20 авгу­ста 2018 г. груп­пой «Lenin Crew» была опуб­ли­ко­вана моя ста­тья «К кри­тике гно­сео­ло­гизма в интер­пре­та­циях марк­сист­ской фило­со­фии». Читателями был выска­зан ряд заме­ча­ний по сле­ду­ю­щим вопро­сам: о связи между речью и мыш­ле­нием чело­века, о мыш­ле­нии живот­ных, о пра­виль­но­сти пони­ма­ния прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия, утвер­жда­е­мого Э. В. Ильенковым в каче­стве мате­ри­а­ли­сти­че­ского, о связи между тео­рией и прак­ти­кой. В дан­ном пост­скрип­туме я поста­ра­юсь отве­тить на эти замечания.

Ответ философа психологу

В ком­мен­та­риях к посту «ВКонтакте», посвя­щён­ному пуб­ли­ка­ции выше­упо­мя­ну­той ста­тьи, марк­сист, пси­хо­лог и живот­но­вод Пётр Звонов утвер­ждает, что автор ста­тьи фак­ти­че­ски оши­ба­ется в вопросе о связи между речью и мыш­ле­нием чело­века в воз­расте 2–2,5 г., явля­ется сто­рон­ни­ком «монизма сверху» и при­пи­сы­вает поня­тий­ное мыш­ле­ние обе­зья­нам ошибочно.

Звонов пишет:

«В этом воз­расте у ребёнка наблю­да­ется то, что зовётся наглядно-​действенное мыш­ле­ние — один из видов мыш­ле­ния, харак­те­ри­зу­ю­щийся тем, что реше­ние задачи осу­ществ­ля­ется с помо­щью реаль­ного, физи­че­ского пре­об­ра­зо­ва­ния ситу­а­ции, опро­бо­ва­ния свойств объ­ек­тов».

Однако слова и пред­ло­же­ния, про­из­но­си­мые ребён­ком в обсуж­да­е­мом воз­расте, уже не про­сто зву­ко­из­вле­че­ние эмо­ци­о­наль­ной при­роды или вос­про­из­ве­де­ние по памяти ассо­ци­и­ро­ван­ного с пред­ме­том зву­ко­вого сиг­нала при его узна­ва­нии в повтор­ном кон­такте. Это уже и про­стые пред­ло­же­ния с исполь­зо­ва­нием при­ла­га­тель­ных, наре­чий, пред­ло­гов и место­име­ний, и слож­но­со­чи­нён­ные пред­ло­же­ния с сою­зами, и раз­ли­че­ние поня­тий «один-​много-​мало-​ни одного». Рефлексы? Да. Как и всё осталь­ное в даль­ней­шем интел­лек­ту­аль­ном раз­ви­тии чело­ве­че­ства, вклю­чая науч­ные тео­рии и пара­дигмы — рефлексы более высо­кого порядка. Но и к выше­ука­зан­ному дет­скому воз­расту эти рефлексы суще­ствуют уже в форме «насто­я­щего» концептуально-​пропозиционального мыш­ле­ния, здесь уже нужно думать прежде, чем гово­рить. И это если не затра­ги­вать пони­ма­ние обра­щён­ной речи, кото­рое раз­ви­ва­ется ещё раньше¹ . В конце кон­цов, сам Л. С. Выготский пишет, что «раз­ви­тие речи и мыш­ле­ния совер­ша­ется непа­рал­лельно и нерав­но­мерно. Кривые их раз­ви­тия мно­го­кратно схо­дятся и рас­хо­дятся, пере­се­ка­ются, вырав­ни­ва­ются в отдель­ные пери­оды и идут парал­лельно, даже сли­ва­ются в отдель­ных своих частях, затем снова раз­ветв­ля­ются. Это верно как в отно­ше­нии фило­ге­неза, так и онто­ге­неза»² . Да ведь и эво­лю­ци­он­ное зна­че­ние инте­ри­о­ри­за­ции у выс­ших живот­ных заклю­ча­ется в воз­мож­но­сти отбора стра­те­гии пове­де­ния во внут­рен­нем плане, в сни­же­нии цены отбора с целой особи до стиля мышления.

Так что этот монизм — вовсе не «монизм сверху», а «монизм снизу», если исполь­зо­вать зоо­пси­хо­ло­ги­че­скую тер­ми­но­ло­гию В. А. Вагнера. Или иначе, по-​философски: это монизм отра­же­ния как фун­да­мента выс­ших пси­хи­че­ских функ­ций (ВПФ), а не монизм мыш­ле­ния. Даже эти­мо­ло­ги­че­ски reflectio — отра­же­ние. Условный рефлекс уни­вер­са­лен «снизу-​вверх», даже если к уров­ням выше удоб­нее при­ме­нять иные опи­са­тель­ные и объ­яс­ни­тель­ные кон­струк­ции. Ведь не раз­ра­ба­ты­вают опе­ра­ци­он­ные системы сразу в машин­ных кодах, это неудобно. И при ком­пи­ля­ции может быть уте­рян весь «син­так­си­че­ский сахар» исход­ных кон­струк­ций. А в нашем этолого-​зоопсихологическом слу­чае такой кон­струк­цией может быть и антро­по­морф­ное «живот­ное поду­мало — живот­ное решило», кото­рое под­вер­га­лось кри­тике И. П. Павловым, веро­ятно, лишь потому, что мно­гие «антро­по­мор­фи­сты» в те вре­мена, как пра­вило, отвер­гали услов­ные рефлексы как прин­цип объ­яс­не­ния ВПФ. Такой может быть и объ­яс­не­ние с помо­щью тео­рии функ­ци­о­наль­ных систем П. К. Анохина, и коннектомика-​когнитомика К. В. Анохина. Рефлекс, отра­же­ние при­об­ре­тают с каж­дым новым уров­нем всё больше услов­но­сти и охва­ты­вают всё более суще­ствен­ные связи дей­стви­тель­но­сти. И тут раз­ли­чие лишь в сте­пени суще­ствен­но­сти. Неправильно было бы отри­цать саму воз­мож­ность обра­зо­ва­ния услов­ного рефлекса на те суще­ствен­ные связи, о кото­рых гово­рится в рас­про­стра­нён­ных опре­де­ле­ниях кате­го­рии мышления.

Однако Ю. И. Семёнов отри­цает, что И. П. Павлов учи­ты­вал воз­мож­ность этих «высо­ко­уров­не­вых кон­струк­ций». Семёнов, по-​видимому, даже запо­до­зрил З. А. Зорину и её соав­то­ров в нечест­но­сти, но отме­чен­ная им³ про­блема с цита­той И. П. Павлова⁴ , как мне уда­лось уста­но­вить, свя­зана лишь с тех­ни­че­ской ошиб­кой ука­за­ния источ­ника. Павлов ведь дей­стви­тельно писал о временно́й связи и ана­ли­за­то­рах так:

«…было бы неоправ­ды­ва­е­мой пре­тен­зией утвер­ждать, что двумя опи­сан­ными общими меха­низ­мами исчер­пы­ва­ется раз навсе­гда вся выс­шая нерв­ная дея­тель­ность выс­шего живот­ного»⁵ .

Анализ тек­стов, таким обра­зом, ока­зался полез­ным и для уста­нов­ле­ния исто­ри­че­ской истины. Как известно, «вос­пи­та­тель сам дол­жен быть вос­пи­тан»⁶ , и потому, будучи ещё и при­леж­ным «гер­ме­нев­том», для кото­рого «весь мир есть текст» (так думает обо мне Р. Фаткуллин), я решил вос­поль­зо­ваться пред­ло­жен­ными мне Звоновым источ­ни­ками во благо про­све­ще­ния.

А в них можно про­чи­тать, напри­мер, следующее:

«…весьма зна­чи­мым эта­пом раз­ви­тия мыш­ле­ния ребёнка явля­ется этап, в про­цессе кото­рого малыш может один и тот же пред­мет назвать несколь­кими сло­вами. Это явле­ние наблю­да­ется, как пра­вило, в воз­расте около 2 лет и сви­де­тель­ствует о фор­ми­ро­ва­нии у ребенка такой умствен­ной опе­ра­ции, как срав­не­ние. На дан­ном этапе раз­ви­тия мыш­ле­ния в созна­нии ребенка про­ис­хо­дит про­цесс обна­ру­же­ния сход­ства или раз­ли­чия между пред­ме­тами и явле­ни­ями реаль­ного мира. В даль­ней­шем на основе опе­ра­ции срав­не­ния начи­нают раз­ви­ваться индук­ция и дедук­ция, кото­рые к 3-3,5 годам дости­гают уже доста­точно высо­кого уровня раз­ви­тия»⁷ .

Итак, фор­ми­ро­ва­ние срав­не­ния в 2 года. А что есть сравнение?

«Основными логи­че­скими при­ё­мами фор­ми­ро­ва­ния поня­тий явля­ются ана­лиз, син­тез, срав­не­ние, абстра­ги­ро­ва­ние, обоб­ще­ние»⁸ .

Напомню и слова самого Звонова: «…мыш­ле­ние — это спо­соб­ность выде­лять сущ­ность явле­ния и фик­си­ро­вать его в поня­тии», а также при­веду ряд цитат автора зако­нов раз­ви­тия ВПФ:

«Слово все­гда отно­сится не к одному какому-​нибудь отдель­ному пред­мету, но к целой группе или к целому классу пред­ме­тов. В силу этого каж­дое слово уже обоб­щает, и с пси­хо­ло­ги­че­ской точки зре­ния зна­че­ние слова прежде всего пред­став­ляет обоб­ще­ние. Но обоб­ще­ние, как это легко видеть, есть чрез­вы­чай­ный сло­вес­ный акт мысли, отра­жа­ю­щий дей­стви­тель­ность совер­шенно иначе, чем она отра­жа­ется в непо­сред­ствен­ных ощу­ще­ниях и вос­при­я­тиях»⁹ .

«Обобщение пред­став­ляет собой акт мыш­ле­ния в соб­ствен­ном смысле слова». 

А зна­че­ние слова «пред­став­ляет собой неотъ­ем­ле­мую часть слова как тако­вого, оно при­над­ле­жит цар­ству речи в такой же мере, как и цар­ству мысли».

«В извест­ный момент, при­хо­дя­щийся на ран­ний воз­раст (около двух лет), линии раз­ви­тия мыш­ле­ния и речи, кото­рые шли до сих пор раз­дельно, пере­се­ка­ются, сов­па­дают и дают начало новой форме пове­де­ний, столь харак­тер­ной для чело­века»[1, с. 330].

Выготский, поды­то­жи­вая пара­граф, повторяет:

«…в извест­ном пункте обе линии пере­се­ка­ются, после чего мыш­ле­ние ста­но­вится рече­вым, а речь — интел­лек­ту­аль­ной»¹⁰ .

«Из иссле­до­ва­ний про­цесса обра­зо­ва­ния поня­тий известно, что поня­тие — не про­сто сово­куп­ность ассо­ци­а­тив­ных свя­зей, усва­и­ва­е­мая с помо­щью памяти, не авто­ма­ти­че­ский умствен­ный при­знак, а слож­ный и под­лин­ный акт мыш­ле­ния»¹¹ .

