(без)Доказательная медицина большой фармы и нищета доказательных критиков

(без)Доказательная медицина большой фармы и нищета доказательных критиков
34 мин

Предисловие

Писать на высокоспециализированные темы для широкой аудитории всегда тяжело, а особенно — когда дело касается медицины. Во-первых, потому что медицина очень сложна: в этой сфере разночтения зачастую возникают даже у профессионалов. Во-вторых, любые попытки написания научно-популярных работ связаны с упрощением, на которое идёт автор в интересах читателей, из-за чего теряется точность мысли. Отсюда следует третья проблема — ошибочные толкования сложных механизмов работы человеческого организма в норме и при наличии патологии. Неверная трактовка медицинской информации может непосредственно повлечь за собой прямой вред человеческому здоровью и даже привести к смерти — и необходимость предотвращать кривотолки дополнительно усложняет работу.

Осознавая вышесказанное, автор попытался быть крайне аккуратным в своих высказываниях. Однако, несмотря на это, всегда есть вероятность, что какой-либо читатель воспримет слова автора весьма своеобразно и навредит своему здоровью. Поэтому предупреждаем: автор и редакция журнала Lenin Crew не несут ответственности за использование информации, содержащейся в данной работе. При любых проблемах со здоровьем необходима консультация с квалифицированным лечащим врачом, так как самовольная корректировка лечения чревата неблагоприятными последствиями для здоровья.

Книги к прочтению

Мотивом для написания этой статьи стало недавнее прочтение мною книги Петера Гётше (Peter Gøtzsche) «Смертельно опасные лекарства и организованная преступность: как большая фарма коррумпировала здравоохранение» («Deadly Medicines and Organised Crime: How Big Pharma Has Corrupted Healthcare»). В этой книге известный датский врач Петер Гётше показывает, как фармакологические компании подтасовывают результаты клинических исследований, занимаются подкупом чиновников, врачей и академических исследователей в целях продвижения своих препаратов.

Естественно, когда мы слышим истории о подкупах, подтасовках и прочих тёмных делишках, особенно когда рассказывают, что ими грешит вся отрасль, мы начинаем подумывать: а не является ли автор конспирологом, пишущим антинаучную чушь? Но в этом случае — нет. Петер Христиан Гётше известен многим врачам и учёным как сооснователь авторитетной некоммерческой организации Cochrane, занимающейся изучением эффективности лекарственных препаратов и медицинских вмешательств1 . При этом наукометрические показатели самого Гётше впечатляют. По данным базы Scopus на апрель 2021 года, у него имеется свыше 550 работ, а его индекс Хирша равен 872 . То есть автор является вполне себе настоящим учёным с большим авторитетом в научном мире.

При этом он не является пионером в разоблачении обманов в медицине. Другой врач — Бен Голдакр (Ben Goldacre) — немного ранее, чем Гётше, также написал книгу «Вся правда о лекарствах: мировой заговор фармкомпаний» (русские переводчики, конечно, добавили изрядно конспирологии в оригинальное название «Bad Pharma: How Drug Companies Mislead Doctors and Harm Patients»), посвящённую обманам фармацевтической промышленности. А ещё ранее он выпустил другую довольно интересную книгу на схожую тематику «Обман в науке» («Bad Science»), в которой осветил некоторые проблемы биомедицинских исследований.

Эти книги мы настоятельно рекомендуем всем желающим разобраться с тем, что сейчас происходит в фармацевтической отрасли и здравоохранении. Однако мы хотим предостеречь читателей от крайностей, особенно тех, кто не связан с медицинской сферой. Надо помнить: несмотря на все негативные явления, которые мы наблюдаем в медицине, лечение в официальных учреждениях всегда предпочтительнее самолечения или услуг различного рода экстрасенсов, гомеопатов и прочих представителей альтернативной медицины.

Почему люди верят в конспирологию?

Коррупция в медицине, связанная с фармкомпаниями, уже давно волнует простых граждан. Как пишет сам Гётше, доверие к фармацевтической промышленности среди граждан США с 1997 по 2005 год упало с 79% до 21% (18 стр.). Неспособность государственных органов контролировать деятельность фармкомпаний даёт почву для популярности целого ряда конспирологических теорий, например, the Big Pharma conspiracy theory. Тут вам и отрицатели СПИДа, и антипрививочники, и сторонники натуропатии совместно с гомеопатами, а также целый ряд других представителей альтернативной медицины.

