось, что поли­ти­че­ские сво­боды и дости­же­ния демо­кра­ти­че­ских реформ прак­ти­че­ски пере­стали инте­ре­со­вать массы²⁹ .

К началу 2000-​х годов группа леги­ти­ми­стов, не при­ем­лю­щих ника­кого про­те­ста, ста­би­ли­зи­ро­ва­лась на уровне 40 %. Население тяго­тело к леги­тим­ным мето­дам про­те­ста: таких респон­ден­тов было около 48 %; к ради­ка­лам отно­си­лись только 11,3 %.

К 2002 году ситу­а­ция в целом изме­ня­лась в при­ем­ле­мую для вла­сти сто­рону. Измотанное более чем деся­ти­лет­ним кри­зи­сом насе­ле­ние оце­ни­вало как самые акту­аль­ные про­блемы: пре­ступ­ность, высо­кие цены, без­ра­бо­тицу³⁰ . И именно эти про­блемы стали решаться после ста­би­ли­за­ции эко­но­ми­че­ской системы в 1996–1998 годах. На исходе века эко­но­мика всту­пила в период вос­ста­но­ви­тель­ного роста, про­дол­жав­шийся вплоть до кри­зиса 1998 года, кото­рый сов­пал с транс­фор­ма­цией струк­туры эко­но­мики и поли­ти­че­ской власти.

ОПГ, о кото­рых мы подробно рас­ска­жем далее, ока­за­лись не нужны новой эко­но­мике — и власть, пред­став­ляв­шая собой сило­вой орган круп­ных капи­та­ли­стов, рас­пра­ви­лась с ними или заста­вила их перейти в легаль­ное поле. Окончание пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния капи­тала и вос­ста­но­ви­тель­ный рост сло­жив­ше­гося капи­та­лизма в важ­ней­ших отрас­лях обес­пе­чил и сни­же­ние без­ра­бо­тицы, и подъем мате­ри­аль­ного бла­го­со­сто­я­ния, и пре­кра­ще­ние сни­же­ния цены рабо­чей силы ниже её сто­и­мо­сти. В 2002 году 50 % опро­шен­ных граж­дан одоб­ряли курс раз­ви­тия страны.

Коммунистическое дви­же­ние в Перми. Отдельно стоит отме­тить, что сами ком­му­ни­сты за весь период не смогли стать серьёз­ной силой и аль­тер­на­ти­вой в гла­зах насе­ле­ния. Наиболее замет­ными в этот период были РКРП и КПРФ. Пермский социо­лог Филатов Н.М. писал:

«9 июля 1991 года группа ком­му­ни­стов Пермской обла­сти во главе с заве­ду­ю­щим идео­ло­ги­че­ским отде­лом обкома КПСС С.Г. Шустовым при­няла заяв­ле­ние, в кото­ром обви­нила руко­вод­ство пар­тии во главе с Генеральным сек­ре­та­рём ЦК КПСС М.С. Горбачёвым в „раз­ру­ше­нии струк­тур Советской вла­сти, рестав­ра­ции капи­та­лизма, воз­врате к част­ной соб­ствен­но­сти, наём­ному труду и экс­плу­а­та­ции тру­дя­щихся“. Среди под­пи­сав­ших заяв­ле­ние был глав­ный спе­ци­а­лист НИИ „Галургия“ С.П. Вострецов, кото­рый уже 6 октября 1991 г. орга­ни­зует Пермское общественно-​политическое объ­еди­не­ние „Товарищ“³¹ .

Из этого объ­еди­не­ния (имев­шего пол­ное назва­ние «В защиту эко­но­ми­че­ских и социально-​политических инте­ре­сов тру­дя­щихся») вышли пер­вые ком­му­ни­сти­че­ские струк­туры реги­она. При угрозе пре­сле­до­ва­ния после запре­ще­ния КПСС, ком­му­ни­сты соби­ра­лись под при­кры­тием иных орга­ни­за­ций, вроде орга­ни­зо­ван­ного в Перми город­ского Совета рабо­чих, слу­жа­щих и спе­ци­а­ли­стов (СРСС). В 1992 году дви­же­ние пере­жило рас­кол при созда­нии КПРФ³² . Более после­до­ва­тель­ные про­тив­ники рестав­ра­ции капи­та­лизма создали под­черк­нуто анти­пра­ви­тель­ствен­ную РКРП. Характерно, что уже вскоре в КПРФ вошло мно­же­ство быв­ших пар­тий­ных функ­ци­о­не­ров, а рабо­чий класс в рядах пар­тии быстро сошел к незна­чи­тель­ным вели­чи­нам. Обратная ситу­а­ция наблю­да­лась в те годы в РКРП.

Ветеран дви­же­ния, быв­ший ещё в совет­ском пар­тий­ном аппа­рате и затем среди руко­во­ди­те­лей перм­ской ячейки РКРП, вспо­ми­нал в интер­вью для кол­лек­тива Lenin Crew:

«Пермская орга­ни­за­ция РКРП созда­ва­лась Енчевым Э.И., Шумихиным А.Н., затем к ним при­со­еди­нился Новиков. Помню, как-​то в лич­ной беседе Эдуард Иванович ска­зал, нисколько не рису­ясь, что дал клятву вос­ста­но­вить совет­скую власть, чего бы это ему ни сто­ило, хоть жизни. К сожа­ле­нию, рано умер от тяже­лой болезни. Это я к тому, что наме­ре­ния у това­ри­щей были кри­стально чистыми. Первоначально актив был из пер­вых участ­ни­ков дви­же­ния „Товарищ“, но в очень корот­кий срок пер­вич­ные орга­ни­за­ции были созданы прак­ти­че­ски во всех горо­дах и круп­ных посёл­ках Пермской обла­сти. В основ­ном это были быв­шие члены КПСС, было и неко­то­рое число людей, кото­рые ранее к ком­пар­тии отно­ше­ния не имели. С созда­нием КПРФ очень зна­чи­тель­ная часть пере­шла туда, кого-​то при­вле­кало то, что эта пар­тия «раз­ре­шена» вла­стью, кто-​то наде­ялся поучаст­во­вать в выбо­рах, зна­чи­тель­ная часть была про­сто при­пи­сана пере­шед­шими в КПРФ неко­то­рыми сек­ре­та­рями мест­ных орга­ни­за­ций»³³ .

Сама КПРФ в то время была ско­рее социал-​демократической орга­ни­за­цией, по сооб­ще­нию дру­гого ветерана:

«КПРФ нара­щи­вала свои силы, соби­рала всех оби­жен­ных, не впи­сав­шихся в рынок людей. Рабочих как тако­вых и моло­дёжи там было мало. Большая часть, кто туда вошли, это были уже пен­си­о­неры, если даже рабо­чие, то пред­пен­си­он­ного воз­раста. Но боль­шая часть — интел­ли­ген­ция, мел­кие чинов­ники. Молодых рабо­чих почти не было, как и моло­дых сту­ден­тов. КПРФ пери­о­ди­че­ски про­во­дила митинги, осо­бенно в Гайдаровский период, до 1993 года. Но эти митинги были такие стран­ные, зача­стую не „свои“ от КПРФ, а смесь раз­лич­ных сил. Помню, напри­мер, митинг вес­ной 1993-​го. Человек 700-800 там было, это были КПРФ с крас­ными фла­гами, а вокруг них наци­о­на­ли­сты, анар­хи­сты, даже какие-​то либе­раль­ные группы. (…) В 1997 боль­шие заба­стовки были. В том числе и в Перми. Цены резко под­ня­лись, зар­плата зача­стую не пла­ти­лась, нере­гу­лярно. Настроения митин­го­вые были, весь про­со­вет­ский эле­мент акти­ви­зи­ро­вался. Проблема в том, что пози­ций чёт­ких не было. Экономические тре­бо­ва­ния. В луч­шем слу­чае — вос­по­ми­на­ния о совет­ском вре­мени. Никакой про­граммы не было, никто не вно­сил её по-​настоящему к рабо­чим, да и там вос­тре­бо­ван­но­сти не было»³⁴ .

Отмечалась неэф­фек­тив­ность дея­тель­но­сти организации:

«Проводились собра­ния, митинги, поездки по реги­ону. В рам­ках парт­ор­га­ни­за­ции ника­кой систем­ной пар­тучёбы орга­ни­зо­вано не было за весь период дея­тель­но­сти РКРП, как и не было серьёз­ного раз­го­вора или дис­кус­сии о глу­бине зна­ния тео­рии не только пар­тий­ными низо­выми акти­ви­стами, но и руко­вод­ством пар­тии. Периодически про­во­ди­лись лек­ции, на пер­вых порах при­ни­мали уча­стие в них про­фес­сор Суслов, кан­ди­дат экон. наук Надымов, но это было ско­рее озна­ком­ле­ние с сооб­ра­же­ни­ями этих людей, нежели с тео­рией марк­сизма. В РКРП в то время имело хож­де­ние все: Шафаревич, Зиновьев, Проханов, Лимонов и про­чие, рас­про­стра­ня­лась в боль­ших тира­жах газета «Народная правда», дру­гие изда­ния пар­тий­ные и пат­ри­о­ти­че­ские»³⁵ .

От попы­ток уста­но­вить кон­такты в резуль­тате встреч и бесед с басту­ю­щими рабо­чими (и в част­но­сти, шах­тё­рами) ничего кон­струк­тив­ного не выходило.

Участник левого дви­же­ния в тот период в РКСМ(б) и РКРП вспо­ми­нал о 1990-​х годах:

«[Н]есколько видов дея­тель­но­сти было все 1990-​е. Значит, пер­вое, раз­дача листо­вок у заво­дов. Обычно утром, на вход, у про­ход­ной сто­ять и раз­да­вать. К самым раз­ным заво­дам ходили. Второй вид — это попытки орга­ни­за­ции проф­со­ю­зов. У нас не очень полу­ча­лось, были попытки, но мало­успеш­ные. И на митинги ходили. (…) Скажу, выход такой был: тысячу листо­вок раз­дашь, ну несколько теле­фон­ных звон­ков будет. Из двух-​трёх позво­нив­ших один-​два чело­века дой­дёт до нас. Из дошед­ших — на одном-​двух собра­ниях при­сут­ство­вали и поте­ря­лись. За все время по листов­кам при­шли еди­ницы, к сожа­ле­нию»³⁶ .

Пермский левый акти­вист рабо­чего дви­же­ния Б. Ихлов при­зна­вал, что на момент 1994 года поли­тика пике­ти­ро­ва­ний, орга­ни­за­ций сове­тов тру­до­вых кол­лек­ти­вов и про­чего — про­ва­ли­лась, а левые силы ока­за­лись маргиналами:

«[Р]азнообразные «демо­кра­ти­че­ские», «ком­му­ни­сти­че­ские» и про­чие пар­тии и пар­тийки пола­гают, что людей объ­еди­няет всего лишь вступ­ле­ние в орга­ни­за­цию выра­зи­те­лей воли народа. Эти пар­тии и пар­тийки бес­ко­нечно гене­ри­руют все­мир­ные советы, меж­ду­на­род­ные интер­на­ци­о­налы, на кото­рые никто не обра­щает вни­ма­ния, кото­рые никого реально не пред­став­ляют, реги­стри­руют коор­ди­на­ци­он­ные советы, кото­рые ничего не коор­ди­ни­руют, а пар­тий­ных лиде­ров изби­рают пред­се­да­те­лями всего, что дви­жется»³⁷ .

Итак, массы про­шли путь от мас­штаб­ного всплеска поли­ти­зи­ро­ван­но­сти и демо­кра­ти­че­ских настро­е­ний к раз­ру­ше­нию надежд в сере­дине девя­но­стых. Во время пере­стройки и пер­вых демо­кра­ти­че­ских реформ борьба велась по форме про­тив авто­ри­тар­ного силь­ного госу­дар­ства, но обер­ну­лась децен­тра­ли­за­цией и глу­бо­ким гума­ни­тар­ным кри­зи­сом, небы­ва­лым раз­гу­лом ОПГ и демо­ра­ли­за­цией масс. Это разо­ча­ро­ва­ние в мас­со­вой борьбе и тяже­лей­шие усло­вия жизни в эпоху пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния выли­лись в рас­ту­щую тен­ден­цию к лоя­лизму и апо­ли­тич­но­сти, жела­нию уста­нов­ле­ния нового силь­ного госу­дар­ства и наве­де­ния порядка, внед­ре­ния жест­кой системы зако­нов и кон­троля за их испол­не­нием. Забастовки и дру­гие ост­рые про­яв­ле­ния борьбы велись уже не ради поли­ти­че­ских тре­бо­ва­ний, а для того, чтобы добиться про­стых, мини­мально при­ем­ле­мых усло­вий жизни. После уста­нов­ле­ния таких усло­вий во время вос­ста­но­ви­тель­ного роста эко­но­мики про­тест­ная актив­ность устав­ших от неста­биль­но­сти граж­дан посте­пенно сошла на нет.

2.7 Роль организованной преступности

До сих пор мы рас­смат­ри­вали прежде всего изме­не­ние эко­но­ми­че­ского базиса Западного Урала в эпоху рестав­ра­ции капи­та­лизма и пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния капи­тала. Теперь же необ­хо­димо свя­зать это с общественно-​политической над­строй­кой обще­ства. Начнём мы с фено­мена орга­ни­зо­ван­ной пре­ступ­но­сти, или мафии, став­шей на более чем десять лет важ­ным низо­вым инстру­мен­том обще­ствен­ного регу­ли­ро­ва­ния при скла­ды­ва­ю­щемся капитализме.

Маргинализация и пре­ступ­ность. Вместе с раз­ру­ши­тель­ным про­те­ка­нием рыноч­ных реформ про­ис­хо­дила мар­ги­на­ли­за­ция про­ле­та­ри­ата. Уже в 1992 году по отно­ше­нию к 1991 году про­изо­шло уве­ли­че­ние коли­че­ства пре­ступ­ле­ний на 27%. Из доклада пред­ста­ви­те­лей испол­ни­тель­ной власти:

«Анализ пока­зы­вает, что более 90 про­цен­тов всех пре­ступ­ле­ний носят корыстно-​насильственный харак­тер. Кражи, гра­бежи, раз­бой­ные напа­де­ния, пре­ступ­ле­ния про­тив лич­но­сти пред­опре­де­ляют дина­мику, струк­туру пре­ступ­но­сти и их вал прак­ти­че­ски пара­ли­зует работу мили­ции по защите прав и закон­ных инте­ре­сов граж­дан, обес­пе­че­нию над­ле­жа­щего порядка». Оказались выяв­лены новые эко­но­ми­че­ские пре­ступ­ле­ния, «к кото­рым ни мили­ция, ни обще­ство пока не готовы»³⁸ .

В том же году адми­ни­стра­ция ана­ли­зи­ро­вала жалобы насе­ле­ния, посту­пив­шие в исполком:

«За послед­ние годы всё воз­рас­тает число обра­ще­ний по вопро­сам обес­пе­че­ния закон­но­сти и пра­во­по­рядка. Среди них тре­вож­ные сооб­ще­ния о росте пре­ступ­но­сти, вовле­че­нии моло­дёжи в пре­ступ­ную дея­тель­ность, тре­бо­ва­ния о защите от гра­бе­жей и наси­лия, о без­на­ка­зан­но­сти пре­ступ­ни­ков. Милиция обви­ня­ется в пас­сив­но­сти и в несо­сто­я­нии реально защи­тить права граж­дан»³⁹ .

Власть была вынуж­дена про­во­дить меро­при­я­тия про­тив несанк­ци­о­ни­ро­ван­ного (без лицен­зий) вывоза това­ров, сырья и мате­ри­а­лов за пре­делы обла­сти, хище­ний госу­дар­ствен­ной соб­ствен­но­сти, напри­мер, неза­кон­ного вывоза цвет­ных метал­лов за гра­ницу, где они сто­или много дороже⁴⁰ . Коррупция и бег­ство от нало­го­об­ло­же­ния охва­тили все сферы хозяй­ства, даже доста­точно обес­пе­чен­ные неф­те­до­бы­ва­ю­щие ком­па­нии⁴¹ .

Осуществлялись попытки сдер­жать неза­кон­ный обо­рот ору­жия и нар­ко­ти­ков. Только по отчёту от 1995 года можно уви­деть мас­штабы бед­ствия: в резуль­тате спе­ци­аль­ных опе­ра­ций орга­нов внут­рен­них дел «из кри­ми­наль­ного обо­рота за три года было изъ­ято свыше 3500 ед. огне­стрель­ного ору­жия, зна­чи­тель­ное коли­че­ство бое­при­па­сов, более 4500 кг нар­ко­ти­ков. Выявлено 90 под­поль­ных цехов по изго­тов­ле­нию спирт­ных сур­ро­га­тов и 80 лабо­ра­то­рий и при­то­нов по изго­тов­ле­нию нар­ко­ти­ков. Раскрыто 700 тяж­ких пре­ступ­ле­ний, разыс­кано более 600 пре­ступ­ни­ков…»⁴² .

Сам факт суще­ство­ва­ния раз­ветв­лён­ной сети лабо­ра­то­рий и под­поль­ных цехов уже ука­зы­вает на орга­ни­зо­ван­ный харак­тер пре­ступ­но­сти. Даже спу­стя четыре года (в 1999 году) область всё ещё зады­ха­лась от под­поль­ного про­из­вод­ства нар­ко­ти­ков. Было заве­дено 6 дел про­тив кри­ми­наль­ных лиде­ров в городе Перми, пре­се­чена дея­тель­ность 41 лабо­ра­то­рии по про­из­вод­ству опи­а­тов и заве­дено 1273 дела в связи с их обо­ро­том⁴³ .

