Естественные науки, медицина и марксизм

Естественные науки, медицина и марксизм
23 мин.

Введение

21 мая 2018 года крупнейшее научное издательство Elsevier опубликовало «радостную» новость: «…в рамках национальной подписки по решению и при финансовой поддержке Министерства образования и науки открыт доступ к базе данных Scopus…».Также «в рамках проекта, реализуемого Российским фондом фундаментальных исследований, в 2018 году научные и образовательные организации России получили доступ к журналам и книгам издательства Elsevier на платформе ScienceDirect». В связи с этим Elsevier позаботился об организации целой серии бесплатных семинаров в различных научных учреждениях страны, целью которых якобы стало обучение сотрудников грамотному использованию баз данных Scopus и ScienceDirect. В каждом уважающем себя научном институте, академии или университете были развешены объявления о дате грядущего семинара, где настойчиво рекомендовалось этот семинар посетить. На это мероприятие я пошёл с нескрываемым скепсисом. Уже по ходу дела появилось плохое предчувствие, о котором я сказал коллегам: «Всё это неспроста: скорее всего, научные издательства пытаются лишь увеличить свою прибыль, вот и начинают всё более активно сотрудничать с правительством; самое ужасное, если они пролоббируют запрет Sci-Hub».

Предчувствие оказалось верным. Ещё один издательский гигант, Springer, потребовал ограничить доступ к порталу, а 22 октября Московский городской суд удовлетворил иск, о чём сообщила создательница Sci-Hub Александра Элбакян. В итоге Роскомнадзор заблокировал сайт проекта.

К сожалению, новость не получила должного освещения в СМИ. Правительство так и продолжило говорить о развитии науки и невероятных свершениях наших учёных, и для обывателей тема осталась неизвестной. Удивила и довольно вялая реакция самих научных сотрудников. Некоторые из них даже посчитали эти меры смешными, ведь блокировка легко обходится при помощи VPN, и, по их мнению, ничего страшного не произошло.

Печалит тот факт, что Sci-Hub так и не удостоился ни одной научной премии, хотя вклад Александры Элбакян просто невозможно переоценить. Благодаря ей любой человек, у которого есть выход в интернет, имеет доступ к современной научной информации. Мало описать словами, как сильно её сайт экономит деньги, нервы и время простых научных сотрудников. Тем более забавно, что даже в премии «За верность науке» номинанты, которые реально внесли вклад в настоящую науку, единичны.

Это наглядно демонстрирует ориентацию ставленников буржуазии на имитацию реальной научной деятельности. Лживый наукообразный пиар замалчивает настоящие проблемы науки, отводит от вопросов частного присвоения результатов исследований крупнейшими издательскими домами и скрывает нарастающее технологическое отставание России от стран первого эшелона. Конечно, имитация реальной научной деятельности была и раньше, а монополизация в этой сфере может иметь и положительную сторону, препятствуя низкосортным публикациям, задавая определенную планку, однако засилье позитивизма и чуть ли не тотальная продажность науки в мировом масштабе вызывают некоторые сомнения в том, что этот барьер действительно работает так, как надо.

Более того, учёных заставляют публиковаться лишь в определённых журналах, входящих в Web of Science и Scopus. Большинство этих журналов принадлежит всё тем же иностранным издательствам, а публикации во многих из них платные. Поэтому складывается интересная ситуация — государство выделяет средства на исследования, и часть из них плавно перетекает на счета издательств. Такие люди, как Элбакян, очень неудобны буржуазии, ибо признание существующих проблем ясно покажет, что капитал не имеет отечества, а вся патриотическая риторика — лишь ширма, за которой скрываются реальные цели капиталистов.

Вместе с тем доступ к науке — это доступ к качественному начальному, среднему и высшему образованию, доступ к трудоустройству по специальности. И за перебоями формального доступа к науке, конечно же, нельзя упускать из вида проблем реального доступа к науке.

Блуждая в свободное время по различным сайтам околомарксистской направленности, я отметил, что некоторые современные «марксисты» слабо понимают, что происходит сейчас в научной среде. Хотя встречается довольно много неплохих работ о жизни и настроениях учёных-гуманитариев, всё ещё катастрофически мало статей, раскрывающих проблемы представителей естественных наук и медицины.

Моя статья не может объективно представить информацию обо всём научном сообществе. Я вращаюсь, в основном, в кругах биологов и врачей, работающих в научно-исследовательских институтах, университетах и больницах города Москвы, и лишь незначительно знаком с учёными и врачами, работающими вне столицы. Таким образом, ввиду специфики региона, факты, изложенные в статье, могут расходиться с обстановкой в провинции. Надеюсь, общая тенденция и посыл работы окажутся верными.

Состояние науки и образования


Я не экономист и не могу провести тщательный анализ экономической ситуации в науке. Но для того, чтобы лучше понять настроения научных сотрудников, необходимо хотя бы совсем кратко пробежаться по проблемам финансирования.