Закономерным итогом недоверия к официальной медицине стал рост активного движения ковид-диссидентов. И как тут не поверить конспирологам? Сперва власти объявляют тотальный локдаун, вводят пропуска и чуть ли не полицейский контроль за передвижением граждан, обязывают всех носить маски и перчатки, которые, естественно, все носят неправильно. А затем, когда наступает вторая волна с гораздо бо́льшим количеством заболевших, правительство даже не закрывает предприятия общепита.

Совсем недавно нам говорили, что тромбозы при вакцинации препаратом от AstraZeneca очень редки, примерно четыре на миллион («It is highly unlikely, roughly a four in one million chance»)3 , этому вторила ВОЗ:

«Представитель ВОЗ заявила, что нет связи между прививкой и повышенным риском развития тромбов. Маргарет Харрис сказала, что это „отличная вакцина“, и её следует использовать и дальше» («WHO spokeswoman said there was no link between the jab and an increased risk of developing a clot. Margaret Harris said it was an „excellent vaccine“ and should continue to be used»)4 .

Однако потом мы узнаём, что целый ряд стран приостанавливают вакцинацию препаратом AstraZeneca по причине возможных серьёзных побочных эффектов5 . И, несмотря на то, что официальные представители компании и руководители здравоохранения вначале отрицали какую-либо связь между вакцинацией и тромбообразованием, в дальнейшем Европейское агентство по лекарственным средствам (The European Medicines Agency) признало возможную связь между тромбозами и вакцинацией препаратом этой компании6 . Немного ранее об этом сообщило Агентство по регулированию лекарственных средств и здравоохранения Британии (The Medicines and Healthcare Regulatory Agency)7 .

Естественно, если вчитаться в информацию тщательно, фильтруя возгласы пропагандистов, становится понятно: даже несмотря на возможную связь между тромбозами и вакцинацией, польза от вакцины значительно перевешивает вред. Однако кого это убедит из простых граждан, когда политики и фармфирмы постоянно врут о своих конкурентах: вначале практически полностью отрицают побочные эффекты, но затем признают? Да и многие медики не понаслышке знают, как в нынешних условиях игнорируются некоторые сообщения о побочных эффектах. Всё это не способствует установлению правды, и в море лжи тонет никому не нужная истина.

Этого не понимают наши популяризаторы науки. По мнению некоторых из них, популярность теорий заговора связана с необразованностью людей, с их особенностями мышления:

«В массовой культуре побеждают идеи, которые в силу своего устройства и устройства человеческих мозгов, людям просто нравятся, запоминаются и кажутся правдоподобными»,

— говорит известный популяризатор науки Александр Панчин.

При этом он замечает, что:

«Авторитет научного знания в интернете действительно падает. Эта проблема существовала и раньше. Истории известно множество фриков, которые к науке никакого отношения не имели, но обладали большей популярностью и влиянием, чем самые именитые учёные. Что действительно происходит сейчас, по крайней мере, в России уж точно, — так это объективное падение ценности научного авторитета»8 .

Но почему происходит падение авторитета официальной науки? Не потому ли, что фармкомпании через представителей этой же официальной науки протаскивают тонну лжи, которая затем вскрывается? Не оттого ли, что политики и стоящие за ними олигархи в целях сиюминутной выгоды бросают непроверенные препараты в оборот, а когда дело раскрывается, угрожают судами и прочими неприятностями честным учёным? Научпоперы лишь констатируют симптомы, имеющиеся в обществе, но не называют причину.

С этой стороны, Гётше и Голдакр стоят намного выше своих коллег по популяризаторскому цеху. Каждый из них справедливо критикует фармацевтические компании, а также врачей и учёных, берущих от них деньги. Они справедливо замечают, что весь обман, льющийся от купленных специалистов, только подрывает доверие общества к официальной медицине. Грязь лжи бросает людей в другую крайность — к отказу от приёма необходимых препаратов, что влечёт за собой реальный вред для организма.

