Размещаем оче­ред­ной ста­ти­сти­че­ский обзор, посвя­щён­ный на сей раз ситу­а­ции в совре­мен­ном Китае.

Вопрос о сущ­но­сти социально-​экономических отно­ше­ний в совре­мен­ном Китае будо­ра­жит умы не только в России, но и за рубе­жом. Исследователи-​марксисты рас­ко­ло­лись на два лагеря: тех, кто счи­тает, что в Китае сохра­ня­ются про­грес­сив­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, и тех, кто утвер­ждает, что в Китае про­изо­шел пол­ный откат к капи­та­лизму. Коллектив LC здесь раз­де­ляет точку зре­ния послед­них. Этот вопрос был частично затро­нут в одном из ста­ти­сти­че­ских обзо­ров¹ , а также в руб­рике «Новости из „Сумеречной зоны“»² .

Среди запад­ных марк­си­стов эту же точку зре­ния раз­де­ляют Тимоти Керсвелл (Timothy Kerswell) и Джейк Лин (Jake Lin), кото­рые в своей недав­ней ста­тье высту­пили с обсто­я­тель­ной кри­ти­кой извест­ного нео­марк­си­ста Самира Амина³ . Утверждая, что вопрос «Капиталистическим или соци­а­ли­сти­че­ским явля­ется Китай?» неверно постав­лен, Самир Амин дока­зы­вает, что Китай не явля­ется ни тем, ни дру­гим. Более того, он уве­рен, что китай­ская модель могла бы бро­сить вызов гло­баль­ному импе­ри­а­ли­сти­че­скому капи­та­лизму и подать при­мер для под­ра­жа­ния гло­баль­ному Югу⁴ . В этом ста­ти­сти­че­ском обо­зре­нии мы рас­смот­рим аргу­менты, кото­рые Керсвелл и Лин выдви­гают про­тив Самира Амина.

Вопрос о собственности

Большое зна­че­ние для пони­ма­ния гос­под­ству­ю­щих в совре­мен­ном Китае социально-​экономических отно­ше­ний имеет вопрос о соб­ствен­но­сти на землю. В нём Керсвелл и Лин поле­ми­зи­руют с Амином, кото­рый ука­зы­вает, что «китай­ская спе­ци­фика (то есть союз КПК с кре­стья­нами) абсо­лютно не поз­во­ляет харак­те­ри­зо­вать совре­мен­ный Китай как капи­та­ли­сти­че­ский, потому что капи­та­ли­сти­че­ский путь осно­ван на пре­вра­ще­нии земли в товар».

В про­ти­во­вес этому утвер­жде­нию Керсвелл и Лин ука­зы­вают: несмотря на то, что по кон­сти­ту­ции земля явля­ется народной/​государственной соб­ствен­но­стью, нынеш­няя система зем­ле­вла­де­ния явля­ется по сути глу­боко капи­та­ли­сти­че­ской. Они отме­чают, что исто­ри­че­ски система соб­ствен­но­сти на землю в Китае была опре­де­лена «дуа­лиз­мом между горо­дом и дерев­ней». До при­ня­тия закона о соб­ствен­но­сти в 2007 г. сель­ские земли явля­лись «кол­лек­тив­ной соб­ствен­но­стью», а город­ские земли — «госу­дар­ствен­ной соб­ствен­но­стью». После при­ня­тия этого закона граж­дане Китая де-​факто полу­чили право вла­деть соб­ствен­но­стью в горо­дах. Горожане могут сво­бодно про­да­вать, пере­да­вать, закла­ды­вать или сда­вать в суб­аренду недви­жи­мость несмотря на то, что госу­дар­ство по-​прежнему вла­деет всей зем­лей. Независимо от фор­маль­ного пра­во­вого ста­туса можно сде­лать вывод о том, что город­ская недви­жи­мость фак­ти­че­ски нахо­дится в част­ной собственности.