«Наука вырастает из производства, и те общественные формы, которые становятся оковами для производительных сил, становятся цепями и для науки», — писал Борис Гессен в своей работе «Социально-экономические корни механики Ньютона» 1. Действительно, откат к капитализму в 90-е годы сильно ударил по промышленности России, и, как следствие, целые отрасли науки стали, грубо говоря, не нужны экономике. Перед властью стоит дилемма. С точки зрения капитала, огромное количество унаследованных НИИ занимается непроизводительным трудом, то есть не приносит прибавочную стоимость 2, а живёт лишь за счёт бюджета. Но закрыть эти многочисленные НИИ просто так нельзя. Загнивающие институты зачастую принадлежат присосавшемуся к бюджету чиновничьему аппарату. Умелое лоббирование своих личных интересов чиновниками по отъёму денег из казны тесно связано с сохранением их вотчин, то есть НИИ. С одной стороны, это показывает временную слабость российских капиталистов, не способных полностью перевести все учреждения на «капиталистические рельсы». С другой стороны, это временно даёт им повод для пиара и поддержания авторитета государства. Разогнав разом «лишние» институты и оставив лишь приносящие прибыль, власть открыто признает, что наша страна является обычной «банановой» республикой, способной лишь качать нефть. Подобное решение ударит по рейтингам власти. В итоге правительство вынуждено тратить хоть какие-то средства на поддержание жизни уже полумёртвых НИИ, прикрывать сокращение трат на науку и образование оптимизацией и «увеличением эффективности». Активно работает рупор пропаганды, но, наверное, лишь совсем наивный человек считает, что Россия обладает передовой наукой. Неумелые россказни пропагандистов давно стали анекдотами, чего только стоят все эти ходящие в интернете мемы про Сколково, нанотехнологии и очередной прорыв, совершённый нашими учёными из глубинки.


К сожалению, подобная ситуация скрывает суть происходящих процессов в отечественной науке и образовании. Если обратиться к сухим цифрам, которые даёт Росстат, то мы увидим следующую картину.

График 1. Расходы на гражданскую науку в миллионах рублей.

Начнём с финансирования. Как видно из первого графика (скачать), по сравнению с 2000 годом отмечено резкое увеличение финансирования науки, которое продолжалось до 2015 года, и лишь после заметен незначительный спад, вероятно, связанный с кризисом и санкциями. Цифры дают пропагандистам почву для съёмок патриотических роликов о том, как Путин поднимает Россию с колен.

Однако если мы сравним затраты с таковыми в других странах, то откроется удручающая картина. В относительных цифрах к ВВП мы стоим недалеко от Бразилии, Польши и Украины, что видно на втором графике. Стоит отметить, что на рисунке добавлены расходы на науку частных компаний, а это незначительно увеличило показатель для России по сравнению с данными из первого графика.

График 2. Затраты на науку относительно ВВП по странам.

Если посмотреть показатель ВВП на графике 3, то картина становится совсем печальной, так как разрыв между нашей страной и странами первого эшелона становится колоссальным. Разумеется, столь низкое финансирование осложняется полным развалом высокотехнологичной отечественной промышленности, особенно это касается фармакологической индустрии. Отсутствие отечественных комплектующих заставляет учёных, особенно биологов, заказывать необходимые реактивы за рубежом.

График 3. ВВП в миллиардах долларов по странам.

И тут всплывает интересная вещь. Если мы обратимся к первому графику, станет видно, что за период 2013—2014 годов финансирование особо не увеличилось. Приведено оно, естественно, в рублях. Однако, как известно, с 2014 года доллар и евро выросли практически в два раза по отношению к рублю. Таким образом, все реактивы и расходные материалы подорожали для отечественных учёных вдвое.

График 4. Численность персонала, занятого научными исследованиями и разработками, по категориям, в Российской Федерации

Трагичность ситуации ощущают и учёные и молодёжь, заканчивающая ВУЗы, что прямо отражается на количестве научных сотрудников. Все, кто реально представлял что-то из себя, получил ещё достойное советское образование и мог уехать «за бугор», давно уехали.


В России остаются либо идейные патриоты, которые медленно догнивают в разваливающихся НИИ, либо те, кого родители насильно запихнули в ВУЗы, так как их чадо должно было где-то учиться. Последние из себя ничего не представляют и вынуждены либо уйти в другие отрасли, либо имитировать какую-то наукообразную деятельность.

Если обратиться к конкретным цифрам на четвертом графике (скачать), станет заметно значительное сокращение численности научного персонала за период с 2000 по 2017 год на 179'842 человек: из них самих исследователей стало меньше на 66'161 человек, техников — на 15'494, вспомогательного персонала — на 70'159. Даже в Москве, куда стекаются «лучшие умы» со всей России, заметно снижение численности научных сотрудников. Чуть лучше в Москве дело обстоит с техниками, которые крайне необходимы для поддержания жизни сильно устаревших приборов. На российский рынок, к тому же, проникают транснациональные гиганты, которые занимаются производством и поставками различного оборудования, в том числе и диагностического. Оборудование дорогое, сложное, капризное, а потому технический персонал испытывает меньше проблем с зарплатой. Помимо этого, технический персонал совмещает работу в различных учреждениях как научной, так и прикладной медицинской направленности, что позволяет техникам не так сильно зависеть от обстановки в науке. Довольно занятная ситуация с увеличением количества «прочего персонала» по Москве с 2010 по 2017 год. В это число входят кадровики, администрация, бухгалтерия, что может свидетельствовать о значительном перекосе в распределении средств между «прочим персоналом» и самими научными сотрудниками Москвы.