«Процесс раз­ви­тия поня­тий или зна­че­ний слов тре­бует раз­ви­тия целого ряда функ­ций (про­из­воль­ного вни­ма­ния, логи­че­ской памяти, абстрак­ции, срав­не­ния и раз­ли­че­ния), а все эти слож­ней­шие пси­хи­че­ские про­цессы не могут быть про­сто заучены и усво­ены»¹² .

Теперь ещё один пред­ло­жен­ный для про­све­ще­ния источник:

«В воз­расте от полу­тора до двух с поло­ви­ной лет при нор­маль­ном темпе раз­ви­тия про­ис­хо­дит важ­ный сдвиг в рече­вых про­яв­ле­ниях малы­шей — они начи­нают исполь­зо­вать соеди­не­ние слов, появ­ля­ются пред­ло­же­ния, состо­я­щие из двух слов, грам­ма­ти­че­ски ещё не оформ­лен­ные»¹³ .

Правда, тут необ­хо­димо отме­тить, что «грам­ма­ти­че­ское раз­ви­тие ребёнка идёт впе­реди его логи­че­ского раз­ви­тия»[1, с. 344]. Но даже про­стые связи двух поня­тий в пред­ло­же­нии есть суждения.

«Ребёнок, кото­рый на слово „дом“ отве­чает боль­шой или на слово „дерево“ — „висят на нём яблоки“, дей­стви­тельно дока­зы­вает, что поня­тие все­гда суще­ствует только внутри общей струк­туры суж­де­ния как его неот­де­ли­мая часть»¹⁴ .

Не думаю также, что пра­во­мерно отри­цать у детей ука­зан­ного воз­раста такой тип непо­сред­ствен­ных умо­за­клю­че­ний, как, напри­мер, умо­за­клю­че­ние обра­ще­ния (S есть P, P есть S). Если же обра­титься к извест­ной схеме нор­маль­ного раз­ви­тия дет­ской речи, состав­лен­ной в 1973 г. Н. С. Жуковой по мате­ри­а­лам А. Н. Гвоздева, то в этом воз­расте (2-2,5 г. = 2 г. - 2 г. 6 мес.) отме­ча­ется ещё и появ­ле­ние сою­зов и, то, а, потому что, тогда, когда¹⁵ . За исклю­че­нием сде­лан­ных в 2005 г. М. Б. Елисеевой попра­вок к этой таб­лице по дру­гому, более ран­нему пери­оду (до 1 г. 8 мес. и 14 дн.), све­де­ния о кото­ром она под­вергла сомне­нию, при­во­ди­мые самой Елисеевой также в форме таб­лиц по мор­фо­ло­гии и син­так­сису отно­си­тельно новые дан­ные по пери­оду 2-2,5 г. не про­ти­во­ре­чат в обсуж­да­е­мом вопросе ука­зан­ным мною дан­ным Гвоздева — Жуковой¹⁶ , как и более позд­ним дан­ным Жуковой и её кол­лег (2011 г.)¹⁷ . И эта отме­чен­ная в таком воз­расте связь пред­ло­же­ний отра­жает связь суж­де­ний, откры­вая дорогу уже опо­сре­до­ван­ным умозаключениям.

К обсуж­да­е­мому воз­расту абстракт­ное мыш­ле­ние детей уже в такой необ­хо­ди­мой связи с речью, что момент детер­ми­на­ции послед­ней пер­вым нельзя отри­цать. И если это так, то у тех обу­чен­ных языкам-​посредникам обе­зьян, о кото­рых Ю. И. Семёнов пишет как о дости­га­ю­щих подоб­ного уровня интел­лекта чело­ве­че­ских детей, также име­ется концептуально-​пропозициональное мышление.

В ком­мен­та­риях мною при­во­ди­лась также ссылка на ста­тью С. В. Дробышевского, в кото­рой утвер­жда­ется, что «интел­лект шим­панзе при­бли­зи­тельно соот­вет­ствует тако­вому 3−4 лет­него ребёнка». А в каче­стве ещё одного аргу­мента в пользу того, что не только у чело­века, но и у дру­гих обе­зьян есть насто­я­щее поня­тий­ное мыш­ле­ние, можно при­ве­сти резуль­таты иссле­до­ва­ний мета­ко­гни­тив­ных спо­соб­но­стей обе­зьян в Колумбийском уни­вер­си­тете¹⁸ . Используя эту флей­вел­лов­скую тер­ми­но­ло­гию (не образы, а именно «зна­ния о зна­ниях», рефлек­сия), сами авторы этих ста­тей, Г. Террейс с кол­ле­гами, веро­ятно, могут ещё оста­ваться скеп­ти­ками в отно­ше­нии интел­лекта обе­зьян уже не по при­чине раз­ли­че­ния типов или ста­дий мыш­ле­ния, а из-​за общей уста­новки вос­при­ни­мать успеш­ные реше­ния обе­зьян даже в мета­ко­гни­тив­ной сфере как про­стое про­хож­де­ние теста вроде «китай­ской ком­наты». Но ведь это лишь пере­дви­гает про­блему от фик­са­ции «истин­ного поня­тий­ного мыш­ле­ния» в сто­рону опре­де­ле­ния того, что же счи­тать «истин­ным интел­лек­том вообще».

Таким же дрей­фом явля­ется сме­ще­ние акцента с одной пси­хи­че­ской функ­ции (мыш­ле­ние) на дру­гую (воля). «Плаваете!» — раз­да­ётся голос с дрей­фу­ю­щей льдины в сто­рону маяка. «Откуда у шим­панзе воля?» — вопро­ша­ю­щий явно пола­гает, что у них её нет. Однако иссле­до­ва­ния пока­зы­вают, что всё же есть. Так, В. Т. Фитч, ино­гда сомне­ва­ясь по этому поводу в дру­гих частях своей книги «Эволюция языка» (2010 г.), пишет:

«…есте­ствен­ное, видо­спе­ци­фи­че­ское исполь­зо­ва­ние жестов обе­зья­нами явля­ется воле­вым и наме­ренно инфор­ма­тив­ным, и жести­ку­ля­ция про­из­во­дится с осо­бым вни­ма­нием к пред­по­ла­га­е­мому состо­я­нию вни­ма­ния адре­сата (напри­мер, Leavens и др., 2005; Call и Tomasello, 2007; Cartmill и Byrne, 2007)»¹⁹ .

О воле­вом кон­троле у обе­зьян сооб­ща­ется и в дру­гих исследованиях:

«Утверждалось, что только люди имеют воле­вой кон­троль над их вока­ли­за­ци­ями, и что эта спо­соб­ность допус­кает эво­лю­цию речи. Здесь мы утвер­ждаем, что недав­ние иссле­до­ва­ния шим­панзе сви­де­тель­ствуют о том, что они дей­стви­тельно имеют опре­де­лён­ную сте­пень воле­вого кон­троля над их вока­ли­за­цией, а также лице­вой экс­прес­сией. <…> Способность шим­панзе с уча­стием воли созда­вать голо­со­вые сиг­налы и функ­ци­о­нально мани­пу­ли­ро­вать с их помо­щью соци­аль­ными аген­тами может быть важ­ным пред­ше­ствен­ни­ком в эво­лю­ции чело­ве­че­ского раз­го­вор­ного языка»²⁰ .

А. Дебска пишет:

«Leavens с кол­ле­гами (2014), а также See (2014) дают убе­ди­тель­ные при­меры того, что мно­гие при­маты, и осо­бенно шим­панзе, в боль­шей мере имеют воле­вой кон­троль над своим голо­со­вым аппа­ра­том, чем пер­во­на­чально пред­по­ла­га­лось, и они могут исполь­зо­вать его для при­вле­че­ния вни­ма­ния ауди­то­рии»²¹ .

Звонов пишет, что живот­ное «оста­ётся на фазе, когда для „мыш­ле­ния“ необ­хо­димо непо­сред­ственно вос­при­ни­мать объ­екты». Но ведь, пола­гаю, ему изве­стен такой фено­мен, как экс­тра­по­ля­ция направ­ле­ния дви­же­ния у живот­ных. При всём его исчер­пы­ва­ю­щем объ­яс­не­нии услов­ными рефлек­сами или тол­ме­нов­скими «когни­тив­ными кар­тами», суть экс­тра­по­ля­ции именно в момен­тах, когда отсут­ствует это непо­сред­ствен­ное вос­при­я­тие. Или, напри­мер, харак­тер­ное раз­ли­че­ние таких двух мето­дов иссле­до­ва­ния пове­де­ния живот­ных, как «обход­ной путь» и «лаби­ринт», кото­рое заклю­ча­ется как раз в нали­чии или отсут­ствии непо­сред­ственно вос­при­ни­ма­е­мого объ­екта. И здесь я счи­таю необ­хо­ди­мым предот­вра­тить воз­мож­ный дрейф в дру­гую сто­рону — от мыш­ле­ния к целе­со­об­раз­ной дея­тель­но­сти, ибо в логике кате­го­рию цели можно обна­ру­жить разве что в тео­рии аргу­мен­та­ции, а не в раз­де­лах, посвя­щён­ных поня­тиям, суж­де­ниям и умо­за­клю­че­ниям. Вопрос ведь только о мыш­ле­нии. Более того, экс­пе­ри­менты М. К. Чена и его кол­лег с т. н. «обе­зья­ньей эко­но­ми­кой»²² прямо сви­де­тель­ствуют о том, что и капу­цины в своём мыш­ле­нии выхо­дят за пре­делы «непо­сред­ствен­ного вос­при­я­тия объ­ек­тов». А к отме­чен­ным у живот­ных Ф. Энгельсом индук­тив­ным и дедук­тив­ным умо­за­клю­че­ниям совер­шенно логично доба­вить фик­си­ру­е­мые у них дру­гими иссле­до­ва­те­лями умо­за­клю­че­ния по ана­ло­гии²³ .

Однако не буду более акцен­ти­ро­вать вни­ма­ние на всех этих «эффек­тах Даннинга-​Крюгера». Главное — с фило­соф­ской, а не пси­хо­ло­ги­че­ской или живот­но­вод­че­ской, точки зре­ния — это то, что раз­ви­тие пси­хи­че­ских функ­ций, вообще эво­лю­ция форм отра­же­ния пред­по­ла­гает появ­ле­ние мыш­ле­ния на опре­де­лён­ном этапе, а не посто­ян­ное нали­чие его в струк­туре атри­бу­тов мате­рии, как счи­тает Э. В. Ильенков. Ведь не в одной только «Космологии духа» можно встре­тить это его поло­же­ние, столь близ­кое кар­те­ров­скому антроп­ному прин­ципу, да и теле­о­ло­гии вообще. В ста­тье «Субстанция» для «Философской энцик­ло­пе­дии» (1970 г.) тоже есть подоб­ный текст:

«В кате­го­рии суб­стан­ции само мыш­ле­ние (созна­ние) пред­став­ля­ется как один из её атри­бу­тов, гене­ти­че­ски свя­зан­ный со всеми дру­гими атри­бу­тами и их пред­по­ла­га­ю­щий»²⁴ .

О непри­год­но­сти этого поло­же­ния для после­до­ва­тель­ной мате­ри­а­ли­сти­че­ской фило­со­фии гово­ри­лось, кажется, не так много, как надо было. «Настоящее» же мыш­ле­ние доста­точно широко, чтобы утвер­ждать его нали­чие у бли­жай­ших род­ствен­ни­ков чело­века, но не настолько широко, чтобы стать состав­ля­ю­щей сущ­но­сти субстанции.