Аналогичную скры­тую при­ва­ти­за­цию пре­тер­пели сель­ско­хо­зяй­ствен­ные земли. В 1980-​е годы в сель­ском хозяй­стве про­изо­шёл пере­ход к «системе кон­трак­тов с ответ­ствен­но­стью домаш­них хозяйств» (household contract responsibility system), кото­рая предо­ста­вила ответ­ствен­ность за сель­ско­хо­зяй­ствен­ное про­из­вод­ство отдель­ным домо­хо­зяй­ствам. К 1984 г. 99 % про­из­вод­ствен­ных бри­гад (ком­мун) были рас­пу­щены и пере­шли на новую систему⁵ . Несмотря на заяв­ле­ния КПК, что новая система пред­став­ляет собой «соци­а­лизм с китай­ской спе­ци­фи­кой», поскольку земля оста­ется в кол­лек­тив­ной соб­ствен­но­сти и исполь­зу­ется более эффек­тивно — это не соот­вет­ствует дей­стви­тель­но­сти. Согласно новому зако­но­да­тель­ству, с домо­хо­зяй­ствами заклю­ча­ется кон­тракт, по кото­рому они про­из­во­дят на земле, нахо­дя­щейся в кол­лек­тив­ной соб­ствен­но­сти, при этом сохра­няя часть при­были. С этого момента их про­из­вод­ство осно­вы­ва­ется на капи­та­ли­сти­че­ской системе тру­до­вых дого­во­ров и ори­ен­ти­ро­вано на рынок. Фактически про­изо­шла при­ва­ти­за­ция сель­ского про­из­вод­ства без изме­не­ния кон­сти­ту­ци­он­ного опре­де­ле­ния собственности.

После 1990-​х гг. про­цесс пре­вра­ще­ния сель­ских земель в товар уско­рился. Урбанизация пре­вра­щает всё больше и больше сель­ских земель в город­ские (жилая соб­ствен­ность или про­мыш­лен­ное про­из­вод­ство). Всё больше и больше сель­ских земель в кол­лек­тив­ной соб­ствен­но­сти начи­нает «обра­щаться» на рынке. Например, к 2010 г. 35 % прав на управ­ле­ние земель­ными ресур­сами в сель­ских рай­о­нах, адми­ни­стри­ру­е­мых через «систему кон­трак­тов с ответ­ствен­но­стью домаш­них хозяйств» в Чунцине, обра­ща­лись на рынке⁶ .

Авторы ста­тьи ука­зы­вают, что неопре­де­лён­ность в праве на вла­де­ние сель­скими зем­лями при­во­дит к росту про­блем с захва­том земель. Это вызвано тем, что КПК не смогла чётко опре­де­лить, что явля­ется сель­ским «кол­лек­ти­вом» и кто может «вла­деть зем­лёй» в Китае. Во мно­гих отно­ше­ниях урба­ни­за­цию в Китае можно рас­смат­ри­вать как про­цесс изъ­я­тия земли мест­ными кор­рум­пи­ро­ван­ными орга­нами вла­сти⁷ .

Псевдо-​коллективная соб­ствен­ность на сель­ские земли всё чаще ста­но­вится при­кры­тием для без­удерж­ной кор­руп­ции и кумов­ства в про­цессе пере­дачи прав зем­ле­поль­зо­ва­ния в сель­ских рай­о­нах. Начиная с 2005 г., иссле­до­ва­ния сви­де­тель­ствуют о неуклон­ном уве­ли­че­нии числа при­ну­ди­тель­ных изъ­я­тий земли, и еже­годно около 4 млн фер­ме­ров теряют свои земли⁸ . В то время, как сред­няя ком­пен­са­ция фер­ме­рам за пере­дачу дого­вор­ных прав на землю состав­ляла $17 850 за акр, сред­няя цена про­дажи ком­мер­че­ским застрой­щи­кам состав­ляла $740 000 за акр⁹ . По неко­то­рым оцен­кам, 65 % из 180 000 еже­год­ных слу­чаев мас­со­вого граж­дан­ского непо­ви­но­ве­ния в Китае в 2010 г. были вызваны при­ну­ди­тель­ными рек­ви­зи­ци­ями земли¹⁰ .

Вышеприведённые дан­ные о нынеш­нем состо­я­нии земель­ной системы в Китае явно опро­вер­гают утвер­жде­ние Амина.