Рост пре­ступ­но­сти в обла­сти отдельно раз­би­рался в докладе губер­на­тора в 1996 году: «На состо­я­ние пра­во­по­рядка, без­условно, ока­зы­вают вли­я­ние фак­торы, свя­зан­ные с соци­аль­ными и нрав­ствен­ными издерж­ками про­во­ди­мых эко­но­ми­че­ских реформ. Так, 45% выяв­лен­ных пре­ступ­ни­ков на момент совер­ше­ния пре­ступ­ле­ния не рабо­тали», «каж­дый вто­рой пре­ступ­ник в нетрез­вом виде». Отдельно отме­ча­лась орга­ни­зо­ван­ная преступность:

«До обла­сти дока­ти­лась волна нар­ко­ма­нии, орга­ни­зо­ван­ных форм пре­ступ­ле­ний, повы­шен­ного инте­реса к огне­стрель­ному ору­жию. Особый инте­рес у пре­ступ­ни­ков к эко­но­мике обла­сти, кото­рая рас­по­ла­гает уни­каль­ными тех­но­ло­ги­ями, сырьём, базой и воз­мож­но­стями для зло­упо­треб­ле­ний, чем непре­менно поль­зу­ются пре­ступ­ники»⁴⁴ .

За этими сло­вами скры­вался дей­стви­тельно угро­жа­ю­щий уро­вень кри­ми­на­ли­за­ции. В 1994 году Пермская область заняла девя­тое место, а в 1995 году — чет­вёр­тое место в списке самых кри­ми­но­ген­ных реги­о­нов страны (рас­чёт пре­ступ­ной актив­но­сти про­из­во­дился на 100 тысяч чело­век). Область ока­за­лась на вто­ром месте по уровню пре­ступ­но­сти на Урале после Свердловской обла­сти⁴⁵ .

Можно про­ил­лю­стри­ро­вать эти дан­ные све­де­ни­ями из про­то­ко­лов област­ной меж­ве­дом­ствен­ной комис­сии по пре­ду­пре­жде­нию пре­ступ­но­сти и кор­руп­ции, а также мате­ри­а­лами комис­сии по борьбе с обо­ро­том нар­ко­ти­ков. В управ­ле­нии МВД отмечали:

«При замет­ном сни­же­нии в 1995–1996 годах тем­пов при­ро­ста общего коли­че­ства заре­ги­стри­ро­ван­ных пре­ступ­ле­ний, в их струк­туре про­изо­шли опас­ные каче­ствен­ные изме­не­ния. В обла­сти совер­ша­ются дерз­кие и жесто­кие, с исполь­зо­ва­нием ору­жия пре­ступ­ле­ния про­тив лич­но­сти. Нарастает доля пре­ступ­ле­ний в сфере эко­но­мики (кредитно-​финансовая система, потре­би­тель­ский рынок и про­мыш­лен­ность), где интен­сивно идут про­цессы уси­ле­ния орга­ни­зо­ван­но­сти пре­ступ­ни­ков, сра­щи­ва­ния эко­но­ми­че­ской и обще­уго­лов­ной пре­ступ­но­сти»⁴⁶ .

В 1998 году воз­буж­дено 176 дел по факту сбыта под­дель­ных денег, однако в 1999 году всё ещё каж­дый день фик­си­ро­ва­лось про­дол­же­ние их сбыта. Отмечалось 104 пре­ступ­ле­ния в 1998 году по ста­тьям «лже­пред­при­ни­ма­тель­ство», «непра­во­мер­ные дей­ствия при банк­рот­стве», «зло­упо­треб­ле­ние пол­но­мо­чи­ями», а также 254 эко­но­ми­че­ских пре­ступ­ле­ния по линии госу­дар­ствен­ной службы. В 1999 году 375 чело­век было осуж­дено за неза­кон­ные дей­ствия с ору­жием, 7200 — за кражу, 2331 — за гра­бёж, раз­бой и вымо­га­тель­ство. По выше­на­зван­ным пре­ступ­ле­ниям реги­стри­ро­ва­лась тен­ден­ция к росту⁴⁷ .

Губернатор докла­ды­вал: с 1996 по 1998 года были при­вле­чены к уго­лов­ной ответ­ствен­но­сти 243 пре­ступ­ных группы, зани­мав­шихся «бан­ди­тиз­мом, убий­ствами, раз­бой­ными напа­де­ни­ями и гра­бе­жами, кра­жами и вымо­га­тель­ством»⁴⁸ . Также в числе пре­ступ­ле­ний, свя­зан­ных с ОПГ, упо­ми­на­ются тер­ро­ризм, похи­ще­ния людей, кор­руп­ция⁴⁹ . При этом на конец 1998 года только офи­ци­ально на учёте состо­яло 593 пре­ступ­ных груп­пи­ровки несо­вер­шен­но­лет­них. Это про­ис­хо­дило на фоне роста без­над­зор­но­сти, бро­дяж­ни­че­ства, пре­ступ­но­сти, нар­ко­ма­нии и алко­го­лизма в дет­ской среде. По дан­ным УВД в 1999 году за бро­дяж­ни­че­ство и без­над­зор­ность было задер­жано 4 тысячи детей⁵⁰ .

У этой волны пре­ступ­но­сти было две сто­роны. Одна из них имела свой корень в опи­сан­ной выше тра­ге­дии рабо­чего класса, обни­ща­нии насе­ле­ния, ста­вив­шем людей на пре­ступ­ный путь ради выжи­ва­ния (напри­мер, в Оханске поло­вина пре­ступ­ле­ний была совер­шена без­ра­бот­ными)⁵¹ . Сюда же — дегра­да­ция и недо­ступ­ность всех соци­аль­ных сфер: науки, куль­туры, обра­зо­ва­ния, здра­во­охра­не­ния — духов­ный и идео­ло­ги­че­ский кри­зис обще­ства, забро­шен­ность и бес­при­зор­ность детей. Однако это по боль­шей части объ­яс­няет мел­кие пре­ступ­ле­ния: кражи, гра­бежи, быто­вое наси­лие отча­яв­шихся и опус­ка­ю­щихся людей. Так, «всё больше пре­ступ­ле­ний совер­ша­ется в быту, воз­рас­тает их тяжесть. Каждый вто­рой пре­ступ­ник совер­шил про­ти­во­прав­ные дея­ния, пре­бы­вая в состо­я­нии алко­голь­ного опья­не­ния. Продолжает нарас­тать доля пре­ступ­ни­ков не имев­ших посто­ян­ного источ­ника дохо­дов»⁵² .

По мате­ри­а­лам адми­ни­стра­ции обла­сти, в 2000 году из 935 совер­шён­ных убийств более 500 ока­за­лись совер­шены на быто­вой почве: ввиду без­ра­бо­тицы, алко­го­лизма, семей­ных про­блем граж­дан⁵³ .

Вторая же сто­рона высо­кого уровня пре­ступ­но­сти свя­зана с биз­не­сом и осо­быми эко­но­ми­че­скими функ­ци­ями ОПГ. Вполне понятно, что масса людей, совер­ша­ю­щих мел­кие кражи, раз­бои и быто­вое наси­лие, совсем не тож­де­ственны такому явле­нию, как мафия. Пересекаться эти явле­ния могли разве что в том, что опу­стив­ши­еся до пре­ступ­ной жизни тру­дя­щи­еся нередко ста­но­ви­лись «пехо­той» мафи­оз­ных групп.

Мафия и капи­та­лизм. В России 1990-​х годов граж­дане ста­бильно и мас­сово стал­ки­ва­лись с вымо­га­тель­ствами, заказ­ными убий­ствами, под­поль­ным биз­не­сом: как с про­из­вод­ством и сбы­том запре­щён­ных веществ, так и с неле­галь­ной реа­ли­за­цией вполне раз­ре­шён­ных «граж­дан­ских» това­ров. Преступные группы совер­шали акции рэкета, уста­нав­ли­вали кон­троль над малым и, реже, сред­ним биз­не­сом на тер­ри­то­риях, кото­рые им уда­ва­лось силой под­чи­нить сво­ему вли­я­нию. В боль­шин­стве слу­чаев это были учре­жде­ния тор­говли, финан­сов, сферы услуг⁵⁴ .

Иногда бан­диты оби­рали биз­не­сме­нов до копейки, но чаще всего они дело­вито изу­чали при­быль­ность того или иного пред­при­я­тия и брали опре­де­лён­ный про­цент, остав­ля­ю­щий биз­несу воз­мож­ность суще­ство­вать. Непокорных же запу­ги­вали или пока­за­тельно каз­нили. Обращаться в органы пра­во­по­рядка было зача­стую бес­смыс­ленно, так как их пред­ста­ви­тели нередко также зани­ма­лись вымо­га­тель­ством и коррупцией.

С чем же было свя­зано фор­ми­ро­ва­ние ОПГ в Пермском крае? Отвечая на этот вопрос, мы будем опи­раться на иссле­до­ва­ния сотруд­ника Оксфордского уни­вер­си­тета социо­лога Федерико Варезе, в 1990-​х годах изу­чав­шего рос­сий­скую мафию в поле­вых интервью-​исследованиях на при­мере Перми.

Может пока­заться, на пер­вый взгляд, что мафия была абсо­лют­ным злом для пред­при­ни­ма­те­лей. Однако дело намного слож­нее. Условия 1990-​х отли­ча­лись появ­ле­нием мно­же­ства соб­ствен­ни­ков при одно­вре­мен­ной сла­бо­сти и децен­тра­ли­зо­ван­но­сти госу­дар­ства. Потребность в защите инте­ре­сов част­ных соб­ствен­ни­ков при дегра­да­ции гос­ап­па­рата при­во­дила к появ­ле­нию мно­же­ства част­ных сило­вых орга­ни­за­ций пре­ступ­ного пред­при­ни­ма­тель­ства, обес­пе­чи­ва­ю­щего защиту и поря­док при веде­нии бизнеса.

ОПГ активно росли в усло­виях избытка быв­шей совет­ской соб­ствен­но­сти и воз­мож­но­сти при­сво­е­ния её насиль­ствен­ным путём. Они стре­ми­лись полу­чить моно­по­лию на про­из­вод­ство и рас­пре­де­ле­ние това­ров в пре­ступ­ном мире. Мафия по суще­ству выпол­няла те же функ­ции, что и госу­дар­ство, только в малых мас­шта­бах: управ­ле­ние, пере­рас­пре­де­ле­ние, регу­ли­ро­ва­ние отно­ше­ний соб­ствен­но­сти. Она явля­лась орга­ном сово­куп­ного инте­реса «кры­шу­е­мых» соб­ствен­ни­ков, обла­дала частич­ной моно­по­лией на силу, при­нуж­дала к рав­ным усло­виям экс­плу­а­та­ции и кон­ку­рент­ной борьбы, сле­дила за испол­не­нием опре­де­лён­ных зако­нов на под­кон­троль­ной тер­ри­то­рии (не обя­за­тельно закреп­лён­ных юри­ди­че­ски)⁵⁵ .

Руководитель УМВД Перми Н.Б. Салахов отмечал:

«Финансовые обя­за­тель­ства нару­ша­ются без­на­ка­занно. Государство не раз­ра­бо­тало эффек­тив­ных мер по защите дого­во­ров в граж­дан­ских и арбит­раж­ных судах. В таких усло­виях уго­лов­ные груп­пи­ровки обес­пе­чи­вают наи­бо­лее реаль­ную и эффек­тив­ную защиту, а это при­во­дит к новым преступлениям». 

В этом плане мно­гим пред­при­ни­ма­те­лям из числа опро­шен­ных Ф. Варезе было выгодно сотруд­ни­чать с мафией, так как посред­ством «крыши» они быстро и эффек­тивно решали свои проблемы.

Мафия уско­ряла обра­ще­ние, поз­во­ляла мини­ми­зи­ро­вать издержки (в слу­чае, если соб­ствен­нику или его соб­ствен­но­сти что-​то угро­жало со сто­роны или при жёст­кой кон­ку­рен­ции), решала про­блемы с рабо­чими заба­стов­ками, обес­пе­чи­вала эффек­тив­ную защиту и сопро­вож­де­ние вполне закон­ных сде­лок при неспо­соб­но­сти госу­дар­ства это обес­пе­чить. Группы мафии дей­ство­вали как свое­об­раз­ные фирмы, зани­ма­ю­щи­еся орга­ни­за­цией вза­и­мо­дей­ствия между дру­гими фир­мами, созда­нием на под­кон­троль­ной тер­ри­то­рии инфра­струк­туры для дви­же­ния капи­та­лов и товаров.

Нередко они не только ока­зы­вали сило­вое при­кры­тие от кон­ку­рен­тов, раз­ре­ше­ние про­блем с госу­дар­ствен­ными орга­нами, но и кре­ди­то­вали «кры­шу­е­мых» биз­не­сме­нов, предо­став­ляли им транс­порт­ные сред­ства для пере­возки това­ров, помо­гали осу­ществ­лять поставки и пред­ла­гали про­чие услуги⁵⁶ .

За это соб­ствен­ники усту­пали мафии опре­де­лён­ную долю при­ба­воч­ного про­дукта. Обычно она рав­ня­лась 20–30% от при­были⁵⁷ . По суще­ству, дея­тель­ность ОПГ и рост их капи­тала имели сход­ную при­роду со сфе­рой услуг в непро­из­во­ди­тель­ном сек­торе капи­та­лизма (банки, тор­говля, юри­ди­че­ское сопро­вож­де­ние). При этом сам факт того, что, нахо­дясь на опре­де­лён­ной тер­ри­то­рии, пред­при­ни­ма­тель вне­эко­но­ми­че­ски при­нуж­дался всту­пать в отно­ше­ния с мафией и не мог обойти этого пре­пят­ствия, остав­шись живым и сохра­нив соб­ствен­ность, род­нил мафи­оз­ные группы с ран­тье, живу­щим с про­цента. Ведь ино­гда ОПГ могли вообще никак не участ­во­вать в жизни биз­не­сме­нов, не предо­став­лять услуги, а только соби­рать дань и обо­ро­нять свою тер­ри­то­рию от дру­гих пре­ступ­ных формирований.

Трансформация бан­ди­тизма нача­лась вме­сте с нарас­та­нием при­ва­ти­за­ции с 1993 года. ОПГ вкла­ды­вали накоп­лен­ные за счёт «кры­ше­ва­ния» суммы в пред­при­я­тия, тогда как ста­рые «воры в законе» и уго­лов­ники совет­ской поры про­сто кутили⁵⁸ . Мафия и под­кон­троль­ный ей биз­нес вли­яли друг на друга: беря под опеку пред­при­я­тие и углуб­ля­ясь в его дела, осо­бен­но­сти кон­ку­рен­ции и про­из­вод­ства, ОПГ посте­пенно сами транс­фор­ми­ро­ва­лась в биз­нес с тене­выми меха­низ­мами. Становясь про­из­во­ди­тель­ным капи­та­ли­стом, ОПГ вынуж­денно пере­хо­дила к легаль­ной дея­тель­но­сти по созда­нию дол­го­сроч­ных ста­биль­ных и адек­ват­ных усло­вий для инве­сти­ций и эффек­тив­ного про­из­вод­ства⁵⁹ . Так про­ис­хо­дил рас­кол между преж­ними уго­лов­ни­ками и мафией, кото­рая при­об­ре­тала новые соци­аль­ные черты.

Происходили изме­не­ния эко­но­ми­че­ских реа­лий страны, уси­ле­ние и кон­со­ли­да­ция пра­вя­щего класса, а вслед за тем и исчез­но­ве­ние усло­вий для суще­ство­ва­ния ОПГ. Население посте­пенно выхо­дило из край­них форм бед­но­сти и адап­ти­ро­ва­лось к рыноч­ным усло­виям; рыноч­ная эко­но­мика начи­нала нор­мально функ­ци­о­ни­ро­вать и пошла в рост, кри­зис 90-​х отсту­пил; про­ис­хо­дила моно­по­ли­за­ция круп­ного капи­тала, откры­тая кон­ку­рен­ция ухо­дила в про­шлое, а вме­сте с тем исче­зала и необ­хо­ди­мость услуг «сило­вого пред­при­ни­ма­тель­ства». Благодаря этому исся­кал при­ток граж­дан в пре­ступ­ный мир, сужа­лось поле дея­тель­но­сти ОПГ, а раз­вив­шийся капи­та­лизм ста­но­вился враж­де­бен этому явлению.

Социолог В. В. Волков, круп­ный спе­ци­а­лист по исто­рии рос­сий­ских ОПГ, очень точно отметил:

«Уход со сцены лиде­ров сило­вого пред­при­ни­ма­тель­ства стал лишь отра­же­нием струк­тур­ных изме­не­ний рубежа 2000-​х гг., кото­рых они не до конца пони­мали. С их ухо­дом закон­чи­лась корот­кая эпоха пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния, дикого капи­та­лизма, в кото­рой такие пер­со­нажи были на своём месте. Они более всего соот­вет­ство­вали нехит­рой меха­нике биз­неса пере­ход­ного пери­ода, осно­ван­ного в боль­шей сте­пени на при­нуж­де­нии, дележе и про­даже, нежели на про­из­вод­стве. Они поль­зо­ва­лись сла­бо­стью госу­дар­ствен­ной вла­сти, уста­нав­ли­вая свою, вос­пол­няли отсут­ствие зако­нов сво­ими «поня­ти­ями», жили посто­ян­ными пере­де­лами соб­ствен­но­сти, пре­вра­щали кон­ку­рен­цию в насто­я­щую войну, мыс­лили корот­кими гори­зон­тами. В их жизни вопло­ти­лись все черты ран­него капи­та­лизма, равно как и его обре­чён­ность. Энергией и жесто­ко­стью бан­ди­тов, кро­вью их и их жертв скла­ды­вался новый рос­сий­ский поря­док. Но чем дальше скла­ды­вался этот новый поря­док, чем более раз­ви­тыми и слож­ными ста­но­ви­лись рыноч­ные отно­ше­ния, тем менее всё зави­село от силы отдель­ных лич­но­стей. Они пре­вра­ща­лись в угрозу титу­лам соб­ствен­но­сти, ста­биль­ным рын­кам, капи­та­ли­за­ции ком­па­ний, репу­та­ции брен­дов, ими­джу поли­ти­ков новой волны, стра­те­ги­че­ским рас­чё­там новых хозяев»⁶⁰ .