И, нако­нец, по срав­не­нию с пока­зав­шейся мне не вполне вер­ной оцен­кой Семёновым широты кон­тин­гента обла­да­те­лей поня­тий­ного мыш­ле­ния в рам­ках всего био­ло­ги­че­ского раз­но­об­ра­зия, фун­да­мен­таль­ные фило­соф­ские ошибки гно­сео­ло­ги­стов пред­став­ля­ются гораздо боль­шей про­бле­мой в марк­сизме. Но вот заим­ство­ван­ное Семёновым у И. Герсона объ­ек­таль­ное²⁵ вполне может играть роль, близ­кую роли кате­го­рии объ­ек­тив­ного иде­аль­ного у М. А. Лифшица, и стать про­ход­ной для «фило­со­фии тож­де­ства» Э. В. Ильенкова. Тревогу здесь вызы­вает спе­ци­фи­че­ское пони­ма­ние Семёновым кате­го­рий про­стран­ства и вре­мени. На одной и той же стра­нице у него «время и про­стран­ство как формы чув­ствен­ного созер­ца­ния вто­ричны по отно­ше­нию ко вре­мени и про­стран­ству как фор­мам бытия мате­ри­аль­ного мира»²⁶ , но отно­си­тельно послед­них почему-​то ука­зы­ва­ется, что «суще­ствуя объективно-​реально, они не мате­ри­альны, а объ­ек­тальны»²⁷ . Семёнов объясняет:

«…поня­тия объективно-​реального и мате­ри­аль­ного не сов­па­дают пол­но­стью. Но этот вывод нико­гда не делался. А сде­лать его необ­хо­димо. Он и был сде­лан выше (6.2), когда рас­смат­ри­вался вопрос о при­роде инфор­ма­ции. Были вве­дены поня­тия само­бы­тия и въи­но­бы­тия, объективно-​реальное было под­раз­де­лено на мате­ри­аль­ное и объ­ек­таль­ное»²⁸ .

В том месте он пишет следующее:

«…объективно-​реальное, но нема­те­ри­аль­ное можно было бы назвать объ­ек­таль­ным»²⁹ .

И тут же уверяет:

«Существование двух видов объ­ек­тив­ного бытия ни в коем слу­чае не озна­чает бытия двух объ­ек­тив­ных миров. Существует один и только один един­ствен­ный объ­ек­тив­ный мир — мате­ри­аль­ный мир, мир мате­рии, только одна суб­стан­ция — мате­ри­аль­ная. Въинобытие нераз­рывно свя­зано с само­бы­тием. Его нет и не может быть без само­бы­тия, оно может суще­ство­вать и суще­ствует только в само­бы­тии. Объектальное не имеет само­сто­я­тель­ного бытия. Оно суще­ствует только в мате­ри­аль­ном и иначе суще­ство­вать не может»³⁰ .

На деле «само­бы­тие» и «въи­но­бы­тие» — это про­сто суб­стан­ция и акци­ден­ция. В мате­ри­а­ли­сти­че­ском монизме суб­стан­ция одна — мате­рия. Всё осталь­ное — акци­ден­ции, не име­ю­щие само­сто­я­тель­ного бытия. Одни из них атри­буты (все­об­щие свой­ства), дру­гие — модусы (част­ные, непо­сто­ян­ные, непо­все­мест­ные свой­ства). Например, про­стран­ство, время, отра­же­ние — атри­буты мате­рии. Отражение мате­ри­аль­ного в высо­ко­ор­га­ни­зо­ван­ном мате­ри­аль­ном — модус мате­рии, ибо высо­кая орга­ни­за­ция тре­бу­ется здесь как усло­вие такой формы отра­же­ния. Вот эта форма отра­же­ния и явля­ется иде­аль­ным (образ­ным или поня­тий­ным). Да, в какой-​то момент высо­ко­ор­га­ни­зо­ван­ная мате­рия ста­но­вится спо­соб­ной отра­жать и сам этот про­цесс отра­же­ния, т. е. воз­ни­кают «мысли о мыс­лях», в т. ч. о чужих. Но един­ствен­ная суб­стан­ци­аль­ная объ­ек­тив­ная реаль­ность, суще­ству­ю­щая до, вне, неза­ви­симо от нашей явля­ю­щейся её отра­же­нием инди­ви­ду­аль­ной или кол­лек­тив­ной субъ­ек­тив­ной реаль­но­сти, не остав­ляет места ни для какого «объ­ек­таль­ного». И я всё ещё наде­юсь, что ника­ким кра­е­уголь­ным кам­нем оно и для самого Семёнова не явля­ется и может быть без сожа­ле­ния им же эли­ми­ни­ро­вано из марк­сист­ского фило­соф­ского дискурса.

Ответ «герменевта» «практику»

Пропагандист группы «Engels» Рауф Фаткуллин своей замет­кой «Герменевтика под видом марк­сизма» обра­тил вни­ма­ние на часть моей ста­тьи, оза­глав­лен­ную «Принцип тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия — это иде­а­лизм». Автор заметки пишет:

«Критику я все­гда пред­став­лял себе как выяв­ле­ние в кри­ти­ку­е­мом тек­сте линии аргу­мен­та­ции и поиск в ней логи­че­ских оши­бок (соб­ственно, эта заметка именно так и устро­ена, если очи­стить её от мемов). Ну, или выяв­ле­ние рас­хож­де­ний между тео­ре­ти­че­скими постро­е­ни­ями автора и реаль­но­стью, эмпи­ри­че­скими фак­тами. У дьячка Ленинского при­хода метод иной. Из тек­стов Ильенкова он в самом начале даёт фраг­мент, в кото­ром Э. В. гово­рит о своём пони­ма­нии „тож­де­ства“. И в конце он даёт вывод, к кото­рому при­хо­дит Ильенков к концу ста­тьи. Весь путь аргу­мен­та­ции, кото­рым Ильенков при­хо­дит из пункта А в пункт Я авто­ром опу­щен как несу­ще­ствен­ный. В итоге автор про­ти­во­по­став­ляет непо­нятно как полу­чив­шийся (поскольку про­пу­щена вся цепочка рас­суж­де­ний) вывод Ильенкова сво­ему выводу, кото­рый тоже непо­нятно откуда выве­ден. „Нетождественны и всё!“».

Итак, если очи­стить заметку от мемов, пре­тен­зия, соб­ственно, одна: недо­ста­точ­ное вни­ма­ние к тек­сту ста­тьи Ильенкова, где послед­ний обос­но­вы­вает допу­сти­мость не только иде­а­ли­сти­че­ского, но уже и мате­ри­а­ли­сти­че­ского (!) прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия³¹ . Однако обви­не­ние в необос­но­ван­ном игно­ри­ро­ва­нии «цепочки рас­суж­де­ний» лишь фор­мально выгля­дит спра­вед­ли­вым. Я дей­стви­тельно созна­тельно опу­стил «весь путь аргу­мен­та­ции», кото­рый счёл несу­ще­ствен­ным с самого начала. Но почему я это сде­лал? У меня отме­чено, что ста­тья Ильенкова уже начи­на­ется с явной под­та­совки — пря­мого при­пи­сы­ва­ния Энгельсу геге­лев­ского прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия. Мною были при­ве­дены слова М. Н. Руткевича об этой мани­пу­ля­ции³² , после кото­рой сле­до­ва­ние по «цепочке рас­суж­де­ний» было бы выяс­не­нием того, чем жёл­тый чёрт отли­ча­ется от чёрта синего.

Вместо того, чтобы опро­вер­гать отдель­ные зве­нья этой цепочки, в кото­рых тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия необъ­яс­ни­мым обра­зом при­пи­сы­ва­лось мате­ри­а­ли­стам, я в своей ста­тье при­вёл выска­зы­ва­ния марк­си­стов о том, что этот прин­цип — явный иде­а­лизм. Однако то, что было при­ве­дено в каче­стве доку­мен­таль­ного сви­де­тель­ства, было вос­при­нято как «непо­нятно откуда».

Но как же пройти весь этот «невер­ный путь невер­ных путей», звено за зве­ном, дабы убе­дить чита­теля в неправоте Ильенкова без ука­за­ния на то, что мате­ри­а­ли­сты не при­дер­жи­ва­лись прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия? Ведь обра­ще­ние к тек­сту всё равно в итоге может быть объ­яв­лено «гер­ме­нев­ти­кой», в кото­рую «насто­я­щие прак­тики», по их сло­вам, «не играют». Сам же Ильенков не пишет в своей ста­тье о том, почему марк­си­сты пред­по­чи­тали назы­вать это «тож­де­ство» иде­а­лиз­мом, он пол­но­стью игно­ри­рует эти их выска­зы­ва­ния, кото­рые были при­ве­дены в моей ста­тье, но вновь про­игно­ри­ро­ваны, на этот раз уже Фаткуллиным. Я, конечно, каюсь, что не ука­зал на это «бревно в глазу» с самого начала.

Ну что же, давайте раз­бе­рём эту ветхую кон­струк­цию «тож­де­ства», выни­мая из неё такие несу­щие брёвна. В пре­ди­сло­вии к своей ста­тье Ильенков пишет, что «пра­виль­ному пони­ма­нию ленин­ского тезиса о сов­па­де­нии диа­лек­тики, логики и тео­рии позна­ния сильно мешало невер­ное пред­став­ле­ние о „тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия“ как геге­льян­ском прин­ципе, утвер­див­ше­еся в нашей фило­соф­ской лите­ра­туре в годы гос­под­ства культа лич­но­сти Сталина. Рассуждение, осно­вы­ва­ю­ще­еся на этом пред­став­ле­нии, стро­и­лось при­мерно сле­ду­ю­щим обра­зом. Диалектика и логика не одно и то же; ведь диа­лек­тика — это уче­ние о бытии, а логика — уче­ние о мыш­ле­нии, а поскольку мыш­ле­ние и бытие — вещи раз­ные, постольку нельзя гово­рить об их тож­де­стве. Здесь ска­зы­ва­ется именно боязнь прин­ципа „тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия“ как про­яв­ле­ния якобы „геге­льян­щины“. Рождена же эта боязнь про­стой неосве­дом­лён­но­стью. Развеять эту боязнь необ­хо­димо, и для этого целе­со­об­разно обра­титься, в част­но­сти, к исто­рии домарк­сист­ской фило­со­фии»³³ .

Так что же полу­ча­ется, когда К. Маркс, Ф. Энгельс, Г. В. Плеханов и В. И. Ленин задолго до вся­ких куль­тов лич­но­сти выска­зы­ва­лись об этом прин­ципе как о спе­ку­ля­тив­ном, мисти­че­ском, явно иде­а­ли­сти­че­ском, сплош­ном вздоре, без­условно реак­ци­он­ной тео­рии, то, по Ильенкову, надо пола­гать, это тоже было вызвано «про­стой неосве­дом­лён­но­стью»? Видимо, так, раз при­ни­мать во вни­ма­ние тек­сты клас­си­ков — это недо­стой­ная «гер­ме­нев­тика», «дер­ри­да­ри­ан­ство», да и вообще «omnium malorum».