Второй клю­че­вой вопрос, по кото­рому Керсвелл и Лин поле­ми­зи­руют с Амином, каса­ется успеш­но­сти земель­ной реформы. Амин ока­зался в ком­па­нии нео­ли­бе­раль­ных эко­но­ми­стов, утвер­ждая, что реше­ние Дэн Сяопина рас­пу­стить ком­муны и предо­ста­вить сель­ским семьям права зем­ле­поль­зо­ва­ния было успеш­ным. По его мне­нию, оправ­да­нием рыноч­ной реформы явля­ется то, что Китай сохра­нил и укре­пил свой про­до­воль­ствен­ный суве­ре­ни­тет: он отме­чает, что «6 % пахот­ных земель в мире доста­точно хорошо кор­мят 22 % насе­ле­ния мира». В про­ти­во­вес Амину авторы ста­тьи ссы­ла­ются на иссле­до­ва­ние Чжунь Сюя (Zhun Xu), кото­рый ста­вит под сомне­ние досто­вер­ность офи­ци­аль­ной ста­ти­стики и пред­по­ла­гает, что про­из­вод­ство зерна в Китае умень­ша­лось с конца 1990-​х гг. Сюй с соав­то­рами утвер­ждает, что фак­ти­че­ский уро­вень про­из­вод­ства зерна в Китае может быть суще­ственно ниже офи­ци­аль­ной госу­дар­ствен­ной ста­ти­стики на целых 100 млн тонн¹¹ . Авторы ста­тьи также при­во­дят дан­ные, что по состо­я­нию на 2014 г. более 40 % пахот­ных земель Китая стра­дают от дегра­да­ции, что сни­жает их спо­соб­ность про­из­во­дить про­дукты пита­ния. Загрязнение более чем 16 % китай­ских почв пре­вы­шает наци­о­наль­ные стан­дарты, и этот пока­за­тель для пахот­ных земель вырос в 2014 г. до 20 % . Всё это при­вело к тому, что Китай активно инве­сти­рует в про­из­вод­ство про­дук­тов пита­ния за рубежом.

Керсвелл и Лин отме­чают, что земель­ная реформа и свя­зан­ная с ней декол­лек­ти­ви­за­ция общин, пере­ход к «системе кон­трак­тов с ответ­ствен­но­стью домаш­них хозяйств» явля­ются одними из пер­вых шагов, пред­при­ня­тых КПК при пере­ходе на капи­та­ли­сти­че­ский путь раз­ви­тия. Сельская реформа лишила прав кре­стьян, сло­мала рабоче-​крестьянский союз и тем самым успешно под­го­то­вила почву для углуб­ле­ния рыноч­ных пре­об­ра­зо­ва­ний КПК. В свою оче­редь, земель­ная реформа про­ло­жила путь к город­ской реформе, ори­ен­ти­ро­ван­ной на китай­ский рабо­чий класс.

Рабочий вопрос

Если реформа в сель­ских рай­о­нах Китая явля­ется по сути капи­та­ли­сти­че­ской, но скры­ва­ю­щейся за шир­мой псевдо-​коллективной соб­ствен­но­сти на землю, то город­ская реформа, кото­рая при­вела к повтор­ной про­ле­та­ри­за­ции китай­ских рабо­чих, — это пол­но­цен­ное про­яв­ле­ние нео­ли­бе­раль­ного капи­та­лизма. Сельские реформы в соче­та­нии с при­вле­че­нием ино­стран­ного капи­тала при­вели к тому, что целое поко­ле­ние, а это мил­ли­оны китай­цев, стали город­скими жите­лями. Большой объём дешё­вого при­ба­воч­ного труда и при­ток ино­стран­ного капи­тала под­тал­ки­вали КПК к рефор­мам госу­дар­ствен­ных пред­при­я­тий (ГП).

Амин ука­зы­вает на необ­хо­ди­мость этих реформ: по его мне­нию, при­ва­ти­за­ция малых пред­при­я­тий в Китае с 1990 гг. пре­сле­до­вала цель избе­жать стаг­на­ции, кото­рая была фаталь­ной для СССР. Керсвелл и Лин в про­ти­во­вес утвер­ждают, что это не может слу­жить оправ­да­нием хищ­ни­че­скому харак­теру приватизации.

Они дают ретро­спек­тиву этих реформ, пре­сле­дуя цель пока­зать, что внед­ре­ние рыноч­ных эле­мен­тов в соци­а­ли­сти­че­скую эко­но­мику вызы­вает кас­кад­ные струк­тур­ные изме­не­ния. Это можно срав­нить с домино: стоит только под­толк­нуть, и вся система пол­но­стью транс­фор­ми­ру­ется. Началом рыноч­ной реформы в горо­дах Китая стало созда­ние в 1984 г. Особых эко­но­ми­че­ских зон (ОЭЗ), в кото­рых пред­по­чте­ние отда­ва­лось пря­мым ино­стран­ным инве­сти­циям (ПИИ). Эти инве­сти­ции уве­ли­чи­лись с 1,3 млрд долл. в 1984 г. до 33,9 млрд долл. в 1990 г. Быстрорастущие пред­при­я­тия, под­дер­жи­ва­е­мые ино­стран­ными инве­сти­ци­ями, поста­вили под сомне­ние эффек­тив­ность госу­дар­ствен­ных пред­при­я­тий. КПК сохра­нила горстку цен­траль­ных и стра­те­ги­че­ских ГП, кото­рые посте­пенно попали под управ­ле­ние пар­тий­ной элиты, и осла­била над­зор за боль­шим коли­че­ством мел­ких ГП, кото­рые фак­ти­че­ски пре­вра­ти­лись в част­ные, под­кон­троль­ные мест­ным чиновникам.