Однако, несмотря на множество ужасающих своим цинизмом примеров действий фармкомпаний и сотни ссылок на научные исследования, авторы так и не смогли добраться до корня проблемы. Именно поэтому они в итоге не смогли предложить никаких действительно работающих путей выхода из сложившейся ситуации, а описанные ими варианты решения представляют собой наивные мечты интеллигентов о справедливом обществе.

Почему так вышло и что делать? Давайте разбираться.

Обманы большой фармы

Информация от Петера Гётше и Бена Голдакра оставляет довольно тяжёлое впечатление. Задокументированные факты обмана фармакологическими компаниями пациентов и врачей настолько интенсивно бомбардируют сознание, что невольно начинаешь задумываться о том, а стоит ли вообще принимать лекарства.

Более того, даже специалистам с медицинским образованием, некоторые факты, мягко говоря, могут сломать шаблон. Например, оказалось, что целый ряд сиропов от кашля, применяемых для лечения детей и взрослых, вероятно, не оказывает никакого положительного влияния, но при этом вызывает целый ряд побочных эффектов9 . Или — что больше всего меня поразило — некоторые нестероидные ПРОТИВОВОСПАЛИТЕЛЬНЫЕ средства (НПВС), как оказалось, практически не имеют противовоспалительного действия. На этом пассаже, конечно, у автора возникло много вопросов, так как мозг просто отказывался верить в то, что НПВС не имеют противовоспалительного эффекта.

К сожалению, две статьи Гётше10 11 , на которые он ссылался, скачать не удалось. Однако другие статьи мы перепроверили. В исследованиях на пациентах с ревматоидным артритом было показано, что исследованные НПВС практически не влияют на скорость оседания эритроцитов (критерий, показывающий активность воспаления) и не оказывают никакого влияния на размер суставов, хотя при этом достоверно снижают выраженность болей12 13 14 .

Более новые исследования также показали минимальное влияние НПВС на утреннюю скованность у больных анкилозирующим спондилоартритом (собственно, поэтому они и не являются базисными препаратами при лечении ревматических заболеваний в целом)15 , а также на риск развития послеоперационного макулярного отёка сетчатки16 .

Все эти данные свидетельствуют о том, что эти НПВС, несмотря на то, что они называются «противовоспалительными» средствами, не имеют значительного противовоспалительного действия, хотя обладают выраженным анальгезирующим действием. Именно последнее приводит к тому, что пациенты начинают совершать более активные движения в суставах. Более того, оказалось, что выраженность обезболивания у различных НПВС очень близка друг к другу, что заставляет сомневаться в том, что более новые препараты лучше старых.

Во избежание недопонимания уточним: отсутствие выраженного противовоспалительного действия не означает, что препараты плохие и их не стоит принимать! Они работают, просто не настолько чудодейственно, как это стремятся показать компании-производители.

Но НПВС — не единственные препараты, которым фармкомпании хотели бы приписать больший эффект, чем они действительно оказывают. Особую обеспокоенность вызывает ситуация с антидепрессантами, в частности с селективными ингибиторами обратного захвата серотонина (СИОЗС), которые применяются для лечения целого ряда психиатрических и неврологических заболеваний, в том числе депрессии.

Во-первых, как показали результаты мета-анализов, эффект от антидепрессантов при депрессии лёгкой и средней степени очень незначительный, и лишь в случае тяжёлой депрессии эффект был выражен17 , при этом в некоторых работах отрицался значимый эффект и в последнем случае18 .

Во-вторых, одновременно с незначительным эффектом у лиц с лёгкой и средней степенью тяжести депрессии СИОЗС, как оказалось, имеют целый ряд серьёзных побочных эффектов, самым грозным из которых является повышение риска суицида19 . При этом есть данные, что риск самоубийства повышается даже у здоровых людей20 .

Таким образом, мы имеем препараты, которые не особенно эффективны для некоторых групп пациентов, которым их постоянно назначают, но имеют доказанные серьёзные побочные эффекты.

Конечно, появились и работы, в которых результаты приведённых выше статей подвергались сомнению. Например, статья Konstantinos Fountoulakis и Hans-Jürgen Möller21 говорила о том, что работы предшественников содержали в себе некоторые ошибки, а значит, антидепрессанты работают более эффективно, чем писал об этом Kirsch. Однако если исследовать статью внимательно, то можно увидеть, что оба автора статьи имели явный конфликт интересов и получали деньги от AstraZeneca, Janssen-Cilag, Eli-Lilly, Pfizer, GlaxoSmithKline, Lundbeck, Merck, Novartis, Organon, Sanofi-Aventis, Schering-Plough, Schwabe, Sepracor, Servier и других фармкомпаний. Впечатляющий список, но авторы хотя бы честно признались.