После пре­ди­сло­вия пер­вый пара­граф ста­тьи Ильенкова начи­на­ется так:

«Прежде всего нужно уста­но­вить неко­то­рые бес­спор­ные факты. Первый: в тезисе о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия ничего спе­ци­фи­че­ски геге­лев­ского не было и нет. Этот тезис при­ни­мали, кроме Гегеля, и Спиноза и Фейербах. И вто­рой факт: тож­де­ство в диа­лек­тике вообще (в том числе и в геге­лев­ской) вовсе не есть мета­фи­зи­че­ское „одно и то же“. Это все­гда тож­де­ство раз­лич­ного, тож­де­ство про­ти­во­по­лож­но­стей»³⁴ .

Однако то, что якобы «этот тезис при­ни­мали, кроме Гегеля, и Спиноза и Фейербах», далеко не факт. Если у Спинозы отож­деств­ля­ется бог и при­рода (deus sive natura), то у Фейербаха тож­де­ственна самой себе сущ­ность при­роды и чело­века, тож­де­ственны живой мате­ри­аль­ный чув­ству­ю­щий субъ­ект и мате­ри­аль­ный чув­ствен­ный объ­ект. Это далеко не то же самое, что тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия. Вот как Фейербах пишет об этом обна­ру­жи­ва­е­мом в чув­ствен­но­сти тож­де­стве мате­ри­аль­ного субъ­екта и мате­ри­аль­ного объ­екта:

«Тождество субъ­екта и объ­екта — лишь абстракт­ная мысль в само­со­зна­нии, есть истина и дей­стви­тель­ность только в чув­ствен­ном созер­ца­нии чело­века чело­ве­ком»³⁵ .

«Тождество субъ­екта и объ­екта, кото­рое мы только что обо­зна­чили как сущ­ность пси­хо­ло­гии, в осо­бен­но­сти при­ме­нимо к моз­го­вому акту и акту мысли. Мозговой акт есть высо­чай­ший акт, обос­но­вы­ва­ю­щий или обу­слов­ли­ва­ю­щий нашу самость, — акт, кото­рый поэтому не может вос­при­ни­маться как отли­ча­ю­щийся от нас. <…> В моз­го­вом акте как высо­чай­шем акте дея­тель­ность про­из­воль­ная, субъ­ек­тив­ная, духов­ная и дея­тель­ность непро­из­воль­ная, объ­ек­тив­ная, мате­ри­аль­ная тож­де­ственны, нераз­ли­чимы»³⁶ .

«С помо­щью суще­ства того же рода, но дру­гого пола мы про­из­во­дим вне нас подоб­ные нам суще­ства; при помощи существ дру­гого рода, с кото­рыми мы сме­ши­ва­емся только посред­ством наших орга­нов еды, мы вос­про­из­во­дим самих себя. Но про­цесс про­из­вод­ства как в пер­вом, так и во вто­ром смысле явля­ется дей­стви­тель­ным, под­лин­ным, чув­ственно обос­но­ван­ным, а не транс­цен­дент­ным, фан­та­сти­че­ским тож­де­ством субъ­екта и объ­екта»³⁷ .

«Благосостояние же есть не что иное как тож­де­ство, един­ство субъ­екта и объ­екта, голод и жажда потому и явля­ются мучи­тель­ными ощу­ще­ни­ями, ощу­ще­ни­ями нездо­ро­вья, что здесь это един­ство нару­шено, что без питья и еды я поло­вин­ча­тый, не цель­ный чело­век»³⁸ .

«Пища и питьё — это повсе­днев­ное, а потому не вызы­ва­ю­щее удив­ле­ния и даже пре­зи­ра­е­мое вопло­ще­ние при­роды и ста­нов­ле­ние чело­века. Но она ста­но­вится чело­ве­ком только вслед­ствие тож­де­ства субъ­екта и объ­екта, кото­рое обна­ру­жи­ва­ется для нас в чув­стве бла­го­со­сто­я­ния»³⁹ .

А про тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия Фейербах пишет совсем по-другому:

«Гегель раз­мно­жает и рас­щеп­ляет про­стую тож­де­ствен­ную самой себе сущ­ность при­роды и чело­века, чтобы насиль­ственно рас­торг­ну­тое опять насиль­ственно при­ми­рить»⁴⁰ .

«Прославленное спе­ку­ля­тив­ное тож­де­ство духа и мате­рии, бес­ко­неч­ного и конеч­ного, боже­ствен­ного и чело­ве­че­ского — не что иное, как зло­счаст­ное про­ти­во­ре­чие новей­шего вре­мени: тож­де­ство веры и без­ве­рия, тео­ло­гии и фило­со­фии, рели­гии и ате­изма, хри­сти­ан­ства и язы­че­ства — на его высо­чай­шей вер­шине, на вер­шине мета­фи­зики»⁴¹ .

«Тождество мыш­ле­ния и бытия, цен­траль­ный пункт фило­со­фии тож­де­ства, есть неиз­беж­ное след­ствие и реа­ли­за­ция поня­тия Бога как суще­ства, смысл и сущ­ность кото­рого содер­жит бытие»⁴² .

«Между тем бытие, не отли­чен­ное от мыш­ле­ния, бытие, состав­ля­ю­щее лишь пре­ди­кат, или опре­де­ле­ние разума, есть только мыс­лен­ное, абстракт­ное бытие, в дей­стви­тель­но­сти же совсем не бытие. Итак, тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия выра­жает только тож­де­ство мыш­ле­ния с самим собою»⁴³ .

«Если реаль­ность мысли есть мыс­лен­ная реаль­ность, то реаль­ность мысли опять-​таки есть лишь мысль, таким обра­зом, мы оста­ёмся при тож­де­стве мысли с самой собой, оста­ёмся в иде­а­лизме, а такой иде­а­лизм от субъ­ек­тив­ного иде­а­лизма отли­ча­ется лишь тем, что он обни­мает всё содер­жа­ние дей­стви­тель­но­сти и пре­вра­щает её в опре­де­лён­ность мысли»⁴⁴ .

«Объект, дан­ный вме­сте с мыш­ле­нием или с ним тож­де­ствен­ный, есть только мысль»⁴⁵ .

«Абсолютная фило­со­фия тож­де­ства совер­шенно извра­тила точку зре­ния истин­но­сти. Естественная точка зре­ния чело­века, точка зре­ния отли­чия Я и Ты, субъ­екта и субъ­екта, есть истин­ная, абсо­лют­ная точка зре­ния, сле­до­ва­тельно, также точка зре­ния фило­со­фии»⁴⁶ .

«И тот чело­век, кото­рый, как боль­шин­ство людей, вырос и живёт в состо­я­нии тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия, кото­рый не раз­ли­чает между мыс­лью, или пред­став­ле­нием, и пред­ме­том, — тот чело­век счи­тает это небы­тие под­лин­ным бытием после смерти, поскольку он пред­став­ляет его себе как бла­жен­ство в про­ти­во­по­лож­ность к стра­да­ниям дей­стви­тель­ной жизни»⁴⁷ .

По Фейербаху, тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия «выра­жает не что иное, как тож­де­ство мыш­ле­ния с самим собой»⁴⁸ .

«Истинная сущ­ность суе­ве­рия — это тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия, кото­рое охотно оправ­ды­вает вся­кую бес­смыс­лицу и нашло свое логи­че­ское завер­ше­ние в delirium tremens бер­лин­ской фило­со­фии откро­ве­ния»⁴⁹ .

«Тождество мыш­ле­ния и бытия во вся­ком слу­чае исто­ри­че­ски вполне оправ­дано; оно также, если пони­мать его пра­вильно, явля­ется субъ­ек­тив­ным, эсте­ти­че­ским прин­ци­пом. Но если это тож­де­ство выска­зы­вают абсо­лютно как уни­вер­саль­ный прин­цип, то оно ста­но­вится прин­ци­пом поли­ти­че­ского дес­по­тизма, рели­ги­оз­ного суе­ве­рия и спе­ку­ля­тив­ных фоку­сов»⁵⁰ .

«Абсолютное тож­де­ство или, ско­рее, абсо­лют­ная пута­ница про­ти­во­по­лож­но­стей и пред­ме­тов в этой обла­сти, как и в дру­гих обла­стях, не про­лила истин­ного света на спор­ное явле­ние, но оку­тала его мисти­че­ской тьмой»⁵¹ .

Второй факт, о кото­ром пишет Ильенков, был хорошо зна­ком Фейербаху и марк­си­стам, цитаты кото­рых про­тив прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия уже были при­ве­дены в моей преды­ду­щей ста­тье. Так почему же эти мыс­ли­тели, пони­мая и при­ни­мая диа­лек­ти­че­ское тож­де­ство раз­лич­ного, тож­де­ство про­ти­во­по­лож­но­стей, не при­ни­мали тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия? Почему не счи­тали его част­ным слу­чаем общего прин­ципа един­ства и борьбы противоположностей?

Подсказку для ответа на этот вопрос даёт уже сам Фейербах в при­ве­дён­ной выше цитате: как абсо­лют­ный прин­цип, это тож­де­ство ста­но­вится «прин­ци­пом поли­ти­че­ского дес­по­тизма, рели­ги­оз­ного суе­ве­рия и спе­ку­ля­тив­ных фоку­сов». А исто­ри­че­ской тенью этого тож­де­ства явля­ется онто­ло­ги­че­ский аргу­мент, выве­де­ние бога из пол­ноты бытия.

Именно таким это тож­де­ство, неза­ви­симо от наме­ре­ний, делает Ильенков, утвер­ждая, что оно «пароль на право входа в науч­ную фило­со­фию, в пре­делы её пред­мета»⁵² . Он при­пи­сы­вает это тож­де­ство боль­шему числу фило­со­фов, чем сле­дует, почти под­ме­няет вопро­сом о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия основ­ной вопрос фило­со­фии о пер­вич­но­сти мате­рии по отно­ше­нию к мыш­ле­нию, ста­вит этот прин­цип тож­де­ства на место ленин­ской тео­рии отра­же­ния и укреп­ляет тем самым отвер­га­е­мую на сло­вах скры­тую геге­лев­скую онтологию.

Ленин заме­чал подоб­ного рода ошибки, напри­мер, у И. Дицгена.

«Что и мысль и мате­рия „дей­стви­тельны“, т. е. суще­ствуют, это верно. Но назвать мысль мате­ри­аль­ной — зна­чит сде­лать оши­боч­ный шаг к сме­ше­нию мате­ри­а­лизма с иде­а­лиз­мом. В сущ­но­сти, это ско­рее неточ­ность выра­же­ния у Дицгена, гово­ря­щего в дру­гом месте пра­вильно: „Дух и мате­рия имеют, по край­ней мере, то общее, что они суще­ствуют“ (80). „Мышление есть телес­ная работа, — гово­рит Дицген. — Для мыш­ле­ния я нуж­да­юсь в веще­стве, о кото­ром можно мыс­лить. Это веще­ство дано нам в явле­ниях при­роды и жизни… Материя есть гра­ница духа; он не может выйти за пре­делы мате­рии. Дух есть про­дукт мате­рии, но мате­рия есть боль­шее, чем про­дукт духа…“ (64)»⁵³ .