Приватизация и мар­ке­ти­за­ция тре­бо­вали боль­шого коли­че­ства дешё­вой рабо­чей силы, «либе­раль­ного» режима и гиб­кого рынка труда. В 1983 г. Министерство труда и соци­аль­ного обес­пе­че­ния про­воз­гла­сило прин­цип «каж­дому по труду» и поло­жило конец так назы­ва­е­мой прак­тике «желез­ной миски с рисом» — гаран­ти­ро­ван­ной пожиз­нен­ной тру­до­устро­ен­но­сти госу­дар­ствен­ных служащих.

В то же время начала поощ­ряться работа по кон­тракту. В 1987 году число рабо­та­ю­щих по кон­тракту достигло 6 млн, что состав­ляло немно­гим более 5 % от общей чис­лен­но­сти рабо­чей силы в про­мыш­лен­но­сти. Число кон­тракт­ни­ков в сек­торе ГП в 1990 г. воз­росло до 13,7 млн чело­век, или 13,3 % рабо­чей силы. В 1994 г. — уже 26,2 % и 52 % в 1997 г.¹² .

Авторы ста­тьи ука­зы­вают на то, что реформа ГП в тан­деме с вве­де­нием на селе «системы кон­трак­тов», при­вед­шие к повтор­ной про­ле­та­ри­за­ции город­ского рабо­чего класса и мар­ке­ти­за­ции земли, выну­дили кре­стьян и избы­точ­ных рабо­чих пере­се­ляться в при­бреж­ные про­мыш­лен­ные цен­тры, где они попол­няли резерв­ную армию труда. Согласно офи­ци­аль­ным дан­ным, только в про­вин­ции Гуандун чис­лен­ность трудящихся-​мигрантов к 1993 г. состав­ляла около 10 млн чело­век. Общее число трудящихся-​мигрантов воз­росло с 84 млн в 2001 г. до 274 млн в начале 2015 г. Большинство из них были заняты в част­ном сек­торе и в тру­до­ём­ких отрас­лях, таких, как швей­ная про­мыш­лен­ность, обра­ба­ты­ва­ю­щая про­мыш­лен­ность и сфера услуг.

В целях инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции нового режима труда китай­ское пра­ви­тель­ство про­вело ряд пра­во­вых реформ. В 1986 г. в сек­торе гос­пред­при­я­тий был опро­бо­ван новый Закон о банк­рот­стве, кото­рый поз­во­лял лик­ви­ди­ро­вать убы­точ­ные ГП, в резуль­тате чего про­цент ГП начал сни­жаться. В период с 1990 по 1999 годы на ГП было сокра­щено 17,7 млн рабо­чих мест, а в город­ских кол­лек­тив­ных фир­мах (в основ­ном, сто­про­цент­ные дочер­ние пред­при­я­тия ГП) — еще 18,4 млн рабо­чих мест¹³ . Таким обра­зом, за 10 лет было уво­лено более 36 млн работников.

Керсвелл и Лин при­во­дят дан­ные из иссле­до­ва­ния секс-​бизнеса в Китае, согласно кото­рому 74 % опро­шен­ных жен­щин были уво­лены с пред­при­я­тий гос­сек­тора, а 92 % стали работ­ни­цами секс-​бизнеса после более чем 50 меся­цев без­ра­бо­тицы¹⁴ . До при­ня­тия Закона о банк­рот­стве госу­дар­ство в 1982 г. преду­смот­ри­тельно при­няло кон­сти­ту­ци­он­ную поправку, согласно кото­рой из кон­сти­ту­ции было изъ­ято право на «сво­боду заба­сто­вок». Совокупность этих пра­во­вых изме­не­ний спо­соб­ство­вали лик­ви­да­ции соци­а­ли­сти­че­ских эле­мен­тов в тру­до­вых отно­ше­ниях Китая.