График 5. Число организаций, выполнявших научные исследования и разработки, по типам организаций по Российской Федерации.

Интересна ситуация с численностью научных организаций. Взгляните на пятый график(скачать). Заметно, что вслед за сокращением научных сотрудников сократилось и количество научно-исследовательских организаций с 2'686 в 2000 г. до 1'577 в 2017 г. Одновременно с этим увеличилось количество опытных заводов и образовательных организаций высшего образования. Причину роста последней группы организаций, вероятно, следует искать в увеличении количества частных ВУЗов, что не может говорить о реальном улучшении качества образования.

Из краткого обзора видно плачевное состояние российской науки, которая едва ли может называться передовой. Показанные цифры не отражают всей разрухи в материально-техническом оснащении научных организаций — зачастую оборудование стоит ещё с советских времён, оно практически в нерабочем состоянии, а своей промышленности для массового производства высокотехнологичной продукции нет. Единичные аппараты импортного производства довольно дороги, у студентов и научных сотрудников к ним доступа нет.

Невостребованность экономикой отраслей фундаментальной науки закономерно приводит к значительному снижению качества образования. Студенты не имеют качественных практических занятий и вынуждены ограничиваться теоретической подготовкой. Последняя ведётся по переписанным множество раз советским учебникам, от первоначального содержания которых остаются лишь обрывки, скомпонованные с содранными из зарубежных учебников фразами. В итоге современные отечественные учебники, особенно по медицине и биологии, невозможно читать без тошноты, разве что за редким исключением. Поэтому особой популярностью пользуются переводные западные учебники либо старые советские версии учебников, которые во многих аспектах устарели. Студенты со знанием английского, естественно, стремятся читать оригинальные западные руководства и статьи, а потом стараются уехать из России.

С профессорско-преподавательским составом медицинских и биологических специальностей складывается следующая ситуация. В связи с подъёмом частной медицины, а также постепенным отходом от бесплатного здравоохранения в целом наблюдается тенденция к повышению уровня жизни целого ряда врачебных и биологических специальностей, хотя речь тут идет, в основном, о Москве. Специалисты высокой квалификации действительно могут обеспечить неплохой уровень жизни себе и своей семье, хотя зачастую работают на износ.

С другой стороны, несмотря на постепенный перевод образования на платную основу, до сих пор отмечается разрыв между уровнем жизни: практикующий врач, занятый высокотехнологичной медициной, получает больше профессора, даже если он из передового медицинского ВУЗа. Врач-практик имеет моральное удовлетворение от того, что занимается действительно сложными и интересными вещами, связанными с его профессией. В то же время преподаватель ВУЗа зачастую вынужден читать лекции и вести семинары по сильно урезанной программе. Часы обучения постоянно режут, а за оставшееся время грамотно преподнести материал просто нереально. В итоге, начиная с первого курса, студенты вынуждены бежать «галопом по Европам», перескакивая с одного «обрезанного» предмета на другой. Таким образом, взаимосвязь дисциплин полностью теряется. Преподавателю приходится помимо своей непосредственной дисциплины заново объяснять основы предыдущей: к примеру, преподавателям патологической анатомии (дисциплина, преподаваемая на 3, а теперь на 2 курсе) часто приходится давать основы гистологии, биохимии и нормальной анатомии (дисциплины 1 и 2 курса). Преподаватель видит бесполезность любых попыток обучить студентов за такое короткое время, он ощущает ненужность своей работы.

Поэтому единственным решением для действительно высококвалифицированного специалиста будет уйти из преподавателей в практики. Преподавать остаются либо энтузиасты, либо специалисты низкой квалификации, которые не могут устроиться в практической медицине. Последние лишь прививают отвращение студентам к предмету. Учащиеся стремятся побыстрее сдать всеми правдами и неправдами предмет и забыть его. Учитывая, что уровень жизни преподавателей значительно ниже врачей-практиков, первые стараются возместить это различными поборами со студентов, и последние ещё более начинают ненавидеть «ненужный» предмет.

Из всего этого мы видим, что начиная с первого курса, студенты не получают необходимых знаний, умений и навыков. Они лишены возможности сформировать целостную картину мира, связать различные дисциплины в единую систему. Упадок гуманитарных специальностей только усугубляет ситуацию. Обучающиеся в лучшем случае заполняют информационный вакуум различными научпоп-лекциями. Зачастую они просто стараются получить свои строго «дозированные» знания и уйти работать узким специалистом-ремесленником. А после ВУЗа, когда ты загружен работой, попросту некогда самосовершенствоваться в других, в том числе, общегуманитарных областях.