Те из бан­ди­тов, кто верно понял век­тор пере­мен, пере­шли в легаль­ный биз­нес и закре­пили там свои капи­талы. Те же, кто про­дол­жал жить как раньше, ока­за­лись за бор­том исто­рии. Часть бан­ди­тов ока­за­лась убита, часть полу­чила огром­ные тюрем­ные сроки, дру­гие — рас­тво­ри­лись в мас­сах про­ле­та­ри­ата, покон­чив с кри­ми­наль­ной деятельностью.

Первые при­знаки этих пере­мен отме­ча­лись вла­стями уже в 1997 году:

«Сегодня орга­ни­за­торы пре­ступ­ных фор­ми­ро­ва­ний (групп) меняют форму направ­ле­ния своей пре­ступ­ной дея­тель­но­сти. Они стре­мятся ещё больше про­ник­нуть в кредитно-​финансовую и ком­мер­че­скую дея­тель­ность»⁶¹ .

Схожие заме­ча­ния также имели место в 1998–1999 гг.: «Среди кри­ми­нала в эко­но­ми­че­ской сфере име­ются высо­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­ные экономисты-​юристы, спе­ци­а­ли­сты по цен­ным бума­гам»⁶² . Отмечалось, что эти спе­ци­а­ли­сты кри­ми­наль­ного мира были намного под­го­тов­лен­нее работ­ни­ков МВД.

А в 2000 году началь­ник реги­о­наль­ного УБОП (управ­ле­ния по борьбе с орга­ни­зо­ван­ной пре­ступ­но­стью) выска­зы­вался уже о доми­ни­ру­ю­щем харак­тере нового вида преступлений:

«Характеризуя ситу­а­цию, сло­жив­шу­юся в уголовно-​преступной среде Прикамья, хоте­лось бы отме­тить, что доми­ни­ру­ю­щее поло­же­ние заняла “бело­во­рот­нич­ко­вая” пре­ступ­ность, лидеры кото­рой активно рабо­тают в легаль­ном биз­несе. Представители уго­лов­ной среды утра­тили свои пози­ции в пре­ступ­ном сооб­ще­стве»⁶³ .

Это же под­твер­жда­ется сооб­ще­нием губер­на­тора в 2000 году: «Отмечается рост тене­вого сек­тора эко­но­мики. Более 4 тысяч пре­ступ­ле­ний совер­шено в сфере эко­но­мики»⁶⁴ .

Ещё в 2000 году уро­вень кри­ми­нала был высок. Об этом сви­де­тель­ство­вали доклады УБОП МВД. В это время по коли­че­ству совер­шён­ных пре­ступ­ле­ний область нахо­ди­лась на 7 месте в России, а по рас­кры­ва­е­мо­сти — на 66 месте. Однако к сере­дине 2000-​х годов мафия ушла в прошлое.

Власти обру­шили силь­ней­ший натиск на орга­ни­зо­ван­ные формы пре­ступ­но­сти. Начальник УБОП докладывал:

«За 6 меся­цев 2000 года сотруд­ни­ками выяв­лено 620 пре­ступ­ле­ний, более 500 пре­ступ­ни­ков, рас­крыта дея­тель­ность 37 орга­ни­зо­ван­ных пре­ступ­ных групп, в том числе 4 бан­дит­ских групп, участ­ни­ками кото­рых совер­шено 180 пре­ступ­ле­ний. Сотрудниками УБОП за отчёт­ный период изъ­ято и аре­сто­вано иму­ще­ства и денег на сумму 268 млн руб­лей, в том числе валюты на сумму 10 тыс. дол­ла­ров США, около 4 кг взрыв­ча­тых веществ, около 6 кг нар­ко­ти­че­ских веществ, 78 еди­ниц ору­жия, 32 еди­ницы транс­порта»⁶⁵ .

Проводились демон­стра­тив­ные кара­тель­ные опе­ра­ции, при­зван­ные пока­зать воз­рос­шую силу МВД. Пермскому МВД уда­лось задер­жать даже оско­лок печально извест­ной «казан­ской» ОПГ из Татарстана, свя­зан­ной с серией заказ­ных убийств в Перми 1997–1998 годов. Но надо отме­тить, что на опе­ра­тив­ном учёте (и на сво­боде) в 2000 году всё ещё нахо­ди­лись 128 ОПГ общей чис­лен­но­стью не менее 453 чело­век, про­тив кото­рых велась опе­ра­тив­ная работа.

Откуда такой натиск на мафию и част­ных соб­ствен­ни­ков, свя­зан­ных с ней? Почему он про­изо­шёл только в пер­вое деся­ти­ле­тие нового века, а не ранее?

Прежде всего это было свя­зано с окон­ча­нием пере­дела соб­ствен­но­сти на тер­ри­то­рии скла­ды­ва­ю­ще­гося капи­та­ли­сти­че­ского госу­дар­ства, окон­ча­нием пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния капи­тала и пере­хо­дом к рас­ши­рен­ному вос­про­из­вод­ству. Но в 1999–2002 годах ещё были заметны попытки пере­дела соб­ствен­но­сти, сило­вых захва­тов, погло­ще­ний и вытеснений.

В новых усло­виях, пра­вя­щий класс кон­со­ли­ди­ро­вался и желал, во-​первых, оста­но­вить поток сило­вых захва­тов снизу, во-​вторых, обес­пе­чить воз­мож­ность при­ме­не­ния сило­вых захва­тов сверху, «по закону», уже в инте­ре­сах наи­бо­лее мощ­ных капи­та­ли­сти­че­ских групп.

Так, для этого при­ме­нялся закон РФ о банк­рот­стве от 1998 года. В его рам­ках дело воз­буж­дал мест­ный арбит­раж­ный суд за долги пред­при­я­тия, после чего назна­чался кон­курс­ный управ­ля­ю­щий (зара­нее выбран­ный от нуж­ной струк­туры) и суд выно­сил нуж­ное реше­ние под дав­ле­нием адми­ни­стра­тив­ного ресурса. После этого с уча­стием госу­дар­ствен­ных сило­вых ведомств захва­ты­вался кон­троль над пред­при­я­тием, а его быв­шие соб­ствен­ники при­нуж­да­лись под угро­зой воз­буж­де­ния уго­лов­ного дела к про­даже пакета акций⁶⁶ . К при­меру, таким путём, со слов Ф. Варезе, «Онэксимбанк» и Владимир Потанин завла­дели 26 % акций «Пермских мото­ров»⁶⁷ .

Стоит при­ве­сти и яркий при­мер лега­ли­за­ции мафии и вхож­де­ния её в пра­вя­щий класс новой эпохи. В конце 1980-​х граж­да­нин В. И. Плотников орга­ни­зо­вал пре­ступ­ную банду, изна­чально зани­ма­ясь мел­ким мошен­ни­че­ством. Затем он свя­зался с перм­ским пре­ступ­ным миром и рабо­тал под нача­лом мест­ного вора в законе, нала­дил неле­галь­ную спе­ку­ля­цию бен­зо­пи­лами с завода имени Дзержинского, а также участ­во­вал в заказ­ном убий­стве. После неболь­шого срока вер­нулся к кри­ми­наль­ной дея­тель­но­сти и зани­мался рэке­том над тор­го­выми пред­при­я­ти­ями и заве­де­ни­ями обще­ствен­ного пита­ния⁶⁸ .

После 1995 года Плотников посте­пенно начал про­ни­кать в легаль­ный биз­нес. В его инте­ресы вхо­дили тор­го­вый дом «Папирус», Краснокамский ЦБК, банк «Каури», пред­при­я­тия из струк­туры «Пермэнерго» и про­чее. К 2000-​м годам он при­об­рёл ОАО «Перммолоко», сеть ресто­ра­нов «Прикамье», перм­ский порт и Пермский муко­моль­ный завод. Но глав­ным его при­об­ре­те­нием стал завод «Камский кабель», явля­ю­щийся одним из круп­ней­ших про­из­во­ди­те­лей кабель­ной и про­вод­ни­ко­вой про­дук­ции в стране и отно­ся­щийся к числу круп­ней­ших про­из­водств обла­сти⁶⁹ . В 2000-​х годах В. И. Плотников окон­ча­тельно лега­ли­зу­ется в биз­несе и вхо­дит в реги­о­наль­ную поли­тику в каче­стве депу­тата Пермской город­ской думы, а затем — Законодательного собра­ния Пермского края⁷⁰ .

2.8 Капитал и власть

Перейдём к рас­смот­ре­нию ста­нов­ле­ния поли­ти­че­ской вла­сти бур­жу­а­зии, в связи с чем вер­нёмся несколько назад в хро­но­ло­гии. Мы нач­нём с рестав­ра­ции капи­та­лизма в СССР и обсто­я­тельств про­те­ка­ния этого про­цесса на Западном Урале, а затем перей­дём к обслу­жи­ва­нию инте­ре­сов капи­та­ли­стов власт­ными струк­ту­рами во время пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния капитала.

Реставрация. В авгу­сте 1991 года часть пред­ста­ви­те­лей пра­ви­тель­ства СССР (в том числе главы сило­вых ведомств) объ­явили в стране режим чрез­вы­чай­ного поло­же­ния и обра­зо­вали госу­дар­ствен­ный коми­тет, целью кото­рого явля­лось сохра­не­ние Союзного госу­дар­ства и суще­ству­ю­щей системы сове­тов. Однако уже в заяв­ле­нии № 1 коми­тета ука­зы­ва­лось, что они хотели наве­сти поря­док, при­ну­дить обще­ство к выпол­не­нию кон­сти­ту­ци­он­ных норм, но не высту­пали про­тив рыноч­ного пути (так, в нём фигу­ри­ро­вали слова о мно­го­уклад­ной эко­но­мике и част­ном бизнесе).

Член обкома КПСС того вре­мени Г.В. Игумнов отме­чал, что во время выступ­ле­ния ГКЧП пред­се­да­тель Облсовета Швабский скло­нялся на сто­рону путчистов:

«На десять часов было назна­чено сове­ща­ние всех сило­вых струк­тур, вклю­чая про­ку­рора обла­сти, воен­кома, руко­во­ди­те­лей област­ного УВД и КГБ и коман­ди­ров неко­то­рых воин­ских частей, а также выс­шего руко­вод­ства обла­сти. На этом сове­ща­нии Рудольф Игоревич Швабский ска­зал, что нам надо гото­виться к под­держке нового руко­вод­ства, потому что оно ста­вит цели, полез­ные народу».

Игумнова, пред­ло­жив­шего встать на сто­рону Ельцина и демо­кра­тов, уда­лили с сове­ща­ния⁷¹ . В это же время в Березниках, вто­ром городе обла­сти, имев­шем насе­ле­ние 200 тысяч чело­век, появ­ля­лись сооб­ще­ния о сто­рон­ни­ках ГКЧП среди насе­ле­ния⁷² , а руко­вод­ство Коми-​Пермяцкого авто­ном­ного округа вообще цели­ком под­дер­жало ГКЧП⁷³ .

Региональное руко­вод­ство мед­лило и ждало ука­за­ний от Москвы. Точно так же выжи­дали руко­во­ди­тели боль­шин­ства рай­ис­пол­ко­мов. Руководители Березников, Соликамска, Красновишерска, Чердыни и Усолья выпу­стили сов­мест­ное заяв­ле­ние о сохра­не­нии граж­дан­ского мира. В этой обста­новке указы Ельцина, что стали про­ры­ваться в радио­эфир из Москвы, пере­ло­мили зати­шье. Исполкомы стали высту­пать в защиту демо­кра­тов в обход без­дей­ству­ю­щей перм­ской вла­сти. Так, в Березниках подав­ля­ю­щее число депу­та­тов гор­со­вета высту­пили про­тив ГКЧП. В отдель­ных слу­чаях начи­нался пере­ход к наси­лию. В Александровске оппо­зи­ция из демо­кра­тов раз­гро­мила опе­ча­тан­ное зда­ние гор­кома КПСС, а затем сожгла пар­тий­ные доку­менты в костре напро­тив него.

В цен­тре побе­дили демо­краты. После этого перм­ское крыло сто­рон­ни­ков демо­кра­тов из обкома (Игумнов, Сапиро, Кузнецов и др.) потре­бо­вало от всех ведомств обла­сти под­чи­ниться закон­ной вла­сти и не встре­тило сопро­тив­ле­ния. А затем сто­рон­ники демо­кра­тов пора­зи­тельно легко и быстро изо­ли­ро­вали от руко­вод­ства всех коле­бав­шихся во время путча, пол­но­стью заме­нили руко­вод­ство Совета народ­ных депу­та­тов и обра­зо­вали новую адми­ни­стра­цию обла­сти с кур­сом на реформы и рыноч­ную демократию.

На Западном Урале забу­ше­вали рыноч­ные реформы. Началась пер­вая волна при­ва­ти­за­ции. Во главе обла­сти встали Б.Ю. Кузнецов и два его пер­вых заме­сти­теля — Г.В. Игумнов и Е.С. Сапиро. Особенность сфор­ми­ро­ван­ного пра­ви­тель­ства была в том, что офи­ци­ально став­ший губер­на­то­ром Кузнецов был фигу­рой ком­про­мисс­ной, не мешав­шей в поли­ти­че­ской борьбе и ни на что не пре­тен­до­вав­шей. Фактически власть скон­цен­три­ро­ва­лась в руках Игумнова и Сапиро, между кото­рыми были поде­лены сферы ответ­ствен­но­сти и кото­рым губер­на­тор напря­мую под­чи­нил всех про­чих заме­сти­те­лей⁷⁴ .

В обл­со­вете в этот период засе­дали ско­рее крас­ные пат­ри­оты, соглас­ные на сотруд­ни­че­ство с демократами-​рыночниками во имя «спа­се­ния оте­че­ства от кри­зиса». Однако про­ти­во­ре­чия копи­лись и обостря­лись, депу­таты начи­нали всё ост­рее кри­ти­ко­вать реформы и руко­во­ди­те­лей обла­сти. Совет всё больше мешал про­бур­жу­аз­ным лиде­рам, по сло­вам Сапиро: «Влияние депутатов-​коммунистов и тех людей, кото­рые не согла­ша­лись с пере­ме­нами в стране, в нём было довольно весо­мым. В том числе и в руко­вод­стве». Раскол про­изо­шёл в начале осени 1993 года.

Пермские иссле­до­ва­тели В.Ю. Сарабеев и А.Ю. Чернышев писали, что советы как органы с широ­ким демо­кра­ти­че­ским пред­ста­ви­тель­ством пре­пят­ство­вали тому, чтобы вла­дельцы капи­тала могли при­ни­мать реше­ния в своих инте­ре­сах и быстро реа­ги­ро­вать на задачи рынка. Они писали:

«[С]ъезды народ­ных депу­та­тов, кото­рые по замыслу рефор­ма­то­ров могли бы взять на себя функ­цию учре­жде­ния нового социально-​политического и эко­но­ми­че­ского порядка посред­ством при­ня­тия новой Конституции, не смогли выпол­нить и эту функ­цию. Дальше раз­ра­ботки несколь­ких про­ек­тов дело не пошло. Съезды народ­ных депу­та­тов, будучи обще­де­мо­кра­ти­че­скими орга­нами, настолько неод­но­род­ными по сво­ему составу, что реше­ние любого вопроса пред­став­ляло для депу­та­тов дли­тель­ный про­цесс обсуж­де­ния, вза­и­мо­со­гла­со­ва­ния, поли­ти­че­ского (и надо пола­гать, ком­мер­че­ского) торга, отступ­ле­ния от уже при­ня­тых реше­ний. В резуль­тате вме­сто раз­ре­ше­ния про­ти­во­ре­чий их запу­ты­вали, кон­сер­ви­ро­вали, а зна­чит, откла­ды­вали их раз­ре­ше­ние на потом. Но до тех пор, пока неиз­беж­ное нарас­та­ние и усу­губ­ле­ние этих про­ти­во­ре­чий не выли­лось в сило­вое столк­но­ве­ние. И даже в нём депу­таты не смогли про­де­мон­стри­ро­вать един­ства. Весь опыт рефор­ми­ро­ва­ния Советов в период пере­стройки про­де­мон­стри­ро­вал, что это ведо­мые органы, нуж­да­ю­щи­еся в стро­гом отборе состава и партийно-​политическом руко­вод­стве. (…) Советы, пере­став быть орга­нами совет­ской вла­сти, так и не стали ни пар­ла­мен­том, ни муни­ци­па­ли­те­тами»⁷⁵ .

После начала мос­ков­ских столк­но­ве­ний Малый Совет народ­ных депу­та­тов Перми выпу­стил воз­зва­ние в под­держку Верховного Совета. Однако, опа­са­ясь граж­дан­ской войны, избрал так­тику выжи­да­ния. Ветеран ком­му­ни­сти­че­ского дви­же­ния Перми вспоминал:

«Значительных выступ­ле­ний не было. Почти каж­дый день после выхода указа Ельцина и отстра­не­ния его с долж­но­сти пре­зи­дента пода­вали заявку на митинг у гости­ницы Урал, к назна­чен­ному вре­мени с пла­ка­тами и зна­мё­нами при­хо­дило неко­то­рое число людей, высту­пали, гово­рили, под­пи­сы­вали обра­ще­ния, пети­ции, рас­про­стра­няли печат­ные мате­ри­алы, рас­хо­ди­лись. Власть отно­си­лась к этому без види­мого инте­реса. В самой вла­сти не было уве­рен­но­сти, к какой сто­роне при­сло­ниться, выжи­дали до послед­него. Это в какой-​то сте­пени им облег­чило жизнь. Когда про­ти­во­сто­я­ние в Москве было закон­чено, в реги­оны посту­пило ука­за­ние от Ельцина рас­пу­стить все Советы народ­ных депу­та­тов, под­дер­жав­шие мятеж­ни­ков и под­пи­сав­шие соот­вет­ству­ю­щую резо­лю­цию. Пермский област­ной совет бла­го­даря этому не попал под этот запрет и дора­бо­тал до конца срока, вер­нее ими­ти­ро­вал дея­тель­ность»⁷⁶ .