В резуль­тате рыноч­ных реформ Китай ока­зался пол­но­стью встро­ен­ным в миро­вую систему капи­та­лизма. С 2003 г. он пре­взо­шёл США, став пер­вым госу­дар­ством по при­току ПИИ в мире, кото­рые в 2012 г. достигли уже 98.6 млрд долл. Экспорт Китая в про­цен­тах от ВВП под­ско­чил с 25 % в 2002 г. до 39 % в 2006 году, что сде­лало его так назы­ва­е­мой «Потогонной фаб­ри­кой мира». Китай стал круп­ней­шей тор­го­вой стра­ной в мире, обо­гнав США. Его годо­вой това­ро­обо­рот в 2013 г. пре­вы­сил отметку в 4 трлн долл. США. В 2010 г. Китай обго­няет США и ста­но­вится круп­ней­шим рын­ком капи­тала для пер­вич­ных пуб­лич­ных раз­ме­ще­ний (IPO). Всё это про­ис­хо­дит на фоне тоталь­ного уве­ли­че­ния коли­че­ства тру­до­вых мигран­тов и сокра­ще­ния числа работ­ни­ков, заня­тых на госпредприятиях.

Как кон­ста­ти­руют Керсвелл и Лин, к началу XXI века Китай завер­шил пере­ход от соци­а­ли­сти­че­ской системы к капи­та­ли­сти­че­ским тру­до­вым отно­ше­ниям. Городской Китай про­шёл путь от социально-​ориентированной системы, гаран­ти­ру­ю­щей посто­ян­ную работу госу­дар­ствен­ным слу­жа­щим и отно­си­тельно высо­кую сте­пень эко­но­ми­че­ского равен­ства, до опре­де­ля­е­мой рын­ком кон­тракт­ной системы заня­то­сти, с мас­сив­ными нефор­маль­ными и неза­щи­щён­ными сек­то­рами на периферии.

Маргинализация рабочего класса

Другим фун­да­мен­таль­ным вопро­сом, кото­рый затра­ги­вают Керсвелл и Лин и без кото­рого невоз­можно понять сущ­ность социально-​экономической системы совре­мен­ного Китая, явля­ется поли­ти­че­ский ста­тус рабо­чего класса. КПК офи­ци­ально заяв­ляет, что про­мыш­лен­ные рабо­чие явля­ются пра­вя­щим клас­сом. Однако после рыноч­ных реформ рабо­чий класс начал мар­ги­на­ли­зи­ро­ваться. Даже Амин вынуж­ден при­знать, что «в Китае суще­ствуют крайне жёст­кие формы экс­плу­а­та­ции тру­дя­щихся».

Авторы ста­тьи отме­чают, что пере­лом­ным момен­том здесь стал пере­ход КПК на про­ка­пи­та­ли­сти­че­ские пози­ции. В 2001 г. Цзян Цзэминь объ­явил, что КПК будет при­вет­ство­вать в своих рядах пред­при­ни­ма­те­лей, чего не было за всю исто­рию суще­ство­ва­ния пар­тии. В 2011 г. чистые активы 70 самых бога­тых деле­га­тов во Всекитайском собра­нии народ­ных пред­ста­ви­те­лей (ВСНП) выросли до 565,8 млрд юаней (89,8 млрд долл. США). Кроме того, чис­лен­ность рабо­чих и кре­стьян в ВСНП про­дол­жает сни­жаться: с 51,1 % в 1975 г. до менее 4 % в 2003 году¹⁵ . Это объ­яс­няет, почему голоса рабо­чих едва слышны, а про­блемы с пра­вами тру­дя­щихся вряд ли могут попасть в повестку дня законодателей.

Здесь авторы опять всту­пают в поле­мику с Амином, кото­рый выдви­гает несколько спор­ных утвер­жде­ний. Во-​первых, он ука­зы­вает, что несмотря на строго кон­тро­ли­ру­е­мую мигра­цию из села в город, город­ское насе­ле­ние имеет адек­ват­ную заня­тость и при­ем­ле­мые усло­вия жизни. В про­ти­во­вес Керсвелл и Лин ссы­ла­ются на слова Вэнь Цзябао, зани­мав­шего в 2010 г. пост пре­мьера Госсовета КНР, кото­рый заявил, что общая чис­лен­ность без­ра­бот­ных состав­ляет около 200 мил­ли­о­нов чело­век¹⁶ . Несмотря на чрез­вы­чайно быст­рый рост ВВП, в Китае сохра­ня­ется огром­ная резерв­ная армия труда, кото­рая спо­соб­ствует сни­же­нию цены рабо­чей силы ниже её стоимости.