Очень часто мы наблюдаем, когда препараты, которые действительно доказали свою эффективность при определённых состояниях, навязываются пациентам даже тогда, когда это не требуется. Особо спорными в данной ситуации являются статины — препараты, предназначенные для снижения холестерина в крови. Они эффективно применяются для предотвращения различных осложнений, например, инфаркта миокарда у пациентов с уже имеющимися сердечно-сосудистыми заболеваниями. Однако до сих пор имеются большие сомнения в том, стоит ли назначать статины людям, у которых нет никаких сердечно-сосудистых заболеваний.

Буквально недавно вышло исследование, авторы которого изучили применение статинов у лиц, не имеющих сердечно-сосудистых заболеваний22 . Результаты оказались довольно интересными. Выяснилось, что статины действительно снижают смертность от сердечно-сосудистой патологии, при этом на каждые 100 человек за 2,5 года приёма статинов будет предотвращён 1 случай серьёзного нежелательного сердечно-сосудистого события (major adverse cardiovascular event), например, инфаркта миокарда.

Вроде бы неплохой результат. Но не всё так просто. Авторы указали, что при этом общая летальность (all cause mortality) уменьшилась лишь в одном из 8 исследований. То есть несмотря на то, что у людей достоверно снижалась смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, общая смертность практически не уменьшалась. Иначе говоря, пациенты стали меньше умирать от инфарктов, но больше — от чего-то другого. Следовательно, снова возникает вопрос: а так ли необходимо принимать статины людям без сердечно-сосудистой патологии, учитывая, что у них есть свои побочные эффекты?

Схожие схемы навязывания препаратов часто используются фармкомпаниями в онкологии. Для этого они используют различные суррогатные критерии, то есть такие, которые не являются непосредственными показателями эффективности. Пациенты не хотят выбирать между смертью от рака и смертью от инфаркта через 5 лет: они просто хотят жить дольше этих 5 лет. Аналогично, онкологическим пациентам плевать, на сколько сантиметров уменьшится опухоль, если при этом жить они дольше не станут. Однако, когда на кону прибыль, о том, что лекарство не увеличивает продолжительность жизни, можно умолчать.

Фармакология — это зло?

Естественно, прочитав книги Гётше и Голдакра, а также целый ряд статей, посвящённых коррупции в здравоохранении, задаёшь вопрос: а есть ли польза от лекарств? Неискушённый читатель вместо научного подхода к проблеме зачастую сразу бросается в крайность, становясь адептом альтернативной медицины. Но является ли фармакология злом?

Конечно, нет. Естественно, любая ложь, особенно связанная со сферой здравоохранения, чисто психологически заставляет нас не доверять обманщику. Однако, если откинуть эмоции и взглянуть на проблему здраво, мы увидим следующее.

Ещё в начале XX века продолжительность жизни даже в развитых странах зачастую не превышала 50 лет23 . Высокой была младенческая смертность, при этом в России она была особенно чудовищной (коэффициент младенческой смертности в 1901 году в России — 298,8‰)24 .

Даже в высокоразвитых Соединённых Штатах Америки в начале XX века 30% смертей были вызваны пневмонией, гриппом, туберкулёзом и кишечными инфекциями25 . И это было характерно для всех других высокоразвитых стран. Однако если сто лет назад в структуре смертности превалировали различные инфекционные и паразитарные заболевания, то теперь на первое место вышли сердечно-сосудистые заболевания и онкология26 27 .

Победа над целым рядом инфекционных заболеваний была бы невозможна без применения антибактериальных препаратов и вакцинации. Естественно, значимую роль сыграли противоэпидемические меры, улучшение гигиены и образования населения, однако без фарминдустрии таких ошеломляющих успехов добиться было бы невозможно. Чего стоит лишь один пример натуральной оспы, которая была полностью уничтожена вакцинацией к 1978 году.