Окончание сто­лич­ных боёв в пользу пре­зи­дента побу­дило колеб­лю­щихся среди адми­ни­стра­ции и ведомств обла­сти перейти на сто­рону Ельцина и демо­кра­тов. Силовые органы под­дер­жали рыноч­ное руко­вод­ство, советы же лишили хозяй­ствен­ных, финан­со­вых и соци­аль­ных прав, а затем рас­пу­стили без даль­ней­ших пре­сле­до­ва­ний⁷⁷ . Впрочем, немало быв­ших пар­тий­ных кад­ров в новых рыноч­ных усло­виях успешно вошли в мест­ную эко­но­ми­че­скую элиту, а ста­рые совет­ские хозяй­ствен­ники в зна­чи­тель­ной сте­пени сохра­няли свои места⁷⁸ .

Политический роман­тизм демо­кра­тии пере­стройки неко­то­рое время был харак­те­рен для руко­во­ди­те­лей обла­сти. В 1992 году губер­на­тор на волне демо­кра­ти­че­ских пере­мен высту­пал с уль­ти­ма­ту­мом к феде­раль­ной вла­сти, где тре­бо­вал льгот раз­ным отрас­лям про­мыш­лен­но­сти и слоям насе­ле­ния, угро­жая тем, что в про­тив­ном слу­чае Пермская область вме­сте со Свердловской создаст обособ­лен­ную Уральскую рес­пуб­лику⁷⁹ .

Однако из выс­ших эше­ло­нов вла­сти такие настро­е­ния вывет­ри­лись наи­бо­лее быстро в пользу праг­ма­тики и реализма.

После раз­гона сове­тов ель­ци­ни­стам ещё на про­тя­же­нии неко­то­рого вре­мени при­шлось про­во­дить поли­ти­че­скую зачистку обла­сти. Например, заме­сти­тель губер­на­тора Е.С. Сапиро упо­ми­нает мэра города Чайковского, демо­крата В.Г. Коваленко. Последний обособ­лялся от кра­е­вой вла­сти, апел­ли­ро­вал к мас­сам и митин­го­вал, ссо­рился с гла­вами пред­при­я­тий, так как не под­дер­жи­вал курс реформ. Сапиро при­зна­вал, что вытес­нил его как поли­ти­че­ское «дитя пере­стройки», как меша­ю­щего рыноч­ным рефор­мам вла­сти⁸⁰ . Контрреволюция быстро пожи­рала своих детей. Руководители дру­гих горо­дов отно­си­тельно скоро поняли, что цели­ком зави­сят от круп­ных биз­не­сме­нов на своей тер­ри­то­рии⁸¹ .

Буржуазное госу­дар­ство. Итак, рыноч­ные рефор­ма­торы взяли власть и пере­шли к стро­и­тель­ству капи­та­ли­сти­че­ской демо­кра­тии. Катастрофическое паде­ние уровня жизни насе­ле­ния тре­бо­вало хоть каких-​то соци­аль­ных мер для недо­пу­ще­ния ком­му­ни­сти­че­ского реванша.

Пока раз­лич­ные соб­ствен­ники стал­ки­ва­лись в кон­ку­рент­ной борьбе на выжи­ва­ние, их един­ствен­ный сово­куп­ный инте­рес состоял в недо­пу­ще­нии воз­вра­ще­ния ком­му­ни­стов. Его выра­жала сфор­ми­ро­вав­ша­яся адми­ни­стра­ция. По сви­де­тель­ству Г.В. Игумнова, заме­сти­теля губер­на­тора, «надо было при­ни­мать экс­трен­ные, пусть и поло­вин­ча­тые, меры, чтобы не допу­стить соци­аль­ного взрыва, пока­зать, что власть вме­сте с наро­дом и знает о его бедах, и что в меру сил она пыта­ется смяг­чить напря­же­ние. Поэтому пер­вые два с поло­ви­ной года дея­тель­но­сти област­ной адми­ни­стра­ции были сосре­до­то­чены на сохра­не­нии рабо­то­спо­соб­но­сти про­мыш­лен­ного и аграр­ного ком­плек­сов Прикамья»⁸² .

Были также попу­лист­ские заяв­ле­ния адми­ни­стра­ции перед депу­та­тами зак­со­бра­ния вроде такого: «Только силь­ное эффек­тив­ное госу­дар­ство под надёж­ным кон­тро­лем обще­ствен­ных сил спо­собно решить самые слож­ные задачи пре­одо­ле­ния кри­зиса в эко­но­ми­че­ской и соци­аль­ной сфере…»⁸³ .

Так, капи­та­ли­сты из раз­ных горо­дов реги­она не желали пла­тить налоги в Пермь. В связи с этим потре­бо­ва­лось про­во­дить огра­ни­чен­ную цен­тра­ли­за­цию в пер­вый период 1990-​х годов. Региональные рыноч­ные рефор­ма­торы смогли убе­дить соб­ствен­ни­ков отчис­лять хоть что-​то в бюд­жет, чтобы иметь воз­мож­ность гасить воз­му­ще­ние масс.

О функ­ции вла­сти по сохра­не­нию ста­биль­но­сти и недо­пу­ще­нию соци­аль­ных угроз капи­та­лизму гово­рил в 2000-​м году и пер­вый заме­сти­тель губер­на­тора Игумнова Ю.В. Белоусов, отра­бо­тав­ший к тому вре­мени в пра­ви­тель­стве обла­сти три года:

«Основная при­чина того, что Пермская область в послед­ние годы имеет очень хоро­шие резуль­таты эко­но­ми­че­ского раз­ви­тия (зна­чи­тельно выше сред­них по России) — это поли­ти­че­ская и соци­аль­ная ста­биль­ность. Мы стре­мимся к тому, чтобы в обла­сти было выгодно вести биз­нес, чтобы ком­фортно чув­ство­вали себя биз­не­смены. На это направ­лены и зако­но­да­тель­ство, и про­сто отно­ше­ние к биз­несу. На нашей тер­ри­то­рии нет ни любим­чи­ков, ни гони­мых — все нахо­дятся в рав­ных усло­виях. Конкуренция — это самое глав­ное, что под­дер­жи­вает област­ная адми­ни­стра­ция. И резуль­тат такой поли­тики — хоро­шая уплата нало­гов»⁸⁴ .

Рассмотрим подроб­нее логику раз­ви­тия вла­сти в период пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния. Е.С. Сапиро вспо­ми­нал, что эко­но­ми­че­ская система с 1992 года сло­жи­лась «впо­пы­хах, на коленке». Действовали рефор­ма­торы на ходу и, так ска­жем, из сооб­ра­же­ний контр­ре­во­лю­ци­он­ной целе­со­об­раз­но­сти. Например, они совер­шенно не пред­по­ла­гали про­блемы мафии, пока не столк­ну­лись с ней⁸⁵ .

Как мы уже рас­смот­рели выше, сфера малого биз­неса в обла­сти кон­тро­ли­ро­ва­лась ОПГ. Крупнейший же биз­нес был доста­точно силен, чтобы обра­щаться не к мафии, а иметь соб­ствен­ные сило­вые струк­туры. Например, «Лукойл» и «Газпром» имели част­ные охран­ные пред­при­я­тия в своём составе с пер­со­на­лом в тысячи чело­век, кото­рые социо­лог Федерико Варезе харак­те­ри­зо­вал как неболь­шие част­ные армии. Также инте­ресы «Газпрома» и «Лукойла» лоб­би­ро­ва­лись премьер-​министром Черномырдиным⁸⁶ .

Но между сред­ним биз­не­сом и все­рос­сий­скими моно­по­ли­стами суще­ство­вал ещё и круп­ный капи­тал реги­о­наль­ного мас­штаба. Его пред­ста­ви­тели в первую оче­редь и стали посте­пенно фор­ми­ро­вать госу­дар­ствен­ный аппа­рат под себя. Из иссле­до­ва­ний перм­ских социологов:

«Фактически все более или менее замет­ные поли­ти­че­ские пози­ции окку­пи­ро­ваны людьми, при­над­ле­жа­щими к бур­жу­аз­ному слою. Речь идёт и об испол­ни­тель­ной, и о пред­ста­ви­тель­ной вла­сти. (…) Пермский биз­нес начи­нался за запер­тыми две­рями офи­ци­аль­ных каби­не­тов, спор­тив­ных залов, полу­под­поль­ных саун. Предпринимательские группы фор­ми­ро­ва­лись по кла­но­вым образ­цам, на манер тай­ных обществ: непро­ни­ца­е­мых для чужих, агрес­сив­ных, закры­тых от внеш­него кон­троля. (…) Они пред­по­чи­тают решать свои про­блемы с вла­стью част­ным путём, на осно­ва­нии обыч­ного права. Им свой­ственно отри­ца­тель­ное отно­ше­ние ко всем демо­кра­ти­че­ским про­це­ду­рам»⁸⁷ .

Крупные капи­та­ли­сты делили соб­ствен­ность в реги­оне, уста­нав­ли­вали гра­ницы, стал­ки­ва­лись друг с дру­гом. Был необ­хо­дим орган, кото­рый мог бы нахо­дить ком­про­мисс между раз­но­на­прав­лен­ными инте­ре­сами, коор­ди­ни­ро­вать общезна­чи­мую для класса дея­тель­ность, напри­мер: оса­жи­вать слиш­ком зарвав­шихся капи­та­ли­стов; пре­пят­ство­вать повтор­ному пере­делу соб­ствен­но­сти, что пред­по­ла­гало созда­ние пра­во­вого поля и сило­вых ведомств госу­дар­ства; вести про­тек­ци­о­нист­скую поли­тику от втор­же­ния капи­та­лов из дру­гих реги­о­нов и от пося­га­тельств феде­раль­ной вла­сти. Формирующийся аппа­рат реги­о­наль­ной вла­сти дол­жен был регу­ли­ро­вать отно­ше­ния соб­ствен­но­сти и эко­но­ми­че­скую инфра­струк­туру для круп­ного бизнеса.

В этой связи выстра­и­ва­лась и поли­ти­че­ская система:

«[П]реимущественной сфе­рой дея­тель­но­сти пер­вого главы област­ной адми­ни­стра­ции Бориса Кузнецова (1991–1995 годы) стали адми­ни­стра­тив­ный и поли­ти­че­ский торг с Центром и внут­ри­об­ласт­ное управ­ле­ние тер­ри­то­ри­ями. Он сохра­нял совет­ские тра­ди­ции кон­троля над дота­ци­он­ными и глу­боко депрес­сив­ными тер­ри­то­ри­ями, кото­рые зави­сели от пере­рас­пре­де­ле­ния ресур­сов, и опо­сре­до­ва­ния инте­ре­сов эко­но­ми­че­ских акто­ров на тер­ри­то­риях их пря­мого вли­я­ния. В то же время адми­ни­стра­тив­ные ресурсы поз­во­ляли губер­на­тору в усло­виях неопре­де­лён­но­сти если не про­во­дить соб­ствен­ную эко­но­ми­че­скую поли­тику, то выгодно кон­вер­ти­ро­вать адми­ни­стра­тив­ные ресурсы в эко­но­ми­че­ские. Так, под­держка губер­на­то­ром „Лукойла“ и „Связьинформа“ на пер­вом этапе их дея­тель­но­сти в Пермской обла­сти поз­во­лила им стать моно­по­ли­стами соот­вет­ственно на рынке добычи / пере­ра­ботки нефти и связи»⁸⁸ .

После лик­ви­да­ции Совета народ­ных депу­та­тов стало воз­мож­ным орга­ни­зо­вать пред­ста­ви­тель­ный орган вла­сти, зато­чен­ный непо­сред­ственно под поиск пере­се­че­ний инте­ре­сов раз­ных капи­та­ли­стов. Выборы в Законодательное собра­ние Пермской обла­сти и созыв его про­шли в 1994 году. Если изна­чально Заксобрание на волне демо­кра­ти­че­ских вея­ний вклю­чало в себя неко­то­рых депу­та­тов из народ­ных масс, то уже во вто­ром созыве оно в массе состо­яло из биз­не­сме­нов, акци­о­не­ров круп­ных ком­па­ний и людей, пред­став­ля­ю­щих инте­ресы того или иного биз­неса⁸⁹ .

Звучали даже такие заме­ча­ния: «Законодательное Собрание всё более пре­вра­ща­лось в подо­бие кор­по­ра­тив­ной ассам­блеи, где согла­со­вы­ва­лись инте­ресы эко­но­ми­че­ских акто­ров, и где осу­ществ­ля­лось их поли­ти­че­ское вза­и­мо­дей­ствие с област­ной испол­ни­тель­ной вла­стью».⁹⁰ Во вто­ром созыве Законодательного Собрания (1997–2001 годы) 23 из 40 депу­та­тов пред­став­ляли напря­мую про­мыш­лен­ного капи­та­ли­ста реги­она⁹¹ .

В целом реги­о­наль­ная адми­ни­стра­ция в сере­дине 1990-​х замкну­лась в гра­ни­цах реги­она, где губер­на­тор и его аппа­рат высту­пали обще­при­знан­ными ком­про­мисс­ными арбит­рами в рам­ках дележа соб­ствен­но­сти и накоп­ле­ния капи­тала⁹² .

Губернатор Игумнов гово­рил во время одного из выступлений:

«Сильные реги­оны, силь­ный центр — эта пози­ция заво­е­вы­вает всё боль­ший при­о­ри­тет в поли­тике феде­раль­ных вла­стей. Для меня это крайне важно, поскольку в этом я вижу прак­ти­че­скую реа­ли­за­цию сво­его пред­вы­бор­ного тезиса. Регионы будут уси­ли­вать свою роль»⁹³ .

В том же духе он про­те­сто­вал про­тив деле­ния при­бы­лей регионов-​доноров, к кото­рым отно­си­лась и Пермская область, между отста­ю­щими субъ­ек­тами феде­ра­ции⁹⁴ .

Пресса писала:

«Вряд ли в России сыщется ещё хоть один регион, новей­шая исто­рия кото­рого, как в зер­кале, повто­ряет новей­шую исто­рию нашей страны вплоть до мело­чей, как это про­ис­хо­дило и про­ис­хо­дит в Пермской обла­сти. В 1996–1999 гг. здесь была постро­ена система вла­сти, абсо­лютно иден­тич­ная той, что суще­ство­вала в то время в Кремле. (…) Игумнов упрямо выстра­и­вал пре­сло­ву­тую систему сдер­жек и про­ти­во­ве­сов — по ана­ло­гии со зна­ме­ни­той ель­цин­ской систе­мой. У перм­ского губер­на­тора была своя соб­ствен­ная Семья, куда вхо­дили близ­кие к нему оли­гархи мест­ного роз­лива и дочь Игумнова — бан­кир Елена Арзуманова»⁹⁵ .

Характерны заме­ча­ния по этому пери­оду, кото­рые позже напи­сал один из капи­та­ли­стов и буду­щий губер­на­тор обла­сти О.А. Чиркунов. Он при­зна­вал, что раз­ви­тие капи­та­лизма про­ис­хо­дило не путём при­умно­же­ния соб­ствен­но­сти, а путём её дележа, выры­ва­ния у госу­дар­ства и дру­гих соб­ствен­ни­ков — и оте­че­ствен­ных, и ино­стран­ных. А далее отме­чал: «Наша страна пре­вра­ща­ется в место для зара­ба­ты­ва­ния денег, поскольку соб­ствен­ники не свя­зы­вают с ней свою лич­ную жизнь. Так, в Пермском крае соб­ствен­ники круп­ней­ших пред­при­я­тий — не рези­денты реги­она». По его сло­вам, их не в чем винить: «капи­тал не знает гра­ниц» и осе­дает там, где выгод­нее⁹⁶ .

Ещё откро­вен­нее выска­зался о новых соб­ствен­ни­ках Евгений Саулович Сапиро. Он ком­мен­ти­ро­вал слова жур­на­ли­ста, назвав­шего эко­но­мику обла­сти компрадорской:

«Характеристика у меня воз­ра­же­ния не вызы­вает. Напомню, что ком­пра­доры — это чинов­ники и оли­гархи, нажи­ва­ю­щи­еся на экс­порте оте­че­ствен­ного сырья и импорте высо­ко­тех­но­ло­гич­ной, слож­ной про­дук­ции. Свой капи­тал они дер­жат в ино­стран­ных бан­ках и инте­ре­сами наци­о­наль­ной эко­но­мики не очень замо­ра­чи­ва­ются»⁹⁷ .

Крупный капи­тал и лоб­бизм. Власть стала кан­це­ля­рией и испол­ни­те­лем воли круп­ней­ших бур­жу­аз­ных груп­пи­ро­вок либо отдель­ных капиталистов:

«[Ч]ётко при­дер­жи­ва­ясь поли­тики сохра­не­ния цен­тров управ­ле­ния круп­ными пред­при­я­ти­ями на тер­ри­то­рии обла­сти, мы очень активно лоб­би­ро­вали инте­ресы това­ро­про­из­во­ди­те­лей Прикамья в Правительстве России»⁹⁸ .

С одной сто­роны, это про­ис­хо­дило в соот­вет­ствии с идео­ло­гией и поли­ти­че­скими взгля­дами самих рыноч­ных рефор­ма­то­ров, жела­ю­щих раз­ви­вать капи­та­лизм на смену преж­нему строю, зашед­шему, с их точки зре­ния, в тупик. Однако вме­сте с тем они вряд ли могли иначе. Все ресурсы и доходы нахо­ди­лись в руках капи­та­ли­стов. Профинансировать соци­аль­ную про­грамму, под­дер­жать суще­ство­ва­ние обла­сти на волоске от соци­аль­ных потря­се­ний и голода или под­дер­жать дру­гую отрасль могли только круп­ней­шие биз­не­смены, а они тре­бо­вали ответ­ных услуг и лоб­би­ро­ва­ния их интересов.

Губернатор обес­пе­чил лоб­би­ро­ва­ние инте­ре­сов круп­ней­ших реги­о­наль­ных капи­та­ли­стов и в рам­ках пред­вы­бор­ной про­граммы⁹⁹ . Из его воспоминаний:

«Лоббирование инте­ре­сов наших това­ро­про­из­во­ди­те­лей на меж­ду­на­род­ном уровне тоже было одной из важ­ных задач адми­ни­стра­ции обла­сти. Губернатор и его заме­сти­тели регу­лярно отста­и­вали инте­ресы пред­при­я­тий в Москве и за пре­де­лами страны».