Очень редкие лица идут в науку. Зачастую научная деятельность ограничивается поступлением в аспирантуру для «откоса» от армии либо для получения степени кандидата медицинских наук, что даёт некоторые преимущества в заработной плате и продвижении по карьерной лестнице. Наука на этом и заканчивается, уровень формально написанных диссертаций низок.


Тут то же, что и с преподаванием. В науку идут либо люди, сильно увлечённые своим делом, либо — неспособные найти работу вне научной сферы.

Становится понятным общий уровень подготовки постсоветских врачей и учёных, которые постепенно замещают пенсионеров, получивших образование в СССР. Теперь, кратко разобрав ситуацию с наукой и образованием, напишу о политических настроениях среди самих учёных и врачей, об их отношении к марксистам.

Отношение научных сотрудников и врачей к марксизму и марксистской пропаганде

Персонал больниц и научных учреждений, как и все специалисты узкой направленности, страдает узостью кругозора. Это проявляется в крайнем возвеличивании своей профессии. Учёные и врачи считают свою профессию самой сложной и важной, а остальные — на порядок ниже. Особенно последним грешат врачи, совмещающие практику с наукой.


К слову, это характерно для всех учёных: физики считают биологов не учёными, а какими-то недоучками, которые слабо разбираются в точных науках; биологи свысока смотрят на медиков, которых они считают «обычными ремесленниками»; медики, в свою очередь, считают себя творческими людьми, ведь занимаются сложными вещами, которые не поддаются математическому моделированию. Но всех их объединяет пренебрежительное отношение к таким наукам как социология, история, экономика и философия.

Зачастую их вообще считают не науками, а болтологией, о которой может рассуждать каждый. Историю пишут победители, значит, там всё сфальсифицировано. Экономисты занимаются вообще непонятно чем, а философы и социологи — просто лишние люди, которые только и могут мучить студентов на экзамене.

Это может показаться преувеличением, но, к сожалению, правда такова — естественники не считают гуманитариев учёными. В этом виноваты и сами гуманитарии, так как гуманитарные науки у нас в ещё большем упадке, а уровень подготовки специалистов ещё ниже. Любой естественник закономерно рассуждает, что результаты его работы можно проверить, ошибка врача вообще приводит зачастую к непоправимым последствиям, а вот как может ошибаться философ и как его проверить?

Подобные настроения среди учёных умело использует буржуазия. К примеру, представители австрийской школы экономики активно пропагандируют мысль о том, что экономическая наука должна стоять особняком от «точных» наук, ведь (sic!) имеет дело с субъективными процессами. Следовательно, с их точки зрения, экономические процессы и общественное бытие определяются сознанием и идеями. Таким образом, они играют на высокомерии естественников, продвигая идею об изначальной ошибочности марксизма.

Павел Усанов в интервью небезызвестному Михаилу Светову на 51-й минуте говорит: «К Марксу ключевые претензии, он морально устарел в тот момент времени, когда он закончил писать первый том „Капитала“. В 1867 году он закончил писать первый том, а я уже сказал, с чего мы начали сегодняшний разговор, что в 1871 году произошла революция теории ценности, которая смела всё, на чём основывал Маркс свою теорию стоимости, или теорию ценности, ведь он основывался на теории Смита и Рикардо, она по сути дела была отвергнута, то есть, иначе говоря, эта теория была отвергнута как ошибочная и заменена на более корректную». Дальше Усанов утверждает, что Маркс в итоге так и не дописал «Капитал», именно из-за того, что понял ошибочность своей теории, прочитав «Основания политической экономии» Карла Менгера. Данный ролик, к слову, стоит посмотреть всем марксистам, чтобы ясно представлять, с чем стоит бороться на идеологическом фронте.


Напирая на субъективность ценности, которая якобы создаётся в головах людей, буржуазные пропагандисты уводят часть естественников от попыток изучать марксизм уже в самом начале.

Данные авторы, к сожалению, зачастую лучше некоторых «марксистов» разбираются в трудах Маркса и используют это в своей грамотной пропаганде. К примеру, излюбленный аргумент «австрийцев», что вмешательство государства приводит к появлению монополий, а не борется с ними, вызывает ожесточённые споры, в которых марксисты, плохо знакомые с трудами Маркса, зачастую проигрывают. Грамотная подача материала, аргументированная понятными для обывателя примерами, перетягивает их на свою сторону.