Во-​вторых, Амин утвер­ждает, что, несмотря на стре­ми­тельно рас­ту­щее нера­вен­ство, рабо­чий класс тоже выиг­ры­вает от эко­но­ми­че­ского раз­ви­тия. Но как бы то ни было, коли­че­ство мас­со­вых про­те­стов в Китае уве­ли­чи­ва­ется. Число тру­до­вых спо­ров резко воз­росло с 8000 в год в 1993 г. до более 850 000 в 2012 г.¹⁷ По неко­то­рым оцен­кам, в 2014 г. про­изо­шло около 1378 заба­сто­вок, что в два раза пре­вы­шает пока­за­тель 2013 г.¹⁸

В-​третьих, Амин счи­тает дости­же­нием то, что Китаю уда­ется сохра­нить боль­шую часть про­из­ве­дён­ной там при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, в отли­чие от дру­гих стран Глобального Юга, экс­плу­а­ти­ру­е­мых импе­ри­а­ли­сти­че­ской три­а­дой (США, Европа и Япония). На это Керсвелл и Лин отве­чают, что при­быль, частично удер­жи­ва­е­мая в Китае, рас­пре­де­ля­ется в сек­торе ГП, кото­рый на самом деле кон­тро­ли­ру­ется горст­кой бога­тых биз­не­сме­нов и управ­лен­цев, чле­нов КПК.

И, нако­нец, Амин поло­жи­тельно выска­зы­ва­ется по поводу китай­ской системы соци­аль­ного обес­пе­че­ния (здра­во­охра­не­ния, жилищ­ной поли­тики, пен­си­он­ной системы). По факту, отме­чают Керсвелл и Лин, боль­шин­ство китай­цев сей­час сами пла­тят за обра­зо­ва­ние и здра­во­охра­не­ние. Китай тра­тит скуд­ную часть своих нало­го­вых поступ­ле­ний на систему соци­аль­ного обес­пе­че­ния, и при рас­пре­де­ле­нии идёт пере­кос в сто­рону город­ского «сред­него класса», в резуль­тате чего сель­ская бед­нота и город­ской рабо­чий класс оста­ются неза­щи­щен­ными¹⁹ .

Как мы видим, Керсвелл и Лин в своей ста­тье доста­точно аргу­мен­ти­ро­ванно поле­ми­зи­руют с Самиром Амином, отста­и­вая точку зре­ния, что совре­мен­ный Китай после «успешно» про­ве­дён­ных рыноч­ных реформ окон­ча­тельно встро­ился в систему миро­вого капи­та­ли­сти­че­ского раз­де­ле­ния труда, при­чём занял в ней не послед­нее место. Естественно, это встра­и­ва­ние потре­бо­вало ради­каль­ной транс­фор­ма­ции всей социально-​экономической системы Китая, кото­рая про­ис­хо­дила при фор­маль­ном сохра­не­нии вла­сти ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии, в тече­ние двух десят­ков лет, начи­ная с 80-​х гг. Экономические успехи Китая, кото­рые выра­зи­лись в том числе и в росте ВВП, были достиг­нуты за счёт поли­ти­че­ской мар­ги­на­ли­за­ции и повтор­ной про­ле­та­ри­за­ции рабо­чего класса и кре­стьян­ства, дешё­вый труд кото­рых послу­жил «рогом изоби­лия» для новой китай­ской элиты из КПК.

Однако бене­фи­ци­а­рами от новой рас­ста­новки клас­со­вых сил в Китае стали не только ново­яв­лен­ные китай­ские пред­при­ни­ма­тели и пере­рож­денцы из КПК. Если рас­смат­ри­вать китай­ские рыноч­ные реформы сквозь призму миро­вой системы капи­та­лизма, то при­хо­дится кон­ста­ти­ро­вать, что повтор­ная про­ле­та­ри­за­ция огром­ного по чис­лен­но­сти рабо­чего класса Китая внесла реша­ю­щий вклад в сохра­не­ние и под­дер­жа­ние этой системы.

Включение мил­ли­о­нов китай­ских низ­ко­опла­чи­ва­е­мых рабо­чих, сов­местно с рабо­чими быв­шего Советского Союза и Восточной Европы, в гло­баль­ную рабо­чую силу обес­пе­чило новые вли­ва­ния при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти в миро­вую капи­та­ли­сти­че­скую эко­но­мику, что при­вело к сни­же­нию тем­пов роста орга­ни­че­ского состава капи­тала и, несо­мненно, повы­сило нормы при­были кор­по­ра­ций Первого мира.