У Дицгена Ленин отме­чает близ­кое рас­ши­ри­тель­ной трак­товки мыш­ле­ния «прямо невер­ное место: „Понятие мате­рии надо рас­ши­рить. Сюда отно­сятся все явле­ния дей­стви­тель­но­сти, сле­до­ва­тельно, и наша спо­соб­ность позна­вать, объ­яс­нять“ (141). Это пута­ница, спо­соб­ная только сме­шать мате­ри­а­лизм и иде­а­лизм под видом „рас­ши­ре­ния“ пер­вого. Ухватиться за подоб­ное „рас­ши­ре­ние“ — зна­чит забыть основу фило­со­фии Дицгена, при­зна­ние мате­рии за пер­вич­ное, за „гра­ницу духа“. И через несколько строк Дицген, в сущ­но­сти, поправ­ля­ется сам: „Целое управ­ляет частью, мате­рия — духом“ (142)… „В этом смысле мы можем рас­смат­ри­вать мате­ри­аль­ный мир,… как первую при­чину, как творца неба и земли“ (142). Что в поня­тие мате­рии надо вклю­чить и мысли, как повто­ряет Дицген в „Экскурсиях“ (стр. 214 цит. кн.), это пута­ница, ибо при таком вклю­че­нии теряет смысл гно­сео­ло­ги­че­ское про­ти­во­по­став­ле­ние мате­рии духу, мате­ри­а­лизма иде­а­лизму, на како­вом про­ти­во­по­став­ле­нии Дицген сам наста­и­вает. Что это про­ти­во­по­став­ле­ние не должно быть „чрез­мер­ным“, пре­уве­ли­чен­ным, мета­фи­зи­че­ским, это бес­спорно (и в под­чер­ки­ва­нии этого состоит боль­шая заслуга диа­лек­ти­че­ского мате­ри­а­ли­ста Дицгена). Пределы абсо­лют­ной необ­хо­ди­мо­сти и абсо­лют­ной истин­но­сти этого отно­си­тель­ного про­ти­во­по­став­ле­ния суть именно те пре­делы, кото­рые опре­де­ляют направ­ле­ние гно­сео­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний. За этими пре­де­лами опе­ри­ро­вать с про­ти­во­по­лож­но­стью мате­рии и духа, физи­че­ского и пси­хи­че­ского, как с абсо­лют­ной про­ти­во­по­лож­но­стью, было бы гро­мад­ной ошиб­кой»⁵⁴ .

Однако Ильенков пыта­ется заме­нить это про­ти­во­по­став­ле­ние не вклю­че­нием (как Дицген), а тож­де­ством, и именно в той сфере, кото­рую сам огра­ни­чи­вает гно­сео­ло­гией из-​за сво­его отно­ше­ния к пред­мету фило­со­фии. Конспектируя «Учение о Бытии» геге­лев­ской «Науки логики», Ленин пишет, что «диа­лек­тика есть уче­ние о том, как могут быть и как бывают (как ста­но­вятся) тож­де­ствен­ными про­ти­во­по­лож­но­сти»⁵⁵ . Но даже у Г. В. Ф. Гегеля, по мере раз­вёр­ты­ва­ния его системы, воз­ни­кают иные связи между кате­го­ри­ями, не только отлич­ные от пре­вра­ще­ний друг в друга бытия и ничто, от рефлек­сии тож­де­ства и раз­ли­чия, но и выхо­дя­щие за пре­делы адап­ти­ро­ван­ной им фих­тев­ской три­ады тезис-​антитезис-​синтез. И как кон­крет­ные, напол­нен­ные содер­жа­нием поня­тия, мыш­ле­ние и бытие не могут быть тож­де­ственны на самом деле. Это, в част­но­сти, про­яв­ля­ется в том, что мате­рия есть суб­стан­ция, а мыш­ле­ние лишь её модус, а не атри­бут. У Гегеля суб­стан­ция пере­хо­дит к атри­буту, а от него к модусу, но это лишь пере­ход поня­тий.

Ильенков пишет далее:

«Диалектика вообще усмат­ри­вает реаль­ное тож­де­ство в акте пере­хода, пре­вра­ще­ния про­ти­во­по­лож­но­стей друг в друга, в дан­ном слу­чае — в акте пере­хода или пре­вра­ще­ния дей­стви­тель­но­сти (бытия) в мысль, а мысли в дей­стви­тель­ность. И такое тож­де­ство — повсе­дневно осу­ществ­ля­е­мый каж­дым чело­ве­ком факт. Каждый, позна­вая вещь, пре­вра­щает её в поня­тие; и каж­дый, реа­ли­зуя свой замы­сел в поступке, в акте изме­не­ния вещи, пре­вра­щает своё поня­тие в вещь. Никакой „геге­льян­щины“ в этом, конечно, нет»⁵⁶ .

Конечно, даже Ленин, ком­мен­ти­руя Гегеля, писал, что «мысль о пре­вра­ще­нии иде­аль­ного в реаль­ное глу­бока: очень важна для исто­рии. Но и в лич­ной жизни чело­века видно, что тут много правды. Против вуль­гар­ного мате­ри­а­лизма. NB. Различие иде­аль­ного от мате­ри­аль­ного тоже не без­условно, не überschwenglich»⁵⁷ . Но ни в этих сло­вах Ленина, ни вообще в ленин­ской кон­цеп­ции отра­же­ния этот пере­ход не явля­ется «тож­де­ством» или «отож­деств­ле­нием». Да и реаль­ность у Гегеля не то же самое, что дей­стви­тель­ность, сущ­ность, суб­стан­ция, материя.

От кри­тики кан­ти­ан­ского агно­сти­цизма и декар­тов­ского дуа­лизма Ильенков пере­хо­дит к фило­со­фии Спинозы. В преды­ду­щей ста­тье я уже уде­лял вни­ма­ние спе­ци­фике ильен­ков­ской рецеп­ции идей Спинозы о суб­стан­ции, атри­бу­тах, моду­сах и «мыс­ля­щем теле». Второй пара­граф ста­тьи Ильенков посвя­щает Фейербаху, игно­ри­руя те его выска­зы­ва­ния, кото­рые направ­лены про­тив прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия. Действительное отно­ше­ние Фейербаха к этому прин­ципу уже при­во­ди­лось в этой ста­тье чуть выше.

Любопытен здесь абзац, в кото­ром про­ис­хо­дит «выве­де­ние» из един­ства «мыс­ля­щего и чувственно-​созерцающего чело­века» тож­де­ства «мыс­ли­мого» и «чувственно-​созерцаемого» миров.

«Единству (нераз­дель­но­сти) этого субъ­екта соот­вет­ствует и един­ство (нераз­дель­ность) объ­екта, окру­жа­ю­щего чувственно-​предметного мира. Как мыс­ля­щий и чувственно-​созерцающий чело­век — это один и тот же чело­век, а не два раз­ных суще­ства, коор­ди­ни­ру­ю­щие свои вза­и­мо­от­но­ше­ния с помо­щью бога или абсо­лют­ного духа, так и „мыс­ли­мый“, с одной сто­роны, и „чувственно-​созерцаемый“ мир, с дру­гой, — это опять-​таки один и тот же (а именно реаль­ный) мир, а не два раз­ных мира»⁵⁸ .

С этим можно было бы согла­ситься, вот только реаль­ный мир бес­ко­нечно больше, чем отра­жа­е­мая его часть в инди­ви­ду­аль­ной и обще­ствен­ной мысли, несмотря на всю уни­вер­саль­ную отра­жа­ю­щую спо­соб­ность послед­ней, но «бла­го­даря» теку­щему объ­ёму чело­ве­че­ских знаний.

Отмечая недо­статки фило­со­фии Фейербаха, Ильенков пишет:

«…не в созер­ца­нии, а в предметно-​практической дея­тель­но­сти чело­век нахо­дится в непо­сред­ствен­ном кон­такте с при­ро­дой, в непо­сред­ствен­ном „един­стве“ или „тож­де­стве“ с нею. В созер­ца­нии инди­вид нахо­дится с нею в опо­сред­ство­ван­ном един­стве и опо­сред­ству­ю­щим зве­ном высту­пает прак­тика»⁵⁹ .

Однако же это дру­гое «един­ство» и «тож­де­ство»: речь о чело­веке и при­роде, а не о мыш­ле­нии и бытии.

«Фейербах видит это „непо­сред­ствен­ное един­ство“ (тож­де­ство) субъ­екта и объ­екта, мыш­ле­ния и бытия, поня­тия и пред­мета — в созер­ца­нии. К Маркс и Ф. Энгельс видят это „непо­сред­ствен­ное един­ство“ (т. е. тож­де­ство) субъ­екта и объ­екта, мыш­ле­ния и бытия, поня­тия и пред­мета — в прак­тике, в предметно-​практической дея­тель­но­сти»⁶⁰ .

И снова непра­во­мер­ная попытка пред­ста­вить фей­ер­ба­хов­ское тож­де­ство человека-​субъекта и природы-​объекта как тож­де­ство мыш­ле­ния и бытия.

Здесь к при­ве­дён­ной мною в преды­ду­щей ста­тье цитате Плеханова я добавлю ещё две:

«На самом деле мате­ри­а­лизм при­знаёт един­ство субъ­екта и объ­екта, а вовсе не тож­де­ство их. И это хорошо выяс­нено было опять-​таки Фейербахом»⁶¹ .

«Единство между мыш­ле­нием и бытием вовсе не озна­чает и не может озна­чать тож­де­ства между ними. Здесь высту­пает перед нами одна из самых важ­ных черт, отли­ча­ю­щих мате­ри­а­лизм от иде­а­лизма»⁶² .

В какой же момент Ильенков начал чув­ство­вать то, что якобы видят Маркс и Энгельс, непо­нятно. Ведь они нигде не пишут о «тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия в прак­тике» и кри­ти­куют этот прин­цип тож­де­ства вообще, а Ленин — ещё и бог­да­нов­ское «тож­де­ство обще­ствен­ного созна­ния и обще­ствен­ного бытия», в частности.

Ильенков про­дол­жает в этом бог­да­нов­ском ключе:

«Мыслит лишь чело­век, нахо­дя­щийся в един­стве с обще­ством, с обще­ственно про­из­во­дя­щим свою мате­ри­аль­ную и духов­ную жизнь общественно-​историческим кол­лек­ти­вом. В этом прин­ци­пи­аль­ное отли­чие Маркса от Фейербаха. Человек, изъ­ятый из спле­те­ния обще­ствен­ных отно­ше­ний, внутри и посред­ством кото­рых он осу­ществ­ляет свой чело­ве­че­ский кон­такт с при­ро­дой (т. е. нахо­дится в чело­ве­че­ском един­стве с нею), мыс­лит так же мало, как и „мозг“, изъ­ятый из тела чело­века»⁶³ .

Здесь Ильенков прямо рас­хо­дится с Энгельсом и Лениным в пони­ма­нии прин­ци­пи­аль­ного отли­чия марк­сизма от мате­ри­а­лизма пред­ше­ству­ю­щего, кото­рый, по их сло­вам, был 1) меха­ни­сти­чен, 2) анти­диа­лек­ти­чен, 3) неисто­ри­чен⁶⁴ . Именно с сохра­не­нием иде­а­лизма «вверху», в обла­сти обще­ствен­ной науки, с непо­ни­ма­нием исто­ри­че­ского мате­ри­а­лизма, с непо­ни­ма­нием опре­де­лён­ной социально-​политической анга­жи­ро­ван­но­сти и детер­ми­на­ции чело­ве­че­ских мыс­лей свя­зан тре­тий пункт, а вовсе не с тем, что вне обще­ства якобы нет мышления.