Таким образом, всего лишь за 100 лет в развитых странах практически полностью был побеждён целый ряд инфекционных болезней, при этом значительно сокращена детская смертность и увеличена продолжительность жизни.

Всё это показывает, что фармацевтическая промышленность, поставленная на службу населению, — это безусловное благо, которое делает нашу жизнь лучше.

А как же побочные эффекты?

Всякий, глубоко разбирающийся в работе человеческого организма, понимает, что не бывает вмешательств, не имеющих побочных эффектов. Любое воздействие на ту или иную патогенетическую цепочку приводит не только к благоприятным, но и к нежелательным последствиям. Поэтому, как говорится, если лекарство не имеет побочных эффектов, то оно, скорее всего, вообще не имеет эффектов.

Да, антибиотики имеют целый ряд побочных эффектов; более того, борясь с одной инфекцией, они могут способствовать развитию другой, устойчивой к ним инфекции. Но когда врач взвешивает аргументы за и против, он понимает, что риск негативных исходов при лечении антибиотиками гораздо ниже, чем при отсутствии лечения. То же самое касается и других препаратов. Риск побочных эффектов при приёме гипотензивных препаратов перевешивается их пользой, значительно снижающей риск инфаркта и инсульта. Да что тут говорить, даже банальный активированный уголь имеет свои побочные эффекты!

Побочные эффекты есть и у прививок. Они могут быть лёгкими или тяжёлыми. Например, уже упомянутая вакцина от оспы имеет целый ряд осложнений, часть из которых может быть смертельной28 29 . Однако частота осложнений от прививки гораздо ниже частоты смертельных исходов от натуральной оспы.

Именно эту сторону дела иногда упускают различные представители доказательной медицины и популяризаторы науки, когда рассказывают широким массам о безопасности вакцин. Просто утверждать, что вакцина безопасна, когда население замечает побочные эффекты, какими бы редкими они ни были, — значит держать людей за дураков. Это только толкает их в другую крайность — в крайность альтернативной медицины и антипрививочного движения.

Фармакологические препараты — это мощный инструмент, с помощью которого мы можем делать нашу жизнь лучше и дольше. Но, как мы уже выяснили, у любого явления есть две стороны. И только объективная, честная наука может помочь разобраться, когда и при каких условиях одна сторона перевешивает другую.

Нищета критиков

Так насколько наша наука честна и объективна?

Как вы уже поняли, фармкомпаниям не всегда выгодна честная наука. Последняя устанавливает чёткие границы, когда препарат полезен, а когда бесполезен. Более того, исследования зачастую могут показать, что некоторые препараты вообще не имеют значительного позитивного эффекта. Однако компаниям во что бы то ни стало необходимо продавать лекарства: без этого не будет извлечения прибыли, а без неё компания разорится. Лечение пациентов — это приятный довесок, который лишь косвенно влияет на финансовые показатели корпораций.

Конечно, здесь мы не будем опровергать доводы свидетелей святого эффективного рыночка, которые утверждают, что деятельность предпринимателей — это благо для общества. Книги Гётше и Голдакра — и без нас прекрасное доказательство обратного. И не только они. Как показало норвежское исследование, около 18,2% смертей пациентов было связано прямо или косвенно с побочными эффектами лекарств, часть из которых, по всей видимости, при этом не была необходимой для лечения30 . Европейская комиссия заявила, что ежегодно от побочных эффектов лекарств погибает около 197 тысяч пациентов31 . По оценкам Гётше, около 200 тысяч пациентов умирает ежегодно в США от причин, связанных с лекарствами (384 стр.). Итого, почти 400 тысяч смертей в год в США и ЕС. Учитывая, что есть ещё другие страны, то количество ежегодных смертей может значительно превысить число жертв сталинских репрессий, только в этом случае жертвами будут ни в чём не повинные пациенты.

Если бы фармкомпаниям была выгодна честная наука, они бы не занимались подлогами и обманом, не было бы таких смещений результатов исследований в зависимости от того, финансируются ли они независимыми государственными исследователями или фармкомпаниями32 33 .