Далее он же добавляет:

«[Д]елегации не слу­чайно воз­глав­ля­лись руко­во­ди­те­лями област­ной вла­сти, прежде всего потому, что на пере­го­во­рах, кото­рые, конечно же, вели пред­ста­ви­тели пред­при­я­тий и фирм, мы под­чер­ки­вали, что если в них участ­вует власть, то это озна­чает, что пред­при­я­тия и их руко­во­ди­тели поль­зу­ются дове­рием вла­сти и имеют поли­ти­че­скую под­держку. Иностранные парт­неры пони­мали, что риск их уча­стия в про­из­вод­стве в России, доста­точно боль­шой по тем вре­ме­нам, ста­но­вится намного меньше, если сотруд­ни­че­ство под­дер­жи­вает реги­о­наль­ная власть. Мы пред­ла­гали при­об­ре­тать у нас в Пермской обла­сти самые раз­ные товары и обо­ру­до­ва­ние, в том числе и сырьё»¹⁰⁰ .

Документы аппа­рата губер­на­тора сви­де­тель­ствуют, что наи­бо­лее интен­сивно осу­ществ­ля­лось лоб­би­ро­ва­ние «по целе­вой под­держке экспортно-​ориентированных пред­при­я­тий». Это были зару­беж­ные поездки (Бразилия, Венгрия, Франция, Канада и пр.) либо при­ёмы зару­беж­ных деле­га­ций. К 1997 году было осу­ществ­лено более 55 при­ё­мов деле­га­ций и выез­дов за рубеж в инте­ре­сах реги­о­наль­ного биз­неса¹⁰¹ .

Позже, ближе к 2000-​му году, эта поли­тика лишь укре­пи­лась. Администрация зани­ма­лась меж­ду­на­род­ными согла­ше­ни­ями в целях созда­ния «бла­го­при­ят­ных поли­ти­че­ских усло­вий для хозяй­ству­ю­щих субъ­ек­тов Прикамья, их внеш­не­эко­но­ми­че­ской дея­тель­но­сти». В это время были заклю­чены согла­ше­ния с ФРГ, Великобританией, Данией, Венгрией, Болгарией, Аргентиной, было при­нято уча­стие в выстав­ках «Ганновер-​2000», «Экспо-​2000», при­вле­ка­лись ино­стран­ные инве­сти­ци­он­ные кре­диты¹⁰² .

Власть исполь­зо­вала рычаги и ресурсы для сти­му­ли­ро­ва­ния инве­сти­ций пред­при­я­тий во внеш­не­эко­но­ми­че­ской дея­тель­но­сти, под­дер­жи­ва­лись пре­иму­ще­ственно экс­пор­то­ори­ен­ти­ро­ван­ные пред­при­я­тия. По сло­вам адми­ни­стра­ции реги­она, это была вполне осо­знан­ная поли­тика. Этим сло­вам вто­рил позже и пред­ста­ви­тель Президента РФ в Приволжском округе С.В. Кириенко, отме­чая, что госу­дар­ство делает всё, чтобы создать усло­вия экс­пор­тё­рам и выдер­жи­вать удоб­ный валют­ный курс¹⁰³ .

Можно рас­смот­реть, напри­мер, вза­и­мо­от­но­ше­ния вла­сти с круп­ней­шим в России пред­при­я­тием по про­из­вод­ству калий­ных удоб­ре­ний — «Уралкалием» (в тан­деме с ним сле­дует рас­смат­ри­вать соли­кам­ский «Сильвинит», в 1990-​х суще­ство­вав­ший как отдель­ная фирма, а впо­след­ствии став­ший частью «Уралкалия»).

Региональное капи­та­ли­сти­че­ское руко­вод­ство решало про­блемы про­ник­но­ве­ния на новые рынки. Например, отправ­ля­лось в поездку в Китай в 1993 году в целях лоб­би­ро­ва­ния про­дажи калий­ных удобрений:

«Поездка имела реша­ю­щее зна­че­ние для калий­ной отрасли, потому что к концу 90-​х годов мы про­да­вали Китаю и через него в дру­гие страны около четы­рёх мил­ли­о­нов тонн удоб­ре­ний. Это был серьёз­ный про­рыв перм­ских калий­щи­ков на ази­ат­ский рынок. В это же время были про­ве­дены пере­го­воры с руко­вод­ством Новороссийского порта об уве­ли­че­нии объ­е­мов отгрузки удоб­ре­ний в Юго-​Восточную Азию мор­ским путём».

Также перм­ские вла­сти доби­лись уча­стия пра­ви­тель­ства РФ в реше­нии вопроса объ­еди­не­ния уси­лий «Уралкалия» с «Беларуськалием» для сов­мест­ного выступ­ле­ния в кон­ку­рент­ной борьбе:

«[М]еждународная калий­ная ком­па­ния осу­ществ­ляла около 17 про­цен­тов миро­вого объ­ема про­даж калия. Предпринятые уси­лия поз­во­лили уве­ли­чить к 2000 году долю рос­сий­ского и бело­рус­ского калия на миро­вом рынке до 38 про­цен­тов. Это был серьез­ный успех, кото­рый при­нес при­лич­ные доходы калий­ным пред­при­я­тиям и област­ному бюд­жету»¹⁰⁴ .

В 1996 году капиталисты-​калийщики тре­бо­вали от губер­на­тора уча­стия в лоб­би­ро­ва­нии их инте­ре­сов в Бразилии как круп­ней­шем пер­спек­тив­ном рынке потреб­ле­ния хло­ри­стого калия:

«Цель поездки — обес­пе­чить и по воз­мож­но­сти укре­пить наши пози­ции в Бразилии в усло­виях сокра­ще­ния спроса в целом на миро­вом рынке и обостре­ния кон­ку­рен­ции»¹⁰⁵ .

Губернатор мог вли­ять на пра­ви­тель­ство РФ, кото­рое по итогу при­няло уча­стие в поездке в инте­ре­сах калий­ных ком­па­ний. В 1998 году пер­вый заме­сти­тель губер­на­тора Г.П. Тушнолобов также побы­вал в Аргентине, Бразилии и Колумбии для раз­ви­тия дого­во­рен­но­стей об экс­порте про­дук­ции калий­щи­ков¹⁰⁶ .

Были и иные при­меры обслу­жи­ва­ния инте­ре­сов пра­вя­щего класса. Соликамский бумаж­ный ком­би­нат — «флаг­ман отрасли» лесо­пе­ре­ра­ботки в обла­сти — в 1990-​х годах испы­ты­вал недо­ста­ток сырья. Но ген­ди­рек­тор пред­при­я­тия посред­ством лоб­бизма в адми­ни­стра­ции смог захва­тить в соб­ствен­ность лес­пром­хозы на тер­ри­то­рии Коми-​Пермяцкого округа¹⁰⁷ .

Другой при­мер. В 1996 году Правительство Пермской обла­сти хода­тай­ство­вало перед пра­ви­тель­ством РФ об осво­бож­де­нии от экс­порт­ных пошлин и обя­за­тель­ной про­дажи поло­вины валют­ной выручки пред­при­я­тия АО «Минеральные удоб­ре­ния» в силу невоз­мож­но­сти завер­ше­ния уже нача­той рекон­струк­ции завода при низ­ких миро­вых ценах на про­дук­цию пред­при­я­тия и высо­ких транс­порт­ных рас­хо­дах¹⁰⁸ .

Ещё при­мер. В 1998 году губер­на­тор лично участ­во­вал в пере­го­во­рах с Советом Европейского банка рекон­струк­ции и раз­ви­тия по вопросу полу­че­ния кре­дита. После убеж­де­ний банк при­нял реше­ние о выде­ле­нии займа в раз­мере 45 мил­ли­о­нов дол­ла­ров на раз­ви­тие неф­те­до­бычи на севере Пермской обла­сти на сов­мест­ном пред­при­я­тии «Пермьтэкс»¹⁰⁹ .

Вопрос с обслу­жи­ва­нием инте­ре­сов неф­тя­ных и газо­вых моно­по­лий был рас­смот­рен выше. В их инте­ре­сах, но также при без­вы­ход­ном поло­же­нии вла­стей и в рам­ках объ­ек­тив­ных эко­но­ми­че­ских тен­ден­ций сфор­ми­ро­ва­лась коопе­ра­ция маши­но­стро­и­тель­ных пред­при­я­тий, зави­си­мых от работы неф­те­га­зо­вых экс­пор­тё­ров. Монополисты же полу­чали место­рож­де­ния и лоб­би­ро­ва­ние своих инте­ре­сов во власти.

Интересы капи­тала в реги­оне. Но лоб­бизм отно­сился не только к посред­ни­че­ству в кон­так­тах с руко­вод­ством РФ и внеш­не­по­ли­ти­че­скими парт­нё­рами. Власти после­до­ва­тельно про­во­дили инте­ресы круп­ных капи­та­ли­стов и во внут­ри­ре­ги­о­наль­ной поли­тике. Рассмотрим, напри­мер, дея­тель­ность губер­на­тора завер­ша­ю­щего пери­ода пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния — О.А. Чиркунова.

В связи с инте­ре­сами биз­неса им про­во­дился курс на либе­ра­ли­за­цию про­стран­ствен­ного раз­ви­тия реги­она, при­чём оправ­ды­ва­лось это так: «Невозможно дальше раз­ма­зы­вать деньги ров­ным слоем по всем тер­ри­то­риям»; «Мы тра­тим огром­ные сред­ства на содер­жа­ние нера­ци­о­наль­ной инфра­струк­туры, сло­жив­шейся в усло­виях соци­а­ли­сти­че­ской эко­но­мики».

Вложения в раз­ви­тие тер­ри­то­рии реги­она кон­цен­три­ро­ва­лись на одной лишь работе с опор­ным кар­ка­сом эко­но­мики — важ­ней­шими путями сооб­ще­ния и городами:

«Инфраструктуру сле­дует раз­ви­вать не повсе­местно, а там, где это необ­хо­димо для биз­неса»¹¹⁰ .

В том же духе про­во­ди­лась и муни­ци­паль­ная реформа: «Многие выиг­рают в резуль­тате муни­ци­паль­ной реформы, но ряд тер­ри­то­рий ока­жутся в жёст­ком кри­зисе»¹¹¹ . Власть не желала обес­пе­чи­вать транс­порт­ную доступ­ность отда­лён­ных насе­лён­ных пунк­тов и содер­жать «нера­ци­о­наль­ную дорож­ную сеть». Губернатор заяв­лял, что насе­ле­ние необ­хо­димо ста­вить в извест­ность о том, что будет с их посёл­ками в тече­ние 10 лет, но не пере­се­лять: «Просто чело­век, зная пер­спек­тивы, дол­жен сде­лать выбор: остаться в своём насе­лён­ном пункте или менять место житель­ства»¹¹² .

Правительством прямо кон­ста­ти­ро­ва­лось, что всех, кто не впи­сался в созда­ва­е­мую под круп­ный биз­нес инфра­струк­туру, оно про­сто бро­сит на про­из­вол судьбы. Это про­ис­хо­дило в тот самый момент, когда обез­до­лен­ное насе­ле­ние Кизеловского бас­сейна и сель­ских тер­ри­то­рий обла­сти вынуж­денно мигри­ро­вало в поис­ках луч­шей жизни.

А губер­на­тор тем вре­ме­нем посто­янно рас­пи­сы­вался в пре­дан­но­сти сырье­вым капи­та­ли­стам — глав­ным дер­жа­те­лям реаль­ной вла­сти: «Наша задача — под­нять пре­стиж пред­при­ни­ма­теля», «созда­ние ком­форт­ной бизнес-​среды», «мы берём на себя обя­за­тель­ства по мини­ми­за­ции вме­ша­тель­ства област­ной вла­сти в дела биз­неса», «мы про­сим всех жите­лей обла­сти ува­жи­тельно отно­ситься к тем, на чьи налоги живёт и раз­ви­ва­ется регион», «всё госу­дар­ствен­ное управ­ле­ние должно быть постро­ено на кон­ку­рен­ции: людей, про­ек­тов, биз­неса, тер­ри­то­рий»¹¹³ .

Но почему же пра­ви­тель­ство всё-​таки бра­лось за неко­то­рые инфра­струк­тур­ные про­екты? Здесь про­яви­лась зако­но­мер­ность, отме­чен­ная в тре­тьем томе «Капитала» К. Маркса: «Чем короче время обо­рота (…) при про­чих рав­ных усло­виях, тем больше ста­но­вится при­сва­и­ва­е­мая при­ба­воч­ная сто­и­мость»¹¹⁴ . То есть биз­нес, осо­бенно круп­ный, непо­во­рот­ли­вый сырье­вой, заин­те­ре­со­ван в том, чтобы любыми сред­ствами сокра­щать время обо­рота капи­тала. Если не счи­тать самого про­цесса про­из­вод­ства и его дли­тель­но­сти, «глав­ным сред­ством для сокра­ще­ния вре­мени обра­ще­ния явля­ется совер­шен­ство­ва­ние путей сооб­ще­ния». Отсюда ясно, почему раз­ви­вать инфра­струк­туру вла­сти пла­ни­ро­вали только там, где выгодно в первую оче­редь круп­ному бизнесу.

Итак, власть в реги­оне в резуль­тате пере­стройки и собы­тий 1991 года ока­за­лась в руках людей, про­во­дя­щих курс на рестав­ра­цию капи­та­лизма. Первым делом для новой вла­сти была поли­ти­че­ская зачистка всех несо­глас­ных по прин­ципу «цель оправ­ды­вает сред­ства». Советы были разо­гнаны, а анти­пра­ви­тель­ствен­ные демо­краты пере­стро­еч­ного толка — отстра­нены. Впрочем, ни те, ни дру­гие не смогли ока­зать дей­ствен­ного сопротивления.

Правительство демократов-​рыночников ста­ра­лось не допу­стить реванша ком­му­ни­стов и кое-​как сгла­жи­вало соци­аль­ные бед­ствия, пыта­ясь обес­пе­чить нор­маль­ные усло­вия экс­плу­а­та­ции про­ле­та­ри­ата. Во время актив­ного дележа соб­ствен­но­сти оно высту­пало обще­при­знан­ным арбит­ром в борьбе капи­та­лов и посред­ни­ком в сдел­ках. Когда сырье­вые капи­та­ли­сты в целом начали уве­рен­ный рост и впи­са­лись в меж­ду­на­род­ное раз­де­ле­ние труда, власть стала выра­зи­те­лем их воли.

Также зада­чами капи­та­ли­сти­че­ского пра­ви­тель­ства были фор­ми­ро­ва­ние пра­во­вого поля для закреп­ле­ния резуль­та­тов пере­дела соб­ствен­но­сти и посред­ни­че­ство в этом пере­деле; созда­ние зако­но­да­тель­ного органа с пред­ста­ви­тель­ством инте­ре­сов круп­ных соб­ствен­ни­ков реги­она; после­ду­ю­щее лоб­би­ро­ва­ние их инте­ре­сов в пра­ви­тель­стве РФ и на меж­ду­на­род­ной арене, а также управ­ле­ние тер­ри­то­рией в инте­ре­сах круп­ней­ших капиталистов.

2.9 Закономерное становление авторитарного режима

Первые ласточки изме­не­ния харак­тера вла­сти появи­лись вме­сте со ста­би­ли­за­цией капи­та­лизма. Крупные и вли­я­тель­ные капи­та­ли­сты начали тре­бо­вать от госу­дар­ства вме­ша­тель­ства в эко­но­мику и сво­боду рынка в целях обес­пе­че­ния общих клас­со­вых инте­ре­сов буржуазии.

Предпосылки. Капиталисты, кон­тро­ли­ру­ю­щие биз­нес в экс­пор­то­ори­ен­ти­ро­ван­ных сфе­рах, ока­за­лись серьёзно заин­те­ре­со­ваны в под­дер­жа­нии ста­биль­ного поло­же­ния и порядка на всей тер­ри­то­рии их дея­тель­но­сти. В слу­чае с неф­те­до­бы­чей и газо­до­бы­чей речь шла о раз­бро­сан­ных по всей тер­ри­то­рии обла­сти зве­ньях про­из­вод­ства и транс­пор­ти­ровки про­дукта. Нефте- и газо­про­воды тяну­лись на тысячи кило­мет­ров по раз­лич­ным регионам.

Крупнейшим капи­та­ли­стам нужен был поря­док в меж­ре­ги­о­наль­ном мас­штабе. Например, в 1990-​х «Лукойл» ввёл в строй маги­страль­ный тру­бо­про­вод, соеди­ня­ю­щий Пермский край (перм­ский завод «Нефтеоргсинтез») через Удмуртию с Башкирией (посё­лок Андреевка), где нахо­ди­лась база для экс­порта нефти и тру­бо­про­вод «Транснефти». Некие зло­умыш­лен­ники про­вели врезку в трубу для выкачки топ­лива в рай­оне Юго-​Камского, чем вызвали бед­ствие с раз­ли­вом нефти, уда­рив­шее по работе ком­па­нии. После было зафик­си­ро­вано ещё несколько схо­жих попы­ток хище­ний¹¹⁵ .

Точно так же было и с «Газпромом» и его 12 тру­бо­про­вод­ными нитями, кото­рые шли из Западной Сибири через Пермскую область на запад и далее за рубеж. На про­тя­же­нии 1990-​х годов кор­по­ра­ция по всей России тер­пела пося­га­тель­ства на свои про­из­вод­ствен­ные и транс­порт­ные участки, поэтому пра­ви­тель­ство под вли­я­нием кор­по­ра­ции давило на регионы:

«[Н]арушаются тре­бо­ва­ния охраны маги­страль­ных газо­про­во­дов, стро­ятся объ­екты раз­лич­ного назна­че­ния в их охран­ной зоне. Протесты вла­дель­цев пред­при­я­тий тру­бо­про­вод­ного транс­порта не дают ито­гов, мест­ные органы вла­сти не при­ни­мают мер к нару­ши­те­лям и даже выдают раз­ре­ше­ния, игно­ри­ру­ю­щие без­опас­ность газо­про­во­дов. От руко­во­ди­те­лей всех субъ­ек­тов тре­буют обес­пе­чить поря­док на их тер­ри­то­риях»¹¹⁶ .