И что зна­чит мыс­лить много или мало? Что зна­чит изъ­я­тие из спле­те­ния обще­ствен­ных отно­ше­ний? Много ли мыс­лил древ­ний раб, вынуж­ден­ный еже­дневно выпол­нять моно­тон­ную изну­ри­тель­ную работу вплоть до своей поги­бели? Мало ли мыс­лил некий древ­ний фило­соф, счи­тав­ший раб­ство есте­ствен­ным фено­ме­ном, и уже в силу этого далё­кий от задач непо­сред­ствен­ного прак­ти­че­ского соци­аль­ного пре­об­ра­зо­ва­ния? Можно ли поэтому счи­тать отсут­ству­ю­щим в спле­те­нии обще­ствен­ных отно­ше­ний его глав­ное насле­дие, тео­ре­ти­че­ское? Ведь эле­менты ари­сто­те­лев­ской логики стали частью фило­соф­ских систем Нового вре­мени и вошли в ту самую «Науку логики» Гегеля, кото­рая ока­зала зна­чи­тель­ное вли­я­ние на раз­ви­тие рево­лю­ци­он­ного дви­же­ния вообще. А Маркс, напи­сав вес­ной 1845 г. «Тезисы о Фейербахе», кото­рые иным «прак­ти­кам» пред­став­ля­ются чем-​то вроде анти­фи­ло­соф­ской инструк­ции, не только не отка­зы­ва­ется от тео­ре­ти­че­ской дея­тель­но­сти, но и раз­во­ра­чи­вает, сов­местно с Энгельсом, эти тезисы до объ­ём­ной «Немецкой идео­ло­гии». В самих «Тезисах» Маркс не отож­деств­ляет мыш­ле­ние с прак­ти­кой и бытием вообще, а реко­мен­дует сохра­нять един­ство мыш­ле­ния и прак­тики, не допус­кать изо­ля­ции одного от другого:

«Спор о дей­стви­тель­но­сти или недей­стви­тель­но­сти мыш­ле­ния, изо­ли­ру­ю­ще­гося от прак­тики, есть чисто схо­ла­сти­че­ский вопрос»⁶⁵ .

Да и можно ли вообще «много мыс­лить», огра­ни­чи­вая пред­мет фило­со­фии мыш­ле­нием? Можно ли «много мыс­лить», сходу бро­са­ясь тво­рить «прак­тику», когда за послед­ней стоит оши­боч­ная тео­рия, замас­ки­ро­ван­ная отдель­ными обще­из­вест­ными поло­же­ни­ями марк­сизма? Ильенков пишет:

«Материалистическое реше­ние про­блемы тож­де­ства про­ти­во­по­лож­но­стей мыш­ле­ния и дей­стви­тель­но­сти состоит в том, что дей­стви­тель­ность рас­смат­ри­ва­ется как веду­щая, опре­де­ля­ю­щая сто­рона внутри этого тож­де­ства. Гегелевская же диа­лек­тика эту роль при­пи­сы­вает мыш­ле­нию»⁶⁶ .

Да, у геге­льян­цев мир есть момент раз­ви­тия идеи, у марк­си­стов же идея есть момент раз­ви­тия мира. Но речь тут всё же должна быть о вклю­че­нии идеи, или мыш­ле­ния как момента в состав мира, а не о тож­де­стве или отож­деств­ле­нии. А это «тож­де­ство» как раз и про­тас­ки­ва­ется через име­но­ва­ние мыш­ле­ния атри­бу­том и вклю­че­ние в таком виде в сущ­ность субстанции-​материи (т. е. по-спинозовски).

«В прин­ципе „тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия“ (или, дру­гими сло­вами, в утвер­ди­тель­ном ответе на вопрос, суще­ствует ли такое тож­де­ство) заклю­ча­ется прежде всего при­зна­ние факта пре­вра­ще­ния, пере­хода дей­стви­тель­но­сти в мысль, реаль­ного в иде­аль­ное, пред­мета в поня­тие и обратно»⁶⁷ .

Но у Маркса, Энгельса, Плеханова и Ленина иде­аль­ным счи­та­ется мате­ри­аль­ное, отра­жён­ное в высо­ко­ор­га­ни­зо­ван­ной мате­рии. Но никак не «отож­деств­лён­ное» каким-​то фокус­ни­че­ским путём. Суть ленин­ской тео­рии позна­ния в отра­же­нии, а не в «отож­деств­ле­нии». Именно в отра­же­нии, а не «отож­деств­ле­нии» заклю­ча­ется это пре­вра­ще­ние мате­ри­аль­ного в идеальное.

«Нетождественны и всё!» — так опи­сы­вает мою пози­цию по вопросу тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия Фаткуллин. «Тождественны и всё!» — такова на самом деле исход­ная пози­ция Ильенкова, ибо именно он при­пи­сы­вает мате­ри­а­ли­стам те мысли, кото­рые не под­твер­жда­ются их тек­стами, ана­лиз кото­рых столь пре­зри­тельно назван Фаткуллиным «гер­ме­нев­ти­кой».

«Как мы видим, для вер­ного хоругве­носца важно, чтобы тек­сты соот­вет­ство­вали букве Канона. Как там дело обстоит в дей­стви­тель­ном мире — его не каса­ется. Ведь для этого же при­дется иссле­до­вать мир­скую жизнь, а так не хочется поки­дать тёп­лую и уют­ную келью!»

Но вот к напи­сан­ному быв­шим оби­та­те­лем, дума­ется, не менее тёп­лой и уют­ной кельи дома писа­тель­ского коопе­ра­тива в Камергерском пере­улке Москвы пре­тен­зий у Фаткуллина, конечно же, нет. Да и могут ли быть? Ведь дей­стви­тель­ный мир не был пред­ме­том для про­фес­си­о­наль­ного фило­софа Ильенкова. Не пред­мет он и для отваж­ного мемо­прак­тика на суро­вых засне­жен­ных бар­ри­ка­дах… мышления.

«Кто устрем­ля­ется к выс­шей цели, тот зани­мает более высо­кое место; вер­ней­шее же сред­ство напра­вить свой взгляд вверх — это изу­чать вели­кую книгу при­роды, кото­рая и явля­ется насто­я­щим пред­ме­том фило­со­фии», — так писал упо­мя­ну­тый Фаткуллиным Галилей⁶⁸ .

Но во имя борьбы с дик­та­том фило­со­фии этот пред­мет гно­сео­ло­ги­стами пере­да­ётся част­ным нау­кам. Берите суве­ре­ни­тета, сколько хотите! Философские вопросы есте­ство­зна­ния? Помилуйте! Как можно! Это ж на деле только фило­соф­ские вопросы мыш­ле­ния, тож­де­ствен­ного бытию в прак­тике и через практику!

Ответ всем страждущим experimentum crucis

Столетиями про­ти­во­стоят друг другу линия Платона и линия Демокрита. И пола­гать, что предъ­яв­ле­ние какого-​то изо­ли­ро­ван­ного прак­ти­че­ского резуль­тата мгно­венно убе­дит иде­а­ли­стов в оши­боч­но­сти их миро­воз­зре­ния, было бы таким же иде­а­лиз­мом. Идеализм и рели­гия до поры до вре­мени смо­гут адап­ти­ро­ваться под любой такой «прак­ти­че­ский резуль­тат», как это пока­зы­вает, напри­мер, совре­мен­ное их бла­го­склон­ное отно­ше­ние к тео­рии эво­лю­ции или даже идеи «обра­ще­ния робо­тов в хри­сти­ан­скую веру». Известно, напри­мер, такое утвер­жде­ние одного пре­сви­те­ри­ан­ского пастора:

«I don't see Christ's redemption limited to human beings» («Я не вижу Христово искуп­ле­ние огра­ни­чен­ным только для людей»).

Есть и попытка сде­лать одним из аргу­мен­тов в пользу силь­ной вер­сии искус­ствен­ного интел­лекта «непро­ти­во­ре­чи­вость ИИ и Библии… „И создал Господь чело­века по образу и подо­бию сво­ему…“. Исходя из этих слов, мы можем заклю­чить, что поскольку Господь, во-​первых, создал нас, а во-​вторых, мы по своей сути подобны ему, то мы вполне можем создать кого-​либо по образу и подо­бию чело­века»⁶⁹ .

Причина такой живу­че­сти иде­а­лизма и рели­гии — в том, что, кроме гно­сео­ло­ги­че­ских, у них есть и соци­аль­ные корни. Поэтому одним только «сры­ва­нием цве­тов с цепей» идею о бес­смер­тии души не изжить, а уж тем более если она замас­ки­ро­вана ещё и марк­сист­ской тер­ми­но­ло­гией, т. е. сло­вами людей, наме­рен­ных разо­браться и с самими «цепями». В этом смысле совер­шенно наив­ным выгля­дит утвер­жде­ние одного из ком­мен­та­то­ров моей про­шлой ста­тьи, Дмитрия Панина:

«…нет Загорска — нет Ильенкова, нет инте­реса».

Ведь ядро этой научно-​исследовательской про­граммы, если исполь­зо­вать тер­ми­но­ло­гию уче­ника Д. Лукача И. Лакатоса, сфор­ми­ро­ва­лось до того, как Загорский экс­пе­ри­мент под­вер­нулся в каче­стве эле­мента защит­ного пояса этой про­граммы. И пожерт­во­вав им, «гно­сео­ло­ги­че­ское» направ­ле­ние смо­жет ещё долго суще­ство­вать, обре­тая адеп­тов из числа при­вер­жен­цев кон­цеп­ции атри­бу­тив­но­сти мыш­ле­ния по отно­ше­нию к мате­рии и сто­рон­ни­ков прин­ципа тож­де­ства мыш­ле­ния и бытия.

Панин заяв­ляет далее:

«В марк­сизме всё, что у нас есть, есть только в прак­тике, поэтому вопрос, что за её пре­де­лами — вопрос празд­ный».

Ну, в каком-​нибудь соци­о­кон­струк­тив­ном иде­а­лизме — пожа­луй­ста, в марк­сизме же — нет! Маркс пишет в 1-​м томе «Капитала»:

«Всегда оста­ётся извест­ный мате­ри­аль­ный суб­страт, кото­рый суще­ствует от при­роды, без вся­кого содей­ствия чело­века. Человек в про­цессе про­из­вод­ства может дей­ство­вать лишь, как дей­ствует сама при­рода, т. е. может изме­нять лишь формы веществ. Более того. В самом этом труде фор­ми­ро­ва­ния он посто­янно опи­ра­ется на содей­ствие сил при­роды»⁷⁰ .

Но, может быть, у Энгельса дру­гая точка зрения?

«Существеннейшей и бли­жай­шей осно­вой чело­ве­че­ского мыш­ле­ния явля­ется как раз изме­не­ние при­роды чело­ве­ком, а не одна при­рода как тако­вая, и разум чело­века раз­ви­вался соот­вет­ственно тому, как чело­век научался изме­нять при­роду. Поэтому нату­ра­ли­сти­че­ское пони­ма­ние исто­рии — как оно встре­ча­ется, напри­мер, в той или дру­гой мере у Дрейпера и дру­гих есте­ство­ис­пы­та­те­лей, сто­я­щих на той точке зре­ния, что только при­рода дей­ствует на чело­века и что только при­род­ные усло­вия опре­де­ляют повсюду его исто­ри­че­ское раз­ви­тие, — стра­дает одно­сто­рон­но­стью и забы­вает, что и чело­век воз­дей­ствует обратно на при­роду, изме­няет её, создаёт себе новые усло­вия суще­ство­ва­ния. От „при­роды“ Германии, какой она была в эпоху пере­се­ле­ния в неё гер­ман­цев, оста­лось чер­тов­ски мало. Поверхность земли, кли­мат, рас­ти­тель­ность, живот­ный мир, даже сами люди бес­ко­нечно изме­ни­лись, и всё это бла­го­даря чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, между тем как изме­не­ния, про­ис­шед­шие за это время в при­роде Германии без чело­ве­че­ского содей­ствия, ничтожно малы»⁷¹ .