Ведь правда, законодательство, требующее соблюдать стандарты качества и трудовые нормы, способствует развитию монополий, так как более мелкие фирмы в таких условиях просто не могут составить конкуренцию корпоративным гигантам. Интересно, что отчасти об этом же писал сам Карл Маркс: в главе XIII первого тома «Капитала» ясно написано: «Но если фабричный закон быстро, как бы в теплице, выращивает материальные элементы, необходимые для превращения мануфактурного производства в фабричное, то, вместе с тем, создавая необходимость увеличения затрат капитала, он ускоряет гибель более мелких предпринимателей и концентрацию капитала» 3. Вероятно, создатели австрийской школы знали об этом, но путём манипуляций, акцентировании внимания на вырванных фактах они заменили истинные причины происходящего, обвинив во всём государство. Так, как будто государство существует где-то за пределами капитализма, а не является его необходимой надстроечной частью. Данная пропаганда отлично заходит в головы естественникам, особенно после каждой неудачной реформы отечественной науки на фоне «невероятных научных прорывов», совершённых «гениальным» частным предпринимателем Илоном Маском и ему подобными.


Конечно, не все учёные-естественники и врачи имеют столь узкий кругозор: многие критически относятся к себе, видят пробелы в своих знаниях и стараются их восполнить, но таких действительно мало. Повсеместно распространен редукционизм, то есть сведение всех форм движения материи к формам, которые изучает данный специалист.

Так, физик скажет, что все мы — просто движение атомов, а остальное — не наука; биолог же с радостью займётся биологизаторством, проведя прямые аналогии между человеческим обществом и обществом муравьёв или обезьян; нейрофизиолог объяснит все сложные аспекты поведения человека мутациями генов и увеличением плотности рецепторов на нейронах в определённых отделах мозга.

К марксизму отношение двоякое. Среди молодых учёных различных специальностей и учёных-биологов, заставших СССР, отношение в целом негативное. В этом виновны сами, если их так можно назвать, марксисты, затеявшие борьбу с генетикой, навязывавшие во введении каждой книги к месту и не к месту цитаты из Маркса, Энгельса и Ленина. Последнее даже у меня иногда вызывает лишь горькую улыбку и сожаление при прочтении. В СССР основное финансирование шло на физику, химию и прочие науки, востребованные тяжёлой промышленностью. На биологию и фундаментальные медицинские проблемы финансирование урезалось.

Особенно это стало заметным после 60-х. Это отчётливо видно по значительному падению качества медико-биологических работ позднего СССР. Поэтому, если физики и смежные с ними специалисты, заставшие Советский Союз, относительно хорошо относятся к коммунистам, то специалисты в области биологии и медицины настроены к ним гораздо более скептически, каждый раз вспоминая лысенковщину. Да и среди физиков хорошее отношение скорее объясняется ностальгией по былой мощи отечественной науки, чем самим принятием марксизма.

Молодое поколение медико-биологического направления к марксизму относится негативно. Самое большое, чего можно ожидать, это мечтаний о сильном государстве и передовой науке, которая была в СССР, но отнюдь не стремления к изучению Маркса. Как бы ни кичились молодые учёные «независимостью» своего мышления, зачастую оно ограничено лишь пределами их специальностей, а вне своих компетенций они подвержены буржуазной пропаганде.

В целом учёные инертны и выражают своё отношение к политике лишь в беседах во время обеда. Любые провалы реформ в сфере здравоохранения и науки объясняют проделками Путина, правительства, коррупцией, но никак не самой капиталистической системой. А этой системе не нужен непроизводительный труд, не приносящий прибавочную стоимость. Невостребованность реальной науки проявляется в различных формах имитации научной деятельности. Крупнейшие научные издательства, такие как Elsevier и Springer, постепенно приходят на наш рынок, в результате чего лоббируют свои интересы.


Всё больше эффективность учёного определяется количеством его публикаций и индексами цитирования. С какой-то стороны, публикации протоколов деятельности научных сотрудников, их отчёты и индексы цитирования несут в себе и прогрессивные моменты. Например, это форма интенсификации труда учёного; это лучшие возможности для учёта и контроля труда учёного; также это упрощение оценки стоимости, создаваемой таким трудом. В условиях дефицита ресурсов необходимо различать тех, кто реально занимается научной деятельностью, и тех, кто просто приходит на работу попить чай, пообщаться с коллегами, ничего не делать, но получить зарплату. Отделив первых от вторых, можно направить ресурсы от «бездельников» тем, кто работает. Но, к сожалению, в рыночных условиях подобная проверка эффективности зачастую используется для усиления эксплуатации, так как при капитализме почти всё потенциально прогрессивное используется для эксплуатации и увеличения прибылей. Хороший учёный не тот, кто внёс реальный вклад в науку, а тот, у кого большой список высоко цитируемых научных публикаций. Это необходимо научным издательствам, ввиду того, что публикации приносят огромный доход; именно это требуется и государству для красивых отчётов.

Это закономерно приводит к конфликтам внутри самих научных коллективов. Часть учёных осознаёт, что для успешной карьеры им требуется написать множество низкосортных статей, чем они и занимаются. Никакого осмысления самой реальности при этом не происходит, идёт рутинная работа. Это, в свою очередь, вызывает крайнее неприятие у другой части учёных, которые, извините за такую наивность, считают научную истину превыше административных амбиций.