Здесь важно заме­тить, что «Газпром» видел неэф­фек­тив­ность работы с каж­дой отдель­ной мест­ной адми­ни­стра­цией и был заин­те­ре­со­ван решать про­блемы централизованно.

Экспортные отрасли, окреп­шие в резуль­тате рыноч­ной транс­фор­ма­ции в России, также были заин­те­ре­со­ваны в фор­ми­ро­ва­нии жёст­кой цен­тра­ли­зо­ван­ной вла­сти из-​за осо­бен­но­стей орга­ни­за­ции про­из­вод­ства. Так, целлюлозно-​бумажные ком­би­наты полу­чали своё сырьё с обшир­ных лес­ных уго­дий, что пред­по­ла­гало тер­ри­то­ри­аль­ную раз­об­щён­ность участ­ков про­из­вод­ства. То же каса­лось и метал­лур­гии, уголь и руда для кото­рой при­во­зи­лись на ком­би­наты с тер­ри­то­ри­ально раз­об­щён­ных месторождений.

Вспомним также, что капи­талы с дли­тель­ными пери­о­дами обо­рота крайне заин­те­ре­со­ваны в сокра­ще­нии этих пери­о­дов. Даже если про­цесс про­из­вод­ства на дан­ном тех­ни­че­ском уровне имеет фик­си­ро­ван­ную про­дол­жи­тель­ность, все­гда можно повы­сить эффек­тив­ность обра­ще­ния. Прежде всего это каса­ется путей сооб­ще­ния. Именно поэтому власть в инте­ре­сах капи­тала стала активно раз­ви­вать транс­порт­ную инфра­струк­туру — при­том не везде, где она суще­ство­вала при СССР, а лишь там, где это ока­за­лось выгодно и необ­хо­димо биз­несу. Именно поэтому в эко­но­мике стали играть зна­чи­тель­ную роль моно­по­ли­сты вроде РЖД и узло­вые тран­зит­ные пункты. Для обес­пе­че­ния гаран­ти­ро­ван­ного функ­ци­о­ни­ро­ва­ния желез­но­до­рож­ного транс­порта, столь зна­чи­мого для огром­ной тер­ри­то­рии России, капи­та­ли­стам было необ­хо­димо, чтобы круп­ней­ший транс­порт­ный моно­по­лист кон­тро­ли­ро­вался госу­дар­ством, даже сли­вался с ним.

Производственный цикл на флаг­ман­ских пред­при­я­тиях обла­сти был дли­тель­ным, поэтому они ока­за­лись заин­те­ре­со­ваны в ста­биль­ном поло­же­нии на рынке, в зако­но­да­тель­стве, во внут­рен­ней поли­тике. Так, напри­мер, дирек­тор круп­ней­шего завода города Перми «Пермские моторы» отме­чал, что у аэро­кос­ми­че­ских пред­при­я­тий «дли­тель­ный цикл про­из­вод­ства», около 6–9 меся­цев, и поэтому по ним сильно бьёт инфля­ция: заку­па­ются мате­ри­алы по одним ценам, при про­даже цены уста­нав­ли­ва­ются исходя из цены этих мате­ри­а­лов, в то время как цены на мате­ри­алы к моменту про­дажи успе­вают вырасти, поэтому пред­при­я­тиям не хва­тает средств даже на вос­про­из­вод­ство¹¹⁷ . Он тре­бо­вал от пред­се­да­теля пра­ви­тель­ства Черномырдина кон­троля и ста­би­ли­за­ции эко­но­ми­че­ской ситуации.

Долгий про­из­вод­ствен­ный цикл и свя­зан­ные с ним про­блемы, опи­сан­ные выше, были важ­ной при­чи­ной огра­ни­чен­ной подвиж­но­сти перм­ских круп­ных капи­та­лов. Любые серьёз­ные изме­не­ния, затра­ги­ва­ю­щие инте­ресы биз­неса, были для них неже­ла­тельны, так как им было сложно быстро к ним адаптироваться.

Здесь стоит отме­тить, что экс­портно ори­ен­ти­ро­ван­ные про­из­во­ди­тели отправ­ляют товары в даль­нее зару­бе­жье, в том числе на дру­гие кон­ти­ненты, вслед­ствие чего про­из­во­ди­тель­ный сам по себе про­цесс транс­пор­ти­ровки пере­пле­та­ется с непро­из­во­ди­тель­ным пери­о­дом товар­ного обра­ще­ния. Подобный биз­нес нуж­да­ется в ста­биль­ной внеш­ней поли­тике, чтобы он мог защи­тить свои инте­ресы на внеш­них рын­ках с помо­щью госу­дар­ствен­ного аппа­рата. Экспортоориентированным пред­при­я­тиям необ­хо­дим ста­биль­ный валют­ный курс для кон­вер­та­ции реа­ли­зу­е­мых това­ров в наци­о­наль­ную валюту с про­гно­зи­ру­е­мой при­бы­лью. Все выше­ука­зан­ные факты гово­рят нам о заин­те­ре­со­ван­но­сти биз­неса в ста­биль­ной, «застой­ной» поли­ти­че­ской системе.

Например, пред­ста­ви­тели «Уралкалия» (круп­ней­шего про­из­во­ди­теля калий­ных удоб­ре­ний в стране) писали, что для иско­ре­не­ния кри­зис­ных явле­ний необ­хо­дим гос­кон­троль тари­фов желез­ной дороги и элек­тро­энер­гии, про­тек­ци­о­нист­ская поли­тика, осво­бож­де­ние от экс­порт­ных пошлин, умень­ше­ние нало­гов¹¹⁸ .

Подобным же обра­зом выска­зы­ва­лись и акци­о­неры гос­ком­па­ний от обо­рон­ного сек­тора. Они тре­бо­вали от пра­ви­тель­ства сдер­жи­вать отдель­ных моно­по­ли­стов в инте­ре­сах нор­маль­ного функ­ци­о­ни­ро­ва­ния всей рыноч­ной системы:

«[М]омент, кото­рый свя­зан с непла­те­жами, — это моно­по­лии, кото­рые дик­туют нам свою волю. Мы по-​прежнему будем под пятой этих самых моно­по­лий — энер­ге­ти­ков, газо­ви­ков. Тот же самый акциз, кото­рый берётся с газо­ви­ков, он берётся прак­ти­че­ски с нас в раз­мере 30 про­цен­тов»¹¹⁹ .

Те же про­блемы можно встре­тить у капи­та­ли­стов метал­лур­ги­че­ского экс­порт­ного ком­плекса. Руководители Соликамского маг­ни­е­вого завода и титано-​магниевого ком­би­ната «Ависма» тре­бо­вали стра­те­ги­че­ского кон­троля цен на энер­го­но­си­тели со сто­роны госу­дар­ства, так как для них не имело смысла инве­сти­ро­вать в про­из­вод­ство маг­ния, титана, ред­ко­зе­мель­ных метал­лов в ситу­а­ции, когда изме­не­ние цены на элек­тро­энер­гию в любой момент может сде­лать их некон­ку­рен­то­спо­соб­ными на миро­вом рынке¹²⁰ .

И капи­та­ли­сти­че­ская реги­о­наль­ная адми­ни­стра­ция дей­ство­вала в соот­вет­ствии с общими инте­ре­сами капи­та­ли­стов. Так, в 1999 году было заклю­чено «кар­тель­ное согла­ше­ние» между адми­ни­стра­цией обла­сти и ООО «Лукойл-​Пермнефтепродукт»¹²¹ . В 2003 году были «заклю­чены дого­вора с есте­ствен­ными моно­по­ли­ями»: РЖД, «Пермэнерго», «Лукойлом», «Газпромом» и дру­гими. Целью чинов­ни­ков здесь было добиться более низ­ких тари­фов на их про­дук­цию и услуги в обла­сти¹²² .

Многие руко­во­ди­тели пред­при­я­тий направ­ляли пра­ви­тель­ству РФ просьбы об уси­ле­нии кол­лек­тив­ной защиты от кон­ку­рен­ции с ино­стран­ным капи­та­лом. Играла здесь роль и скла­ды­ва­ю­ща­яся зави­си­мость рос­сий­ских пред­при­я­тий от импорт­ных това­ров, а также сер­вис­ного обслу­жи­ва­ния со сто­роны ино­стран­ных фирм, кото­рое могло обхо­диться дорого и про­во­диться на невы­год­ных усло­виях. Характерное обра­ще­ние к В. С. Черномырдину дирек­тора научно-​производственного объ­еди­не­ния ПНИТИ:

«Будьте шефом нашей про­граммы, так как без этого в хоро­шем смысле про­тек­ци­о­низма в наше время про­сто не выжить. (…) Каким обра­зом про­ис­хо­дит сего­дня лави­ро­ва­ние при изго­тов­ле­нии насоса в Ижевске? По импорт­ным чер­те­жам, по их тех­но­ло­гии. Какое же созда­ётся про­из­вод­ство, если труба поку­па­ется, коробка и кла­паны поку­па­ются? (…) Мы так при­вя­зы­ва­емся к загра­нице. Они при­ве­зут и ска­жут: ключи наши, сер­вис­ное обслу­жи­ва­ние наше, всё наше»¹²³ .

Директор перм­ского завода «Телта» И. В. Морозов в начале 2000-​х годов тоже гово­рил о необ­хо­ди­мо­сти уста­нов­ле­ния в России силь­ной про­тек­ци­о­нист­ской поли­тики государства:

«В чём при­чина раз­ру­ше­ния рос­сий­ской про­мыш­лен­но­сти? Если запад­ные про­из­во­ди­тели нахо­дятся под защи­той своих пра­ви­тельств, кото­рые для них при­ду­мы­вают меры про­тек­ции, загра­ди­тель­ные пошлины, то мы оста­лись один на один с рын­ком и сво­ими про­бле­мами»¹²⁴ .

О схо­жей про­блеме в кон­тек­сте меж­ду­на­род­ной тор­говли и уси­ле­ния опоры на рос­сий­ское госу­дар­ство гово­рил и управ­ля­ю­щий дирек­тор ОДК-​Авиадвигатель (под­раз­де­ле­ние перм­ского мото­ро­стро­и­тель­ного комплекса):

«[К]ак бы Запад ни уве­рял рос­сиян в дружбе, кон­ку­рен­ция ста­но­ви­лась всё жёстче, нас стре­ми­лись вытес­нить с миро­вого рынка авиа­дви­га­те­ле­стро­е­ния, да и с рынка воору­же­ний тоже»¹²⁵ .

Уже упо­мя­ну­тые пред­при­я­тия цвет­ной метал­лур­гии — Соликамский маг­ни­е­вый завод и Березниковский титано-​магниевый ком­би­нат «Ависма» — столк­ну­лись с жёст­ким дав­ле­нием со сто­роны кон­ку­рен­тов на меж­ду­на­род­ном рынке и также стали заин­те­ре­со­ваны в моно­по­ли­за­ции и госу­дар­ствен­ной про­тек­ции для эффек­тив­ной борьбы¹²⁶ . Монополистам проще кон­ку­ри­ро­вать на миро­вом рынке, а когда моно­по­лия ста­но­вится ещё и госу­дар­ствен­ной — тем более.

Стоит свя­зать отсут­ствие раз­ви­той кон­ку­рен­ции в эко­но­мике реги­она с харак­те­ром поли­ти­че­ского режима, вырас­та­ю­щего на такой базе. И неуди­ви­тельно, что либе­раль­ная оппо­зи­ция, свя­зан­ная с мел­ким и сред­ним биз­не­сом, кон­ку­рент­ной сре­дой, про­ва­ли­лась и про­иг­рала режиму, кото­рый под­дер­жи­вали бога­тей­шие гиганты.

В реги­оне про­изо­шло фор­си­ро­ван­ное фор­ми­ро­ва­ние круп­ных кар­тель­ных объ­еди­не­ний, моно­по­лий, скла­ды­вав­шихся не посте­пенно, а на базе уже суще­ству­ю­щих круп­ней­ших пред­при­я­тий, огром­ных логи­сти­че­ских и тех­но­ло­ги­че­ских цепо­чек, остав­шихся со вре­мён СССР. Так как моно­по­ли­за­ция про­ис­хо­дила крайне быстро и на таком солид­ном фун­да­менте, неуди­ви­тельно, что моно­по­лии с необ­хо­ди­мо­стью пре­вра­ти­лись в круп­ных и мощ­ных акто­ров на под­го­тов­лен­ной базе круп­ней­ших ассо­ци­и­ро­ван­ных про­из­водств — тем более после вовле­че­ния ино­стран­ного капи­тала и инте­гра­ции в миро­вой рынок.

Строим силь­ное госу­дар­ство? Централизованная и даже авто­ри­тар­ная феде­раль­ная власть стала необ­хо­дима рос­сий­ским капи­та­ли­стам в силу мно­гих при­чин. Одна из них — необ­хо­ди­мость быст­рого реа­ги­ро­ва­ния на изме­не­ния эко­но­ми­че­ских усло­вий, про­ве­де­ния необ­хо­ди­мой поли­тики без про­во­ло­чек и мно­го­ме­сяч­ных обсуж­де­ний в дум­ских органах.

Так, в 1998 году губер­на­тор Г. В. Игумнов пуб­лично высту­пал с иде­ями, что Ельцин имел право на авто­ри­тар­ные методы управ­ле­ния: на смену пра­ви­тель­ства в рам­ках функ­ци­о­ни­ро­ва­ния пре­зи­дент­ской рес­пуб­лики. Он говорил:

«В Госдуме завис пакет зако­но­да­тель­ных ини­ци­а­тив по эко­но­ми­че­ским вопро­сам. А ведь их ждут в реги­о­нах, ждут това­ро­про­из­во­ди­тели. Без этих зако­нов мы обре­чены на стаг­на­цию. Или даже хуже того, на флат­тер — посто­ян­ную тря­сучку. Повторяю: мы порой не отдаём себе в пол­ной мере отчёта о зна­чи­мо­сти и важ­но­сти зако­но­да­тель­ных актов, без кото­рых немыс­лимо про­ве­де­ние эко­но­ми­че­ской поли­тики. Но без этого зави­сает эко­но­мика в реги­о­нах. Отсутствие зако­но­да­тель­ной базы ско­вы­вает нас по рукам и ногам. И с этой точки зре­ния дей­ствия Президента были вполне оправданы».

Он, высту­пая гла­ша­таем кол­лек­тив­ных инте­ре­сов реги­о­наль­ных капи­та­ли­стов, заме­чает далее:

«Губернаторы — это люди, кото­рые в отли­чие от депу­та­тов Думы заняты кон­крет­ным делом. На губер­на­то­рах лежит огром­ная ответ­ствен­ность, и они ищут пути для нор­ма­ли­за­ции зако­но­да­тель­ной вла­сти, зако­но­да­тель­ного про­цесса. Вынуждены искать, поскольку Дума пре­вра­ти­лась в тор­моз, в гирю, в сво­его рода поли­ти­че­ский клуб, избу-​читальню. (…) Губернаторы пре­ис­пол­нены жела­ния, чтобы в сле­ду­ю­щем составе Думы были ком­пе­тент­ные и ответ­ствен­ные люди. Те, кто мог бы обес­пе­чить нор­маль­ное функ­ци­о­ни­ро­ва­ние зако­но­да­тель­ной вла­сти»¹²⁷ .

С дру­гой сто­роны, капи­та­ли­стам необ­хо­димо было окон­ча­тельно ста­би­ли­зи­ро­вать социально-​экономическую систему в России и при­ну­дить всех соб­ствен­ни­ков дей­ство­вать в опре­де­лён­ных рам­ках доз­во­лен­ного. Необходимо было обес­пе­чить пред­ска­зу­е­мость эко­но­мики. В этой связи в 1998 году Игумнов, отра­жая эту объ­ек­тив­ную необ­хо­ди­мость, высту­пал перед Законодательным собра­нием обла­сти с кри­ти­кой: «Российские оли­гархи больше пекутся о своём кар­мане, чем об инте­ре­сах оте­че­ства». Он начал отста­и­вать идеи о необ­хо­ди­мо­сти трат на соци­аль­ную поли­тику, под­ня­тия уровня жизни на фоне затя­нув­ше­гося кри­зиса и веро­ят­ного взрыва соци­аль­ного недо­воль­ства, на том, чтобы видеть в рабо­чих не только объ­ект экс­плу­а­та­ции, но и потребителей.

По его мне­нию, разо­ча­ро­ва­ние насе­ле­ния в Законодательном собра­нии стало бы не пора­же­нием отдель­ных депу­та­тов, а «поли­ти­че­ским про­ва­лом кор­по­ра­тив­ного мас­штаба», что было недо­пу­стимо, ибо могло вызвать обще­ствен­ный резо­нанс. Он гово­рил, что нельзя каж­дому «тащить оде­яло на себя»: нужно спло­тить уси­лия и достиг­нуть высо­кой эффек­тив­но­сти кол­лек­тив­ного реше­ния про­блем, что ока­жется пози­тив­ным для всех. Он утвер­ждал: нужно сде­лать ставку на мас­штаб­ное инфра­струк­тур­ное стро­и­тель­ство, что даст муль­ти­п­ли­ци­ро­ван­ный эффект в эко­но­мике¹²⁸ .

Наступал черёд идео­ло­ги­че­ского оформ­ле­ния и пре­тво­ре­ния в жизнь необ­хо­ди­мых реформ в рам­ках сло­жив­шихся объ­ек­тив­ных изме­не­ний в эко­но­мике. Представитель Президента РФ в Приволжском округе С. В. Кириенко высту­пал в 2000 году:

«Мы с вами участ­вуем в реаль­ном соби­ра­нии страны. Мы в своём кругу и можем гово­рить, что Россия не явля­лась реаль­ной феде­ра­цией. Сегодня про­ис­хо­дит реаль­ное соби­ра­ние России в еди­ное госу­дар­ство»¹²⁹ .