Более того, как пишет Гётше, деятельность фармкомпаний зачастую неэффективна не только с точки зрения разработки новых лекарств, но и с точки зрения экономики. Он подробно рассматривает то, как фармфирмы присваивают себе разработки, сделанные в государственных учреждениях, а затем продают втридорога то, что досталось им практически даром:

«Поистине, вся фундаментальная наука, которая позволяет современной медицине двигаться вперёд, развивается не в коммерческом секторе, а в университетах, научно-исследовательских институтах и правительственных лабораториях. В докладе Конгресса США за 2000 год отмечалось, что „Из 21 наиболее важных лекарств, введённых в период с 1965 по 1992 год, 15 были разработаны с использованием знаний и методов, полученных в исследованиях, финансируемых из федерального бюджета“. Другие исследования показали то же самое, например, по меньшей мере 80% из 35 основных лекарственных средств были разработаны на основе научных открытий, сделанных в исследовательских учреждениях государственного сектора. Национальный институт рака сыграл ведущую роль в разработке 50 из 58 новых лекарств против рака, одобренных в FDA за период между 1955 и 2001 годами. Три самых важных открытия 20 века — пенициллин, инсулин и вакцина против полиомиелита — все были сделаны в финансируемых государством лабораториях» (375 стр.).

«16 из ключевых 17 научных статей, которые привели к открытию и разработке этих препаратов, произошли за пределами фармацевтической промышленности» (376 стр.).

«Фармацевтические компании тратят на фундаментальные исследования по поиску новых молекул только 1% своей прибыли, за вычетом субсидий налогоплательщиков, а более чем четыре пятых всех средств на фундаментальные исследования, направленные на поиск новых лекарств и вакцин, происходят из общественных источников — государственных средств» (376 стр.).

Гётше и Голдакр подробно описывают, как фармкомпании необоснованно завышают цены на препараты и как они тратят миллионы долларов прибыли на суды с честными учёными и институтами, чтобы заставить последних замолчать. При этом у них не всегда это получается. Однако потратить несколько миллионов долларов на суд и проиграть его для корпорации с многомиллиардной прибылью — совсем не то, что для института с весьма скромным финансированием, даже если последний этот суд выиграл.

При этом, если Бена Голдакра мы можем заподозрить в некоторой симпатии к социализму («Каковы бы ни были наши политические взгляды, мы все становимся социалистами, когда речь идёт о здравоохранении»), то Гётше никак нельзя назвать коммунистом и тем более марксистом, как мог бы подумать читатель нашей рецензии. Он симпатизирует Попперу, считая его своим союзником в борьбе за справедливость и свободу выражения собственного мнения, и прямо пишет, что марксизм для него — догма, а не наука:

«В тёмные 1970-е, когда университеты и академическая жизнь в целом ещё находились под влиянием догм, в частности марксизма, не приветствовалось задавать слишком много вопросов или предлагать в корне изменить подход» (25 стр.).

«Философ науки Карл Поппер пришёл бы к тому же самому выводу. В своей книге „Открытое общество и его враги“ он описывает тоталитарное закрытое общество как жёстко упорядоченное состояние, в котором свобода выражения мнений и обсуждения критически важных вопросов жестоко подавляется» (87 стр.).

Так что в симпатии к марксистам его заподозрить явно сложно. Описанные проблемы фармакологической промышленности — это не сказки марксистов, желающих доказать, как капитализм снова загнивает. Это фактическое положение дел, с которым надо что-то делать.

Но что же предлагают авторы?

Все их советы сводятся к тому, что общество должно получить полный доступ к отчётам фармкомпаний, исследования должны быть прозрачными и независимыми, при этом должны быть опубликованы все результаты, а врачи, учёные и преподаватели не должны получать вознаграждения от фармкомпаний.

Прочитав это, хочется спросить: «Вы серьёзно?» Более наивный способ решения проблемы и представить сложно. Извините за столь топорное сравнение, но это то же самое, что предлагать для борьбы с наркомафией попросить наркоманов не давать деньги драгдилерам, а полицейских — не брать взятки от боссов мафиозных кланов.

На протяжении сотен страниц авторы показывали, как благодаря многомиллиардным прибылям корпорации подкупают всех и вся, как одному высококлассному специалисту за ненавязчивую рекламу препаратов может достаться сумма, сравнимая с доходом бюджета провинциального города. А рассказы Гётше о том, как в США под прикрытием вышестоящих чиновников при активном сотрудничестве с лекторами через спонсирование непрерывного медицинского образования (НМО) фармкомпании незаметно проталкивают свои препараты, заставляют сомневаться в том, что у нас остались врачи с независимым от фармкомпаний взглядом на медицину (в этой связи очень интересен анализ современной системы НМО, активно создающейся в России).