Кроме того, в условиях ограниченного бюджета и необходимости штамповать статьи вместо поисков истины развивается яростная конкуренция среди научных групп за источники финансирования. Учёные помоложе и понаивнее понимают, что их реальная деятельность отличается от того, ради чего они шли в науку. Они винят в этом начальство за его лицемерие, правительство за коррупцию, ищут решение проблем в кухонных беседах, поддержке Навального и прочей оппозиции в интернете, иногда и на митингах. В свою очередь, более зрелые и опытные сотрудники менее склонны к политическим акциям. Они скорее винят само руководство институтов за неадекватные управленческие решения. Забавно наблюдать, когда при внезапном стечении обстоятельств критики начальства сами становятся начальниками и вынуждены принимать такие же решения, которые буквально за месяц до этого критиковали.

Для более полного анализа хотелось бы упомянуть резкое увеличение уровня заработных плат научных сотрудников, которое началось в 2018 году в связи с «майскими указами» президента. Я не буду касаться проблем, возникающих на местах. Вероятно, в некоторых учреждениях существуют свои «перегибы» и коррупция, однако в целом учёные ощутили реальный рост зарплат. До 2018 года учёные влачили нищенское существование. Я, к примеру, до 2018 года на ставку младшего научного сотрудника получал около 14 тысяч рублей. Теперь зарплата младшего научного сотрудника, в том числе, и моя стала равняться примерно 86 тысячам рублей. Таким образом, учёные могут вполне реально жить «на одну зарплату» и даже делать какие-то накопления.


Поэтому марксистам ни в коем случае не надо рисовать себе в голове картины голодающих бедных учёных, которым «нечего терять, кроме своих цепей». На данный момент учёные заражены мещанским сознанием и подвержены буржуазной пропаганде.

Они чувствуют, что с наукой происходит что-то ужасное, но приличный уровень зарплат сводит недовольство, вызванное отсутствием реактивов и оборудования, к минимуму. В нынешних условиях от учёных можно ожидать лишь «кухонного разговора» за чашкой чая, а не каких-либо организованных действий. Учёные боятся потерять место с приличной зарплатой и скорее смирятся с бессмысленностью своей работы, чем пойдут на баррикады.

Стоит также отметить, что в условиях постсоветской России некоторые институты разложились настолько, что даже при переходе к коммунизму не смогут чисто физически выдавать какую-либо качественную научную продукцию. Связано это и с полностью разваленной технической базой, а главное — данные НИИ стали скопищем бездельников и не вполне квалифицированных кадров. Для эффективности развития общества эти учреждения, если их до этого не расформируют капиталисты, придётся закрывать или реорганизовывать, а их сотрудников либо обучать заново либо предлагать им сменить род деятельности. Именно эти люди будут первыми, кто поддержит контрреволюционное движение, лишь бы вернуть времена праздности и бездеятельности. Впрочем, весьма вероятно, что капиталисты расформируют такие НИИ намного раньше, чем наступит какая-либо революция.

Что делать марксистам?

Учёные-естественники и врачи видят несовершенство и упадок отечественной науки и медицины. Однако низкий уровень общего образования, постоянное возвеличивание лишь своей профессии, а также влияние буржуазной пропаганды мешает специалистам частных наук выйти за грань своей области и признать другие науки… науками. В лучшем случае учёные и врачи положительно относятся к марксизму как к «идее о справедливости», но даже в этом случае они не видят в нём никакой науки, не находят и стимулов, которые оправдывали бы затраты времени на изучение тонн марксистской литературы. Не работает и простая аналогия, что даже постройка моста требует изучить кучу различных наук от математики до сопромата. Каждый естественник считает, что он уже понял жизнь и знает, что во всех бедах виноват начальник — сменим начальника, поставим хорошего.


В связи с этим хочется обратить внимание на слабое знание естественнонаучных дисциплин, а зачастую и самого «Капитала» Маркса некоторыми людьми, называющими себя марксистами. Они не могут с ходу изложить свои мысли популярно, доступно для окружающих, ограничиваясь смешками в адрес буржуазных пропагандистов, ничего толком не отвечая на их аргументы.

Их пробелы в естественных науках не вызывают уважения со стороны учёных. Слабая же подготовка в самой политической экономии, экономике и неспособность аргументировано отстаивать свою позицию лишь вызывает отвращение к подобным «последователям» Маркса. В итоге марксистская «философия без осмысления постоянно увеличивающегося объема опытных данных и теоретических выводов частных наук, упускает живой поток новых форм и явлений материи. Она превращается в хлам, который тормозит движение научной мысли. Частные науки, предоставленные сами себе, низводят всё богатство всеобщего до специфики своего отдельного предмета». 4

Положение, мягко говоря, удручающее, но поддержка учёных-естественников как никогда необходима настоящим марксистам. Марксистам следует смыть с себя то совсем незаслуженное позорное пятно, которое наложила на них лысенковщина, доказать, что социогуманитарные дисциплины являются такими же полноценными науками, как физика, химия и биология, доказать, что марксисты следуют не из придуманных в голове и натянутых на мир «фактов», а исходят из объективной реальности.