Он сооб­щал, что Россия в соот­вет­ствии с новыми зако­нами раз­де­лена на феде­раль­ные округа, в каж­дом — свой пред­ста­ви­тель пре­зи­дента и феде­раль­ный инспек­тор, обя­зан­ные про­во­дить цен­тра­ли­за­цию и поря­док. И далее уточнял:

«Была просьба пре­зи­дента посмот­реть всё, что каса­ется эко­но­ми­че­ских барье­ров на уровне муни­ци­паль­ных обра­зо­ва­ний, на уровне субъ­ек­тов. Не должно быть про­блем с пере­ме­ще­нием това­ров, ресур­сов, капи­та­лов, людей. Если еди­ная страна, зна­чит еди­ное про­стран­ство не может быть огра­ни­чено ни обла­стью, ни горо­дом, ни рай­о­ном»¹³⁰ .

В числе реги­о­нов с эко­но­ми­че­скими барье­рами, кото­рые сле­до­вало раз­ру­шить, были выде­лены Татарстан и Башкирия.

В начале 2000-​х годов капи­та­ли­сты уже поде­лили сферы вли­я­ния внутри реги­о­нов и укруп­ни­лись, и для них стало необ­хо­ди­мым закре­пить сло­жив­шу­юся систему. Этот инте­рес выра­жался губернатором:

«Незаконный пере­дел соб­ствен­но­сти пагубно может отра­зиться на эко­но­ми­че­ском раз­ви­тии, а этого нам допу­стить нельзя»¹³¹ .

Иначе говоря, капи­талы укруп­ни­лись и стали выхо­дить за пре­делы рай­о­нов и даже реги­о­нов, моно­по­ли­за­ция про­ис­хо­дила уже в рам­ках всей России с явными лиде­рами, поэтому пона­до­би­лось уре­гу­ли­ро­вать пра­вила кон­ку­рент­ной борьбы, создать и цен­тра­ли­зо­ванно под­дер­жи­вать огром­ное еди­ное эко­но­ми­че­ское про­стран­ство, не допус­кать пере­дела соб­ствен­но­сти и лик­ви­ди­ро­вать вли­я­ние ОПГ.

Сближение инте­ре­сов внутри класса капи­та­ли­стов в рам­ках цен­тра­ли­зо­ван­ного госу­дар­ства доста­точно ярко отра­зи­лось в речи губер­на­тора на Госсовете при Президенте РФ:

«Как губер­на­тор одного из ресур­со­ём­ких реги­о­нов России, я столк­нулся с про­бле­мами, пред­став­ля­ю­щими, по моему убеж­де­нию, угрозу стра­те­ги­че­ским, наци­о­наль­ным инте­ре­сам России. В нашей Пермской обла­сти скон­цен­три­ро­вана не только зна­чи­тель­ная часть запа­сов рос­сий­ского калия, нефти, алма­зов, пере­ра­ботка и транс­пор­ти­ровка газа, но и столь же высо­кая сте­пень кон­ку­рент­ной напря­жён­но­сти. (…) Здесь соеди­ни­лись воедино и инте­ресы транс­на­ци­о­наль­ных кор­по­ра­ций, и внут­рен­няя кон­ку­рен­ция, и про­ти­во­ре­чия между такими систем­ными груп­пами, как калий­щики и неф­тя­ники. Аппетиты каж­дого из них, может быть, и вполне объ­яс­ни­мые и даже есте­ствен­ные в сего­дняш­них усло­виях, но не впи­сан­ные в систему наци­о­наль­ных инте­ре­сов и выве­рен­ной госу­дар­ствен­ной поли­тики, гро­зят не только поте­рей для России рын­ков сбыта, но и после­ду­ю­щим вытес­не­нием её на пери­фе­рию миро­вой эко­но­мики и поли­тики. Есть и дру­гая сто­рона вопроса. Сами по себе самые мощ­ные эко­но­ми­че­ские груп­пи­ровки под­вер­га­ются дав­ле­нию, если их дея­тель­ность не защи­щена целе­на­прав­лен­ной поли­ти­кой госу­дар­ства. (…) Необходимо сосре­до­то­читься на под­держке стра­те­ги­че­ских про­из­водств. Государство должно вме­ши­ваться в эко­но­мику и регу­ли­ро­вать тарифы на энер­го­но­си­тели для раз­ных отрас­лей, вкла­ды­ваться в инфра­струк­туру, свя­зы­ва­ю­щую людей, реги­оны, пред­при­я­тия, слу­жа­щую для обмена про­дук­тами и инфор­ма­цией, но именно в тот транс­порт и ком­му­ни­ка­ции, что наи­бо­лее эффек­ти­вен в рос­сий­ских усло­виях»¹³² .

Интересно отме­тить, как в это время вме­сте с изме­ня­ю­щи­мися мате­ри­аль­ными усло­ви­ями в сто­рону государственно-​монополистического капи­та­лизма меня­лось и миро­воз­зре­ние реги­о­наль­ной вла­сти. Исторический ветер раз­во­ра­чи­вал флю­геры недав­них ради­каль­ных демо­кра­тов. Губернатор Игумнов играл зна­чи­тель­ную роль в обла­сти с конца 1980-​х по 2000 год. Если в начале рыноч­ных реформ 1990-​х он высту­пал кри­ти­ком застоя, демо­кра­том, ради­каль­ным рыноч­ни­ком, то к рубежу веков его взгляды пре­тер­пели серьёз­ную транс­фор­ма­цию. Теперь он ста­но­вится апо­ло­ге­том ста­биль­но­сти, силь­ного цен­тра­ли­зо­ван­ного госу­дар­ства и вме­ша­тель­ства в рынок. И он вольно или невольно отра­жал реально скла­ды­ва­ю­щи­еся эко­но­ми­че­ские усло­вия и клас­со­вые инте­ресы круп­ней­ших капиталистов.

Вот его слова в выступ­ле­нии перед молодёжью:

«[С]табильность раз­ме­рен­ного раз­ви­тия (…), именно она свя­зана с кон­сер­ва­тиз­мом. О себе могу ска­зать, что я сти­хийно при­шёл к прин­ципу „пре­ем­ствен­ность и обнов­ле­ние“, и он стал клю­че­вым в моей жиз­нен­ной пози­ции и дея­тель­но­сти. Позднее при­шло историко-​политологическое осмыс­ле­ние этого прин­ципа как сво­его рода соеди­не­ние кон­сер­ва­тизма и либе­ра­лизма. И в дви­же­нии „Наш дом — Россия“ я ока­зался в нема­лой мере из-​за того, что про­грамм­ной базой НДР стал кон­сер­ва­тизм. Будучи чле­ном совета НДР, я при­ни­мал уча­стие в фор­ми­ро­ва­нии идео­ло­ги­че­ских основ дви­же­ния»¹³³ .

Там же в его речи можно раз­гля­деть идео­ло­ги­че­ские тен­ден­ции, кото­рые вполне рас­кры­лись и стали понят­ными уже во вто­ром деся­ти­ле­тии ХХI века: «Речь идёт о пат­ри­о­тизме в соб­ствен­ном смысле этого слова, о дер­жав­но­сти, госу­дар­ствен­ни­че­стве, соци­аль­ной соли­дар­но­сти»; «Рождение кон­со­ли­ди­ру­ю­щей рос­сий­ское обще­ство идеи…» Российский авто­ри­та­ризм и его пра­вая идео­ло­гия начали ста­нов­ле­ние ещё на закате ель­цин­ской эпохи и были род­ными детьми 1990-​х годов. Эти идеи наби­рали вес вме­сте с их мате­ри­аль­ной пред­по­сыл­кой — раз­ви­тием моно­по­ли­сти­че­ского капи­та­лизма, вырос­шего из пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния капитала.

Политическое дви­же­ние «Наш дом — Россия» (НДР) высту­пало в под­держку режима Ельцина и в 2000 году вошло в пар­тию «Единство» — буду­щую «Единую Россию». НДР созда­ва­лась, по сло­вам Игумнова, для орга­ни­зо­ван­ного сопро­тив­ле­ния КПРФ и Аграрной пар­тии России, кото­рые ещё акку­му­ли­ро­вали зна­чи­тель­ные левые массы¹³⁴ . На съезде пар­тии «Единство» он высту­пал с такими сло­вами: «[С]табильность — это не ста­биль­ность застоя, а ста­биль­ность эво­лю­ци­он­ного дей­ствия»; «Там, где власт­вуют кон­сер­ва­тизм и либе­ра­лизм, нико­гда не воз­ни­кает ни фашизма, ни тота­ли­та­ризма»¹³⁵ . Но при этом он гово­рил и так: «Нельзя ста­вить либе­ра­лов на одну доску с ком­му­ни­стами ни по одному вопросу». Также нельзя было, по его мне­нию, гово­рить о ради­каль­ных либе­ра­лах как о некой край­но­сти: они ведь всё же были в одном лагере с новыми консерваторами.

Если ещё недавно губер­на­тор был сто­рон­ни­ком неви­ди­мой руки рынка и мини­маль­ного вме­ша­тель­ства, то в сере­дине 1990-​х он ото­шёл от этой идеи в сто­рону кон­со­ли­да­ции реги­о­наль­ной вла­сти, кол­лек­тив­ного руко­вод­ства с силь­ной губер­на­тор­ской вла­стью, к уре­гу­ли­ро­ва­нию инте­ре­сов в борьбе реги­о­наль­ных капи­та­лов. Эта стра­те­гия пред­по­ла­гала про­тек­ци­о­нист­скую защиту от соб­ствен­ни­ков из иных реги­о­нов, жёст­кий лоб­бизм в пользу мест­ных капи­та­ли­стов, обособ­ле­ние реги­она и жела­ние сокра­тить налоги феде­раль­ному правительству.

К 2000-​му году он при­вет­ствует госу­дар­ствен­ную цен­тра­ли­за­цию и вме­ша­тель­ство в рынок и уже ока­зы­ва­ется готов отка­заться от кон­цеп­ции само­сто­я­тель­ных реги­о­нов с силь­ными демо­кра­ти­че­ски избран­ными губер­на­то­рами. Что ж, уже в 2004 году новое зако­но­да­тель­ство лик­ви­ди­рует выборы губер­на­то­ров в реги­о­нах в пользу назна­че­ния их сверху¹³⁶ .

Уже в 2000 году Игумнов на Государственном совете РФ обра­щался к пре­зи­денту со сле­ду­ю­щей про­грамм­ной речью, где отра­жал чая­ния¹³⁷ реги­о­наль­ных капиталистов:

«Суть сего­дняш­него момента заклю­ча­ется в том, что, дви­га­ясь в буду­щее, нам пред­стоит сфор­ми­ро­вать своё соб­ствен­ное рос­сий­ское про­стран­ство — не столько в гео­гра­фи­че­ском, сколько в эко­но­ми­че­ском, соци­аль­ном, поли­ти­че­ском смысле. Это то про­стран­ство, в кото­ром есть место инте­ре­сам каж­дого рос­си­я­нина — про­стого тру­же­ника, биз­не­смена, госу­да­рева чело­века, пред­ста­ви­те­лей элиты и выс­шей вла­сти. Словом, речь идёт о фор­ми­ро­ва­нии жиз­нен­ного про­стран­ства России, о её стра­те­ги­че­ских инте­ре­сах в ХХI веке. Это должна быть Россия, из кото­рой не будут бежать капи­талы и уте­кать мозги, где не будет войн за пере­дел соб­ствен­но­сти и выбо­ров посред­ством „гряз­ных“ тех­но­ло­гий. Это должна быть Россия, чьё поло­же­ние в мире опре­де­лено ресур­сами, вкла­дом в совре­мен­ную циви­ли­за­цию, интел­лек­ту­аль­ным и физи­че­ским потен­ци­а­лом её народа. Речь идёт о созда­нии госу­дар­ства, кото­рое зай­мёт лиди­ру­ю­щие пози­ции в совре­мен­ном мире, чьё лидер­ство будет опре­де­ляться поли­ти­че­ской волей её Президента и кон­со­ли­да­цией инте­ре­сов её элиты и народа. Владимир Владимирович Путин начал эту гигант­скую работу и полу­чил пол­ную под­держку народа»¹³⁸ .

По суще­ству, в этих сло­вах уже выска­зана про­грамма поли­ти­че­ского оформ­ле­ния авто­ри­тар­ного капи­та­лизма. И здесь стоит обра­тить вни­ма­ние на то, как она логи­че­ски выте­кает из про­блем, с кото­рыми стал­ки­вался взрос­ле­ю­щий капи­та­лизм в России, из осо­бен­но­стей орга­ни­че­ского стро­е­ния капи­та­лов, из экс­пор­то­ори­ен­ти­ро­ван­ной модели эко­но­мики, из потреб­но­стей вести жёст­кую кон­ку­рен­цию на внеш­них рын­ках. Вместе с тем важно уви­деть и реа­ли­зо­вав­ши­еся впо­след­ствии тен­ден­ции в идео­ло­гии: роль поли­ти­че­ского лидера и его воля, кон­со­ли­да­ция меж­клас­со­вых инте­ре­сов (по суще­ству — соли­да­ризм), защита «жиз­нен­ного про­стран­ства» России (рос­сий­ских капи­та­лов) во внеш­ней поли­тике, ста­биль­ность внут­рен­ней ситу­а­ции без пере­де­лов собственности.

Транзит вла­сти на феде­раль­ном уровне был воз­мо­жен только потому, что во всех зна­чи­мых реги­о­нах систе­мо­об­ра­зу­ю­щие круп­ные капи­та­ли­сты под­дер­жи­вали смену поли­ти­че­ского режима в том или ином виде. Равнодействующей тен­ден­цией для всех этих инте­ре­сов стал оформ­ля­ю­щийся режим, обычно свя­зы­ва­е­мый с фигу­рой В. В. Путина, но на деле скла­ды­вав­шийся ещё до его при­хода и окон­ча­тельно офор­мив­шийся сильно после.

Пермские социо­логи так интер­пре­ти­ро­вали про­ис­хо­дя­щие события:

«Патернализм скла­ды­вался в Перми как соци­аль­ный регу­ля­тор вполне опре­де­лён­ной эко­но­ми­че­ской поли­тики, по своим основ­ным чер­там сход­ной с тэт­че­риз­мом. Это явле­ние нельзя счи­тать мест­ным, спе­ци­фи­че­ски реги­о­наль­ным. Властный патер­на­лизм про­де­мон­стри­ро­вал свою функ­ци­о­наль­ность и в обще­рос­сий­ском мас­штабе, более того, именно он обес­пе­чил реа­ли­за­цию соот­вет­ству­ю­щей эко­но­ми­че­ской поли­тики, сни­зив гра­дус соци­аль­ной напря­жён­но­сти. (…) То, что на пер­вый взгляд кажется свёр­ты­ва­нием демо­кра­ти­че­ских сво­бод, на самом деле озна­чает пере­нос отра­бо­тан­ных в биз­несе тех­ник управ­ле­ния в поли­ти­че­скую жизнь»¹³⁹ .

Транзит вла­сти в Пермском реги­оне в 2000 году от Г. В. Игумнова и его каби­нета к Ю. П. Трутневу ока­зался в целом иден­тич­ным феде­раль­ному сце­на­рию, разве что с более праг­ма­тич­ной¹⁴⁰ поли­ти­че­ской линией. Трутнев был пред­ста­ви­те­лем круп­ного тор­го­вого капи­тала, про­рвав­шимся в главы города Перми в целях моно­по­ли­за­ции город­ской поли­тики в своих бизнес-​интересах. Уже с этой долж­но­сти нача­лось вос­хож­де­ние на губер­на­тор­ский пост и затем на министерский:

«Юрий Трутнев цели­ком и пол­но­стью под­па­дает под опре­де­ле­ние „чело­век эпохи Путина“. Система област­ной вла­сти при Трутневе стро­ится по прин­ципу еди­но­на­ча­лия, на ответ­ствен­ные посты под­би­ра­ются пре­дан­ные и про­ве­рен­ные люди. Всё это очень сильно напо­ми­нает систему вла­сти, выстра­и­ва­е­мую нынеш­ним пре­зи­ден­том России»¹⁴¹ .

Трутнев стал ору­дием феде­раль­ной вла­сти по рефор­ми­ро­ва­нию поли­ти­че­ской сферы региона.

Помимо вве­де­ния системы феде­раль­ных окру­гов, поли­тика цен­тра­ли­за­ции в стране и кон­кретно на Западном Урале пред­по­ла­гала целый ком­плекс мер. После реформы Совета Федерации в 2000 году¹⁴² и смены порядка его фор­ми­ро­ва­ния из него были исклю­чены руко­во­ди­тели реги­о­нов и пред­ста­ви­тели реги­о­наль­ной вла­сти. Также руко­во­ди­тели реги­о­нов лиши­лись воз­мож­но­сти вли­ять на назна­че­ние глав мест­ных сило­вых орга­нов¹⁴³ . Также про­ис­хо­дил про­цесс укруп­не­ния реги­о­нов. Пермская область при Трутневе путём агрес­сив­ной про­па­ган­дист­ской кам­па­нии и подав­ле­ния мест­ной оппо­зи­ции вклю­чила в свой состав сосед­ний субъ­ект феде­ра­ции — Коми-​Пермяцкий авто­ном­ный округ¹⁴⁴ .

После при­ня­тия в 2000 году попра­вок к феде­раль­ному зако­но­да­тель­ству Президент РФ и губер­на­торы реги­о­нов полу­чили право пре­кра­щать пол­но­мо­чия орга­нов мест­ного само­управ­ле­ния в слу­чае нару­ше­ния ими зако­но­да­тель­ства страны или реги­она¹⁴⁵ . В 2003 году был при­нят новый феде­раль­ный закон «Об общих прин­ци­пах орга­ни­за­ции мест­ного само­управ­ле­ния в Российской Федерации» с рас­чё­том на пол­ную реор­га­ни­за­цию работы муни­ци­па­ли­те­тов до 2009 года. Был преду­смот­рен меха­низм банк­рот­ства муни­ци­па­ли­те­тов и вве­де­ния внеш­него управ­ле­ния в слу­чае, если мест­ные долги пре­вы­шали 30 % теку­щего бюд­жета. Аналогичный меха­низм был преду­смот­рен и для реги­о­наль­ных орга­нов вла­сти при пре­вы­ше­нии лими­тов дол­го­вых обя­за­тельств. На прак­тике же в усло­виях нарас­та­ния зави­си­мо­сти мно­же­ства муни­ци­паль­ных обра­зо­ва­ний от суб­си­дий этот меха­низм стал ору­дием поли­ти­че­ского давления.