Итак, по Энгельсу, дея­тель­ность, прак­тика есть суще­ствен­ней­шая и бли­жай­шая основа чело­ве­че­ского мыш­ле­ния, однако тут имеет место хотя и воз­рас­та­ю­щее, но всё же именно обрат­ное воз­дей­ствие на при­роду, явно пред­по­ла­га­ю­щее и пря­мое воз­дей­ствие её самой, т. е. такое, о кото­ром не дол­жен забы­вать ни один марк­сист, стре­мя­щийся сквозь прак­тику, как «бли­жай­шую основу», добраться до дей­стви­тель­ной суб­стан­ции — мате­рии, объ­ек­тив­ной реальности.

В про­шлой ста­тье я лишь сооб­щил номера стра­ниц «Материализма и эмпи­рио­кри­ти­цизма», где Ленин выра­жает своё отно­ше­ние к кате­го­рии прак­тики. Имеет смысл при­ве­сти его слова полностью.

«Точка зре­ния жизни, прак­тики должна быть пер­вой и основ­ной точ­кой зре­ния тео­рии позна­ния. И она при­во­дит неиз­бежно к мате­ри­а­лизму, отбра­сы­вая с порога бес­ко­неч­ные измыш­ле­ния про­фес­сор­ской схо­ла­стики. Конечно, при этом не надо забы­вать, что кри­те­рий прак­тики нико­гда не может по самой сути дела под­твер­дить или опро­верг­нуть пол­но­стью какого бы то ни было чело­ве­че­ского пред­став­ле­ния. Этот кри­те­рий тоже настолько „неопре­де­лё­нен“, чтобы не поз­во­лять зна­ниям чело­века пре­вра­титься в „абсо­лют“, и в то же время настолько опре­де­лё­нен, чтобы вести бес­по­щад­ную борьбу со всеми раз­но­вид­но­стями иде­а­лизма и агно­сти­цизма»⁷² .

«А. Пуанкаре ссы­ла­ется на кри­те­рий прак­тики. Но он только пере­дви­гает этим вопрос, а не решает его, ибо этот кри­те­рий можно тол­ко­вать и в субъ­ек­тив­ном и в объ­ек­тив­ном смысле»⁷³ .

«Прагматизм высме­и­вает мета­фи­зику и мате­ри­а­лизма и иде­а­лизма, пре­воз­но­сит опыт и только опыт, при­знаёт един­ствен­ным кри­те­рием прак­тику, ссы­ла­ется на пози­ти­вист­ское тече­ние вообще, опи­ра­ется спе­ци­ально на Оствальда, Маха, Пирсона, Пуанкаре, Дюгема, на то, что наука не есть „абсо­лют­ная копия реаль­но­сти“, и… пре­бла­го­по­лучно выво­дит изо всего этого бога в целях прак­ти­че­ских, только для прак­тики, без вся­кой мета­фи­зики, без вся­кого выхода за пре­делы опыта»⁷⁴ .

Однако при­ве­де­ние цитат может вызвать и такую реак­цию, какую можно уви­деть в ком­мен­та­рии Джавида Мамедова:

«Читать Ленинкрю одно удо­воль­ствие. Никаких ссы­лок на науч­ные иссле­до­ва­ния с целью под­твер­дить либо опро­верг­нуть поло­же­ния мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­тики бытия/​общества/​мышления. Вместо этого бес­ко­неч­ное число отсы­лок к ска­зан­ному теми или иными марк­сист­скими авто­ри­те­тами по поводу этих самых поло­же­ний. Ребята, вас даже кри­ти­ко­вать не за что (все доводы в пользу вер­но­сти аксиом замкнуты в круг отсы­лок к авто­ри­те­там и их тек­стам, чистей­ший игнор науки и её исле­до­ва­ний), ведь это как с дог­ма­ти­че­ской рели­гией, в кото­рой зна­че­ние имеет лишь ска­зан­ное авто­ри­те­тами церкви. Просто поиски свя­того Грааля, обе­ща­ю­щего нам помощь на поприще поли­ти­че­ского осво­бож­де­ния, в свя­тых писа­ниях. Просто стыдно»[30, к. 773].

Оставим в сто­роне при­ве­дён­ные мною в про­шлой ста­тье ссылки на изыс­ка­ния иссле­до­ва­тель­ской группы исто­рии фило­со­фии совет­ского и пост­со­вет­ского пери­ода при сек­торе гума­ни­тар­ных экс­пер­тиз и био­э­тики ИФРАН. Ведь исто­рия, навер­ное, не наука для Мамедова. Оставим в сто­роне мою ссылку на текст Семёнова, посвя­щён­ный это­ло­ги­че­ским и зоо­пси­хо­ло­ги­че­ским иссле­до­ва­ниям. Ведь пройти по ссылке для Мамедова — тоже, навер­ное, гран­ди­оз­ный кре­сто­вый поход. Оставим в сто­роне при­ве­дён­ные мною назва­ния сбор­ни­ков и мно­го­том­ни­ков, кото­рые Панин пред­ла­гал «выки­нуть на свалку в первую оче­редь», но в кото­рых ссы­лок на есте­ствен­но­на­уч­ные и обще­ствен­но­на­уч­ные иссле­до­ва­ния всё же предо­ста­точно. Хотя и это для Мамедова, навер­ное, тоже цитат­ники свя­щен­ных писаний.

Но назва­ние, тему, цель и пред­по­ла­га­е­мую ауди­то­рию ста­тьи нельзя остав­лять в сто­роне, чтобы не выдви­гать непо­мер­ных тре­бо­ва­ний к автору. Как можно было вооб­ра­зить, что этот спор между фило­соф­скими тече­ни­ями внутри марк­сизма (хотя и с целью обви­нить оппо­нен­тов в отступ­ле­нии от оного) дол­жен стать демон­стра­цией какого-​либо «реша­ю­щего иссле­до­ва­ния» по «поло­же­ниям мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­тики», когда даже под­верг­ну­тый сомне­нию в упо­мя­ну­том в ста­тье источ­нике⁷⁵ Загорский экс­пе­ри­мент дал лишь резуль­таты част­ного харак­тера — в пси­хо­ло­гии, а не в фило­со­фии?! Стала ли его гно­сео­ло­гистская интер­пре­та­ция свя­тым Граалем, «диа­лек­ти­че­ски» тож­де­ствен­ным «кипя­щему чай­нику»? Ещё как. И, навер­ное, мно­гие мате­ри­а­ли­сты из числа немарк­си­стов будут, как ошпа­рен­ные, бегать от этого «выда­ю­ще­гося дости­же­ния совет­ской науки миро­вого уровня», пони­мая, что этот свя­той кипя­ток — во имя идеи, что мозг лишь «внеш­нее усло­вие для мыш­ле­ния»[16], а иде­аль­ное — «не в голове, а с помо­щью головы в реаль­ной пред­мет­ной дея­тель­но­сти»⁷⁶ .

Но раз моё пони­ма­ние одного из затро­ну­тых в про­шлой ста­тье вопро­сов (о мыш­ле­нии чело­века и дру­гих живот­ных), ока­за­лось недо­ста­точ­ным именно для сту­дента МГППУ, то к напи­сан­ному выше для Звонова добавлю слова из ста­тьи в отно­си­тельно недав­нем номере жур­нала «Экспериментальная пси­хо­ло­гия», изда­ва­е­мого alma mater самого Мамедова:

«Многолетние экс­пе­ри­менты с серыми воро­нами пока­зали, что они спо­собны к выс­шим фор­мам абстракт­ного мыш­ле­ния: спон­тан­ному сопо­став­ле­нию по ана­ло­гии. Например, если по усло­вию задачи нужно выби­рать мень­ший из несколь­ких кру­гов, то и при предъ­яв­ле­нии несколь­ких квад­ра­тов птица тоже выбе­рет мень­ший»⁷⁷ .

Думается, что чело­век не глу­пее вороны, и при предъ­яв­ле­нии ему в каче­стве фило­соф­ского ори­ен­тира «ска­зан­ного теми или иными» авто­ри­те­тами, выбе­рет, веро­ят­нее всего, наи­ме­нее уяз­ви­мое логи­че­ски и фак­ти­че­ски. Что же каса­ется «реше­ния» глав­ных фило­соф­ских (и не только) про­блем чело­ве­че­ства «прак­ти­че­ским» путём, то, хотя оно и дей­стви­тельно заклю­ча­ется в устра­не­нии опре­де­ля­ю­щих их мате­ри­аль­ных пред­по­сы­лок, сама эта дея­тель­ность не может быть осу­ществ­лена без рево­лю­ци­он­ной тео­рии.

«Убеждённые в том, что рево­лю­ци­он­ной тео­рией, слу­жа­щей зна­ме­нем для рево­лю­ци­он­ного дви­же­ния, может быть в насто­я­щее время только уче­ние науч­ного соци­а­лизма и клас­со­вой борьбы, рус­ские социал-​демократы будут всеми силами рас­про­стра­нять его, охра­нять от лже­тол­ко­ва­ний, вос­ста­вать про­тив вся­ких попы­ток свя­зать ещё моло­дое рабо­чее дви­же­ние в России с менее опре­де­лён­ными док­три­нами»⁷⁸ .

Как видим, Ленину было не всё равно, каковы тол­ко­ва­ния марк­сизма. Но Панин пишет:

«Да напле­вать, кто что ска­зал, „в железе“ резуль­тат пока­жите».

По сло­вам Ленина, «без рево­лю­ци­он­ной тео­рии не может быть и рево­лю­ци­он­ного дви­же­ния»⁷⁹ . Но для Панина, повто­рюсь, «всё, что у нас есть, есть только в прак­тике, поэтому вопрос, что за её пре­де­лами — вопрос празд­ный».

Ленин пишет:

«…с мод­ной про­по­ве­дью оппор­ту­низма обни­ма­ется увле­че­ние самыми узкими фор­мами прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти. А для рус­ской социал-​демократии зна­че­ние тео­рии уси­ли­ва­ется <…> тем, что наша пар­тия только ещё скла­ды­ва­ется, только ещё выра­ба­ты­вает свою физио­но­мию и далеко ещё не закон­чила сче­тов с дру­гими направ­ле­ни­ями рево­лю­ци­он­ной мысли, гро­зя­щими совлечь дви­же­ние с пра­виль­ного пути»⁸⁰ .

Сейчас обсто­я­тель­ства отда­лённо похо­жие, но Панин ещё не закон­чил совсем с дру­гим — с благотворительностью:

«…задача диа­лек­ти­че­ского мате­ри­а­лизма — сде­лать что-​то полез­ное».