Как может обычный рядовой врач, будь он даже трижды сторонником «доказательной» медицины, быть уверен в том, что та информация, которая ему преподносится на лекциях по повышению квалификации, не является обманом? Скажите честно, у каждого ли из нас хватит времени и компетенции, чтобы самостоятельно оценивать качество тысяч клинических испытаний препаратов? Сложность современных исследований такова, что даже высококвалифицированный специалист не всегда сможет разобраться, где ложь, а где истина. А подлог даже самого незначительного факта может сильно исказить картину.

И после всего этого авторы говорят лекторам: давайте не будем брать деньги от фармпромышленности. Отличный совет! Вот уже самого Гётше отстранили от руководства Cochrane34 , но ни одна из фармкомпаний заниматься подкупами не перестала.

Как общество может контролировать это, если большинство руководящих постов давно находятся косвенно или прямо под властью корпораций?

В рамках капитализма — никак! Пока существует частная собственность на средства производства, пока во главу угла ставится прибыль, а не здоровье, будет существовать эта гнилая система, в которой здоровье людей — лишь побочный результат процесса. Каждый прогрессивный учёный или врач должен отринуть свои предрассудки и взглянуть в глаза фактам. Рыночная экономика уже давно не эффективна, особенно в сфере здравоохранения. При этом очень наивно предполагать, что возможно построить государственную модель здравоохранения, сохраняя в целом капиталистический уклад общества. Капитал всегда будет стремиться поглотить государственный сектор, особенно, если государство уже навело в нём порядок, а само государство, как инструмент крупного капитала, будет не прочь дать ему такую возможность.

Единственным выходом из этой ситуации будет построение совершенно другого общества, где во главе угла будет не прибыль, а то благо, которое даёт всем людям наш общий труд.

Некоторые специалисты нам говорят, что история и экономика доказали неэффективность другого строя. Но мы, будучи приверженцами «доказательной» науки, хотели бы для начала узнать источники финансирования этих специалистов.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Примечания