Если марксисты хотят увеличить число своих сторонников среди представителей науки, необходимы следующие действия:

1. Прозвучит банально, но без твёрдого знания основных трудов классиков марксизма, увы, никак. Изучение марксизма — это тяжёлый и зачастую монотонный труд, на который не каждый способен, но всё же он необходим. К нему надо относиться так же серьёзно, как и к изучению любой другой науки. Важно не только знание и понимание того же «Капитала», но и умение его донести широкой публике. Что толку от «марксиста», который не может рассказать естественнику, почему трудовая теория стоимости не опровергается теорией предельной полезности Карла Менгера, почему Карл Поппер так и не смог опровергнуть философию диалектического материализма. Уважать могут только за твёрдые знания и умение их доносить. Любой переход на личности и аргументация в стиле «он не прав, потому что буржуй, следовательно, его работы проплачены» приведут лишь к обратному эффекту.

2. Из первого пункта следует необходимость глубокой рефлексии сторонников марксизма по отношению к теоретическому наследию его классиков. За десятилетия советской власти к марксизму крепко пристало пятно догматизма, так что фраза «если факты противоречат теории, тем хуже для фактов» прочно, хотя и ошибочно ассоциируется с действительными последователями Маркса. Но дело даже не в том, чтобы каким-то «новым» путём «показывать» учёным-естественникам: настоящие марксисты занимаются не просто начётничеством святого писания, а постоянно исходят из объективной реальности и не отметают её, если она противоречит писанию: «этого не может быть, потому что Маркс это запретил». Дело заключается в том, чтобы следовать примерам научного мужества классиков, революционеров, многих советских учёных, отстаивавших правоту марксизма в своём научном творчестве.

3. Критически стоит относиться к непроверенным фактам, даже если они каким-либо образом подтверждают нашу точку зрения. Очень часто возникает искушение выискивать любые вещи в потоке информации, которые бы подтверждали то, что мы декларируем. К сожалению, это часто приводит к появлению «прокоммунистических» мифов, не менее вредных, чем мифы антикоммунистические. Вспомним то же отрицание сталинских репрессий, полное отрицание каких-либо положительных тенденций в Российской империи или заявления в духе «в СССР (как вариант, „при Сталине“) почти всё было идеально». Каждый такой миф при его разоблачении сильно бьёт по авторитету всего марксизма не только среди учёных, но и обывателей. Лжецам веры нет, а возвращать после лжи авторитет довольно сложно. Подобные мифы вредны и самим марксистам. Ведь молодёжь, приходящая к марксизму, начинает жить этими мифами и строить свою деятельность, ориентируясь на ложные предпосылки. Строитель не должен возводить здание на зыбком фундаменте, ограничиваясь только верой в его прочность. В будущей социалистической системе образования марксисты должны будут развивать людей, поднимать уровень их знаний во всех сферах и культуры во всем ее многообразии, а не противопоставлять буржуазной пропаганде свои «идеологически правильные» аналоги Солженицына и подобных врунов. Но об опасности мифотворчества нужно знать заранее.

4. Следует внимательно анализировать и выискивать все промахи марксистов прошлого. Подходить к этому надо честно, беспристрастно, не считаясь с авторитетами, даже если это был, о ужас, сам Карл Маркс. Даже он был учёным, а не пророком. Как бы мы ни относились к самым замечательным представителям нашего движения, следует выискивать их недостатки не для того, чтобы как-то унизить их, а для того, чтобы научно понять, почему такие недостатки их деятельности имели место, что надо делать, чтобы их избежать. Любое замалчивание той же лысенковщины или отрицание той истины, что много хорошего СССР перенял от прежней России (сделав и её достижения достоянием всего народа), играет на руку буржуазным пропагандистам, вовремя достающим нужные факты, на которые мы закрываем глаза.

5. Особенно важно марксистам совершенствовать своё умение демонстрировать взаимосвязи между наукой, промышленностью и экономикой. На мой взгляд, это неплохо сделано в статье «Политэкономия „ночной бабочки“, или производительность с точки зрения капитализма». Следует отметить также, что с фундаментальной наукой в указанном отношении всё довольно сложно. В связи с определённой невостребованностью обществом реальных знаний некоторые учёные склонны считать, что призванием науки является исключительно поиск истины ради истины. Кое-кто даже находит в этом свой особый статус бескорыстного искателя истины, отделяя себя от остальной массы людей.

6. В связи с предыдущим пунктом марксисту крайне необходимо знание широкого спектра как естественных, так и общественных наук. Только разбирающийся в какой-либо частной науке марксист может пояснить научному сотруднику, почему исследования последнего важны обществу и будущей марксистской партии. Именно эта заинтересованность марксистов научными разработками учёных может поменять настроения последних.