Вот только пока Панин рекла­ми­ро­вал «что-​то полез­ное» (Загорский экс­пе­ри­мент), им же самим было обна­ру­жено, что «судя по сайту интер­ната, там всё РПЦ окку­пи­ро­вала». Так это или нет, дело вто­ро­сте­пен­ное. Но что-​то же оно должно под­ска­зы­вать чело­веку, выра­жав­шему чуть ранее недоумение:

«„Ну, мы типа про­тив бур­жу­а­зии, а бур­жу­а­зия за иде­а­лизм, поэтому иде­а­лизм это плохо, пнят­ненько“. Где тут связь с реаль­но­стью — неиз­вестно».

Как счи­тает Панин, «нор­маль­ная борьба начи­на­ется с того, что „вот, смот­рите, какую клё­вую шту­ко­вину МЫ СДЕЛАЛИ. Нравится? Вот, нам диа­лек­тика помогла. И мы сей­час вам рас­ска­жем доступ­ным язы­ком, что это такое“. А борьба аль­тер­на­тивно ода­рён­ных начи­на­ется с того, что „нужно про­честь всего Маркса, Энгельса, Ленина, Деборина и 500 томов совет­ской маку­ла­туры с бес­ко­неч­ных кон­фе­рен­ций без­дель­ни­ков, тогда при­хо­дите“. Зачем их читать — непо­нятно, никто этого тол­ком объ­яс­нить не может».

Вот ведь «диа­лек­тика»! Потребитель, должно быть, объ­ек­тивно нуж­да­ется в пол­ной, досто­вер­ной инфор­ма­ции о про­дукте, но даже её готов полу­чать в виде «клё­вой шту­ко­вины», а не в виде подроб­ных тео­ре­ти­че­ских све­де­ний. Однако о том, зачем их читать, уже вполне доход­чиво напи­сано в одной из ста­тей, раз­ме­щён­ных на сайте LC. Там ука­зано, к чему при­во­дит забве­ние тео­рии: к бес­по­лез­ному акти­визму, эко­но­мизму, рабо­че­любв­сту, хво­стизму, рефор­мизму и эклек­ти­че­ским «объ­еди­ни­тель­ным» проектам.

«Энгельс при­знаёт не две формы вели­кой борьбы социал-​демократии (поли­ти­че­скую и эко­но­ми­че­скую), — как это при­нято делать у нас, — а три, ставя наряду с ними и тео­ре­ти­че­скую борьбу»⁸¹ .

Но Панину до тео­рии дела нет. Ведь «нор­маль­ная борьба» у него начи­на­ется с «клё­вой шту­ко­вины», но тут же ею и закан­чи­ва­ется. Потому что «клюют» на неё при­вер­женцы «тео­ло­гии осво­бож­де­ния», психо-​шизо-​дазайн-​аналитики, экзистенциально-​феноменологические «марк­си­сты», «спе­ку­ля­тив­ные мате­ри­а­ли­сты», «нега­тив­ные диа­лек­тики» и много кто ещё. В этой весё­лой ком­па­нии, рату­ю­щей за «прак­тику», так назы­ва­е­мая «куль­тур­ная геге­мо­ния про­ле­та­ри­ата» ока­зы­ва­ется надёжно защи­щён­ной от сотен наво­дя­щих уны­ние совет­ских фоли­ан­тов. Тут можно про­толк­нуть вели­ко­леп­ные лозунги! «Think globally, act locally!» «Дорога в тысячу ли начи­на­ется с одного шага!» «Начни с себя!» Ну и про­чую «духов­ную революцию».

Вот так.

«Пренебрежительное отно­ше­ние к тео­рии, уклон­чи­вость и виля­ние по отно­ше­нию к соци­а­ли­сти­че­ской идео­ло­гии неми­ну­емо играет на руку идео­ло­гии бур­жу­аз­ной»⁸² .

«По нашему мне­нию, отсут­ствие тео­рии отни­мает право суще­ство­ва­ния у рево­лю­ци­он­ного направ­ле­ния и неиз­бежно осуж­дает его, рано или поздно, на поли­ти­че­ский крах»⁸³ .

«Величайшее в мире осво­бо­ди­тель­ное дви­же­ние угне­тён­ного класса, самого рево­лю­ци­он­ного в исто­рии класса, невоз­можно без рево­лю­ци­он­ной тео­рии»⁸⁴ .

А рево­лю­ци­он­ная тео­рия невоз­можна без после­до­ва­тель­ного мате­ри­а­ли­сти­че­ского пони­ма­ния мира, без борьбы с гно­сео­ло­гиз­мом в интер­пре­та­циях тек­стов клас­си­ков марк­сизма. И разве сам Ильенков не зани­ма­ется тол­ко­ва­нием марк­сизма? Например, он назы­вает Маркса и Плеханова «вели­кими „спи­но­зи­стами“»⁸⁵ , пыта­ется пред­ста­вить Энгельса спи­но­зи­стом за счёт интер­пре­та­ции раз­ли­чия атри­бута и модуса как раз­ли­чия чистых абстрак­ций необ­хо­ди­мо­сти и слу­чай­но­сти. Но это попытка с негод­ными средствами.

Энгельс пишет в 1880-1881 гг.:

«Беда, однако, в том, что меха­низм (также мате­ри­а­лизм XVIII века) не может выбраться из абстракт­ной необ­хо­ди­мо­сти, а потому также и из слу­чай­но­сти. Для него тот факт, что мате­рия раз­ви­вает из себя мыс­ля­щий мозг чело­века, есть чистая слу­чай­ность, хотя и необ­хо­димо обу­слов­лен­ная шаг за шагом там, где это про­ис­хо­дит. В дей­стви­тель­но­сти же мате­рия при­хо­дит к раз­ви­тию мыс­ля­щих существ в силу самой своей при­роды, а потому это с необ­хо­ди­мо­стью и про­ис­хо­дит во всех тех слу­чаях, когда име­ются налицо соот­вет­ству­ю­щие усло­вия (не обя­за­тельно везде и все­гда одни и те же)»⁸⁶ .

Ильенков при­во­дит этот текст Энгельса и заявляет:

«Вот чем отли­ча­ется мате­ри­а­лизм умный, диа­лек­ти­че­ский от мате­ри­а­лизма меха­ни­сти­че­ского, зна­ю­щего и при­зна­ю­щего одну лишь раз­но­вид­ность „необ­хо­ди­мо­сти“, ту именно, кото­рая опи­сы­ва­ется на языке меха­ни­сти­че­ски тол­ку­е­мой физики и мате­ма­тики. Да, только при­рода в целом, пони­ма­е­мая как бес­ко­неч­ное в про­стран­стве и вре­мени целое, порож­да­ю­щее из себя свои соб­ствен­ные част­ные формы, обла­дает в каж­дый момент вре­мени, хотя и не в каж­дой точке про­стран­ства, „всем богат­ством своих атри­бу­тов“, т. е. таких свойств, кото­рые вос­про­из­во­дятся в её составе с необ­хо­ди­мо­стью, а не по случайно-​чудесному сте­че­нию обсто­я­тельств, кото­рого так же хорошо могло бы и не про­изойти»⁸⁷ .

Однако атри­бут и модус напол­нены бо́льшим содер­жа­нием и про­ти­во­стоят друг другу не в каче­стве чистых необ­хо­ди­мо­сти и слу­чай­но­сти. Их раз­ли­чие есть прежде всего раз­ли­чие все­об­щего и част­ного, что обу­слов­ли­ва­ется дей­стви­тель­ными атри­бу­тами мате­рии — про­стран­ством и вре­ме­нем. Ильенков упо­ми­нает «част­ные формы», но отка­зы­ва­ется сле­до­вать в этом направ­ле­нии. И, как видим, неверно пони­мает и кате­го­рию атри­бута, давая ему воз­мож­ность быть все­гда, но не везде. Развитие, тем самым, по-​гегелевски огра­ни­чи­ва­ется раз­вёр­ты­ва­нием в про­стран­стве, но не во вре­мени. Но сами атри­буты суб­стан­ции спу­стя четыре года после пуб­ли­ка­ции ста­тьи в «Философской энцик­ло­пе­дии»⁸⁸ уже каким-​то див­ным антис­пи­но­зов­ским обра­зом «вос­про­из­во­дятся». Стало быть, порож­да­ются и достойны гибели? Или только порож­да­ются? Как бы то ни было, тут совсем не далеко и до деми­урга, и до зако­но­мер­ного пре­вра­ще­ния всего гно­сео­ло­ги­че­ского «Загорска» в тео­ло­ги­че­ский «Сергиев Посад». Хроника этой «эво­лю­ции» уже была доста­точно ярко опи­сана в ста­тьях Романа Голобиани⁸⁹ .

Послесловие

Маркс, Энгельс, Ленин, конечно же, не были ника­кими «непо­гре­ши­мыми про­ро­ками». Это были обыч­ные люди, совер­шав­шие и при­зна­вав­шие тео­ре­ти­че­ские и прак­ти­че­ские ошибки. И выше­ука­зан­ный мною фраг­мент неза­вер­шён­ной и неиз­дан­ной при жизни Энгельса «Диалектики при­роды» — фраг­мент о неиз­беж­но­сти появ­ле­ния мыс­ля­щих существ — явля­ется, в силу широты обоб­ще­ния, пожа­луй, самым про­бле­ма­ти­че­ским. Думается, что для уста­нов­ле­ния тут истины необ­хо­димо апел­ли­ро­вать именно к «длин­ному и труд­ному раз­ви­тию фило­со­фии и есте­ство­зна­ния», чтобы пред­став­ле­ние о дей­стви­тель­ном фило­ге­незе разума не пре­вра­ти­лось в кас­кад спе­ку­ля­тив­ных геге­лев­ских триад, воз­вра­ща­ю­щих нас к теле­о­ло­гии. Подчеркну, что этот фраг­мент у Энгельса завер­ша­ется ссыл­кой на Ж. Б. Ламарка, хорошо извест­ного своим уче­нием о внут­рен­нем «стрем­ле­нии к совер­шен­ство­ва­нию», при­су­щем всему живому. Но сей­час, спу­стя более века после появ­ле­ния хро­мо­сом­ной тео­рии наслед­ствен­но­сти, я хотел бы обра­тить вни­ма­ние чита­те­лей на видео­лек­цию «Неизбежен ли разум?» того же Дробышевского, после­до­ва­тельно раз­би­ра­ю­щего усло­вия появ­ле­ния и даль­ней­шего раз­ви­тия мыс­ля­щих существ, а также неко­то­рые попят­ные дви­же­ния на этом пути⁹⁰ .

Необходимо понять, что проч­ный союз марк­сист­ской фило­со­фии и есте­ство­зна­ния воз­мо­жен лишь на основе после­до­ва­тельно мате­ри­а­ли­сти­че­ского реше­ния основ­ного вопроса фило­со­фии об отно­ше­нии мыш­ле­ния и бытия, без спе­ку­ля­ций об их тож­де­стве, без утвер­жде­ния мыш­ле­ния в каче­стве атри­бута мате­рии, без сведе́ния пред­мета фило­со­фии к мыш­ле­нию. Именно такое огра­ни­че­ние пред­мета фило­со­фии (гно­сео­ло­гизм) было одним из попят­ных шагов в раз­ви­тии совет­ской марк­сист­ской фило­со­фии и оста­ётся ретро­град­ным трен­дом фило­со­фии постсоветской.