Состояние муни­ци­паль­ных финан­сов под­во­ди­лось под всё более пол­ную зави­си­мость от феде­раль­ного и реги­о­наль­ного бюд­же­тов. Самостоятельность муни­ци­па­ли­те­тов в нало­го­вой поли­тике стала сильно огра­ни­чен­ной феде­раль­ными нор­мами, осо­бенно после вступ­ле­ния в силу Части II Налогового кодекса в 2005 году. Сократились нор­ма­тивы отчис­ле­ний в мест­ные бюд­жеты от феде­раль­ных и реги­о­наль­ных нало­гов и сбо­ров. Поступления от нало­гов ока­за­лись раз­де­лены между феде­раль­ным и реги­о­наль­ным бюд­же­том и лишь затем частично воз­вра­ща­лись муни­ци­па­ли­те­там. Муниципалитеты страны стали в эко­но­ми­че­ском плане всё более зави­сеть от меж­бюд­жет­ных транс­фер­тов, что сде­лало их под­кон­троль­ными госу­дар­ству¹⁴⁶ .

Подводя итоги, стоит вспом­нить тер­мин «бона­пар­тизм». Это поня­тие в марк­сист­ской исто­рио­гра­фии пред­по­ла­гало поли­ти­че­ский режим, скла­ды­ва­ю­щийся при высо­ком накале клас­со­вой борьбы, когда власть начи­нает лави­ро­вать между инте­ре­сами раз­ных клас­сов и опи­раться на бюро­кра­тов и военно-​полицейскую машину. Для мно­гих совре­мен­ных рос­сий­ских ком­му­ни­стов ока­за­лось соблаз­ни­тель­ным наве­сить дан­ный ярлык на рос­сий­ское обще­ство после 1990-​х и далее в нём не раз­би­раться. Мы же вынуж­дены с этим не согласиться.

Прежде всего, в России в период оформ­ле­ния авто­ри­тар­ной вла­сти уже не было доста­точно силь­ной клас­со­вой борьбы. Как не было и ника­кого намёка на двое­вла­стие, кото­рое поз­во­лило Ленину поль­зо­ваться этим тер­ми­ном во время Февральской революции.

Что каса­ется осталь­ных при­зна­ков, то любая власть в клас­со­вом обще­стве все­гда вынуж­дена лави­ро­вать в опре­де­лён­ных рам­ках, все­гда опи­ра­ется на аппа­рат бюро­кра­тии, воен­ных и поли­цию, все­гда кидает подачки угне­тён­ным, в опре­де­лён­ных ситу­а­циях пыта­ется оса­ждать особо наг­лых капи­та­ли­стов, пошед­ших про­тив воли всего гос­под­ству­ю­щего класса. В этом суть пуб­лич­ной вла­сти: она неиз­бежно отры­ва­ется от стро­гого функ­ци­о­наль­ного сле­до­ва­ния инте­ре­сам гос­под­ству­ю­щего класса, в её рам­ках появ­ля­ется неко­то­рая осо­бая над­стройка, опо­сре­до­вано зави­си­мая от тек­то­ни­че­ских сдви­гов в базисе. Поэтому обо­зна­чать рос­сий­ский режим как «бона­пар­тист­ский» неверно, да и в целом при­ме­нять этот тер­мин сле­дует с боль­шой осторожностью.

Российская поли­ти­че­ская система, на наш взгляд, гораздо силь­нее свя­зана со струк­ту­рой новой эко­но­ми­че­ской системы, вырос­шей из пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния капи­тала. В целом скла­ды­ва­ю­щи­еся объ­ек­тив­ные эко­но­ми­че­ские пред­по­сылки цен­тра­ли­за­ции вла­сти и уси­ле­ния её авто­ри­та­ризма были следующими.

Во-​первых, в резуль­тате транс­фор­ма­ции эко­но­мики впе­рёд выдви­ну­лись экс­пор­то­ори­ен­ти­ро­ван­ные про­из­во­ди­тели сырья и мате­ри­а­лов. Зачастую эти про­из­вод­ства пред­по­ла­гают осо­бен­ное орга­ни­че­ское и тех­но­ло­ги­че­ское стро­е­ние капи­тала, в част­но­сти зна­чи­тель­ную тер­ри­то­ри­аль­ную раз­об­щён­ность про­из­вод­ствен­ных пло­ща­док, при­чём не только внутри реги­она, но и между раз­ными реги­о­нами. Наиболее харак­тер­ные при­меры здесь — ком­му­ни­ка­ции и цеха неф­тя­ни­ков и газо­ви­ков, но каса­ется это и дру­гих капи­та­ли­стов, свя­зан­ных цепоч­ками поста­вок с Сибирью или цен­тром страны. В силу этого капи­та­ли­сты были заин­те­ре­со­ваны в под­дер­жа­нии еди­но­об­раз­ного порядка на всей тер­ри­то­рии страны и цен­тра­ли­зо­ван­ном кон­троле ситу­а­ции, опе­ра­тив­ном реше­нии воз­ни­ка­ю­щих проблем.

Во-​вторых, мест­ные пред­при­я­тия имели доста­точно дли­тель­ные циклы про­из­вод­ства, а также вре­мена обо­рота. В связи с этим неста­биль­ная обста­новка внутри страны или на меж­ду­на­род­ных рын­ках быстро отзы­ва­лась на при­бы­лях капи­та­ли­стов, кото­рые при таком поло­же­нии дел не могли эффек­тивно пла­ни­ро­вать буду­щее производство.

В-​третьих, боль­шая часть капи­та­ли­стов ока­за­лась зави­сима от раз­ви­тия инфра­струк­туры внутри страны и под­дер­жа­ния её в хоро­шем состо­я­нии. Но только там, где это каса­лось инте­ре­сов биз­неса: поста­вок и вывоза про­дук­ции. Ощущалась зави­си­мость от ста­биль­ной работы желез­но­до­рож­ного транс­порта, а также пред­при­я­тий энер­ге­тики и неф­те­га­зо­вого сек­тора. Поэтому круп­ные капи­та­ли­сты тре­бо­вали от госу­дар­ства кон­тро­ли­ро­вать эти ком­му­ни­ка­ции в общеклас­со­вых интересах.

В-​четвертых, ска­зы­ва­лась высо­кая кон­ку­рен­ция миро­вого рынка, где рос­сий­ским капи­та­ли­стам про­ти­во­сто­яли силь­ные моно­по­ли­зи­ро­ван­ные про­из­во­ди­тели. В этих усло­виях моно­по­ли­за­ция внутри РФ была необ­хо­дима для успеш­ной кон­ку­рен­ции, а сли­я­ние с госу­дар­ством поз­во­ляло уси­ли­вать дав­ле­ние на кон­ку­рен­тов. Например, через госу­дар­ствен­ную власть «Уралкалий» смог добиться блока с «Беларуськалием» для борьбы на миро­вом рынке.

В-​пятых, инте­ресы капи­та­ли­стов смы­ка­лись по раз­ным вопро­сам поли­ти­че­ского толка. Демократические про­цессы и «гово­рильня» 1990-​х годов пре­тили мно­гим круп­ным капи­та­ли­стам, нуж­дав­шимся в быст­ром реа­ги­ро­ва­нии на про­блемы, кор­рек­ции зако­но­да­тель­ных ини­ци­а­тив, неза­мед­ли­тель­ном вли­я­нии на ту или иную ситу­а­цию. Осознавалась необ­хо­ди­мость устра­не­ния вли­я­ния ОПГ на всей тер­ри­то­рии страны, уни­фи­ка­ции пра­во­вого поля и сня­тия всех барье­ров для пере­ме­ще­ний капи­та­лов и рабо­чей силы по тер­ри­то­рии РФ. Наконец, назре­вал вопрос и внеш­ней экс­пан­сии, рас­ши­ре­ния «рос­сий­ского про­стран­ства» для капиталов.

В-​шестых, необ­хо­димо было под­дер­жи­вать ста­биль­ность системы, не допус­кать соци­аль­ных взры­вов и любых про­яв­ле­ний ради­ка­лизма — как либе­раль­ного, так и левого. Капиталисты и фор­ми­ру­е­мая ими власть были заин­те­ре­со­ваны в посто­ян­ном под­дер­жа­нии незыб­ле­мо­сти суще­ству­ю­щего порядка вещей, откуда и про­ис­те­кают идео­ло­ги­че­ская тен­ден­ция кон­сер­ва­тизма и рито­рика об эво­лю­ци­он­ном раз­ви­тии. Поражение и тра­ге­дия народ­ных масс, про­изо­шед­шие в период пере­стройки и пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния капи­тала, спо­соб­ство­вали отно­си­тельно лёг­кому уже­сто­че­нию режима в сто­рону авторитаризма.

Выводы

Эпоха пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния капи­тала — время глу­бо­кой тра­ге­дии народ­ных масс. Трудящиеся пере­жи­вали сверх­экс­плу­а­та­цию, не могли содер­жать себя и свою семью на полу­ча­е­мую зара­бот­ную плату. Отмечались слу­чаи голода, люди пыта­лись выжи­вать за счёт ого­род­ни­че­ства. Они теряли преж­ние усло­вия жизни, так как про­ис­хо­дило тоталь­ное сокра­ще­ние совет­ских обще­ствен­ных фон­дов потребления.

Устаревали и вет­шали инфра­струк­тура горо­дов и сёл, ком­му­наль­ные сети, дома куль­туры и клубы, закры­ва­лись школы и дет­сады. Пережили кол­лапс куль­тур­ные учре­жде­ния, боль­ницы не имели средств на функ­ци­о­ни­ро­ва­ние и не могли обес­пе­чить лече­ние людей и снаб­жать их лекар­ствами. Производства ста­но­ви­лись более опас­ными, повы­си­лись трав­ма­тизм и смерт­ность. Сам труд ста­но­вился всё более при­ми­тив­ным, науч­ные и инже­нер­ные спе­ци­аль­но­сти лиша­лись пре­стижа да и про­сто сокра­ща­лись. Распространилась чудо­вищ­ная без­ра­бо­тица для сотен тысяч людей, а среди детей — бес­при­зор­ность и бродяжничество.

Люди пере­жи­вали кри­зис миро­воз­зре­ния и смысла жизни, совер­шали мно­же­ство само­убийств. Маргинализация насе­ле­ния, алко­го­лизм и нар­ко­ма­ния, да и все выше­пе­ре­чис­лен­ные моменты при­вели к зашка­ли­ва­ю­щему росту низо­вой пре­ступ­но­сти. Оно допол­ни­лось рас­про­стра­не­нием вли­я­ния мафии.

Те же люди, кому повезло жить в луч­шем поло­же­нии, ока­зы­ва­лись захва­чены манией мел­кого пред­при­ни­ма­тель­ства на фоне скач­ко­об­раз­ного роста неор­га­ни­зо­ван­ной тор­говли, сопро­вож­дав­шейся обма­ном насе­ле­ния и махи­на­ци­ями. Живя в окру­же­нии без­удерж­ной тор­говли, люди ока­зы­ва­лись склонны к «мисти­че­скому» мировоззрению.

Если начало пере­стройки было свя­зано с подъ­ёмом народ­ных масс и демо­кра­ти­че­ских настро­е­ний, с поли­ти­че­скими заба­стов­ками, то глу­бо­кий мно­го­лет­ний кри­зис, поста­вив­ший на грань выжи­ва­ния массы людей, сло­мил их поли­ти­че­ское созна­ние. Забастовки вто­рой поло­вины 1990-​х про­во­ди­лись про­сто ради того, чтобы их участ­ники не умерли с голоду. А с улуч­ше­нием усло­вий жизни, свя­зан­ным с кон­цом пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния, иска­ле­чен­ное послед­нее совет­ское поко­ле­ние пре­вра­ти­лось в край­них лега­ли­стов и кон­сер­ва­то­ров. Коммунисты же не смогли исполь­зо­вать актив­ность масс по при­чине глу­бо­кого разо­ча­ро­ва­ния народа в ком­му­низме вслед­ствие банк­рот­ства КПСС, а также в силу тео­ре­ти­че­ской и поли­ти­че­ской импо­тен­ции наслед­ни­ков марксизма.

Организация эко­но­мики и даже вла­сти на местах была в этот период в зна­чи­тель­ной сте­пени свя­зана с ОПГ. Организованная пре­ступ­ность или мафия имела при­роду, схо­жую со сфе­рой услуг в непро­из­во­ди­тель­ном сек­торе капи­та­лизма (банки, тор­говля, юри­ди­че­ское сопро­вож­де­ние), а также с ран­тье, так как пред­при­ни­ма­тели на тер­ри­то­рии какой-​либо мафи­оз­ной груп­пи­ровки вынуж­денно и не на капи­та­ли­сти­че­ских прин­ци­пах при­нуж­да­лись ей к сотруд­ни­че­ству. Мафия осу­ществ­ляла функ­ции под­дер­жа­ния порядка, орга­ни­за­ции рыноч­ной инфра­струк­туры, посред­ни­че­ства и гаранта сде­лок, финан­со­вого кон­троля и кре­ди­то­ва­ния. Постепенное вхож­де­ние мафии в биз­нес при­во­дило к её рас­тво­ре­нию в легаль­ном эко­но­ми­че­ском поле, так как пре­ступ­ные группы ста­но­ви­лись про­из­во­ди­тель­ными капиталистами.

На рубеже веков было окон­чено рас­хи­ще­ние быв­шей народ­ной соб­ствен­но­сти. Капиталисты укре­пи­лись и стали пере­хо­дить к соб­ственно про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти, и теперь они стре­ми­лись не допус­кать пере­дела соб­ствен­но­сти. В то же время они стали доста­точно круп­ными и бога­тыми, между ними нашлись пере­се­че­ния инте­ре­сов. Одним из общих момен­тов, инте­ре­со­вав­ших всех круп­ных бур­жуа, была лик­ви­да­ция мафии как руди­мента преж­ней эпохи раз­ви­тия капи­та­лизма. И про­изо­шло это вме­сте с уси­ле­нием бур­жу­аз­ной госу­дар­ствен­ной машины.

Изначально пере­се­че­ние инте­ре­сов капи­та­ли­стов при­вело к укреп­ле­нию и даль­ней­шему стро­и­тель­ству силь­ной госу­дар­ствен­ной вла­сти. Изначальными её функ­ци­ями было осу­ществ­ле­ние рыноч­ных реформ, раз­дел народ­ной соб­ствен­но­сти, запуск рынка цен­ных бумаг для пере­те­ка­ния капи­та­лов, про­ле­та­ри­за­ция насе­ле­ния и одно­вре­мен­ное недо­пу­ще­ние соци­аль­ного взрыва и реванша ком­му­ни­стов. Стабильность реги­она, однако, также была в инте­ре­сах всех капи­та­ли­стов, и потому власть ста­ра­лась сгла­жи­вать экс­тре­маль­ные спо­собы пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния капи­тала для обес­пе­че­ния нор­маль­ных усло­вий эксплуатации.

Если в сере­дине 1990-​х годов власть обосо­би­лась внутри реги­она, была обще­при­знан­ным арбит­ром между мест­ными капи­та­лами, выра­жала их сово­куп­ный инте­рес в рам­ках создан­ного зако­но­со­ве­ща­тель­ного органа, стре­ми­лась не допус­кать на тер­ри­то­рию обла­сти иных капи­та­ли­стов, то на рубеже веков и в пер­вой поло­вине 2000-​х годов в её работе про­изо­шли суще­ствен­ные изменения.

Демократические про­цессы 1990-​х годов пре­тили мно­гим круп­ным капи­та­ли­стам, нуж­да­ю­щимся в быст­ром реа­ги­ро­ва­нии на про­блемы. Ими осо­зна­ва­лась необ­хо­ди­мость уни­фи­ка­ции пра­во­вого поля и сня­тия всех барье­ров для пере­ме­ще­ний капи­та­лов и рабо­чей силы по тер­ри­то­рии РФ. Назревал вопрос внеш­ней экс­пан­сии, рас­ши­ре­ния «рос­сий­ского про­стран­ства» для капи­та­лов. Большинство капи­та­ли­стов были ори­ен­ти­ро­ваны на миро­вой рынок, где в усло­виях жёст­кой кон­ку­рен­ции стала необ­хо­ди­мой уси­лен­ная моно­по­ли­за­ция и сли­я­ние с госу­дар­ством для отпора ино­стран­ному капиталу.

К тому же экс­пор­то­ори­ен­ти­ро­ван­ные капи­та­ли­сты из сферы про­из­вод­ства сырья и полу­фаб­ри­ка­тов ока­за­лись в схо­жих усло­виях дли­тель­ного цикла про­из­вод­ства, боль­шой раз­бро­сан­но­сти основ­ных фон­дов, в связи с чем у всех них воз­никла потреб­ность в под­дер­жа­нии и раз­ви­тии меж­ре­ги­о­наль­ной инфраструктуры.

Все эти усло­вия порож­дали заин­те­ре­со­ван­ность капи­та­лов в жёст­кой цен­тра­ли­за­ции и кон­тро­ли­ру­е­мо­сти страны из цен­тра, в ста­биль­но­сти, в уре­за­нии демо­кра­ти­че­ских инсти­ту­тов, сни­жа­ю­щих ско­рость реак­ции на про­блемы и эффек­тив­ность эко­но­мики. Вместе с окон­ча­нием пер­во­на­чаль­ного накоп­ле­ния капи­тала, а также с пора­же­нием и край­ней демо­ра­ли­за­цией рабо­чего класса эти усло­вия при­вели к фор­ми­ро­ва­нию в 2000-​х годах совре­мен­ного рос­сий­ского авто­ри­тар­ного капи­та­лизма. И далее, по мере пере­хода к моно­по­ли­сти­че­ской ста­дии капи­та­лизма, эта тен­ден­ция стала лишь укрепляться.