7. Желательно находить единомышленников среди самих естественников, как бы трудно это ни показалось вначале. Только грамотный в естественных науках марксист может показать, почему нельзя сводить к данным определённой науки всё многообразие явлений мира. Научные дискуссии по самым различным вопросам изучения природы, общества и мышления позволят марксистам глубже понять как теоретические, так и методологические проблемы исследования соответствующих предметных областей. Обладая глубоким знанием, будучи вооружёнными передовыми достижениями науки, имея опыт научной полемики, марксисты смогут поддерживать свою квалификацию в борьбе с различными сектами псевдомарксистов, отрицающих достижения науки, если последние вдруг противоречат их «непогрешимой философии».

8. Необходимо умело выстраивать критику современного редукционизма. Обращаясь к полемическую наследию марксистской философии в этом вопросе, сообразуясь с новыми данными наук и руководствуясь рекомендациями теории аргументации, нужно задавать специалистам правильные вопросы, подводящие к пониманию всей несостоятельности редукционизма. К примеру, нейробиологов, любящих сводить всё, в том числе и интеллект, к плотности рецепторов в мозге и определённым генам, стоит спросить, чем они могут объяснить значительные успехи наших учёных, в том числе и учёных блокадного Ленинграда, по сравнению с практически полным отсутствием реальных научных успехов современных российских учёных. Неужели исчезли все люди, имеющие нужную концентрацию рецепторов в нужных частях мозга? Если люди — такие же животные, которые стремятся к еде, размножению и доминантности, то почему в Первую мировую войну было так много дезертиров, а моральный дух солдат был так слаб, в то время как советские солдаты во Вторую мировую показывали гораздо более высокий уровень организации? Неужели большевики за 24 года смогли провести такой массовый искусственный отбор по структурам мозга, расстреляв всех неугодных, размножив всех нужных для военной службы?

9. Марксисты должны разоблачать псевдомарксистов, отрицающих факты, которые установила буржуазная наука к настоящему времени. Не стоит также пренебрегать беседой с учёными буржуазных взглядов, если вдруг такая намечается. Необходимо показывать, насколько глупо смотрятся попытки некоторых псевдомарксистов полностью отрицать влияние генетики и особенности структуры мозга на интеллект. Некоторые псевдомарксисты идут ещё дальше, отрицая вообще значение генетики в развитии злокачественных опухолей у человека. К сожалению, данные вопросы довольно сложны и вклад внешних и внутренних факторов зачастую неясен, но огульно отрицая значения генетики и морфологии, псевдомарксисты делают то же самое, что делают вульгарные биологизаторы, отрицая значение социальных факторов. Надеюсь, как-нибудь мне удастся написать статью, посвящённую данной проблеме.

10. Занимаясь теоретической работой, нельзя забывать и о популяризации идей марксизма. Большая проблема состоит в том, что из-за отсутствия хорошего общего образования даже желающим людям сложно погрузиться в пучину терминов, непонятных фраз, абстрактных понятий, которыми наполнены серьёзные марксистские работы. Необходимо помнить, что даже самый талантливый специалист не сможет сходу понять статью не по его специальности. Требуется составить список книг и статей, вводящих в основы марксизма от простого к сложному. Не стоит возмущаться, к примеру, что книга К. Каутского «Экономическое учение Карла Маркса» написана ренегатом и вообще сильно упрощает «Капитал». Если она понятным языком для масс объясняет основы, то значит, она выполняет свою функцию. Понятное дело, что постоянно надо напоминать, что прочтение лишь упрощённых трудов не сделает из читателя подкованного теоретика, но и игнорировать эти труды не стоит. Список книг для чтения, я считаю, должен быть составлен в виде отдельной рубрики и постоянно находиться на домашней странице сайта или на видном месте на страничке в социальной сети. Причём список должен быть ранжирован по рубрикам с указанием категории сложности для понимания. Конечно, популяризацией классики марксизма и так часто занимаются многие, считающие себя марксистами, но у настоящих марксистов это дело не должно быть поставлено в ущерб теоретической работе.

Вместо заключения

Было бы излишне самоуверенно утверждать, что мой анализ ситуации точно отражает действительность, так как я не имею возможности проводить массовые опросы учёных России. Не могу отрицать, что есть специальности (даже среди биологов), которые в большей мере симпатизируют левому движению, но в целом учёных на данный момент отличает апатичность и нежелание активно участвовать в политике. Походы на митинги и скачки по площадям всё-таки больше характерны для студенческой молодёжи, чем для зрелых специалистов. Также не могу ручаться за точность своего краткого экономического анализа, так как, не являясь профессиональным экономистом, я лишь хотел показать примерную обстановку, царящую в науке. Надеюсь, кто-то из товарищей, профессионально занимающийся экономикой, сможет точно и грамотно дать анализ текущей экономической ситуации в науке.

Важно подчеркнуть, что игнорировать учёных ни в коем случае нельзя. Лишь с помощью науки можно победить в конкурентной борьбе с буржуазными странами. Именно поэтому то, насколько эффективно будущее социалистическое государство сможет противостоять враждебному окружению, пока весь мир не станет коммунистическим, в немалой степени зависит от того, насколько сильно марксисты заручатся поддержкой учёных.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.