  1. О нас // Cochrane.
  2. Gøtzsche, Peter Christian // Scopus.
  3. What are the side effects of the AstraZeneca vaccine? // Open Access Government.
  4. Covid vaccinations: No reason to stop using AstraZeneca jab, says WHO // BBC.
  5. Covid-19: Netherlands suspends use of AstraZeneca vaccine // BBC.
  6. «Possible» link between AstraZeneca vaccine and rare blood clots, EU drug regulator says // Global News.
  7. U. K. regulator reports 30 blood clot cases linked to AstraZeneca COVID-19 vaccine // Global News.
  8. «Не нужно рассчитывать переубедить всех» // НОВАЯ ЭТИКА/N + 1.
  9. Smith, S. M., Schroeder, K., Fahey, T. (2014). Over-the-counter (OTC) medications for acute cough in children and adults in community settings. Cochrane Database of Systematic Reviews, (11). (Сам Гётше цитирует более раннюю версию статьи этих авторов за 2008 год, мы же приводим здесь последнюю версию 2014 года — прим. автора).
  10. Jørgensen, F. R., Gøtzsche, P. C., Hein, P., Jensen, C. M., Nielsen, B. M., Nielsen, F. M., … Tranberg, F. H. (1986). Naproxen (Naprosyn) and mobilization in the treatment of acute ankle sprains. Ugeskrift for laeger, 148(21), 1266−1268.
  11. Gøtzsche, P. C. (1990). Bias in double-blind trials. Danish medical bulletin, 37 (4), 329−336.
  12. Gøtzsche, P. C. (1990). Sensitivity of effect variables in rheumatoid arthritis: a meta-analysis of 130 placebo controlled NSAID trials. Journal of clinical epidemiology, 43 (12), 1313−1318.
  13. Deodhar, S. D., Dick, W. C., Hodgkinson, R., Buchanan, W. W. (1973). Measurement of clinical response to anti-inflammatory drug therapy in rheumatoid arthritis. QJM: An International Journal of Medicine, 42 (2), 387−401.
  14. Dick, W. C., Grayson, M. F., Woodburn, A., Nuki, G., Buchanan, W. W. (1970). Indices of inflammatory activity. Relationship between isotope studies and clinical methods. Annals of the rheumatic diseases, 29 (6), 643.
  15. Wang, R., Dasgupta, A., Ward, M. M. (2016). Comparative efficacy of non-steroidal anti-inflammatory drugs in ankylosing spondylitis: a Bayesian network meta-analysis of clinical trials. Annals of the rheumatic diseases, 75(6), 1152−1160.
  16. Lim, B. X., Lim, C. H., Lim, D. K., Evans, J. R., Bunce, C., Wormald, R. (2016). Prophylactic non-steroidal anti-inflammatory drugs for the prevention of macular oedema after cataract surgery. Cochrane Database of Systematic Reviews, (11).
  17. Fournier, J. C., DeRubeis, R. J., Hollon, S. D., Dimidjian, S., Amsterdam, J. D., Shelton, R. C., Fawcett, J. (2010). Antidepressant drug effects and depression severity: a patient-level meta-analysis. Jama, 303 (1), 47−53.
  18. Kirsch, I., Deacon, B. J., Huedo-Medina, T. B., Scoboria, A., Moore, T. J., Johnson, B. T. (2008). Initial severity and antidepressant benefits: a meta-analysis of data submitted to the Food and Drug Administration. PLoS Med, 5 (2), e45.
  19. Fergusson, D., Doucette, S., Glass, K. C., Shapiro, S., Healy, D., Hebert, P., Hutton, B. (2005). Association between suicide attempts and selective serotonin reuptake inhibitors: systematic review of randomised controlled trials. Bmj, 330 (7488), 396.
  20. Healy, D. (2003). Lines of evidence on the risks of suicide with selective serotonin reuptake inhibitors. Psychotherapy and psychosomatics, 72 (2), 71−79.
  21. Fountoulakis, K. N., Möller, H. J. (2011). Efficacy of antidepressants: a re-analysis and re-interpretation of the Kirsch data. International Journal of Neuropsychopharmacology, 14 (3), 405−412.
  22. Yourman, L. C., Cenzer, I. S., Boscardin, W. J., Nguyen, B. T., Smith, A. K., Schonberg, M. A., … Lee, S. J. (2021). Evaluation of Time to Benefit of Statins for the Primary Prevention of Cardiovascular Events in Adults Aged 50 to 75 Years: A Meta-analysis. JAMA internal medicine, 181 (2), 179−185.
  23. Kinsella, K. G. (1992). Changes in life expectancy 1900−1990. The American journal of clinical nutrition, 55 (6), 1196S-1202S.
  24. Кваша, Е. А. (2003). Младенческая смертность в России в XX веке. Социологические исследования, (6), 47−55.
  25. Sahyoun, N. R., Lentzner, H., Hoyert, D., Robinson, K. N. (2001). Trends in causes of death among the elderly. Aging trends, 1 (1), 1−10.
  26. Там же.
  27. Guo, G. (1993). Mortality trends and causes of death: A comparison between Eastern and Western Europe, 1960s-1980s. European Journal of Population/Revue Européenne de Démographie, 9 (3), 287−312.
  28. Smallpox Vaccine // Centers for Disease Control and Prevention.
  29. Vaccine Adverse Events // Centers for Disease Control and Prevention.
  30. Ebbesen, J., Buajordet, I., Erikssen, J., Brørs, O., Hilberg, T., Svaar, H., Sandvik, L. (2001). Drug-related deaths in a department of internal medicine. Archives of internal medicine, 161(19), 2317−2323.
  31. Strengthening pharmacovigilance to reduce adverse effects of medicines. Brussels, 10 December 2008
  32. Bourgeois, F. T., Murthy, S., Mandl, K. D. (2010). Outcome reporting among drug trials registered in ClinicalTrials. gov. Annals of internal medicine, 153 (3), 158−166.
  33. Delgado, A. F., Delgado, A. F. (2017). The association of funding source on effect size in randomized controlled trials: 2013−2015-a cross-sectional survey and meta-analysis. Trials, 18 (1), 1−9.
  34. Заявление Руководящего Совета Кокрейн от 26 сентября 2018 года // Cochrane Россия.